Forwarded from Энциклики реакционера
Некий марксист попытался ответить на пост Никиты Сюндюкова, который мы выложили вчера здесь. Получилось странно и нелепо, человек просто повторил морально устаревшие стереотипы о христианстве.
На самом деле религиозный человек абсолютно невыгоден капитализму, потому что ему нет дела до трендов, брендов и курсов личностного роста. Он не скупает мусор по типу "Бедного папы, богатого папы", инфоцыган ничего не сможет ему втюхать. Верующий не участвует в рыночном безумии, капиталист не может на нём заработать.
Поэтому наиболее радикальные рыночники, по типу Айн Рэнд, становились радикальными атеистами, они понимали, что христианство, мягко говоря, не с ними.
На самом деле религиозный человек абсолютно невыгоден капитализму, потому что ему нет дела до трендов, брендов и курсов личностного роста. Он не скупает мусор по типу "Бедного папы, богатого папы", инфоцыган ничего не сможет ему втюхать. Верующий не участвует в рыночном безумии, капиталист не может на нём заработать.
Поэтому наиболее радикальные рыночники, по типу Айн Рэнд, становились радикальными атеистами, они понимали, что христианство, мягко говоря, не с ними.
Telegram
Красный Архивариус Сергей Цветаев
При всём уважении к автору — просто вчитайтесь в это рафинированное безумие. В это отречение от самой мысли о становлении общества справедливости…
Так и будут господа ждать всемогущего…
А вот он придёт и «даст вам всем тумаков!»
И будет, в сущности, прав.…
Так и будут господа ждать всемогущего…
А вот он придёт и «даст вам всем тумаков!»
И будет, в сущности, прав.…
💯32🤝20🤣18🤡5❤2🦄2
Все, кто против России, во первых, дебилы.
1🤝78💯53🤡47❤16🤣15😁10💩8🥰3🔥1
Forwarded from Zаписки традиционалиста
"Я знаю только два вида внутреннего надрыва: иудейский и русский, Иов и Достоевский. Другие народы могли страдать бесконечно, но у них не было страсти к страданию. Миссию имеют только те народы, которые попирали сами себя, которые перевоссоздали Адама. Народ, который не выносит в своём историческом существовании всей трагедии истории, не может подняться до мессианизма и универсализма. Народ, который не верит, что обладает монополией на истину, не оставит следа в истории".
Эмиль Чоран
Эмиль Чоран
🔥54🤡34❤16🤣6💯5🤪5🙏3🤔1🤮1🌭1
Forwarded from Алексей Павлов
Антикосмизм – гностический и натуралистический
Гностицизм разнился от течения к течению, но общие элементы выделить можно. Это учение о спасении мистическим знанием, сложная космология и взгляд на мир как концлагерь для душ. В США и Европе существуют церкви, восстанавливающие богословие и богослужение древних гностиков по текстам Наг-Хаммади. Есть, в конце концов, мэтр дарк-фолка, музыкант Дэвид Тибет, называющий себя еретическим гностическим христианином. Но в целом гностицизм сегодня – явление скорее маргинальное. Чего не скажешь о его третьем элементе, который проник в мировоззрение западного человека и прочно укоренился.
Гностики считали, что мир, материя в целом, возник по ошибке – как творение слабоумного божка, и теперь в этой клетке заточены нематериальные души. Исследователи обычно называют эту позицию антикосмизмом (от др.-греч. κόσμος, «порядок»). Если ортодоксальный христианин видит мир как совершенное, пусть и повреждённое по вине Адама, творение Бога, то для гностика он омерзителен и противоестественен. Несомненно, антикосмизм – это доведённая до абсолюта метафора Платона о «теле-темнице», в основе которой лежит представление о дуальности нашей природы. Поэтому гностики понимали спасение не как освобождение от власти греха, а как бегство из порочной реальности, достигаемое в экстазе и кощунстве – ритуалах, обращённых против материи и Демиурга. Вообще, гностиков можно назвать метафизическими анархистами – в том смысле, что они бунтовали против самой онтологии физического мира.
