Если внимательно посмотреть на мартовскую повестку, становится видно, что она буквально собирала запрос на политическую силу, которая могла бы выступить против перегибов, запретов и нарастающего давления на нормальную жизнь.

Прежде всего, на рейтинги партий повлияла тема цифровых ограничений. Сбои мобильного интернета в Москве, разговоры о «белых списках», инициативы по борьбе с VPN, включая идеи фактически усложнить или удорожить доступ к международному трафику. Все это ударило по самому чувствительному нерву городской повседневности. Когда интернет из базовой среды жизни превращается в зону постоянных ограничений, растет раздражение не только у либералов, но и у вполне лояльного, умеренного избирателя. Люди хотят не революции, а привычных способов связи.

Второй важный блок – давление на бизнес. Идея о взносах бизнеса на нужды государства, разговоры о сокращении бюджетных расходов, новые сигналы о том, что частный сектор в любой момент может стать источником дополнительных изъятий, все это создает атмосферу тревоги в предпринимательской среде и вокруг нее. Сюда же ложатся истории об обращении активов в доход государства, будь то дело Александра Галицкого или более мелкие дела. Это не отдельные сюжеты, а общий сигнал: правила становятся менее предсказуемыми, а собственность – менее защищенной.

Третий фактор – история с рекламой в Telegram и YouTube. Отсрочка штрафов до конца года, которой добилась ФАС, стала очень важным политическим эпизодом. Потому что это пример, когда запретительная логика была хотя бы временно остановлена, а бизнес получил передышку. И в общественном восприятии именно этой действие закончилось с конкретным результатом.

Четвертый сюжет – растущая усталость от мобилизационно-запретительной логики вообще. Даже такие, казалось бы, частные вбросы, как идея шестидневной рабочей недели и двенадцатичасового рабочего дня, работают на общий фон тревоги. Люди начинают воспринимать происходящее как цепочку сигналов о том, что их жизнь будет становиться все более тяжелой, зарегулированной и несвободной. И в этот момент особенно востребованной оказывается риторика возвращения к нормальной жизни.

Так что связь между фоновой тревогой, падением рейтингов президента и ростом запроса на умиротворение, в марте была вызвана н е одним событием, а сложением нескольких линий в одну большую общественную эмоцию. Эта эмоция – усталость от перегибов, которые, похоже, «еще и не начинали». Простые догмы: интернет не должен исчезать, бизнес не должен жить в режиме постоянного страха, работа не должна превращаться в эксплуатацию – становятся темой политики.

На этом фоне старые партии смотрятся куда менее убедительно. КПРФ продолжает говорить с избирателем на языке привычного социального протеста, ЛДПР на языке патриотической мобилизации, но запрос сегодняшнего дня другой. Он про вменяемость, баланс и снижение тревоги, именно поэтому «Новые люди» сегодня усиливаются.

Политологи оценили соцопросы, ФОМ и ВЦИОМ свидетельствующие об очередном росте рейтинга "Новых людей" и ее закреплении в статусе претендента на второе место на выборах в Госдуму.
Глава Центра развития региональной политики Илья Гращенков:

Свежие данные ВЦИОМ за апрель, фиксируют возвращение «Новых Людей» на второе место после небольшой коррекции на прошлой неделе. После кратковременных колебаний партия вновь выходит вперед в борьбе за второе место, обгоняя ЛДПР и уже на 1% - КПРФ. Такое стабильное положение уже не выглядит случайностью. Мы видим окончательное закрепление тренда на рост рейтингов партии «нормальных людей».
Формально все по-прежнему находятся в коридоре 9-10%. Но внутри этого коридора начинается движение. ЛДПР и КПРФ остаются на месте или колеблются, теряя поддержку, а «Новые люди» уверенно выходят вперед и лучше других чувствуют запрос общества. Причина во многом лежит на поверхности. Последние месяцы – это последовательное ужесточение регулирования: блокировки, ограничения интернета, дискуссия о запрете VPN, давление на цифровую среду. Все это формирует у общества не столько протест, сколько усталость и тревогу.

В результате формируется новая роль. «Новые люди» становятся не просто ещё одной парламентской партией, а своеобразным «сдерживающим элементом» внутри системы - каналом, через который артикулируется запрос на нормальность. И этот запрос сейчас очевидно растёт. Социология фиксирует не радикализацию, а накопление тревоги. Люди не хотят резких перемен, но и не готовы жить в режиме постоянных ограничений. Им нужна предсказуемость, понятные правила, ощущение, что жизнь не превращается в череду запретов.

На этом фоне старые партии оказываются в менее выигрышной позиции. КПРФ продолжает работать с протестом, но им уже мало кто верит, да и их риторика – уже не актуальная. ЛДПР напротив, с мобилизационной повесткой, продолжает давить на психику людей, при этом то запрещая женщинам аборты, но напротив – выступая за их права.

