Любопытно, что человек, являясь глубоко социальным, что обусловлено спецификой его психического развития, иным своим свойством говорит о том, что другой - это ад. Человек не выживает без других, и более агрессивен, когда на квадратный метр приходится большее число его представителей.
Плотный большой город - это всегда условие для высокой агрессивности, и это продиктовано биологией.
Еще мне кажется интересной мысль о том, что мы порой обращаем внимание на то, что произносимое нами, не всегда осознаётся. Я же думаю о том, что осознать нашу речь моторной, нам и вовсе не часто приходит в голову, так как за этим осознанием последует ряд вопросов, ответы на которые не так-то и просто найти.
Ещё одна идея в том, что нас пугает мысль, что мы не контролируем ситуацию. Теряется всякий смысл, когда концепция полностью коллапсирует. Иными словами, пассивная позиция воспринимается нами с большим разочарованием. Если не мы, а нас контролируют, говорим мы с большим разочарованием, то такую идею мы воспринимать не хотим.
Ещё одна идея в том, что нас пугает мысль, что мы не контролируем ситуацию. Теряется всякий смысл, когда концепция полностью коллапсирует. Иначе говоря, пассивная позиция воспринимается нами с большим разочарованием. Если не мы, а нас контролируют, говорим мы с большим разочарованием, то такую идею мы воспринимать не хотим.
На самом деле, у нас есть контроль, хотя я и полностью осознаю, что мы тотально подконтрольны. И выражением это состояния было бы ответное понимание требованиям контроля. Не только создание теории управления, как ответ на понимание ситуации зависимости и целей, но и практическое воплощение на культурном уровне.
Мы движемся от тотального симбиоза к отделению. Этот вектор по своей сути выражает линию страданий. Он может быть волнообразным, а потому всегда не однозначным, в отношении чистого страдания.
Как сказал Фройд - удовольствие, это избегание неудовольствия. Потому жизнь, это индивидуальный путь к смерти. ("процесс культурной сублимации как длинный окольный путь к смерти").
Скорее, человеку хотелось бы верить в то, что он говорит, вопреки тому, что его речь зачастую предсознательный или даже бессознательный акт.
Открытие другого, в символическом смысле, это открытие истинного процесса и цели жизни, в котором мы неизбежно будем изгнаны из Рая, как бы за него не цеплялись, так как этот Рай становится Адом в том случае, если смысл не открыт вовремя. Порядок, закон, время, прописаны очень глубокими смыслами. Наша реальность о всемогуществе, как и у младенца. Этим и определяется наше состояние.
Текст со страницы Я. Захарова
Плотный большой город - это всегда условие для высокой агрессивности, и это продиктовано биологией.
Еще мне кажется интересной мысль о том, что мы порой обращаем внимание на то, что произносимое нами, не всегда осознаётся. Я же думаю о том, что осознать нашу речь моторной, нам и вовсе не часто приходит в голову, так как за этим осознанием последует ряд вопросов, ответы на которые не так-то и просто найти.
Ещё одна идея в том, что нас пугает мысль, что мы не контролируем ситуацию. Теряется всякий смысл, когда концепция полностью коллапсирует. Иными словами, пассивная позиция воспринимается нами с большим разочарованием. Если не мы, а нас контролируют, говорим мы с большим разочарованием, то такую идею мы воспринимать не хотим.
Ещё одна идея в том, что нас пугает мысль, что мы не контролируем ситуацию. Теряется всякий смысл, когда концепция полностью коллапсирует. Иначе говоря, пассивная позиция воспринимается нами с большим разочарованием. Если не мы, а нас контролируют, говорим мы с большим разочарованием, то такую идею мы воспринимать не хотим.
На самом деле, у нас есть контроль, хотя я и полностью осознаю, что мы тотально подконтрольны. И выражением это состояния было бы ответное понимание требованиям контроля. Не только создание теории управления, как ответ на понимание ситуации зависимости и целей, но и практическое воплощение на культурном уровне.
Мы движемся от тотального симбиоза к отделению. Этот вектор по своей сути выражает линию страданий. Он может быть волнообразным, а потому всегда не однозначным, в отношении чистого страдания.
Как сказал Фройд - удовольствие, это избегание неудовольствия. Потому жизнь, это индивидуальный путь к смерти. ("процесс культурной сублимации как длинный окольный путь к смерти").
Скорее, человеку хотелось бы верить в то, что он говорит, вопреки тому, что его речь зачастую предсознательный или даже бессознательный акт.
Открытие другого, в символическом смысле, это открытие истинного процесса и цели жизни, в котором мы неизбежно будем изгнаны из Рая, как бы за него не цеплялись, так как этот Рай становится Адом в том случае, если смысл не открыт вовремя. Порядок, закон, время, прописаны очень глубокими смыслами. Наша реальность о всемогуществе, как и у младенца. Этим и определяется наше состояние.
Текст со страницы Я. Захарова
👍51
Что такое деперсонализация?
Деперсонализация – это одна из форм проявления диссоциативного расстройства, при котором происходит выраженное субъективное изменение самовосприятия и ощущение оторванности от реальности.
Пациенты зачастую сообщают о чувстве «отстранённости» от своих переживаний, свидетельствуют об ощущении себя «автоматом», своей «роботизированности», или о восприятии себя сторонним наблюдателем своих собственных мыслей и ощущений.
То есть при деперсонализации люди скорее отождествляют себя с наблюдающим «я», а не с переживающим «я».
Они испытывают потерю чувства собственного «я», включая эмоциональное оцепенение и отчуждение от своих мыслей, эмоций и тела.
Это состояние обычно сопровождается аномальными ощущениям, которые можно разделить на четыре группы:
(1) нарушение ощущения принадлежности тела,
(2) чувство потери контроля,
(3) чувство отчуждения и
(4) различные соматосенсорные искажения (Sierra, 2009).
Общепризнано, что мимолетные, самостоятельно проходящие переживания неклинической деперсонализации достаточно безобидны и распространены как среди подростков, так и среди здоровых взрослых людей (особенно у тех кто употребляет некоторые запрещённые законом вещества).
Деперсонализация также частая находка среди лиц, сталкивающихся с ситуациями, которые угрожают их жизни (например, с травматическим опытом).
Раньше считалось, что деперсонализация – это расстройство исключительно шизофренического спектра. На данный момент известно, что деперсонализация и шизофрения – это два разных и напрямую не связанных друг с другом состояния.
Деперсонализация в гораздо большей степени связана с такими нозологиями как диссоциативное расстройство идентичности (до 95%), посттравматическое расстройство (ПТСР), острое стрессовое расстройство и пограничное расстройство личности (ПРЛ).
Деперсонализация также распространена у людей с тревожным и паническим расстройством (по некоторым данным до 50% людей с паническим расстройством имеют симптомы деперсонализации), а также наблюдается при избегающим и обсессивно-компульсивном расстройстве личности.
Согласно данным исследований, примерно 80% людей с каким-либо психическим расстройством имели опыт деперсонализации, причем в 12% случаев деперсонализация была хроническим симптомом.
Продолжение следует...
Деперсонализация – это одна из форм проявления диссоциативного расстройства, при котором происходит выраженное субъективное изменение самовосприятия и ощущение оторванности от реальности.
Пациенты зачастую сообщают о чувстве «отстранённости» от своих переживаний, свидетельствуют об ощущении себя «автоматом», своей «роботизированности», или о восприятии себя сторонним наблюдателем своих собственных мыслей и ощущений.
То есть при деперсонализации люди скорее отождествляют себя с наблюдающим «я», а не с переживающим «я».
Они испытывают потерю чувства собственного «я», включая эмоциональное оцепенение и отчуждение от своих мыслей, эмоций и тела.
Это состояние обычно сопровождается аномальными ощущениям, которые можно разделить на четыре группы:
(1) нарушение ощущения принадлежности тела,
(2) чувство потери контроля,
(3) чувство отчуждения и
(4) различные соматосенсорные искажения (Sierra, 2009).
Общепризнано, что мимолетные, самостоятельно проходящие переживания неклинической деперсонализации достаточно безобидны и распространены как среди подростков, так и среди здоровых взрослых людей (особенно у тех кто употребляет некоторые запрещённые законом вещества).
Деперсонализация также частая находка среди лиц, сталкивающихся с ситуациями, которые угрожают их жизни (например, с травматическим опытом).
Раньше считалось, что деперсонализация – это расстройство исключительно шизофренического спектра. На данный момент известно, что деперсонализация и шизофрения – это два разных и напрямую не связанных друг с другом состояния.
Деперсонализация в гораздо большей степени связана с такими нозологиями как диссоциативное расстройство идентичности (до 95%), посттравматическое расстройство (ПТСР), острое стрессовое расстройство и пограничное расстройство личности (ПРЛ).
Деперсонализация также распространена у людей с тревожным и паническим расстройством (по некоторым данным до 50% людей с паническим расстройством имеют симптомы деперсонализации), а также наблюдается при избегающим и обсессивно-компульсивном расстройстве личности.
Согласно данным исследований, примерно 80% людей с каким-либо психическим расстройством имели опыт деперсонализации, причем в 12% случаев деперсонализация была хроническим симптомом.
Продолжение следует...
👍49
В настоящее время доказано, что пережитое в детстве эмоциональное насилие предрасполагает к возникновению деперсонализации как в патологической, так и в неклинической форме (Simeon et al., 2001; Michal et al., 2007).
Ее присутствие у пациентов с паническим расстройством или депрессией является маркером тяжести заболевания, а ее наличие при депрессии, по-видимому, связано с худшим прогнозом и ответом на лечение (Mula et al., 2007).
Недостаточная диагностика деперсонализации специалистами, как психиатрами так и клиническими психологами связана с тем, что пациенты неохотно рассказывают о своих симптомах из-за страха быть принятыми за сумасшедших и/или из-за трудностей в описании такого «неописуемого» опыта (Simeon, 2004).
По этой причине, обычно проходит до 12 лет, прежде чем пациентам будет поставлен правильный диагноз (Hunter et al., 2003).
