Октябрь — самое время напомнить вам о парадоксе тыквенного латте — и нет, это не то, о чём вы могли сейчас подумать.

Дело в том, что изначально в этом напитке никакой тыквы не предполагалось.

— В одном латте с тыквенными специями столько же сахара, сколько в пятидесяти «Скиттлс»… и там вообще нет никакой тыквы. Сам погугли.

Али Хейзелвуд. «Гипотеза любви»

Оригинальное название тыквенного латте — pumpkin spice latte, где pumpkin spice — это всего лишь смесь пряностей для традиционного американского тыквенного пирога (корица, мускатный орех, имбирь, гвоздика). Британской аналог такой смеси для осенне-зимней выпечки называется просто mixed spice.

Напиток под названием pumpkin spice latte — то есть буквально «латте с пряностями для тыквенного пирога» — придумали в Starbucks. Правда, это название с самого начла многих вводило в заблуждение. Поэтому ещё в 2015 году Starbucks поменял рецептуру, добавив в неё сироп «со вкусом тыквенного пирога». В этом сиропе имеется какой-то процент (или доля процента) тыквенного пюре. Но гораздо больше — сахара и сгущённого молока. А также красители и консерванты.

Короче, от тыквы в тыквенном латте фактически одно название. По крайней мере, в оригинальном исполнении.

Но, конечно, сегодня многие модные кофейни трактуют название напитка буквально и готовят его с добавлением свежего тыквенного пюре. И это, с одной стороны, любопытная эволюция. Но с другой — а можно мне просто кофе с пряностями, без овощного привкуса? А тыквенный пирог — отдельно.

#трудностиперевода #цитатадня

Где-то в другой жизни над этим можно было бы посмеяться

Вайолет вспомнила, что сказал Фредерик. Что ее мама околдовала ее отца.
Околдовала. Все, что Вайолет знала о ведьмах, она почерпнула из книг, и о ведьмах в них не говорилось ничего хорошего. Одна из них съела Гензеля и Гретель. Еще были три ведьмы из «Макбета», которые вздымали ветер и моря. Но как же ведьма из «Жениха-разбойника»? Она помогла героине сбежать. В любом случае, все это чепуха. Ведьм не существует. Ее мама точно не была злой старухой, летавшей на метле и варившей в котле зелья.

Эмилия Харт. «Непокорные»

Образ ведьмы в литературе — это вообще тема для диссертации (и наверняка кто-то её уже написал... скорее даже не написал, а написала).

А вам какие примеры вспоминаются в первую очередь? Поделитесь, пожалуйста.

P.S. На фото печенье «пальцы ведьмы», рецепт был в «Большой поваренной книге Гарри Поттера».

#цитатадня #женщины

В сети проявился трейлер новой экранизации «Гордости и предубеждения» от Netflix. Я пока совершенно не уверена, что этот продукт мне понравится (я в лагере поклонниц версии 1995 года), но сам факт выхода новых киноадаптаций очень приветствую.

Часто встречаю мнение: зачем нам новая экранизация, когда старая так хороша? Не только про ГиП, а вообще. Вижу, что многих это реально фрустрирует. Причём именно в случае с кино и сериалами.

Но это всё равно что сказать художнику: «Зачем ты рисуешь Венеру? У нас уже есть Венера Боттичелли. А у тебя всё равно не получится лучше».

Смысл же не в том, чтобы переплюнуть Боттичелли, а в том, чтобы поделиться своим видением старого сюжета. И так в любом деле. Это пространство творчества (ну и зарабатывания денег, куда без этого), и оно, по идее, только выигрывает от многообразия взглядов в рамках одной и той же темы.

Любая новая экранизация — это возможность посмотреть на историю глазами нового режиссёра (и ещё огромной команды увлечённых своим делом людей). В случае с «Гордостью и предубеждением» это, кстати, впервые будет режиссёр-женщина.

Ну а если нам не понравится — никто же не отбирает у нас право пересматривать старые версии! И не умаляет их заслуг. А выбор — это всегда хорошо.

#просмотренное #джейностин

Если в эти тёмные денёчки вы тоже решите пересмотреть «Сонную лощину», обратите внимание на чашку, которая дрожит в руках у Икабода Крейна, когда его посвящают в местный лор.