«Новые люди» фактически занимают эту нишу недовольных и расширяют ее за счет того электората, который раньше вообще не интересовался политикой. Отсюда и эффект не просто второго места, а серьезной динамики.

Политолог Константин Калачев:

По новому опросу ВЦИОМ партия «Новые люди» закрепилась на втором месте.
Повторю еще раз, что это результат желания людей сохранить пространство свободы, в том числе цифровой. Люди, особенно молодые, устали от политики блокировок, запретов и ограничений всего и вся.
Запрос на нормальность и здравый смысл в обществе растет.
Запреты и фобии массовую поддержку не находят.
И, что еще интереснее, рост «Новых людей» отмечает и ФОМ. У Фонда «Общественное мнение» эта партия набирает 6%.

У ВЦИОМ опрос телефонный, у ФОМ по месту жительства.
По месту жительства больше социально-одобряемых ответов.
Однако тренд на рост «Новых людей» проявился и там.

Медиатехнолог Рамиль Харисов:

Второй выход «Новых людей» на второе место в рейтингах ВЦИОМ и ФОМ показывает закономерность. Синхронность цифр в 10,8% и 6% снимает вопросы об ангажированности соцопросов. Наибольший отток аудитории сейчас зафиксирован у «Справедливой России».
Механика сбора процентов проста. Дальнейшее наступление на интернет и новые запреты будут только укреплять рейтинги партии. Удержание ниши здравого смысла и запрос на нормализацию общественных отношений напрямую конвертируются в рост поддержки. Коридор 9-11% становится пространством конкуренции, где лидер может меняться от замера к замеру.

Политконсультант Павел Склянчук:

Вслед за ВЦИОМ, рост рейтинга партии «Новые люди» зафиксировал и ФОМ (6%). Думаю, это снимает вопросы об ангажировании соцопросов.
У этого факта есть две составляющие. Первое - если динамика наступление на интернет будет сохраняться, то рейтинги Новых людей, видимо, будут только укрепляться. Второе - борьба за второе место вносит интригу в предстоящие выборы в Госдуму, повышает явку и легитимность.

@ejdailyru

Ситуации с чрезвычайными происшествиями всегда становятся проверкой для региональной системы управления — прежде всего на скорость реакции и способность координировать разные службы. История с крушением пассажирского поезда в Ульяновской области показала, что Челябинская область включилась в работу практически сразу после появления первых сообщений.

Губернатор Алексей Текслер начал информировать о происходящем через свои социальные сети — по сути, превратив личные каналы в основной источник проверенной информации. Это важный момент: в кризисных ситуациях именно скорость и прозрачность коммуникации часто становятся ключевым фактором снижения тревожности у родственников и жителей региона.

По предварительным данным, в поезде находились 157 жителей Челябинской области, в том числе 65 детей. Речь идет о нескольких организованных группах — школьниках, участниках творческих коллективов и юных спортсменах. Большинство из них возвращались домой после поездок и мероприятий. Серьезно пострадавших среди детей нет, что стало одним из главных факторов стабилизации ситуации.

Но не менее показательно, как регион готовится к их возвращению. По поручению Текслера все пассажиры из Челябинской области будут встречены в городах прибытия. На местах будут работать сотрудники МЧС, медики и представители социальных служб. Их задача — оперативно оценить состояние людей, уточнить, требуется ли кому-то медицинская, психологическая или социальная помощь, и при необходимости обеспечить сопровождение.

Фактически выстраивается стандарт реагирования: не просто информирование и контроль ситуации, но и персональное сопровождение людей после возвращения. Каждого пассажира планируется встретить и при необходимости помочь с дальнейшим перемещением или получением поддержки.

В подобных ситуациях важна не только ликвидация последствий самой аварии, но и способность региональных властей быстро выстраивать систему взаимодействия между ведомствами — от транспортных служб до социальной поддержки. Хорошо, что регион не ждет развития событий, а заранее готовится к возвращению своих жителей и берет ситуацию под контроль.

Переход на новый технологический уклад и обретение высоких конкурентных позиций в формирующейся мировой экономике ставят принципиально новые требования к кадровому потенциалу страны.

Ответом на этот вызов является наблюдаемая сегодня тонкая донастройка организаций развития. Яркий пример: сегодняшние назначения в Сколтехе — одном из ключевых элементов сложной машинерии госкорпорации ВЭБ, отвечающей за научные компетенции и создание того самого кадрового потенциала высокотеха. Впрочем, не единственной: в периметр ВЭБа входит целый ряд структур, интегрированных в повестку экономики знания, занимающихся поддержкой науки и реализации разных проектов. Например — издательство Просвещение, которое в свою очередь плотно встроено в систему дошкольного и школьного образования. Таким образом создается бесшовная траектория подготовки кадров: школа - вуз - наука/стартапы/ -промышленность.