Обычно в клинической практике специалисты имеют дело только с тяжёлыми, инвалидизирующими случаями хронической деперсонализации, при которых отсутствует четкий психологический стрессор, от которого постоянная деперсонализация могла бы защищать (Dell, 2011).
Следует отметить, что данное состояние устойчиво к большинству традиционных лекарств, используемых в психиатрии. Официально признанного психофармакологического лечения в настоящий момент не существует.
На мой взгляд, одно из лучших описаний состояния дереализации / деперсонализации в художественной литературе приводится в романе Роберта Силверберга «Книга Черепов» (1972).
Произведение написано в виде рефлексивных монологов (от первого лица) четырёх студентов, главных героев, которые вспоминают прошлое, описывают свои переживания в настоящем моменте, рассуждают и планируют будущее.
Далее будет достаточно большой фрагмент из книги, воспроизведенный от лица студента колледжа, которого зовут Оливер. Оливер – деревенский парень около 20 лет отроду, сирота из Канзаса, очень сильный и физически крепкий юноша, умный и целеустремлённый, желающий вырваться из глубинки и стать врачом.
Окончание следует...
Ее присутствие у пациентов с паническим расстройством или депрессией является маркером тяжести заболевания, а ее наличие при депрессии, по-видимому, связано с худшим прогнозом и ответом на лечение (Mula et al., 2007).
Недостаточная диагностика деперсонализации специалистами, как психиатрами так и клиническими психологами связана с тем, что пациенты неохотно рассказывают о своих симптомах из-за страха быть принятыми за сумасшедших и/или из-за трудностей в описании такого «неописуемого» опыта (Simeon, 2004).
По этой причине, обычно проходит до 12 лет, прежде чем пациентам будет поставлен правильный диагноз (Hunter et al., 2003).
Обычно в клинической практике специалисты имеют дело только с тяжёлыми, инвалидизирующими случаями хронической деперсонализации, при которых отсутствует четкий психологический стрессор, от которого постоянная деперсонализация могла бы защищать (Dell, 2011).
Следует отметить, что данное состояние устойчиво к большинству традиционных лекарств, используемых в психиатрии. Официально признанного психофармакологического лечения в настоящий момент не существует.
На мой взгляд, одно из лучших описаний состояния дереализации / деперсонализации в художественной литературе приводится в романе Роберта Силверберга «Книга Черепов» (1972).
Произведение написано в виде рефлексивных монологов (от первого лица) четырёх студентов, главных героев, которые вспоминают прошлое, описывают свои переживания в настоящем моменте, рассуждают и планируют будущее.
Далее будет достаточно большой фрагмент из книги, воспроизведенный от лица студента колледжа, которого зовут Оливер. Оливер – деревенский парень около 20 лет отроду, сирота из Канзаса, очень сильный и физически крепкий юноша, умный и целеустремлённый, желающий вырваться из глубинки и стать врачом.
Окончание следует...
👍36
«...Что думаю я? Я чувствую себя как лунатик. Это сон наяву.
Я все время пытаюсь понять – и не только здесь, а везде, где бы я ни был: происходит ли со мной что-нибудь на самом деле?
Действительно ли я связан с окружающим, подключен к нему?
А если нет? Что, если все испытываемые мной ощущения – лишь смутные, слабые отзвуки того, что чувствуют другие? Как я могу это определить?
Когда я пью вино, ощущаю ли я весь содержащийся в нем вкус, и что ощущают они? Или до меня доходит лишь призрак его аромата? Когда я читаю книгу, понимаю ли я все слова на странице или только думаю, что понимаю? Прикасаясь к девичьему телу, чувствую ли я его плоть? Иногда мне кажется, что все мои органы чувств слишком слабы.
Порой я думаю, что я – единственный человек на свете, который ничего не ощущает в полной мере, но у меня нет возможности сказать об этом, подобно тому как не различающий цвета человек не может сказать, истинные ли цвета те, что он видит.
Иногда мне кажется, что я живу в кино. Я – просто тень на экране, переходящая от одного бессмысленного эпизода к другому в соответствии со сценарием, написанным кем-то другим, каким-нибудь умалишенным, каким-нибудь орангутангом, каким-нибудь свихнувшимся компьютером, и я не обладаю ни объемностью, ни поверхностью, ни осязаемостью, ни реальностью.
Все лишено смысла, все ненастоящее. Вся жизнь – длинный киносеанс. И так со мной будет всегда.
Временами на меня находят приступы безысходности. Тогда я ни во что не могу поверить. Сами слова теряют свои значения и превращаются в пустые звуки.
Все тогда становится абстрактным, и не только такие туманные слова, как «любовь», «надежда», «смерть», но даже самые конкретные слова – «дерево», «улица», «кислый», «горячий», «мягкий», «лошадь», «окно».
Я не могу уверовать в существование чего-либо, поскольку его название превращается просто в шум.
Содержание вымывается из слов. «Жизнь». «Смерть». «Все». «Ничто». Ведь они остались такими же, правда?
Что же тогда такое реальность, а что – нереальность, и какая между ними разница? Не является ли тогда вся Вселенная лишь кучей атомов, которые мы располагаем в значимом порядке посредством нашей способности к восприятию? И могут ли собранные нами сгустки восприятия быть разобраны так же быстро, если мы перестанем верить в происходящее?
Я просто откажусь воспринимать ту абстрактную предпосылку, что все мною наблюдаемое, все, что я считаю мною наблюдаемым, действительно здесь присутствует.
Так, чтобы я смог пройти сквозь стену этой комнаты, если мне удастся отвергнуть ее существование. Чтобы я смог жить вечно, если я отвергну существование смерти. Чтобы я смог умереть вчера, если мне удастся отвергнуть существование сегодняшнего дня. Я вхожу в такое состояние и погружаюсь все глубже и глубже, увлекаемый водоворотом собственных мыслей, пока не пропал, пропал, пропал навсегда.
...Все настоящее. Но «настоящее» – лишь шум. «Настоящее» – ненастоящее. Я думаю, что больше не связан с окружающим. Больше не подключен.
Остальные трое могут пойти в ресторан и думать, что вгрызаются в изысканный, сочный, прожаренный бифштекс: но я-то знаю, что вгрызаюсь всего лишь в кучку атомов, в абстрактное понятие о том, что мы обозначили этикеточкой «бифштекс», а ведь никак нельзя насытиться абстрактным понятием.
Я отрицаю реальность бифштекса... Я отрицаю реальность реальности.
Должно быть, слишком долго я сегодня пробыл на солнце.
Мне страшно. Я распадаюсь. Я не подключен. И я никому не могу сказать об этом. Потому что я и их отрицаю. Я отверг все. Господи, помоги, но я отверг и Бога! Я отверг смерть и отверг жизнь. Как это спрашивают дзэн-буддисты: какой звук, если хлопнула одна рука? Куда девается пламя свечи, если ее задуть? Куда девается пламя?
Мне кажется, что и я подеваюсь туда же, и скоро».
© Автономов Денис, 2026
Я все время пытаюсь понять – и не только здесь, а везде, где бы я ни был: происходит ли со мной что-нибудь на самом деле?
Действительно ли я связан с окружающим, подключен к нему?
А если нет? Что, если все испытываемые мной ощущения – лишь смутные, слабые отзвуки того, что чувствуют другие? Как я могу это определить?
Когда я пью вино, ощущаю ли я весь содержащийся в нем вкус, и что ощущают они? Или до меня доходит лишь призрак его аромата? Когда я читаю книгу, понимаю ли я все слова на странице или только думаю, что понимаю? Прикасаясь к девичьему телу, чувствую ли я его плоть? Иногда мне кажется, что все мои органы чувств слишком слабы.
Порой я думаю, что я – единственный человек на свете, который ничего не ощущает в полной мере, но у меня нет возможности сказать об этом, подобно тому как не различающий цвета человек не может сказать, истинные ли цвета те, что он видит.
Иногда мне кажется, что я живу в кино. Я – просто тень на экране, переходящая от одного бессмысленного эпизода к другому в соответствии со сценарием, написанным кем-то другим, каким-нибудь умалишенным, каким-нибудь орангутангом, каким-нибудь свихнувшимся компьютером, и я не обладаю ни объемностью, ни поверхностью, ни осязаемостью, ни реальностью.
Все лишено смысла, все ненастоящее. Вся жизнь – длинный киносеанс. И так со мной будет всегда.
Временами на меня находят приступы безысходности. Тогда я ни во что не могу поверить. Сами слова теряют свои значения и превращаются в пустые звуки.
Все тогда становится абстрактным, и не только такие туманные слова, как «любовь», «надежда», «смерть», но даже самые конкретные слова – «дерево», «улица», «кислый», «горячий», «мягкий», «лошадь», «окно».
Я не могу уверовать в существование чего-либо, поскольку его название превращается просто в шум.
Содержание вымывается из слов. «Жизнь». «Смерть». «Все». «Ничто». Ведь они остались такими же, правда?
Что же тогда такое реальность, а что – нереальность, и какая между ними разница? Не является ли тогда вся Вселенная лишь кучей атомов, которые мы располагаем в значимом порядке посредством нашей способности к восприятию? И могут ли собранные нами сгустки восприятия быть разобраны так же быстро, если мы перестанем верить в происходящее?
Я просто откажусь воспринимать ту абстрактную предпосылку, что все мною наблюдаемое, все, что я считаю мною наблюдаемым, действительно здесь присутствует.
Так, чтобы я смог пройти сквозь стену этой комнаты, если мне удастся отвергнуть ее существование. Чтобы я смог жить вечно, если я отвергну существование смерти. Чтобы я смог умереть вчера, если мне удастся отвергнуть существование сегодняшнего дня. Я вхожу в такое состояние и погружаюсь все глубже и глубже, увлекаемый водоворотом собственных мыслей, пока не пропал, пропал, пропал навсегда.
...Все настоящее. Но «настоящее» – лишь шум. «Настоящее» – ненастоящее. Я думаю, что больше не связан с окружающим. Больше не подключен.
