Очень понравился этот фрагмент из фильма о последних дебатах Мисимы (озвучку, кстати, сделали ребята из Солнца Севера). Хиппующий студент говорит, что реакционизм Мисимы — это ограничение личности национальностью, а он, студент, хочет быть чем-то большим, хочет быть свободным. Великий писатель отвечает: «Я японец. Я им родился и им умру. Я не хочу становиться чем-то большим».

В свежей «Патрии» вышла важная для меня статья о Фёгелине, Бердяеве, душе и «образе будущего». Спасибо всем причастным.

https://patria.hse.ru/ru/article/view/43791

Раньше спасало мир то, что молодежь хотела стать взрослой. А теперь ей сказали, что она именно как молодежь и есть носительница истины и спасения. “[Ваши ценности мертвы]” — вопит какой-то лицеист в Париже, и все газеты с трепетом перепечатывают и бьют себя в грудь: действительно, [наши ценности мертвы]! Молодежь, говорят, правдива, не терпит лицемерия взрослого мира. Ложь! Она только трескучей лжи и верит, это самый идолопоклоннический возраст и, вместе с тем, самый лицемерный. Молодежь “ищет”? Ложь и миф. Ничего она не ищет, она преисполнена острого чувства самой себя, а это чувство исключает искание.

Протопресвитер Александр Шмеман. 13 апреля 1973 г.

Братья Дарденн. Великие европейские режиссеры, которые снимают великое христианское кино. На вид их фильмы просты, как палка. Большую часть экранного времени ничего не происходит (так и должно быть в настоящем кино). Герои заняты совершенно прозаичными, бытовыми делами. Однако по завершении просмотра зритель ловит себя на мысли, что перед ним развернулась настоящая библейская причта — бедная, незамысловатая в изложении и бесконечная в содержании.

Например, фильм 2002 года «Сын». Получил приз «экуменического» (христианского) жюри в Каннах. Полтора часа мы наблюдаем за повседневной жизнью французского плотника, который обучает своему мастерству неблагополучных подростков. Один из этих подростков… тут спойлер. Но поверьте, это кино — о великом христианском испытании, которое рано или поздно случается с каждым человеком в тишине его будней. Это кино о прощении.

Такова большая часть работ братьев Дарденн. Используя свой скупой, аскетический киноязык, они воспевают милосердие к падшим, гонимым, обездоленным. Дарденн продолжают великую традицию европейского христианского кино: традицию Брессона, Бунюэля, Пазолини, Бергмана.

И все же куда чаще, чем христианами, братьев Дарденн зовут социалистами и соцреалистами. Они начинали свою карьеру в семидесятых, снимали кино о забастовках и деятельности профсоюзов. Отсюда вполне логично вытекает их интерес к маленькому человеку и его отчаянной борьбе за существование, за хлеб насущный.

Братья переступили за восьмой десяток. Они продолжают снимать кино. Правда, их последние фильмы мне смотреть совсем не хочется. «Молодой Ахмед», «Тори и Лолита» — французы всерьез взялись за мигрантскую тему. И это, опять же, естественно вытекает из их социалистических убеждений. Но разве это вступает в конфликт с христианским измерением их кино? Ведь абсурдно думать, что к универсальным добродетелям прощения и милосердия могут быть применены некие этнические или национальные критерии.

И тут я ловлю себя на так и не разрешенном предубеждении. Кажется, что мы слишком скоры и непродуманные в своем противопоставлении христианства и социализма (даже в его современном изводе). Ведь в сердцевине обеих традиций — милость к падшим. «Бросились на социализм и жаждущие духовной жизни, и голодные», писал Достоевский в черновиках к «Бесам».

Возможно, что затянувшийся кризис идентичности европейских стран (политическая терпимость, потоки миграции и т.п.) связан вовсе не с отказом от христианских убеждений, но напротив — с их слишком прямолинейным и поспешным приложением к реалиям политической жизни. Ведь не случайно самые громкие пророки упадка европейской цивилизации среди самих же европейцев (Ницше, Шпенглер, Эвола) к христианству относились, мягко говоря, с пренебрежением.