Как сообщают, председателем Попечительского совета Сколтеха стал председатель ВЭБа Игорь Шувалов. Это закономерный шаг, усиливающий взаимодействие между структурами. Пост ректора Сколтеха заняла Юлия Горбунова. Знаковая фигура для отечественной науки: ведущий химик страны с богатейшим багажом научной деятельности.

Новый глава института раскрывает приоритеты: в их числе работа по национальным технологическим проектам. Обновлённый Сколтех должен занять место одного из ведущих университет государства, способный готовить кадры мирового уровня. Эта задача находится в тесной взаимосвязи с обозначенным президентом курсом на обеспечение технологического лидерства — создания высококонкурентных решений в высокотехе.

🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" -

политолог Илья Гращенков (Телеграм-канал The Гращенков) -

Viva la resistance?

Павел Дуров не зря пожил во Франции, пропитавшись духом и революции, и сопротивления. Вообще, в последние годы от крупных фигур цифрового мира ждут, скорее, капитуляции за капиталы, чем геройства. Но Дуров выбрал не путь примирения, а путь сопротивления, и в этом – главный нерв нынешней истории вокруг интернета. Многие просили его поскорее договориться с начальством. Это был шанс сохранить Telegram в России хотя бы в урезанном, но рабочем виде. Однако Дуров фактически предложил сделать из конфликта политический сюжет. Проблема в том, что после такого вызова история становится уже не только про мессенджер, а про то, кто кого забодает: осел или падишах.

Сам по себе героический жест еще не равен политической стратегии. Цифровое сопротивление красиво звучит, но людям нужна системная защита свобод без цифровой изоляции. И именно поэтому спрос сегодня не только на бунтарей, но и на тех, кто способен переводить это недовольство в политическую повестку. Неслучайно на этом фоне растет запрос на партии, выступающие против запретительной логики как таковой. В марте-апреле «Новые люди» окончательно закрепились на втором месте в рейтинге ВЦИОМ, набрав 10,7%, обойдя ЛДПР и КПРФ и увеличив рейтинги даже по версии консервативного ФОМ. Но они выступают не только против блокировки Telegram, но и против всей модели, где любое новое ограничение объясняется безопасностью, а расплачивается за него обычный пользователь.

В этом смысле тема уже давно шире одного Дурова. Это вопрос о том, останется ли в России пространство для свободного интернета и нормальной частной коммуникации вообще. Если Telegram действительно сумеет технологически адаптироваться и сохранить аудиторию, Дуров превратится из просто предпринимателя в фигуру большого политического масштаба. Причем, куда более заметную, чем подзабытая эмигрантская оппозиция, давно утратившая связь с повседневной жизнью внутри страны. Но если за призывом к сопротивлению не последует ничего, кроме ухудшения доступа и новых неудобств для миллионов пользователей, то этот жест лишь ухудшит положение людей. В этом развилка момента.

Пока что «сопротивление», очевидно, надеется, что власть сделает всю работу за них. История с падением банковских приложений, равно как и неспособностью ввести работающие «белые списки», отсылает нас к логике приземления запретов на привычные нецифровые структуры. Проще говоря, придется полиции ловить VPN-щиков по дворам и подвалам, как когда-то Глеб Жеглов и Володя Шарапов. А попытки доказать, что армия – это не только доброе слово, но и очень быстрое дело, есть вполне реальные риски ушатать ситуацию так, что к Дурову примкнут даже бабушки у подъездов.

Дуров в своем обращении ссылается на опыт Ирана, которому так и не удалось задушить свободу слова даже Корпусом стражей революции. Однако, власти ИРИ вполне эффективно подавили оппозиционные выступления осенью прошлого года, а отключение связи стало, скорее, фоном для окончательного решения «оппозиционного вопроса». У нас же изначально было принято решение идти по более мягкому сценарию постепенного удушения конкурентов суверенного интернета, а значит, борьбу следовало вести, скорее, по опыту социалистического подполья в царской России, чем открытых столкновений после 1917-го.

Так или иначе, вынуждены признать, что Telegram стал одним из «черных лебедей» предвыборного года. Блокировки сумели затронуть почти всех граждан, а степень негативной включенности превысила даже самые тревожные месяцы 2022 года. Так что власти хорошо бы сейчас сделать ставку на ту часть политической системы, которая старается вырулить ситуацию без ненужных потрясений, просто снизив градус накала и нормализовав общественное пространство. Так как движение по привычной схеме «не вижу препятствий» вполне может оказаться западней, на которую и рассчитывает сопротивление.

Одним из самых драматичных событий прошедшей недели стало крушение пассажирского поезда Москва- Челябинск близ станции Бряндино в Ульяновской области. К счастью и во многом благодаря взаимовыручке пассажиров и оперативным действиям властей обошлось без жертв, а пострадавшим была своевременно оказана вся необходимая помощь.