Остальные трое могут пойти в ресторан и думать, что вгрызаются в изысканный, сочный, прожаренный бифштекс: но я-то знаю, что вгрызаюсь всего лишь в кучку атомов, в абстрактное понятие о том, что мы обозначили этикеточкой «бифштекс», а ведь никак нельзя насытиться абстрактным понятием.
Я отрицаю реальность бифштекса... Я отрицаю реальность реальности.
Должно быть, слишком долго я сегодня пробыл на солнце.
Мне страшно. Я распадаюсь. Я не подключен. И я никому не могу сказать об этом. Потому что я и их отрицаю. Я отверг все. Господи, помоги, но я отверг и Бога! Я отверг смерть и отверг жизнь. Как это спрашивают дзэн-буддисты: какой звук, если хлопнула одна рука? Куда девается пламя свечи, если ее задуть? Куда девается пламя?
Мне кажется, что и я подеваюсь туда же, и скоро».
© Автономов Денис, 2026
👍43
Написано по мотивам:
Автономов Д.А. «Быть может, это безумие, но в нем есть метод». Размышления о диссоциации клинического психолога 20 лет, консультирующего пациентов с игровым расстройством. Сообщение 1. Наркология. 2026; 25(4): 41-56.
Автономов Д.А., Дегтярева Т.П. Когнитивные искажения и диссоциативные состояния у пациентов, страдающих от игрового расстройства. Наркология 2024; 23(3): 62-72.
Силверберг, Р. Книга черепов : [роман] / Роберт Силверберг ; [перевод с английского О. Колесникова]. – Москва : АСТ, 2001. – 320 с. – (Мастера философии).
Sierra, M. Depersonalization: A New Look at a Neglected Syndrome / M. Sierra. – New York, NY: Cambridge University Press, 2009. – 174 p.
#деперсонализация
#диссоциация
Автономов Д.А. «Быть может, это безумие, но в нем есть метод». Размышления о диссоциации клинического психолога 20 лет, консультирующего пациентов с игровым расстройством. Сообщение 1. Наркология. 2026; 25(4): 41-56.
Автономов Д.А., Дегтярева Т.П. Когнитивные искажения и диссоциативные состояния у пациентов, страдающих от игрового расстройства. Наркология 2024; 23(3): 62-72.
Силверберг, Р. Книга черепов : [роман] / Роберт Силверберг ; [перевод с английского О. Колесникова]. – Москва : АСТ, 2001. – 320 с. – (Мастера философии).
Sierra, M. Depersonalization: A New Look at a Neglected Syndrome / M. Sierra. – New York, NY: Cambridge University Press, 2009. – 174 p.
#деперсонализация
#диссоциация
👍25
Написал текст по мотивам недавних дебатов Андрея Россохина и Якова Кочеткова. Действительно ли избавление от одного симптома приводит к «замещению» на новый симптом? Кому интересно, посмотрите https://dzen.ru/a/amnTq2MDi0dGWPsd
Дзен | Статьи
Избавление от одного симптома приводит к «замещению» на новый симптом?
Статья автора «Клинический психоанализ » в Дзене ✍: Совсем недавно на Ютуб канале «Встал вопрос» выложили запись дебатов психоаналитика, члена lPA Андрея Россохина и Якова Кочеткова (который...
👍32
...Предположим, я просто смотрю на дерево и говорю себе: «Это - дерево». То есть я не оцениваю положение вещей ни как хорошее, ни как плохое. Просто вижу дерево и констатирую этот факт.
Это - дерево. Оно зеленое. Это большой раскидистый дуб. И я при этом подчеркиваю, что мне ни хорошо, ни плохо. Мне никак.
Но что значит «Мне никак»? Здесь нас подстерегает новая трудность. А бывает ли вообще такое состояние, когда «никак», «все равно» (Пятигорский, 1965)?
И хотя я должен сказать, что такое состояние, безусловно, бывает, в то же время я должен признать, что это особое, специфическое, а не бытовое (как могло бы показаться на первый взгляд) состояние.
И этому состоянию есть вполне определенное название - деперсонализация, то есть состояние, фундаментально патологическое (Меграбян, 1962; Руднев, 1999).
Получается, что, как ни крути, реальность не может быть описана «объективно». Либо то, что я вижу, - плохо, и тогда это депрессивное восприятие мира, либо то, что вижу, - хорошо, и тогда это гипоманиакальное восприятие, либо то, что я вижу, - ни хорошо, ни плохо, тогда это деперсонализированное (то есть, как правило, скрыто депрессивное) восприятие.
...Вот я вижу дуб и сразу вспоминаю «Войну и мир»: дуб по дороге в Отрадное, когда князь Андрей едет мимо дуба в состоянии депрессии, и на дубе нет листьев и «все плохо».
А потом он едет обратно, и он уже влюблен в Наташу, и у него состояние эйфорическое, а на дубе как раз зашевелились клейкие листочки, дуб когерентно его состоянию ожил, и вот теперь «все хорошо».
Руднев, В.П. (2005). Истина и безумие. Консультативная психология и психотерапия, 13(1), Статья 8.
#недомогание_от_культуры
Это - дерево. Оно зеленое. Это большой раскидистый дуб. И я при этом подчеркиваю, что мне ни хорошо, ни плохо. Мне никак.
Но что значит «Мне никак»? Здесь нас подстерегает новая трудность. А бывает ли вообще такое состояние, когда «никак», «все равно» (Пятигорский, 1965)?
И хотя я должен сказать, что такое состояние, безусловно, бывает, в то же время я должен признать, что это особое, специфическое, а не бытовое (как могло бы показаться на первый взгляд) состояние.
И этому состоянию есть вполне определенное название - деперсонализация, то есть состояние, фундаментально патологическое (Меграбян, 1962; Руднев, 1999).
Получается, что, как ни крути, реальность не может быть описана «объективно». Либо то, что я вижу, - плохо, и тогда это депрессивное восприятие мира, либо то, что вижу, - хорошо, и тогда это гипоманиакальное восприятие, либо то, что я вижу, - ни хорошо, ни плохо, тогда это деперсонализированное (то есть, как правило, скрыто депрессивное) восприятие.
...Вот я вижу дуб и сразу вспоминаю «Войну и мир»: дуб по дороге в Отрадное, когда князь Андрей едет мимо дуба в состоянии депрессии, и на дубе нет листьев и «все плохо».
А потом он едет обратно, и он уже влюблен в Наташу, и у него состояние эйфорическое, а на дубе как раз зашевелились клейкие листочки, дуб когерентно его состоянию ожил, и вот теперь «все хорошо».
Руднев, В.П. (2005). Истина и безумие. Консультативная психология и психотерапия, 13(1), Статья 8.
#недомогание_от_культуры
👍63
Притупление эмоций вызванное антидепрессантами
Притупление эмоций (эмоциональное оцепенение) – это распространенный симптом у людей с депрессией, о котором сообщают до 60% пациентов, получающих селективные ингибиторы обратного захвата серотонина (СИОЗС) или ингибиторы обратного захвата серотонина и норадреналина (СИОЗСН).
По данным интернет-опроса 854 пациентов, принимающих антидепрессанты, притупление эмоций испытывали меньше половины (46%) из них (Goodwin, 2017).
Обычно пациенты свидетельствуют о ограниченном диапазоне эмоций, неспособности испытывать ожидаемые эмоциональные реакции в ответ на привычные жизненные ситуации.
Люди получающие лечение антидепрессантами, в первую очередь из группы СИОЗС и СИОЗСН, могут сообщать о ощущении «оцепенения» или эмоционального безразличия к вещам и стимулами, которые их раньше волновали или имели значение.
Это сугубо субъективный феномен, определенно связанный с лечением, который описывается по-разному: как «притупление эмоций», «эмоциональное безразличие», «снижение эмоциональной отзывчивости» или «ослабление эмоциональной чувствительности» (Opbroek et al., 2002, Price et al., 2009, Sansone and Sansone, 2010).
Притупление эмоций зачастую трудно заметить в начале лечения (так как имеет место постепенное и отсроченное его появление), оно обычно коррелирует с нарастанием дозировки лекарственного средства и снижается по мере снижения доз или отказа от терапии.
Обычно пациенты принимающие антидепрессанты, сообщают снижении эмоциональной отзывчивости и чувствительности, как в личных, так и профессиональных отношениях.
Ослабление эмоциональной амплитуды и чувствительности может быть полезно в определенных ситуациях или местах (например, снижение хронической раздражительности на рабочем месте), однако в других случаях оно может быть вредоносно (например, эмоциональное безразличие при реакциях на собственного ребенка или мужа).
Некоторые пациенты говорят о изменениях в своей личности, снижении вдохновения, неспособности плакать или сильно радоваться.
Другие люди сообщают о снижении мотивации, негативном влиянии на принятие решений, суждения и отношения.
Понятно, что чрезвычайно трудно провести границу между тем, что является симптомом / проявлением депрессии, а что результатом воздействия антидепрессантов.
Это состояние близко, но не тождественно ангедонии (утрате способности наслаждаться).
Эмоциональное притупление может мешать работе, учёбе, межличностным отношениям, соблюдению режима лечения – являясь распространенной причиной прекращения терапии.
Считается, что медицинские работники могут недооценивать распространенность и тяжесть эмоциональной отстранённости у пациентов с депрессией или списывать её исключительно на болезнь, а не на лекарство.
При самостоятельной оценке 45% пациентов считали, что антидепрессанты, которые они принимают, негативно влияют на их эмоции, а 39% рассматривали возможность прекращения их приема или уже прекратили их понимать из-за предполагаемых побочных эффектов, связанных с эмоциями.
В группе, оцениваемой медицинскими работниками, антидепрессанты считались причиной эмоционального притупления только у 30% пациентов.
© Автономов Денис, 2026
Написано по мотивам:
Nazir N, Nazir D, Mehmood R, Wani ZA, Raj R. Emotional blunting with antidepressants in major depressive disorder patients: A hospital-based cross-sectional study. Ind Psychiatry J. 2026 Jan-Apr; 35(1): 54-59. doi: 10.4103/ipj.ipj_201_25. Epub 2026 Jan 19. PMID: 41726290; PMCID: PMC12923221.