В мире чайной керамики это один из самых узнаваемых дизайнов — Willow pattern (узор «Ива»). Он стал популярен в Англии в конце XVIII века. Английские художники-керамисты вдохновлялись модной посудой, импортировавшейся из Китая, тоже в бело-синей гамме.

Этот конкретный узор придумали где-то в 1780-х, но сложно сказать, как быстро такая посуда добралась до Америки. Действие фильма разворачивается в 1799 году, и так-то в нём полно исторических неувязок по части быта (а безголовый всадник меня не смущает, да).

Конечно, это просто страшная сказка — не будем относиться к ней слишком серьёзно. Но на чашечке лишний раз остановим взгляд.

#чай #просмотренное

Сиюминутное, прекрасное. Тут у нас, значит, альтернативная магическая Британия. География у неё тоже очень альтернативная — подозреваю, что никакого Корнуолла там нет.

Тем не менее корнуольские пирожки — вот они, живее всех живых.

Думаю, не по авторскому недосмотру, а потому что это штука совершенно неубиваемая.

Редкое архивное фото с пирожком (двумя)

«Взросление и отказ от детских книг таят в себе опасность», — Сюзанна Кларк о пользе чтения фэнтези

В конце ноября у моей любимой Сюзанны Кларк, подарившей нам «Джонатана Стренджа и мистера Норрелла» и «Пиранези», выходит новая книжка — небольшая повесть The Bishop of Durham Attempts to Surrender the City («Епископ Даремский пытается сдать город»). По этому поводу она стала чуть больше появляться в медиапространстве.

В своём эссе для The Observer она рассуждает о способности художественного воображения менять наше восприятие окружающего мира. И о том, что мы рискуем потерять, если читаем исключительно серьёзную, «взрослую» литературу, в которой нет места волшебству.

Главная мысль Кларк: фэнтези помогает нам увидеть в природе не бездушную совокупность объектов, которыми человек вправе распоряжаться по своему усмотрению, а самостоятельный, одушевлённый мир, обладающий собственной ценностью. И сегодня, в условиях экологического кризиса, такой взгляд становится особенно важным.

Для ребёнка окружающий мир полон жизни на всех уровнях. В детской литературе животные разговаривают, предметы обладают характером, деревья и горы могут иметь собственную волю. Взросление предполагает отказ от подобных представлений. Но Кларк видит в этом потерю, а не признак зрелости.

Фэнтези возвращает нам ощущение одушевлённости природы. Фэнтезийные существа часто неотделимы от окружающего их ландшафта. Гиганты — каменные дети гор, любой холм может обернуться спящим драконом, разные леса порождают совершенно разных обитателей. Кларк вспоминает книги К. С. Льюиса, Дж. Р. Р. Толкина, Дианы Уинн Джонс, где образы фантастических существ словно подсказаны самой местностью, которую они населяют.

Кларк утверждает, что сила фэнтези в том, что оно признаёт за «неодушевлённым» миром право на «одушевлённость»: собственный характер, самостоятельное существование и своего рода «сознание» . А сказочные, потусторонние, фэнтезийные существа — это посредники между человеком и природой, обеспечивающие возможность диалога с тем, что обычно воспринимается как безмолвное.

В произведениях самой Кларк субъектностью обладают не только люди и волшебные существа, но и деревья, камни, ветер, дождь. Через подобные образы фэнтези предлагает читателю выйти за пределы исключительно человеческой точки зрения.

Сегодня люди по большей части разучились видеть в природе что-либо помимо ресурсов. Если природа — просто набор материальных объектов, то вопрос об их сохранении или уничтожении становится исключительно вопросом человеческой выгоды. Кларк противопоставляет такому взгляду представление о природе как о мире, который обладает собственной ценностью независимо от человека.

При этом в фэнтези должно сохраняться ощущение тайны, которую невозможно постичь до конца. Чудо всегда где-то рядом, но за пределами досягаемости. Великан может появиться из-за ближайшего холма — но пока не появился. Для Кларк принципиально важно это ощущение существования чего-то, что невозможно до конца объяснить и подчинить человеческому пониманию.

#лёгкоечтение

Вот есть жанр «университетский роман».

Есть отпочковавшаяся от него dark academia — «Тайная история» Донны Тартт и все её последователи и подражатели.