В последнее время чрезвычайные происшествия различной природы буквально испытывают на прочность страну и систему управления. Изгибы геополитики, буйства стихии и техногенные факторы будто сошлись в триедином вызове, синхронно обрушившись на тылы державы. В такой ситуации у каждого региона и ведомства определился свой участок фронта, от удержания которого зависит завтрашний день государства.

Глубинная Ульяновская область уже давно живет в обстановке, приближенной к боевой, поскольку ее индустрия во многом работает на оборону, что подразумевает умение не только трудиться, но и защищаться, и профессионально координировать работу всех служб в экстренной обстановке. Эти наработанные навыки как нельзя кстати пригодились и в прошлую пятницу, когда появились первые сообщения о ЧП на железной дороге в Чердаклинском районе.

Уже вскоре на месте происшествия был губернатор Ульяновской области Алексей Русских, который прямо в полевых условиях провел экстренное совещание с руководителями служб. В это время спасатели МЧС и медики уже работали в эпицентре катастрофы, а волонтеры Добровольческого поисково-спасательного отряда «ЛизаАлерт», Всероссийского студенческого корпуса спасателей и Молодежного Народного фронта помогали экстренным службам с эвакуацией людей, раздачей воды и поиском багажа.
«Всех пассажиров сошедшего с рельсов состава оперативно эвакуировали, для организации работ экстренных служб дополнительно привлекли технику высокой проходимости Ульяновского военного гарнизона», - позже расскажет ульяновский губернатор Русских.

На место крушения было направлено 11 бригад скорой помощи региона, пострадавшие с переломами и другими травмами были госпитализированы в больницы. В Ульяновске были незамедлительно организованы пункты временного размещения, налажено питание, по линии регионального Минсоцразвития была оказана психологическая и иная адресная помощь для пассажиров поезда Москва- Челябинск.
Как отметил губернатор Ульяновской области Алексей Русских при посещении пострадавших в областном клиническом центре специализированной медицинской помощи имени Е.М. Чучкалова, в сложной ситуации все проявили взаимовыручку и поддерживали друг друга. Это значит, что страна научилась единению и консолидации перед лицом невзгод, а власти ключевых российских регионов в полной мере владеют антикризисным функционалом, что гарантирует надежность тыла.

Регионы продолжают расширять международное влияние. Меморандум между Ставропольем и Абхазией, который подписали губернатор Владимир Владимиров и премьер-министр республики Владимир Делба, интересен как маркер более широкого процесса: российские регионы все активнее усиливают собственную внешнеэкономическую интеграцию.

Мы наблюдаем важный сдвиг в самой логике регионального управления. Еще несколько лет назад внешние связи субъектов федерации воспринимались скорее как дополнение к внутренней повестке - полезное, но не обязательное. Сейчас ситуация меняется. Санкционное давление, перестройка рынков, борьба за новые логистические маршруты, а также более жесткий бюджетный контур на 2026-2027 годы подталкивают регионы к новой модели поведения. Ждать, пока все решения и возможности придут сверху, уже невозможно. Приходится самим искать партнеров, выстраивать каналы кооперации, закрепляться в новых торговых и инвестиционных связях.

Ставрополье - показательный пример. У Владимира Владимирова эта линия прослеживается давно и вполне последовательно. Край расширяет связи не только внутри страны, но и во внешнем контуре - через Беларусь, страны Ближнего Востока, азиатское направление, Центральную Азию, Турцию, международные площадки вроде Кавказского инвестиционного форума. То есть речь идет о системной работе по превращению региона в один из узлов новой экономической географии.

Особенно важен здесь белорусский трек. Он давно стал вполне практическим направлением: с кооперацией, поставками, торговлей, совместными проектами. Теперь к этому добавляется и абхазское направление. Оно укладывается в общую стратегию: собирать вокруг региона сеть устойчивых связей с теми территориями и странами, где возможно быстрое и понятное экономическое взаимодействие.

Именно это сегодня становится новой функцией сильного губернатора. Уже недостаточно просто управлять территорией, контролировать соцблок и добиваться федеральных трансфертов. Региональный руководитель все чаще становится оператором интеграции - человеком, который должен встроить свою территорию в более широкие контуры торговли, инвестиций, логистики и кооперации.

Причем Ставрополье интересно именно как регион не столичный и не сырьевой. Это не Москва, не Татарстан и не Дальний Восток, чья внешнеэкономическая роль во многом задана масштабом, промышленной базой или географией. Ставропольский край показывает другую модель: как за счет активной политической линии, грамотного использования своего положения и постоянной работы на внешнем треке регион может усиливать собственную субъектность.