Goodwin GM, Price J, De Bodinat C, Laredo J. Emotional blunting with antidepressant treatments: A survey among depressed patients. J Affect Disord. 2017 Oct 15; 221: 31-35. doi: 10.1016/j.jad.2017.05.048. Epub 2017 Jun 6. PMID: 28628765
Nazir N, Nazir D, Mehmood R, Wani ZA, Raj R. Emotional blunting with antidepressants in major depressive disorder patients: A hospital-based cross-sectional study. Ind Psychiatry J. 2026 Jan-Apr; 35(1): 54-59. doi: 10.4103/ipj.ipj_201_25. Epub 2026 Jan 19. PMID: 41726290; PMCID: PMC12923221.
Sansone RA, Sansone LA. SSRI-Induced Indifference. Psychiatry (Edgmont). 2010 Oct; 7(10): 14-8. PMID: 21103140; PMCID: PMC2989833.
#лекарства
#эмоции
#антидепрессанты
Притупление эмоций (эмоциональное оцепенение) – это распространенный симптом у людей с депрессией, о котором сообщают до 60% пациентов, получающих селективные ингибиторы обратного захвата серотонина (СИОЗС) или ингибиторы обратного захвата серотонина и норадреналина (СИОЗСН).
По данным интернет-опроса 854 пациентов, принимающих антидепрессанты, притупление эмоций испытывали меньше половины (46%) из них (Goodwin, 2017).
Обычно пациенты свидетельствуют о ограниченном диапазоне эмоций, неспособности испытывать ожидаемые эмоциональные реакции в ответ на привычные жизненные ситуации.
Люди получающие лечение антидепрессантами, в первую очередь из группы СИОЗС и СИОЗСН, могут сообщать о ощущении «оцепенения» или эмоционального безразличия к вещам и стимулами, которые их раньше волновали или имели значение.
Это сугубо субъективный феномен, определенно связанный с лечением, который описывается по-разному: как «притупление эмоций», «эмоциональное безразличие», «снижение эмоциональной отзывчивости» или «ослабление эмоциональной чувствительности» (Opbroek et al., 2002, Price et al., 2009, Sansone and Sansone, 2010).
Притупление эмоций зачастую трудно заметить в начале лечения (так как имеет место постепенное и отсроченное его появление), оно обычно коррелирует с нарастанием дозировки лекарственного средства и снижается по мере снижения доз или отказа от терапии.
Обычно пациенты принимающие антидепрессанты, сообщают снижении эмоциональной отзывчивости и чувствительности, как в личных, так и профессиональных отношениях.
Ослабление эмоциональной амплитуды и чувствительности может быть полезно в определенных ситуациях или местах (например, снижение хронической раздражительности на рабочем месте), однако в других случаях оно может быть вредоносно (например, эмоциональное безразличие при реакциях на собственного ребенка или мужа).
Некоторые пациенты говорят о изменениях в своей личности, снижении вдохновения, неспособности плакать или сильно радоваться.
Другие люди сообщают о снижении мотивации, негативном влиянии на принятие решений, суждения и отношения.
Понятно, что чрезвычайно трудно провести границу между тем, что является симптомом / проявлением депрессии, а что результатом воздействия антидепрессантов.
Это состояние близко, но не тождественно ангедонии (утрате способности наслаждаться).
Эмоциональное притупление может мешать работе, учёбе, межличностным отношениям, соблюдению режима лечения – являясь распространенной причиной прекращения терапии.
Считается, что медицинские работники могут недооценивать распространенность и тяжесть эмоциональной отстранённости у пациентов с депрессией или списывать её исключительно на болезнь, а не на лекарство.
При самостоятельной оценке 45% пациентов считали, что антидепрессанты, которые они принимают, негативно влияют на их эмоции, а 39% рассматривали возможность прекращения их приема или уже прекратили их понимать из-за предполагаемых побочных эффектов, связанных с эмоциями.
В группе, оцениваемой медицинскими работниками, антидепрессанты считались причиной эмоционального притупления только у 30% пациентов.
© Автономов Денис, 2026
Написано по мотивам:
Nazir N, Nazir D, Mehmood R, Wani ZA, Raj R. Emotional blunting with antidepressants in major depressive disorder patients: A hospital-based cross-sectional study. Ind Psychiatry J. 2026 Jan-Apr; 35(1): 54-59. doi: 10.4103/ipj.ipj_201_25. Epub 2026 Jan 19. PMID: 41726290; PMCID: PMC12923221.
Goodwin GM, Price J, De Bodinat C, Laredo J. Emotional blunting with antidepressant treatments: A survey among depressed patients. J Affect Disord. 2017 Oct 15; 221: 31-35. doi: 10.1016/j.jad.2017.05.048. Epub 2017 Jun 6. PMID: 28628765
Nazir N, Nazir D, Mehmood R, Wani ZA, Raj R. Emotional blunting with antidepressants in major depressive disorder patients: A hospital-based cross-sectional study. Ind Psychiatry J. 2026 Jan-Apr; 35(1): 54-59. doi: 10.4103/ipj.ipj_201_25. Epub 2026 Jan 19. PMID: 41726290; PMCID: PMC12923221.
Sansone RA, Sansone LA. SSRI-Induced Indifference. Psychiatry (Edgmont). 2010 Oct; 7(10): 14-8. PMID: 21103140; PMCID: PMC2989833.
#лекарства
#эмоции
#антидепрессанты
👍38
Почитайте пожалуйста, новый текст на тему травмы https://dzen.ru/a/amsW5p4XI375f6B5
Дзен | Статьи
Одиссей и ПТСР
Статья автора «Клинический психоанализ » в Дзене ✍: В произведениях Гомера персонажи демонстрируют горе, отчуждение, эмоциональное опустошение и то, что можно назвать травматическим стрессом, – всё...
👍27
Избавление от одного симптома приводит к «замещению» на новый симптом?
Совсем недавно на Ютуб канале «Встал вопрос» выложили запись дебатов психоаналитика, члена lPA Андрея Россохина и Якова Кочеткова (который представлял подход когнитивно-поведенческой терапии) относительно возможностей и границ психотерапии.
Андрей Россохин высказал свое сомнение относительно эффективности и целесообразности краткосрочных методов лечения (читай КПТ) направленных на избавление пациента от конкретного болезненного симптома (например, от панической атаки).
Аргумент Россохина против такого подхода (он кстати, не отрицает реальность временного избавления), заключается в том, что в этом случае затем происходит неизбежное «замещение» на новый симптом.
На месте условной «панической атаки», через некоторое время у вылеченного пациента, разовьётся какое-то другое расстройство (например, психосоматическое или поведенческое нарушение) и он [пациент] будет страдать и мучиться уже от него.
В дальнейшем, этому человеку, снова будет нужна терапия, но уже от другого болезненного состояния. И так по кругу.
Однако действительно ли успешное краткосрочное (за 10-20 сессий) лечение одного набора психиатрических симптомов (например, посредством КПТ) приводит к возникновению набора из других симптомов или к появлению у пациента нового / замещающего расстройства?
Вопрос тут даже не в устойчивости симптома к лечению, эффективности или неэффективности того или иного краткосрочного, ориентированного на работу с синдромом подхода психотерапии.
Ситуация не сводится и проблеме рецидива (повторного возвращения того, что было раньше), а именно насколько неизбежно преобразование или замена одной «болезни» на другую (и существует ли она вообще или это выдумка с целью продвижения психоанализа).
На мой взгляд, это нельзя доказать, но и парадоксально нельзя и опровергнуть.
Это действительно, вопрос [веры] оценки и интерпретации.
Окончание следует...
Совсем недавно на Ютуб канале «Встал вопрос» выложили запись дебатов психоаналитика, члена lPA Андрея Россохина и Якова Кочеткова (который представлял подход когнитивно-поведенческой терапии) относительно возможностей и границ психотерапии.
Андрей Россохин высказал свое сомнение относительно эффективности и целесообразности краткосрочных методов лечения (читай КПТ) направленных на избавление пациента от конкретного болезненного симптома (например, от панической атаки).
Аргумент Россохина против такого подхода (он кстати, не отрицает реальность временного избавления), заключается в том, что в этом случае затем происходит неизбежное «замещение» на новый симптом.
На месте условной «панической атаки», через некоторое время у вылеченного пациента, разовьётся какое-то другое расстройство (например, психосоматическое или поведенческое нарушение) и он [пациент] будет страдать и мучиться уже от него.
В дальнейшем, этому человеку, снова будет нужна терапия, но уже от другого болезненного состояния. И так по кругу.
Однако действительно ли успешное краткосрочное (за 10-20 сессий) лечение одного набора психиатрических симптомов (например, посредством КПТ) приводит к возникновению набора из других симптомов или к появлению у пациента нового / замещающего расстройства?
Вопрос тут даже не в устойчивости симптома к лечению, эффективности или неэффективности того или иного краткосрочного, ориентированного на работу с синдромом подхода психотерапии.
Ситуация не сводится и проблеме рецидива (повторного возвращения того, что было раньше), а именно насколько неизбежно преобразование или замена одной «болезни» на другую (и существует ли она вообще или это выдумка с целью продвижения психоанализа).
На мой взгляд, это нельзя доказать, но и парадоксально нельзя и опровергнуть.
Это действительно, вопрос [веры] оценки и интерпретации.
Окончание следует...
👍40
Во-первых, существует проблема коморбидности. Беда, как известно, не приходит одна. Коморбидность в психиатрии – это скорее норма, чем исключение.
Получение одного психиатрического диагноза, в определенный момент времени – это практически гарантия того, что человек получит и второй и третий сопутствующий диагноз.
Во-вторых, избавление от симптомов, в большинстве случаев, не является тотальным (глобальным) и не является «равномерным». Душевные, ментальные, психические расстройства – это не болезни в привычном понимании этого слова. Они зачастую представляют собой взаимосвязанные сети из симптомов, которые могут формировать системы обратной связи, обуславливая и вызывая к жизни друг друга (См. O'Driscoll, C., et al. "Transdiagnostic symptom dynamics during psychotherapy." Scientific Reports, vol. 12, 2022).