Это весьма сложная и запутанная тема. Многие пытались её разрешить, что по итогу приводило к соблазнам и безумию. Тяжело она давалась Владимиру Карпцу, это видно по его роману "Любовь и кровь".

Милосердие и сострадание действительно являются важной частью христианского учения, глупо это оспаривать. Но! Они основываются не только и не столько на морали, сколько на онтологии.

Человеческая природа не просто грешная, она тварная, меоническая. Люди отчуждены от Бога и от самих себя настоящих, в этом главная причина их страданий. Помочь сами себе они не в силах, культура, наука, политика сами по себе также ничего не могут поменять сами по себе.

И лишь Воксресение Христа даёт шанс на спасение и на обретение собственной подлинной природы. Но здесь человек сначала должен возлюбить Бога, мы существуем лишь на столько, на сколько причастны Ему.

Этот аспект "розовое христианство" убеждённо обходит. Оно эксплуатирует прелесть гуманизма и возносит человека как нечто самодостаточное, поэтому призывает любить не столько его самого, сколько его грех. Однако христианство начинается с покаяния, с признания собственных немощей, от которых невозможно освободиться собственными силами. Более того, само существование человека не есть нечто обязательное, он создан Богом только потому, что Он этого захотел.

Поэтому Алексей Лосев подверг критике Ренессанс, ибо тот заставил людей поверить в собственную значимость. Скепсис, атеизм и богоборчество придут потом, это уже следствие веры человека в себя, в самодостаточность его имманентного существования.

Поэтому левацкий "социализм" лишь внешним образом совпадает с христианством. Подобно либерализму он изымает из веры самое основное - Бога, искусственно водворяя на его место человека. Скажем больше: весь Модерн основан на имманентных началах, на обожествлении либо индивида, либо класса, либо нации, поэтому любые его вариации несовместимы с учением Церкви. И в либерализме, и в социализме и в фашизме она увидит только гордыню и духовную прелесть.

Винсент Галло. Ещё один режиссер, поцелованный Богом. Снял два тихих фильма, в которых ничего не происходит (так и должно быть в настоящем кино!). Как сказал один финский кинодел, настоящая драма — это когда человек встает со стула и идет из одного угла комнаты в другой. Вот это фильмы Валло. Он снял и третий фильм, но показал его лишь два раза и отказался выпускать его в широкий прокат, мотивировав нежеланием метать бисер перед свиньями. Говорят, что сейчас он работает над четвертым фильмом.

На фото — съемка Галло для бренда enfants riches deprimes. Ещё у этого бренда есть толстовка с Путиным.

📣 Объявляем open-call на нашу камерную секцию по аналитической теологии. Времени меньше месяца, но вдруг у вас под подушкой завалялась заготовка доклада. 7–8 декабря (расписание уточняется). Можно онлайн. Вести будем с дорогим Никитой Сюндюковым.

🔗 Программа конференции

📩 ЛС для заявок

P.S. Если тема не совсем по аналитической или не совсем по теологии (например, по философии религии), всё равно присылайте.

Если что, подавать заявки можно не только на секцию по аналитической теологии, но и на всю конференцию «Государство и религия» в целом. Направления работы — в инфописьме. Там русская идея, социология религии, политическая теология и иже с ними.

«Мимотекие», то есть текущее мимо. Так в летописях иногда определяли события, о которых велось повествование. Красиво.

К 205-летию Достоевского, которое сегодня, друзья из «Фомы» предложили мне написать большую статью об «Идиоте». Результат перед вами. О некоторых вещах мы с редакторами даже немного поспорили — например, мы расходимся в оценках Настасьи Филипповы. Мое мнение об этой героине сильно ниже.

А вообще статья эта стала для меня судьбоносной. Дело в том, что мы с женой долго не могли определиться с именем дочери. И буквально в последние недели перед её рождением во время чтения «Идиота» на меня снизошло — Аглая. Теперь благодаря Достоевскому и «Фоме» на свете живет Аглая Никитична Сюндюкова.

P.S. А родиться Аглая должна была сегодня, 11 ноября, в день рождения писателя. Но получилось немного пораньше.

Читать статью: https://foma.ru/pochemu-iz-knyazya-myshkina-ne-poluchilsya-hristos.html