В этом смысле история с Абхазией - часть большого тренда. Регионы все больше начинают выполнять функцию экономических проводников федеральной политики. Они не заменяют центр, но начинают его дополнять, открывая новые рынки, налаживая контакты, создавая устойчивые каналы взаимодействия с дружественными странами и территориями.

И, возможно, именно это сегодня становится одним из главных критериев эффективности губернатора. Не только умение удерживать внутреннюю стабильность, но и способность выводить регион за пределы его собственных административных границ. Ставрополье демонстрирует: активность регионов во внешней экономике становится новой нормой.
Кроме того, такая практика обычно вызывает здоровый дух соревнования. Другие регионы, глядя на примеры передовиков, тоже начинают больше думать о том, с кем во внешнем мире могли бы кооперироваться.

В чешском издании Lidove Noviny вышло мое интервью о том, в каком состоянии сегодня находится российская политика и почему в ней все заметнее спор не столько о власти, сколько о будущем. Полностью интервью, надеюсь, скоро переведут ИноСМИ, а пока - вкратце.

Главная интрига думской кампании 2026 года - уже не только вопрос о том, каков будет результат партии власти, но и кто займет второе место. На этом фоне интересен феномен «Новых людей». Я бы назвал их не столько оппозицией, сколько альтернативой внутри власти. Это не сила, предлагающая слом, а попытка скорректировать курс - вернуть государство к более рациональной и жизнеспособной модели. Российское общество слишком хорошо помнит цену больших политических обрушений, поэтому спрос сегодня не на революцию, а на настройку государства.

Именно поэтому становится востребованной тема «нормальности». Но речь не о чем-то абстрактном в духе 90-х, под нормальностью я понимаю возвращение к тем правилам, которые уже записаны в Конституции: предсказуемость государства, защита собственности, равенство перед законом, внятные рамки свободы слова и частной жизни. Это не попытка переформатировать систему, а, наоборот, попытка заставить работать ее собственные основания. В этом смысле «Новые люди» отчасти напоминают новых кадетов - не революционеров, а сторонников конституционного государства.

Почему этот запрос возник именно сейчас? Потому что общество устало от перегрева. От ощущения, что запрет постепенно становится не исключением, а нормой управления. От постоянного сужения пространства свободы - от интернета до частной жизни. Причем этот запрос касается не только «обычных людей», но и бизнеса, управленцев, интеллигенции, части элит. Всем нужны понятные правила игры и предсказуемость
.
Отсюда и более широкий вопрос - почему Россия все больше движется к модели «острова». Здесь работает логика крепости: если внешний мир воспринимается как источник рисков, то возникает соблазн не перестраивать отношения, а просто отгородиться. Но проблема в том, что изоляция почти всегда оказывается выгодна не только как внешнеполитический, но и как внутриполитический режим. Когда страна превращается в остров, легче объяснять любые ограничения необходимостью обороны, мобилизации и контроля. Вопрос в том, насколько такая модель жизнеспособна в долгую. Сильное государство - это все же не автаркия, а способность сохранять суверенитет без скатывания в архаику.

Избыточный контроль может давать тактический эффект, но стратегически работает на истощение системы. Чешский, польский и советский опыт как раз показывает, что чрезмерный контроль не устраняет риски, а накапливает раздражение, дефицит доверия и закрывает каналы обратной связи. Особенно опасно это в перспективе будущего транзита, когда стране придется отвечать на вопросы о послевоенной адаптации, новых правилах и новом общественном договоре. Здесь выигрывает не самая жесткая система, а та, которая умеет разговаривать с обществом и предлагать ему образ будущего.

И в этом, пожалуй, главный вывод. Сегодня обществу, как в ЕС так и в РФ, предлагают в основном контроль, но контроль сам по себе не является проектом будущего. Это лишь способ отложить разговор о будущем. Между тем все мы подходим к развилке, где нужен не только образ, но и конкретный план - как жить дальше, как развиваться, как совместить суверенитет, модернизацию и свободу внутреннего развития. Именно вокруг этого, как мне кажется, в ближайшие годы и будет идти настоящая политическая борьба, как в России и Европе, так и по всему миру.

«Притупились грани дозволенного»: так экс-губернатор Курской области Алексей Смирнов объяснил, почему воровал на строительстве фортификационных сооружений во время СВО. Сегодня суд вынес решение – 14 лет колонии строгого режима и штраф 400 млн рублей.

Приговор Алексею Смирнову - это, конечно, история не только про одного бывшего губернатора. И даже не только про коррупцию в приграничном регионе, где любое хищение на теме оборонительных сооружений автоматически приобретает не просто уголовный, а почти экзистенциальный смысл.

Курская область вообще стала территорией, где кризис безопасности наложился на кризис управления. И нынешний приговор выглядит не отдельным эпизодом, а продолжением тяжелой и мрачной линии. Тем более что предшественник Смирнова - Роман Старовойт в прошлом покончил с собой. Сам по себе этот сюжет стал для чиновничьей среды по-настоящему триггерным.