Так в клинике ПРЛ, около 50% пациентов вообще не реагируют на психотерапевтическое лечение и их сопутствующие симптомы сохраняются (Leichsenring, Falk, et al., 2024).
Однако даже успешное лечение несуицидального самоповреждения (снижение числа случаев, степени вреда, количеств госпитализаций и пр.) может никак не влиять на другие симптомы ПРЛ (например, употребление алкоголя, ПАВ или промискуитета), которые могут даже усилиться по мере успешной коррекции non-suicidal self-injury.
В клинике депрессии, улучшение настроения, избавление пациента от чувства подавленности, тоски, печали или чрезмерной самокритики, может привести к субъективному усилению воспринимаемой ангедонии (неспособности радоваться и наслаждаться несмотря на хорошее настроение).
В-третьих, из-за внимания к своему внутреннему миру / развитию навыков самонаблюдения в процессе психотерапии, пациент пришедший в терапию, например, с «паническими расстройством» начинает лучше распознавать другие свои проблемы с психическим здоровьем (например, свой «алкоголизм») и сообщать об этом своему психотерапевту. То есть речь не идет об абсолютном росте заболеваемости, или не о неожиданном появлении «нового расстройства» в качестве замены «старого», а о фактической регистрации болезни.
Тут работает в том числе и феномен «ползучести» (Concept Creep). Феномен «ползучести» предполагают, что постепенно границы того или иного понятия включая и что такое «симптом» и что такое «расстройство», подвергаются значительным семантическим сдвигам и расширяются:
(1) по горизонтали (чтобы включить новые явления, которые находились за пределами границ);
(2) по вертикали (чтобы включать все более незначительные случаи).
В-четвёртых, остаточные, субпороговые, а также странные симптомы и признаки, которые уже сто лет были у пациента, могут быть восприняты на новый лад. Это как в анекдоте: «То что мы на протяжении 40 лет принимали за оргазм, оказалось приступом бронхиальной астмы».
В-пятых, личностные (характерологические) особенности (вспыльчивость, жадность, упрямство, отстранённость) и текущие жизненные трудности (проблемы в семье, с детьми, на работе), могут быть переосмыслены как симптомы ментального заболевания, что действительно может привести к негативным изменениям в самооценке и самовосприятия.
Несмотря на то, что имеющиеся научные данные в целом не подтверждают гипотезу о том, что краткосрочная психотерапия ориентированная на избавление от отдельных симптомов приводит к возникновению замещающих расстройств, на мой взгляд, нет никакой возможности ответить на этот вопрос без предвзятости.
Ибо это не вопрос методологии, тщательно или плохо спланированного исследования или точного, объективного сбора катамнеза, а приверженности и принадлежности к конкретной школе или направления в психотерапии.
Условный адепт КПТ будет видеть новый симптом там, где условный психоаналитик разглядит замещение, проявление «бессознательной потребности в наказании», необходимое для поддержания привычного для пациента «гомеостаза страдания».
© Автономов Денис, 2026
Получение одного психиатрического диагноза, в определенный момент времени – это практически гарантия того, что человек получит и второй и третий сопутствующий диагноз.
Во-вторых, избавление от симптомов, в большинстве случаев, не является тотальным (глобальным) и не является «равномерным». Душевные, ментальные, психические расстройства – это не болезни в привычном понимании этого слова. Они зачастую представляют собой взаимосвязанные сети из симптомов, которые могут формировать системы обратной связи, обуславливая и вызывая к жизни друг друга (См. O'Driscoll, C., et al. "Transdiagnostic symptom dynamics during psychotherapy." Scientific Reports, vol. 12, 2022).
Так в клинике ПРЛ, около 50% пациентов вообще не реагируют на психотерапевтическое лечение и их сопутствующие симптомы сохраняются (Leichsenring, Falk, et al., 2024).
Однако даже успешное лечение несуицидального самоповреждения (снижение числа случаев, степени вреда, количеств госпитализаций и пр.) может никак не влиять на другие симптомы ПРЛ (например, употребление алкоголя, ПАВ или промискуитета), которые могут даже усилиться по мере успешной коррекции non-suicidal self-injury.
В клинике депрессии, улучшение настроения, избавление пациента от чувства подавленности, тоски, печали или чрезмерной самокритики, может привести к субъективному усилению воспринимаемой ангедонии (неспособности радоваться и наслаждаться несмотря на хорошее настроение).
В-третьих, из-за внимания к своему внутреннему миру / развитию навыков самонаблюдения в процессе психотерапии, пациент пришедший в терапию, например, с «паническими расстройством» начинает лучше распознавать другие свои проблемы с психическим здоровьем (например, свой «алкоголизм») и сообщать об этом своему психотерапевту. То есть речь не идет об абсолютном росте заболеваемости, или не о неожиданном появлении «нового расстройства» в качестве замены «старого», а о фактической регистрации болезни.
Тут работает в том числе и феномен «ползучести» (Concept Creep). Феномен «ползучести» предполагают, что постепенно границы того или иного понятия включая и что такое «симптом» и что такое «расстройство», подвергаются значительным семантическим сдвигам и расширяются:
(1) по горизонтали (чтобы включить новые явления, которые находились за пределами границ);
(2) по вертикали (чтобы включать все более незначительные случаи).
В-четвёртых, остаточные, субпороговые, а также странные симптомы и признаки, которые уже сто лет были у пациента, могут быть восприняты на новый лад. Это как в анекдоте: «То что мы на протяжении 40 лет принимали за оргазм, оказалось приступом бронхиальной астмы».
В-пятых, личностные (характерологические) особенности (вспыльчивость, жадность, упрямство, отстранённость) и текущие жизненные трудности (проблемы в семье, с детьми, на работе), могут быть переосмыслены как симптомы ментального заболевания, что действительно может привести к негативным изменениям в самооценке и самовосприятия.
Несмотря на то, что имеющиеся научные данные в целом не подтверждают гипотезу о том, что краткосрочная психотерапия ориентированная на избавление от отдельных симптомов приводит к возникновению замещающих расстройств, на мой взгляд, нет никакой возможности ответить на этот вопрос без предвзятости.
Ибо это не вопрос методологии, тщательно или плохо спланированного исследования или точного, объективного сбора катамнеза, а приверженности и принадлежности к конкретной школе или направления в психотерапии.
Условный адепт КПТ будет видеть новый симптом там, где условный психоаналитик разглядит замещение, проявление «бессознательной потребности в наказании», необходимое для поддержания привычного для пациента «гомеостаза страдания».
© Автономов Денис, 2026
👍68
Почитайте пожалуйста, мой новый текст. Хвалю и ругаю одновременно «гипотезу самолечения» при зависимости https://dzen.ru/a/amx7lnESxGFYyKp2
Дзен | Статьи
Пробелы в «гипотезе самолечения»
Статья автора «Клинический психоанализ » в Дзене ✍: «Гипотеза самолечения» (self-medication hypothesis), является одной из попыток объяснения и концептуализации феномена зависимости.
👍17
Часть исследователей придерживается позиции, согласно которой РАС [расстройство аутистического спектра] и шизофрения/ ШТР [шизотипическое расстройство] представляют собой взаимоисключающие расстройства, поскольку их патогенез и нейробиологическая основа качественно различны.
Согласно этой точке зрения, появление психотической симптоматики у пациента с аутизмом следует рассматривать либо как следствие когнитивных искажений и сенсорной гиперчувствительности (квазипсихотические феномены), либо как результат экзогенных провокаций, не имеющих отношения к шизофреническому процессу.
Другая позиция, нашедшая отражение в DSM-5, допускает коморбидность, но с ограничениями.
Диагноз шизофрении может быть поставлен пациенту с РАС только при наличии отчётливого, развёрнутого бреда или галлюцинаций, сохраняющихся не менее месяца. Это требование призвано предотвратить гипердиагностику психотических расстройств за счёт включения в их структуру аутистических квазипсихотических феноменов.
Под квазипсихотическими феноменами понимаются состояния, внешне напоминающие психотические симптомы (бред, галлюцинации, разорванность мышления), но имеющие иную природу – они обусловлены не шизофреническим процессом, а нарушением когнитивной переработки информации, особенностями восприятия и мышления, характерными для РАС.
В подростковом возрасте квазипсихотические феномены встречаются особенно часто. Это связано с усложнением когнитивной деятельности, развитием абстрактного мышления и одновременным сохранением базовых аутистических нарушений.
Подростки с РАС нередко погружаются в вымышленные миры, созданные на основе компьютерных игр, аниме, фэнтези-литературы. Эти миры могут быть чрезвычайно детализированными, иметь собственную историю, законы, персонажей.
Описывая свои переживания, подростки используют такие выражения, как «голоса персонажей», «общение с героями», «влияние тёмных сил», что при поверхностной оценке легко принимается врачами за бредовые идеи и галлюцинации.
Однако при тщательном расспросе выясняется, что речь идёт о метафорическом описании внутреннего мира фантазий, а не об истинных психотических переживаниях.
Пациент осознаёт условность этих образов, может дистанцироваться от них, хотя и не всегда способен к полной критике.
Особого внимания заслуживает роль экзогенных и соматогенных факторов в провокации транзиторных шизофреноподобных состояний у подростков с РАС.
Анализ клинических наблюдений показывает, что острые состояния с дезорганизацией поведения, спутанностью, появлением высказываний бредоподобного характера нередко возникают на фоне соматического неблагополучия – инфекционных заболеваний с гипертермией, интоксикаций, травм, а также в условиях острого или хронического стресса.
В этих случаях церебрастения и сенсорная перегрузка, характерная для РАС, достигают критического уровня, что приводит к временному распаду когнитивных функций и появлению «продуктивной» симптоматики.
Такие состояния отличаются от истинного шизофренического приступа рядом признаков: они чётко связаны с провоцирующим фактором, имеют обратимый характер, редуцируются по мере нормализации соматического состояния и не сопровождаются формированием стойкого эмоционально-волевого дефекта.