А есть, как по мне, отдельный литературный феномен, объединённый одним тропом: «американка едет на годик поучиться в Европу и открывает для себя дивный новый мир».

И пока она с искренним удивлением постигает законы жизни за пределами родного штата — странной, непонятной, противоестественной жизни, явно не санкционированной никакими федеральными ведомствами, — читатель невольно занимает позицию Николая Дроздова: «Давайте не будем ей мешать и просто понаблюдаем за ней».

И в этом процессе наблюдения столько же противоречивых чувств, сколько и у главной героини, впервые оказавшейся «не по ту» сторону Атлантики.

— При твоей-то фигуре, приятно видеть, что ты не из тех ужасных американских девиц, которые питаются исключительно газонной стружкой и ледниковой водой, — говорит Чарли.
Ответить я не могу: рот набит сконом.
Мы вчетвером — Мэгги, Том, Чарли и я — расположились на очаровательной террасе отеля «Олд Парсонадж» и пьём чай. Это Чаепитие с большой буквы «Ч». Перед нами трёхъярусная фарфоровая этажерка: на нижнем ярусе сэндвичи, на среднем — сконы, джем и сливки, а на верхнем — миниатюрные пирожные на один укус. Последний раз я участвовала в послеполуденном чаепитии, когда Эшли Кармайкл, помешанная на «Алисе в Стране чудес», заставила меня провести её восьмой день рождения, прихлёбывая розовый чай из крошечных пластиковых чашечек, в дурацкой шляпе и в компании жутковатого мужика средних лет в грязном костюме Белого Кролика.
Сегодняшнее мне нравится больше.

Джулия Уилан
«Мой год в Оксфорде»

Этот пример, правда, не самый удачный: где-то на середине выясняется, что книга скорее о другом. И тут это не работает как сюжетный твист с вау-эффектом. Мы ж на другое договаривались, алло, надо было тщательнее развешивать ружья!

Хорошо хоть чаю на террасе Old Parsonage Hotel попить успели. Место, кстати, вполне реальное (1-3 Banbury Rd, Oxford OX2 6NN) и, судя по всему, в книжку попало не зря.

Фото с сайта заведения.

#оксфорд #лёгкоечтение #цитатадня

В театральной студии мы сейчас работаем над пьесой, действие которой происходит в Англии XVI века. По такому поводу я наконец добралась до чтения книги Рут Гудман «Как жить в эпоху Тюдоров».

Рут Гудман — известная реконструкторша, посвятившая погружению в реалии эпохи 25 лет своей жизни. То, о чём она пишет, интересно и само по себе.

Вот, например, занятные рассуждения о рецептах и природе кулинарных книг:

Возьмем для примера утверждение, что в эпоху Тюдоров пищу щедро сдабривали специями, чтобы перебить вкус плохого мяса. К счастью, сейчас никто не повторяет его как факт, однако много лет оно появлялось в учебных материалах и даже в преамбулах к работам некоторых самых уважаемых историков. Если немного подумать об этом и вспомнить случаи из собственной жизни, быстро станет понятно, что ничто не может замаскировать вкус испорченного мяса, что специи были куда дороже нового свежего куска мяса, а от гнилого мяса тошнит вне зависимости от его вкуса. Если расхожее мнение неверно и пища не была щедро сдобрена специями для маскировки вкуса, то была ли она вообще пряной? Эти размышления побудили меня вернуться к декларациям учета ввозимых товаров, чтобы понять, как много специй доставляли в страну. А по немногим сохранившимся домашним счетам я могла посмотреть, сколько специй покупалось. Я снова просмотрела цены и размеры зарплат и стала с большим недоверием относиться к книгам рецептов и часто повторяемым истинам. Эти записи явно не отражали повседневный рацион. Скорее это было питание мечты той эпохи — в этих кулинарных книгах содержались рецепты самых роскошных, вожделенных и модных блюд. Чтобы узнать, что ели люди, как готовили пищу, какой у нее был вкус, нужно было копать глубже.

#нехудожественное

Пятничный banoffee pie, вдохновлённый чтением фанфиков по Гарри Поттеру 🤭 Честно говоря, этот рецепт пока не идеальный, так что буду ещё экспериментировать... Потом поделюсь.