Сегодня практически каждый государственный служащий в России живет с ощущением персонального риска. Причем этот риск часто воспринимается уже не как нечто исключительное, а как фоновое состояние службы. Здесь - нецелевые расходы. Там - бюджетная дисциплина. В третьем случае - контракт, который вчера казался рутинным, а сегодня может быть прочитан как злоупотребление. Плюс силовая машина, у которой свои показатели эффективности, свои задачи и свой способ смотреть на государственное управление. В результате внутри бюрократии растет не только дисциплина, но и тревога.

«Кейс Старовойта» в этом смысле стал символическим переломом. И это, пожалуй, одна из самых важных характеристик нынешнего состояния системы. Парадокс в том, что внешне бюрократия у нас по-прежнему выглядит как сословие победителей. Еще утром человек может чувствовать себя «королем мира», а к вечеру – застрелиться в лопухах на обочине трассы. Такие эмоциональные качели для чиновничества раньше считались чем-то исключительным, а теперь постепенно становятся частью коллективного политического опыта.

И в этом смысле приговор Смирнову - это не только жесткий сигнал элитам о том, что на теме безопасности и обороны никаких скидок больше не будет. Это еще и симптом общего состояния бюрократии, которая живет в режиме хронического стресса. И понятно, что там многое притупилось, как сказал теперь уже осужденный Смирнов.

Госуслуги спамят рекламой выставки «Жириновский. Продолжение. ЛДПР». Нет, я конечно все понимаю, раз пошла такая пьянка, режь последний огурец, как говорится. И к чему-то такому про едро я бы еще был готов... но вот эта гуманитарная помощь через выставку ЖПЛ – это как-то чересчур.

Вообще, такой подход поднимает серьезный вопрос о нейтральности государственной платформы Госуслуги. Конечно, юридически это не обязательно незаконная реклама, понятно, что «информирование», но это точно выглядит неправильно и спорно. В общем, интересно, что об этом думают в том же ФАС.

А ведь только Госуслуги вновь стали пускать по подтверждению кода из sms, отменив принудительную авторизацию через национальный мессенджер. Казалось бы – оттепель. Хотя, кто знает, может и она, но не для всех.

Продолжая тему о том, как регионы самостоятельно выходят на международный уровень сотрудничества. Осенью в Омске должен пройти XXII Форум межрегионального сотрудничества России и Казахстана и 27-е заседание межправительственной комиссии по экономическому сотрудничеству двух стран. В рамках подготовки к форуму прошла встреча главы региона Виталия Хоценко с зампредом правительства Алексеем Оверчуком. Когда регион получает право принимать мероприятия такого уровня с участием руководства двух стран и межправкомиссии, это показатель его ценности и подготовленности.

Но понятно, что губернатор добивается проведения таких мероприятий в Омске не ради красивой картинки. Для региона это шанс получить вполне практические эффекты - новые контракты, внимание инвесторов, ускорение инфраструктурных решений, более плотную сборку приграничной экономики. Омская область исторически завязана на связи с Казахстаном, и потому такие форумы здесь не декоративны, а вполне прикладные.

Но не менее важна и политическая сторона вопроса. Право принимать события такого уровня не дается автоматически. Почти каждый губернатор хотел бы получить у себя форум с таким федеральным и международным весом, но получают его те, кому центр доверяет не только провести мероприятие без сбоев, но и превратить его в политический и экономический результат. В этом смысле история с Омском показывает, что губернатор за довольно короткий срок вошел в число глав, которым федеральный центр готов делегировать задачи, обычно ассоциирующиеся уже не с новичками, а со старожилами корпуса. Напомню, о том, что именно Омск выбран площадкой форума 2026 года, публично объявлялось еще в ноябре 2025 года.

Есть и еще один важный эффект, который часто недооценивают. Проведение мероприятий такого масштаба меняет самовосприятие региона. Люди видят, что их территория - это не периферия, которую вспоминают от случая к случаю, а место, где принимаются серьезные решения и собираются крупные игроки. Для региональной идентичности это очень важная вещь. Чувство, что твоя малая родина перестает быть провинцией в плохом смысле слова, напрямую работает на социальную устойчивость и на внутреннюю уверенность региона в самом себе.

Тем более что для Омска это уже не случайный эпизод, а складывающаяся линия. В 2024 году город принимал IV Форум глав регионов государств - членов ШОС, а в 2025 году стал площадкой международного молодежного форума ШОС и акселерационной программы «Бизнес-инкубатор ШОС». То есть речь идет не о разовой удаче, а о накоплении репутации региона, который умеет собирать и проводить международные события высокого уровня.