Завадская Ю.Д., Менделевич В.Д. Дифференциальная диагностика расстройств аутистического спектра и шизотипического расстройства в подростковом возрасте: современные реалии // Неврологический вестник. 2026. Т. 58, № 2. С. ХХ–ХХ. DOI: 10.17816/nb703290 EDN: KQWJYY
#аутизм
#рас
#штр
#шизофрения
Согласно этой точке зрения, появление психотической симптоматики у пациента с аутизмом следует рассматривать либо как следствие когнитивных искажений и сенсорной гиперчувствительности (квазипсихотические феномены), либо как результат экзогенных провокаций, не имеющих отношения к шизофреническому процессу.
Другая позиция, нашедшая отражение в DSM-5, допускает коморбидность, но с ограничениями.
Диагноз шизофрении может быть поставлен пациенту с РАС только при наличии отчётливого, развёрнутого бреда или галлюцинаций, сохраняющихся не менее месяца. Это требование призвано предотвратить гипердиагностику психотических расстройств за счёт включения в их структуру аутистических квазипсихотических феноменов.
Под квазипсихотическими феноменами понимаются состояния, внешне напоминающие психотические симптомы (бред, галлюцинации, разорванность мышления), но имеющие иную природу – они обусловлены не шизофреническим процессом, а нарушением когнитивной переработки информации, особенностями восприятия и мышления, характерными для РАС.
В подростковом возрасте квазипсихотические феномены встречаются особенно часто. Это связано с усложнением когнитивной деятельности, развитием абстрактного мышления и одновременным сохранением базовых аутистических нарушений.
Подростки с РАС нередко погружаются в вымышленные миры, созданные на основе компьютерных игр, аниме, фэнтези-литературы. Эти миры могут быть чрезвычайно детализированными, иметь собственную историю, законы, персонажей.
Описывая свои переживания, подростки используют такие выражения, как «голоса персонажей», «общение с героями», «влияние тёмных сил», что при поверхностной оценке легко принимается врачами за бредовые идеи и галлюцинации.
Однако при тщательном расспросе выясняется, что речь идёт о метафорическом описании внутреннего мира фантазий, а не об истинных психотических переживаниях.
Пациент осознаёт условность этих образов, может дистанцироваться от них, хотя и не всегда способен к полной критике.
Особого внимания заслуживает роль экзогенных и соматогенных факторов в провокации транзиторных шизофреноподобных состояний у подростков с РАС.
Анализ клинических наблюдений показывает, что острые состояния с дезорганизацией поведения, спутанностью, появлением высказываний бредоподобного характера нередко возникают на фоне соматического неблагополучия – инфекционных заболеваний с гипертермией, интоксикаций, травм, а также в условиях острого или хронического стресса.
В этих случаях церебрастения и сенсорная перегрузка, характерная для РАС, достигают критического уровня, что приводит к временному распаду когнитивных функций и появлению «продуктивной» симптоматики.
Такие состояния отличаются от истинного шизофренического приступа рядом признаков: они чётко связаны с провоцирующим фактором, имеют обратимый характер, редуцируются по мере нормализации соматического состояния и не сопровождаются формированием стойкого эмоционально-волевого дефекта.
Завадская Ю.Д., Менделевич В.Д. Дифференциальная диагностика расстройств аутистического спектра и шизотипического расстройства в подростковом возрасте: современные реалии // Неврологический вестник. 2026. Т. 58, № 2. С. ХХ–ХХ. DOI: 10.17816/nb703290 EDN: KQWJYY
#аутизм
#рас
#штр
#шизофрения
👍25
Одиссей и ПТСР
В произведениях Гомера персонажи демонстрируют горе, отчуждение, эмоциональное опустошение и то, что можно назвать травматическим стрессом, – всё это связано с потерями и их активным участием в насилии войны.
После десяти лет сражений в Троянской войне Одиссей вспоминает события через флэшбеки.
В произведении Гомера он проводит семь лет в скорби, плача всякий раз, когда упоминается Троя:
«Дни же свои проводил он, сидя́ на прибрежном утесе,
Горем, и плачем, и вздохами душу питая и очи,
Полные слез, обратив на пустыню бесплодного моря».
По ночам он предаётся размышлениям, не в силах уснуть:
Днём он находится в состоянии повышенной готовности, предвидя угрозы и постоянно планируя свои действия.
Он испытывает моральную травму из-за компромиссов, на которые пошел, проявляя осторожность, например, из-за того, что не похоронил мертвых и нарушил закон гостеприимства Зевса, вторгшись в страну с Троянским конем.
«Моральная травма» имеет некоторое сходство с посттравматическим стрессовым расстройством (ПТСР), а изменения в критериях постановки диагноза ПТСР, внесенные в DSM-5 в 2013 году, способствует включению концепции «морального вреда».
Однако нужно понимать, что официально, «моральная травма», не классифицируется как разновидность ментального расстройства.
В целом считается, что у значительной части участников боевых действий, возникают чувства стыда, вины и/или предательства и гнева в результате их опыта службы, при этом оценки варьируются от 5 до 25%.
Окончание следует...
В произведениях Гомера персонажи демонстрируют горе, отчуждение, эмоциональное опустошение и то, что можно назвать травматическим стрессом, – всё это связано с потерями и их активным участием в насилии войны.
После десяти лет сражений в Троянской войне Одиссей вспоминает события через флэшбеки.
В произведении Гомера он проводит семь лет в скорби, плача всякий раз, когда упоминается Троя:
«Дни же свои проводил он, сидя́ на прибрежном утесе,
Горем, и плачем, и вздохами душу питая и очи,
Полные слез, обратив на пустыню бесплодного моря».
По ночам он предаётся размышлениям, не в силах уснуть:
«Там Одиссей, женихам истребление в мыслях готовя,
Глаз не смыкая, лежал».Днём он находится в состоянии повышенной готовности, предвидя угрозы и постоянно планируя свои действия.
Он испытывает моральную травму из-за компромиссов, на которые пошел, проявляя осторожность, например, из-за того, что не похоронил мертвых и нарушил закон гостеприимства Зевса, вторгшись в страну с Троянским конем.
«Моральная травма» имеет некоторое сходство с посттравматическим стрессовым расстройством (ПТСР), а изменения в критериях постановки диагноза ПТСР, внесенные в DSM-5 в 2013 году, способствует включению концепции «морального вреда».
Однако нужно понимать, что официально, «моральная травма», не классифицируется как разновидность ментального расстройства.
В целом считается, что у значительной части участников боевых действий, возникают чувства стыда, вины и/или предательства и гнева в результате их опыта службы, при этом оценки варьируются от 5 до 25%.
Окончание следует...
👍41
И самое главное, Одиссея мучает чувство вины выжившего:
«Всех моих спутников поглотило море. Спасся один только я: с трудом поймал я обломок мачты и киль моего корабля и связал их».
Чувство вины выжившего – это состояние, при котором человек испытывает сильное чувство вины за то, что он пережил травмирующее событие и выжил в нем, в то время как другие люди, с которыми он чувствует связь погибли или серьезно пострадали.
Человек утрачивает то самое чувство, которое М. Хайдеггер определял как ощущение, что ты находишься у себя дома, чувство «домашнего» – места «где [можно] приклонить голову» (см. Евангелие от Матфея 8:20).
Хайдеггеровское ощущение «заброшенности» воспринимается так то, что тебя лишили этого родного дома [Zuhause] и закинули в мир абсурда, в котором нет Бога. Это не просто одиночество, это ещё и жуть, жуткое, зловещее [Unheimlichkeit], дезориентация, безвременье, отсутствие опоры, карты, направления или навигатора.
Чувство вины выжившего иногда описывают как парадокс живого мертвеца.
Юлия Кристева чрезвычайно поэтически писала:
«...Я живу живым мертвецом, оторванным, кровоточащим, обращенным в труп куском плоти, в замедленном ритме или в промежутке, в стертом или раздутом времени, поглощенном болью…».
Вина уцелевшего часто сопровождается особой формой ангедонии, когда человек ощущает, что он не заслужил наслаждения или счастья. После того, что случилось ему уже не до обычной жизни с её радостям. Иногда это состояние сопровождается желанием скорее завершить свой жизненный путь.
Как отмечал поэт-фронтовик Арсений Тарковский:
«...Нет, места себе никогда не смогу я найти во Вселенной,
Я видел такое, что мне уже больше не надо
Ни вашего мирного дела (а может быть – смерти мгновенной?),
Ни вашего дома, ни вашего райского сада».
© Автономов Денис, 2026
Написано по мотивам:
Marchant J. What The Odyssey reveals about ancient science - from botany to psychiatry. Nature. 2026 Jul 23. doi: 10.1038/d41586-026-02275-0. Epub ahead of print. PMID: 42493566. https://www.nature.com/articles/d41586-026-02275-0
#недомогание_от_культуры
#травма
«Всех моих спутников поглотило море. Спасся один только я: с трудом поймал я обломок мачты и киль моего корабля и связал их».
Чувство вины выжившего – это состояние, при котором человек испытывает сильное чувство вины за то, что он пережил травмирующее событие и выжил в нем, в то время как другие люди, с которыми он чувствует связь погибли или серьезно пострадали.
Человек утрачивает то самое чувство, которое М. Хайдеггер определял как ощущение, что ты находишься у себя дома, чувство «домашнего» – места «где [можно] приклонить голову» (см. Евангелие от Матфея 8:20).
Хайдеггеровское ощущение «заброшенности» воспринимается так то, что тебя лишили этого родного дома [Zuhause] и закинули в мир абсурда, в котором нет Бога. Это не просто одиночество, это ещё и жуть, жуткое, зловещее [Unheimlichkeit], дезориентация, безвременье, отсутствие опоры, карты, направления или навигатора.
Чувство вины выжившего иногда описывают как парадокс живого мертвеца.
Юлия Кристева чрезвычайно поэтически писала:
«...Я живу живым мертвецом, оторванным, кровоточащим, обращенным в труп куском плоти, в замедленном ритме или в промежутке, в стертом или раздутом времени, поглощенном болью…».
Вина уцелевшего часто сопровождается особой формой ангедонии, когда человек ощущает, что он не заслужил наслаждения или счастья. После того, что случилось ему уже не до обычной жизни с её радостям. Иногда это состояние сопровождается желанием скорее завершить свой жизненный путь.