Криптовалюта попадёт под системный контроль. Внесенный в Госдуму пакет поправок меняет саму философию отношения государства к криптовалюте. Если раньше в России крипта существовала в режиме полузапрета и полусерой практики, то теперь государство, похоже, выбирает другую модель - не запрещать рынок целиком, а встроить его в вертикаль лицензий, идентификации и контроля.

Проще говоря, Россия уходит от модели «крипта как серая территория» к модели «крипта как разрешенный, но глубоко просматриваемый сектор». Обменники и биржи должны стать белыми, посредники - лицензированными, инвесторы - идентифицированными, а неквалифицированным игрокам оставляют ограниченный доступ. Это означает конец привычной эпохи «курьер принес наличные - получил крипту - никто ничего не спросил».

При этом сохраняется важная двойственность. Внутри страны расчеты криптовалютой по-прежнему запрещены, а вот для внешнеэкономической деятельности, наоборот, открывается окно возможностей. То есть крипта в российской модели - не инструмент внутренней экономики, а скорее дополнительный канал для внешних расчетов и обхода ограничений.

Почему процесс пошел так быстро, тоже понятно. Здесь есть и внутрироссийская логика, и международная. Россия фактически подстраивается под глобальный тренд, где криптовалюты перестают быть «дикой свободой» и становятся частью финансового регулирования. Во всем мире усиливается контроль за происхождением средств, вводится лицензирование, растут требования к идентификации. Россия идет в том же направлении, но делает это более централизованно и жестко.

Если сравнивать с другими юрисдикциями, то в Европе, Великобритании и Азии тоже вводятся лицензии, требования к прозрачности и контроль за рынком. Но там акцент больше на развитии индустрии при контроле, а в российской модели сильнее чувствуется приоритет управляемости и безопасности над ростом самого рынка.
Что это значит для страны - и плюс, и минус. Плюс в том, что исчезновение серой зоны дает понятные правила, снижает правовые риски и создает инфраструктуру для легальных операций, в том числе внешнеторговых. Минус в том, что усиливается контроль, растут издержки для участников рынка и сужается пространство для гибкости и экспериментов.

Иными словами, Россия не делает ставку на криптовалютную свободу как двигатель инноваций. Россия делает ставку на криптовалюту как еще один регулируемый инструмент финансового суверенитета. Для государства это логично. Для рынка - спорно. А для развития страны многое будет зависеть от того, станет ли эта система только механизмом контроля или все-таки сможет превратиться в рабочий инструмент роста и интеграции в новую финансовую реальность.

Отставка Гладкова и Богомаза: будет или нет, причины, прогноз Гращенкова.

О возможной скорой отставке руководителей регионов сообщили «Ведомости». Речь идет о губернаторах прифронтовых Белгородской и Брянской областей Вячеславе Гладкове и Александре Богомазе, а также главе Дагестана Сергее Меликове.

Почему их могут уволить и кто может прийти им на смену, рассказал NEWS ru президент Центра развития региональной политики Илья Гращенков.

Плохо грузятся посты? Читайте в MAX!

Вокруг последнего поста Трампа возникла типичная для медиасреды реакция хайпа на слове «цивилизация», и начали достраивать вокруг него сценарии апокалипсиса. Хотя если читать текст целиком, становится очевидно, что речь идет совсем о другом.

Что то похожее, кстати, было с постом Дерипаски, когда обсуждение свелось к «шестидневной рабочей неделе», хотя смысл его тезиса был не в том, чтобы заставить всех работать по субботам, а в том, что экономика требует режима 24/7, постоянной мобилизации ресурсов. Но медиалогика устроена иначе: берется самое громкое слово и превращается в самостоятельный сюжет.

С Трампом происходит то же самое. Его «civilization will die tonight» – это не прогноз конца света и не описание некоего буквального уничтожения общества. Это риторическая гипербола, попытка задать масштаб события как исторического перелома. В политическом языке такого рода формулировки используются постоянно – чтобы подчеркнуть момент, а не описать его буквально.

Важно и то, чего в этом тексте нет. В нем нет ни одного прямого намека на применение ядерного оружия или на сценарий тотальной войны. Это скорее эмоционально усиленная оценка кризиса, чем сигнал о конкретных военных действиях. Подобные заявления – часть политической коммуникации, а не утечка стратегических планов.

Ключ к пониманию – в концовке. Трамп прямо говорит: «God bless the great people of Iran». То есть он сознательно разделяет народ Iran и политический режим. Это рамка: проблема не в стране и не в людях, а в системе власти, которая, по его мнению, исчерпала себя.

Если учитывать это, то «гибель цивилизации» в его интерпретации – это не исчезновение народа или культуры, а возможный слом существующего порядка, прежде всего политического. Более того, он сам же тут же предлагает альтернативу: после «regime change» могут прийти «менее радикальные и более рациональные силы». То есть речь идет о переходе, а не о конце.