Как отмечал поэт-фронтовик Арсений Тарковский:
«...Нет, места себе никогда не смогу я найти во Вселенной,
Я видел такое, что мне уже больше не надо
Ни вашего мирного дела (а может быть – смерти мгновенной?),
Ни вашего дома, ни вашего райского сада».
© Автономов Денис, 2026
Написано по мотивам:
Marchant J. What The Odyssey reveals about ancient science - from botany to psychiatry. Nature. 2026 Jul 23. doi: 10.1038/d41586-026-02275-0. Epub ahead of print. PMID: 42493566. https://www.nature.com/articles/d41586-026-02275-0
#недомогание_от_культуры
#травма
Nature
What The Odyssey reveals about ancient science — from botany to psychiatry
Nature - From intelligent ships to clues about eclipses, Homer’s The Odyssey reveals how Bronze Age Greeks understood the world.
👍61
ИТАК, САМЫЕ ПОПУЛЯРНЫЕ ПОСТЫ ПРОШЕДШЕЙ НЕДЕЛИ
1. Что такое деперсонализация? https://xn--r1a.website/clinicalpsychoanalysis/12099
2. Притупление эмоций вызванное антидепрессантами
https://xn--r1a.website/clinicalpsychoanalysis/12105
3. Избавление от одного симптома приводит к «замещению» на новый симптом? https://xn--r1a.website/clinicalpsychoanalysis/12107
4. Одиссей и ПТСР https://xn--r1a.website/clinicalpsychoanalysis/12111
Как Вы могли убедиться, на канале нет рекламы, «партнёрских постов», текста, который сгенерировал ИИ, а так же откровенной бредятины в духе популярной психологии (мотивации, денег, отношений, как стать «успешным успехом» и пр.).
Я не собираю «звёздочки» или донаты, не продаю и не покупаю рекламу.
«Клинический психоанализ» – это просветительский проект, который я веду один, опираясь лишь на мой интерес и в свободное от основной работы время.
Если Вы поделитесь информацией о канале «Клинический психоанализ» со своими друзьями, то это будет большой помощью.
P.S. Канал на YouTube (диалоги на тему клинической психологии с другими профессионалами, а также фрагменты частных лекций и выступлений на конференциях) https://youtube.com/channel/UCer3mWcnrsF7sStz1dRphXg?si=RZ_LrGh5Npxuv60E
1. Что такое деперсонализация? https://xn--r1a.website/clinicalpsychoanalysis/12099
2. Притупление эмоций вызванное антидепрессантами
https://xn--r1a.website/clinicalpsychoanalysis/12105
3. Избавление от одного симптома приводит к «замещению» на новый симптом? https://xn--r1a.website/clinicalpsychoanalysis/12107
4. Одиссей и ПТСР https://xn--r1a.website/clinicalpsychoanalysis/12111
Как Вы могли убедиться, на канале нет рекламы, «партнёрских постов», текста, который сгенерировал ИИ, а так же откровенной бредятины в духе популярной психологии (мотивации, денег, отношений, как стать «успешным успехом» и пр.).
Я не собираю «звёздочки» или донаты, не продаю и не покупаю рекламу.
«Клинический психоанализ» – это просветительский проект, который я веду один, опираясь лишь на мой интерес и в свободное от основной работы время.
Если Вы поделитесь информацией о канале «Клинический психоанализ» со своими друзьями, то это будет большой помощью.
P.S. Канал на YouTube (диалоги на тему клинической психологии с другими профессионалами, а также фрагменты частных лекций и выступлений на конференциях) https://youtube.com/channel/UCer3mWcnrsF7sStz1dRphXg?si=RZ_LrGh5Npxuv60E
Telegram
Клинический психоанализ
Что такое деперсонализация?
Деперсонализация – это одна из форм проявления диссоциативного расстройства, при котором происходит выраженное субъективное изменение самовосприятия и ощущение оторванности от реальности.
Пациенты зачастую сообщают о чувстве…
Деперсонализация – это одна из форм проявления диссоциативного расстройства, при котором происходит выраженное субъективное изменение самовосприятия и ощущение оторванности от реальности.
Пациенты зачастую сообщают о чувстве…
👍13
Какими таблетками лечат зависимость от алкоголя?
В разных странах мира одобрено всего 6 (шесть) препаратов для лечения расстройства употребления алкоголя (в простонародье «алкоголизма»). Среди этих лекарств нет нейролептиков (антипсихотиков) антидепрессантов, нормотимиков, мифических «торпед» или святой воды.
Согласно данным нового обзора от 20 июля 2026 г., в котором авторы изучили метаанализы, клинические исследования и нормативные документы в различных юрисдикциях, относительно лекарств применяемых для сокращения употребления алкоголя у лиц с алкогольной зависимостью можно использовать три препарата:
(1) налтрексон
(2) налмефен,
(3) и внимание – баклофен (да, вы не ослышались и прочитали все верно, но только для тех пациентов, которые не реагирует «стандартное лечение»). Данный препарат зарегистрирован по такому назначению во Франции (многие исследования его эффективности именно оттуда).
В целом, для наших, условно русскоязычных специалистов, сама идея, что нужно помогать взрослым людям с зависимостью от алкоголя МЕНЬШЕ пить (а не только полностью отказывается) выглядит достаточно дико.
Все три препарата имеются в нашей стране, а два из них даже зарегистрированы для лечения зависимостей (налтрексон и налмефен).
Для достижения воздержания от употребления алкоголя рекомендуется использовать акампросат (нужно учитывать, в нашей стране отсутствует, даже, вероятно не зарегистрирован).
Акампросат препарат достаточно безопасный, он хорошо переносится, снижает крейвинг к алкоголю и, немного помогает поддерживать воздержание если человек сознательно решил оставаться трезвым.
Данных за дисуфирам меньше (хотя препарат старый). У препарата масса побочных эффектов, его использование чревато серьезными осложнениями (вплоть до летальных исходов). Также при использовании дисульфирама важно, чтобы человек был информирован о особенностях его действия и опасности совмещения этого лекарства с алкоголем (также важен контроль его приема с внешней стороны). Его нельзя подмешивать в пищу, или использовать без ведома пациента.
Натрия оксибат - это контролируемое средство, потенциально вызывающие привыкание и зависимость - по данному назначению в большинстве стран (включая РФ) не используется (и не рекомендуется).
Дисклеймер: данная информация предназначена для медицинских работников, а вовсе не для самостоятельного лечения. Назначения лекарств, должны происходить исключительно по согласованию с лечащим врачом.
Источник:
https://academic.oup.com/alcalc/article-abstract/61/5/agag052/8738420
#лекарства
#зависимость
#алкоголь
В разных странах мира одобрено всего 6 (шесть) препаратов для лечения расстройства употребления алкоголя (в простонародье «алкоголизма»). Среди этих лекарств нет нейролептиков (антипсихотиков) антидепрессантов, нормотимиков, мифических «торпед» или святой воды.
Согласно данным нового обзора от 20 июля 2026 г., в котором авторы изучили метаанализы, клинические исследования и нормативные документы в различных юрисдикциях, относительно лекарств применяемых для сокращения употребления алкоголя у лиц с алкогольной зависимостью можно использовать три препарата:
(1) налтрексон
(2) налмефен,
(3) и внимание – баклофен (да, вы не ослышались и прочитали все верно, но только для тех пациентов, которые не реагирует «стандартное лечение»). Данный препарат зарегистрирован по такому назначению во Франции (многие исследования его эффективности именно оттуда).
В целом, для наших, условно русскоязычных специалистов, сама идея, что нужно помогать взрослым людям с зависимостью от алкоголя МЕНЬШЕ пить (а не только полностью отказывается) выглядит достаточно дико.
Все три препарата имеются в нашей стране, а два из них даже зарегистрированы для лечения зависимостей (налтрексон и налмефен).
Для достижения воздержания от употребления алкоголя рекомендуется использовать акампросат (нужно учитывать, в нашей стране отсутствует, даже, вероятно не зарегистрирован).
Акампросат препарат достаточно безопасный, он хорошо переносится, снижает крейвинг к алкоголю и, немного помогает поддерживать воздержание если человек сознательно решил оставаться трезвым.
Данных за дисуфирам меньше (хотя препарат старый). У препарата масса побочных эффектов, его использование чревато серьезными осложнениями (вплоть до летальных исходов). Также при использовании дисульфирама важно, чтобы человек был информирован о особенностях его действия и опасности совмещения этого лекарства с алкоголем (также важен контроль его приема с внешней стороны). Его нельзя подмешивать в пищу, или использовать без ведома пациента.
Натрия оксибат - это контролируемое средство, потенциально вызывающие привыкание и зависимость - по данному назначению в большинстве стран (включая РФ) не используется (и не рекомендуется).
Дисклеймер: данная информация предназначена для медицинских работников, а вовсе не для самостоятельного лечения. Назначения лекарств, должны происходить исключительно по согласованию с лечащим врачом.
Источник:
https://academic.oup.com/alcalc/article-abstract/61/5/agag052/8738420
#лекарства
#зависимость
#алкоголь
OUP Academic
Six approved drugs for alcohol use disorder: algorithms for their use according to the aims of treatment
Currently, the pharmacological management of alcohol use disorder (AUD) includes six approved drugs, i.e., acamprosate, naltrexone, nalmefene, disulfiram,
👍22
Пробелы в «гипотезе самолечения»
«Гипотеза самолечения» (self-medication hypothesis), является одной из попыток объяснения и концептуализации феномена зависимости. Автором этой концепции является психоаналитик, психиатр и специалист по аддиктологии Эдвард Дж. Ханзян (Edward Khantzian, 1935-2021 https://scholar.google.com/citations?user=ZUL0xDoAAAAJ&hl=en).
Э. Ханзян является одним из первых современных психоаналитиков, проявивших систематический и последовательный интерес к этой, обычно игнорируемой области медицины, излучая опыт и переживания пациентов страдающих от различных форм химических аддикций.
В 2002 году он был удостоен награды Медицинского общества штата Массачусетс за выдающиеся заслуги в медицинской сфере – «за исключительное проявление сострадания и преданности медицинским потребностям пациентов и/или общества».
Э. Ханзян на протяжении пары десятков лет задавал своим зависимым пациентам один и тот же вопрос: «What does the drug do for you?» [Как это действует на тебя, что это даёт тебе?]
Применяя такой подход, ему стало чуть более понятно, какие болезненные или сбивающие с толку чувства облегчались на короткий срок при употреблении человеком предпочитаемого ими вещества.
Из систематизации ответов на этот вопрос и родилась так называемая «гипотеза самолечения», впервые представленная в его основополагающей статье от 1985 года. Публикация была дополнена и затем обновлена в 1997 году.
Обе эти работы доктора Э. Ханзяна получили широкую известность, привлекли к себе значительное внимание и признание у широкого круга специалистов.
Итак, «гипотеза самолечения» постулирует, что в основе аддиктивных расстройств лежит душевная боль и эмоциональное страдание, а вовсе не доступность алкоголя или поиски «вознаграждения» (т.е. дело не в предложении, а в спросе).
Именно негативные эмоции, психологические страдания и боль подпитывают спрос на алкоголь, который является своеобразным «растворителем эго».
Низкие и умеренные дозы спиртного временно ослабляют жесткие защитные механизмы психики, снижают чувство изоляции и тревогу, позволяя человеку ощутить душевное тепло и близость, которые в трезвом состоянии ему недоступно или блокируются внутренними барьерами / запретами. Будущий зависимый начинает воспринимать алкоголь как волшебный, магический эликсир от боли и страданий. Человек уходит от тоски, теперь он может выражать свои чувства, предвкушать будущие награды, ностальгировать, знакомиться, петь, танцевать и т.д.
Эдвард Дж. Ханзян указывает на то, что пациенты, обремененные таким состоянием, рассказывали, как их чувство отстранённости, внутренней пустоты и связанные с этим напряженно-тревожные состояния в процессе употребления кратковременно отступали на задний план.
Продолжение следует...
«Гипотеза самолечения» (self-medication hypothesis), является одной из попыток объяснения и концептуализации феномена зависимости. Автором этой концепции является психоаналитик, психиатр и специалист по аддиктологии Эдвард Дж. Ханзян (Edward Khantzian, 1935-2021 https://scholar.google.com/citations?user=ZUL0xDoAAAAJ&hl=en).
Э. Ханзян является одним из первых современных психоаналитиков, проявивших систематический и последовательный интерес к этой, обычно игнорируемой области медицины, излучая опыт и переживания пациентов страдающих от различных форм химических аддикций.
В 2002 году он был удостоен награды Медицинского общества штата Массачусетс за выдающиеся заслуги в медицинской сфере – «за исключительное проявление сострадания и преданности медицинским потребностям пациентов и/или общества».
Э. Ханзян на протяжении пары десятков лет задавал своим зависимым пациентам один и тот же вопрос: «What does the drug do for you?» [Как это действует на тебя, что это даёт тебе?]
Применяя такой подход, ему стало чуть более понятно, какие болезненные или сбивающие с толку чувства облегчались на короткий срок при употреблении человеком предпочитаемого ими вещества.
Из систематизации ответов на этот вопрос и родилась так называемая «гипотеза самолечения», впервые представленная в его основополагающей статье от 1985 года. Публикация была дополнена и затем обновлена в 1997 году.
Обе эти работы доктора Э. Ханзяна получили широкую известность, привлекли к себе значительное внимание и признание у широкого круга специалистов.
Итак, «гипотеза самолечения» постулирует, что в основе аддиктивных расстройств лежит душевная боль и эмоциональное страдание, а вовсе не доступность алкоголя или поиски «вознаграждения» (т.е. дело не в предложении, а в спросе).
Именно негативные эмоции, психологические страдания и боль подпитывают спрос на алкоголь, который является своеобразным «растворителем эго».
Низкие и умеренные дозы спиртного временно ослабляют жесткие защитные механизмы психики, снижают чувство изоляции и тревогу, позволяя человеку ощутить душевное тепло и близость, которые в трезвом состоянии ему недоступно или блокируются внутренними барьерами / запретами. Будущий зависимый начинает воспринимать алкоголь как волшебный, магический эликсир от боли и страданий. Человек уходит от тоски, теперь он может выражать свои чувства, предвкушать будущие награды, ностальгировать, знакомиться, петь, танцевать и т.д.
Эдвард Дж. Ханзян указывает на то, что пациенты, обремененные таким состоянием, рассказывали, как их чувство отстранённости, внутренней пустоты и связанные с этим напряженно-тревожные состояния в процессе употребления кратковременно отступали на задний план.
Продолжение следует...
Google
Edward Khantzian
Professor of Psychiatry, Harvard Medical School - Cited by 17,500 - Psychotherapy - Addiction Psychiatry
👍24
То есть, согласно «гипотезе самолечения», люди компульсивно (лат. compellò – «принуждаю») употребляют вещества и пьют не сколько ради удовольствия, а скорее ради облегчения симптомов, в первую очередь – изоляции, депрессии и тревоги.
Они хотят посредством химических субстанций вводимых в своей организм избавиться от чувства собственной никчемности, одиночества или растерянности. Именно избавление от этих болезненных ощущений и делают вещества, вызывающие зависимость, такими притягательными.
«Гипотеза самолечения», хороша на бумаге, она действительно оказала существенное влияние на медицинскую культуру, однако к ней есть масса вопросов.
Депрессия и зависимость взаимно проникают друг в друга. Практически у каждого второго человека (42,7%) с алкогольной зависимостью, который был госпитализирован в клинику детоксикации была выявлена депрессия. Действительно, депрессивное настроение преобладало в симптоматике алкоголиков, но как правило, проходило в течение первых 2 недель воздержания от употребления спиртных напитков.
Депрессивные симптомы у большинства пациентов быстро сходили на нет, и только у 6,7% депрессия сохранялась на начальном этапе лечения, который составлял всего 4 недели.
«Гипотеза самолечения» совершенно не объясняет почему этого большинства алкоголиков их депрессивные симптомы проходили в течение месяца воздержания от спиртного. Причем походили самостоятельно и без применения лекарственных средств или специальных терапевтических вмешательств, обычно используемых для терапии депрессии (Hesselbrock et al., 1983; Jaffe and Ciraulo, 1986; Willenbring, 1986).
Ведь с точки зрения «гипотезы самолечения» отказ от алкоголя, должен напротив, усилить их симптомы депрессии.
Продолжение следует...
Они хотят посредством химических субстанций вводимых в своей организм избавиться от чувства собственной никчемности, одиночества или растерянности. Именно избавление от этих болезненных ощущений и делают вещества, вызывающие зависимость, такими притягательными.
«Гипотеза самолечения», хороша на бумаге, она действительно оказала существенное влияние на медицинскую культуру, однако к ней есть масса вопросов.
Депрессия и зависимость взаимно проникают друг в друга. Практически у каждого второго человека (42,7%) с алкогольной зависимостью, который был госпитализирован в клинику детоксикации была выявлена депрессия. Действительно, депрессивное настроение преобладало в симптоматике алкоголиков, но как правило, проходило в течение первых 2 недель воздержания от употребления спиртных напитков.
Депрессивные симптомы у большинства пациентов быстро сходили на нет, и только у 6,7% депрессия сохранялась на начальном этапе лечения, который составлял всего 4 недели.
«Гипотеза самолечения» совершенно не объясняет почему этого большинства алкоголиков их депрессивные симптомы проходили в течение месяца воздержания от спиртного. Причем походили самостоятельно и без применения лекарственных средств или специальных терапевтических вмешательств, обычно используемых для терапии депрессии (Hesselbrock et al., 1983; Jaffe and Ciraulo, 1986; Willenbring, 1986).
Ведь с точки зрения «гипотезы самолечения» отказ от алкоголя, должен напротив, усилить их симптомы депрессии.
Продолжение следует...
👍17
«Гипотеза самолечения» также не объясняет почему назначение антидепрессивного лечения пациентам, которые продолжают пить, либо не приносит никакой пользы в рамках их депрессии, либо напротив, ещё сильнее усугубляет проблемы их зависимости.
В частности, в новом канадском руководстве по лечению расстройств, связанных с употреблением алкоголя (Canadian guideline for the clinical management of high-risk drinking and alcohol use disorder) за 2023 год, недвусмысленно утверждается, что при расстройстве употребления алкоголя «взрослым и молодым пациентам НЕ следует назначать антипсихотики [нейролептики] или антидепрессанты из группы селективных ингибиторов обратного захвата серотонина (СИОЗС) (сильная рекомендация, доказательства средней определенности)».
Далее, СИОЗС, так же НЕ следует назначать даже при наличии у пациента сопутствующего тревожного или депрессивного расстройства (сильная рекомендация, доказательства средней определенности) [рекомендация 12 и 13].
Итак, согласно последним научным данным, лечение посредством СИОЗС депрессии у пьющего человека или малоэффективно или даже контрпродуктивно и связанно с увеличением числа дней потребления алкоголя (в сравнении с плацебо).
Продолжение следует...
В частности, в новом канадском руководстве по лечению расстройств, связанных с употреблением алкоголя (Canadian guideline for the clinical management of high-risk drinking and alcohol use disorder) за 2023 год, недвусмысленно утверждается, что при расстройстве употребления алкоголя «взрослым и молодым пациентам НЕ следует назначать антипсихотики [нейролептики] или антидепрессанты из группы селективных ингибиторов обратного захвата серотонина (СИОЗС) (сильная рекомендация, доказательства средней определенности)».
Далее, СИОЗС, так же НЕ следует назначать даже при наличии у пациента сопутствующего тревожного или депрессивного расстройства (сильная рекомендация, доказательства средней определенности) [рекомендация 12 и 13].
Итак, согласно последним научным данным, лечение посредством СИОЗС депрессии у пьющего человека или малоэффективно или даже контрпродуктивно и связанно с увеличением числа дней потребления алкоголя (в сравнении с плацебо).
Продолжение следует...
👍3