В этом смысле пост Трампа – это не пророчество, а попытка задать рамку интерпретации будущих событий. Если режим в Иране ослабнет или трансформируется, это будет подано как «конец эпохи» и начало новой. Если нет – останется пространство для обратной интерпретации, ведь он изначально оставляет неопределенность: «who knows».

Главная ошибка в подобных кейсах – читать политику как буквальный текст. Политика – это всегда язык сигналов, гипербол и заранее подготовленных объяснений. И в этом языке «цивилизация» часто означает не людей, а систему.

Губернатор нормального человека в условиях боевых действий. Если смотреть на итоги первого срока Вячеслава Гладкова не изнутри повседневных забот, а с более холодной управленческой дистанции, то его главный результат в том, что он сумел сохранить для области не только относительный комфорт мирной жизни, но и саму экономику как работающий механизм. В ситуации, когда регион много лет живет под постоянным давлением, сама способность удерживать нормальность - это уже не рутина, а политическое достижение.

Важно, что это не только ощущение, но и цифры. Экономика области не остановилась: валовый региональный продукт вырос примерно с 1,36 до 1,5 трлн рублей, а сам регион остается одним из лидеров в ЦФО по уровню экономики на человека. Инвестиции не исчезли, а, наоборот, увеличились – сейчас это более 230 млрд рублей в год. И главное – сформирован задел на будущее: почти полторы сотни инвестпроектов на сумму свыше 460 млрд рублей, то есть бизнес продолжает верить в регион и заходить в него.

Отдельно показательно, что удалось удержать предпринимательскую среду. Поддержка малого и среднего бизнеса выросла в разы – с сотен миллионов до нескольких миллиардов рублей, а занятость в этом секторе остается высокой. Это означает, что сохраняется повседневная экономика – магазины, услуги, локальные производства, то есть сама ткань мирной жизни.
Сильной остается и базовая отрасль региона – сельское хозяйство. Белгородская область по-прежнему в числе лидеров страны по эффективности аграрного производства и выпуску мяса. Объем продукции за последние годы заметно вырос, а государство дополнительно вложило десятки миллиардов рублей в поддержку отрасли и компенсацию ущерба. Это позволило не только удержать позиции, но и продолжить развитие даже в сложных условиях.

И здесь важно понимать одну вещь. Людям изнутри региона не всегда видно, что именно удалось сохранить. Когда жизнь продолжается – это воспринимается как норма. Но в белгородской ситуации сама эта «норма» – уже результат сложной управленческой работы. Поэтому даже если есть недовольство, это не означает, что существует простое альтернативное решение.

Скорее наоборот: Гладков сегодня делает не просто максимум возможного, а в каком-то смысле больше этого – удерживает баланс между безопасностью, жизнью людей и развитием экономики. И именно поэтому его главный итог за первый срок – он сохранил регион и людей в нем для страны.

Встреча Путина с Воскресенским – это не столько отчет, сколько фиксация политического статуса региона. Ивановская область в данном случае выступает как пример управляемой территории, где нет ни срывов, ни лишнего шума, а есть главное – предсказуемость и движение вперед. В нынешней системе это ценится не меньше, чем любые «прорывы».

Воскресенский за эти годы выстроил довольно точную модель регионального управления – без лишних деклараций, но с понятной логикой: не ломать через колено, а постепенно перенастраивать экономику. Ивановская область уходит от прежней зависимости от одной отрасли, аккуратно собирая новую структуру – через малые производства, новые инвестиции, обновление промышленной базы. Это не эффектная политика, но именно она дает устойчивость.
Важно и то, что регион не выпадает из социальной повестки. В таких территориях качество жизни – это уже не «дополнение», а ключевой ресурс. Если люди остаются, значит система работает. Судя по тому, как строится разговор с президентом, эта логика в Ивановской области удерживается: инфраструктура, среда, социальные проекты – все это не декорация, а инструмент удержания населения и, шире, будущего.

Отдельный момент – стиль. Воскресенский не пытается играть в «громкого губернатора», он скорее про точную настройку. В этом смысле встреча с президентом – это сигнал: модель работает, доверие есть, корректировка курса не требуется. Федеральный центр сегодня ищет не столько героев, сколько операторов устойчивости – и здесь Ивановская область выглядит вполне собранной конструкцией.

Вообще, позитив здесь в трех конкретных вещах. Первая – регион вышел из логики инерции и начал собирать новую экономическую ткань. Вторая – удержан баланс между экономикой и качеством жизни. Третья – сохранена управляемость без кризисных перекосов.
Интересно, что сейчас важнее говорить не про «рывок», а про то, что гораздо сложнее – про удержание траектории. И в текущих условиях именно это и становится главным признаком эффективной региональной политики.