В наши дни антикосмизм больше не связан с духами. Скорее, это мироощущение, лежащее в основе идей о том, что лучше не рождаться и не рожать (антинатализм), что мы можем и должны перекраивать плоть на свой лад (биохакинг, трансгендерный переход) и т.п. Это уже не бегство из материи, но признание её единственной реальностью и стремление последнюю изменить.
Перетекание религиозного, гностического антикосмизма в натуралистический хорошо видно на примере другого представителя английского эзотерического подполья, Дженезиса Пи-Орриджа. На рубеже веков они с женой легли под нож пластического хирурга, чтобы стать внешне неотличимыми друг от друга. С одной стороны, это воплощение идеи алхимического андрогина, предсказуемой для кроулианца и последователя Церкви Процесса. С другой стороны, заостряя скулы и вживляя импланты, Пи-Орридж прямо говорил, что ДНК – инструмент контроля, тело – «дешёвый чемодан» для переноски сознания, и человечество должно взять свою эволюцию в свои руки.
Самое страшное – «если Бога нет, то всё позволено». Точнее, оправдано. Это просто часть одомашнивания человеком природы. Этап, когда из «пастуха» природы человек делается её «творцом». Упразднить старение, сделать половую идентичность податливой страстям. Мы одни. Нет Небесного Отца, ведущего нас за руку по истории. Параметры мира не подогнаны специально под нас. «Станем есть и пить, ибо завтра умрём» (1Кор. 15:32).
#мысли
#гностицизм
Гностицизм разнился от течения к течению, но общие элементы выделить можно. Это учение о спасении мистическим знанием, сложная космология и взгляд на мир как концлагерь для душ. В США и Европе существуют церкви, восстанавливающие богословие и богослужение древних гностиков по текстам Наг-Хаммади. Есть, в конце концов, мэтр дарк-фолка, музыкант Дэвид Тибет, называющий себя еретическим гностическим христианином. Но в целом гностицизм сегодня – явление скорее маргинальное. Чего не скажешь о его третьем элементе, который проник в мировоззрение западного человека и прочно укоренился.
Гностики считали, что мир, материя в целом, возник по ошибке – как творение слабоумного божка, и теперь в этой клетке заточены нематериальные души. Исследователи обычно называют эту позицию антикосмизмом (от др.-греч. κόσμος, «порядок»). Если ортодоксальный христианин видит мир как совершенное, пусть и повреждённое по вине Адама, творение Бога, то для гностика он омерзителен и противоестественен. Несомненно, антикосмизм – это доведённая до абсолюта метафора Платона о «теле-темнице», в основе которой лежит представление о дуальности нашей природы. Поэтому гностики понимали спасение не как освобождение от власти греха, а как бегство из порочной реальности, достигаемое в экстазе и кощунстве – ритуалах, обращённых против материи и Демиурга. Вообще, гностиков можно назвать метафизическими анархистами – в том смысле, что они бунтовали против самой онтологии физического мира.
В наши дни антикосмизм больше не связан с духами. Скорее, это мироощущение, лежащее в основе идей о том, что лучше не рождаться и не рожать (антинатализм), что мы можем и должны перекраивать плоть на свой лад (биохакинг, трансгендерный переход) и т.п. Это уже не бегство из материи, но признание её единственной реальностью и стремление последнюю изменить.
Перетекание религиозного, гностического антикосмизма в натуралистический хорошо видно на примере другого представителя английского эзотерического подполья, Дженезиса Пи-Орриджа. На рубеже веков они с женой легли под нож пластического хирурга, чтобы стать внешне неотличимыми друг от друга. С одной стороны, это воплощение идеи алхимического андрогина, предсказуемой для кроулианца и последователя Церкви Процесса. С другой стороны, заостряя скулы и вживляя импланты, Пи-Орридж прямо говорил, что ДНК – инструмент контроля, тело – «дешёвый чемодан» для переноски сознания, и человечество должно взять свою эволюцию в свои руки.
Самое страшное – «если Бога нет, то всё позволено». Точнее, оправдано. Это просто часть одомашнивания человеком природы. Этап, когда из «пастуха» природы человек делается её «творцом». Упразднить старение, сделать половую идентичность податливой страстям. Мы одни. Нет Небесного Отца, ведущего нас за руку по истории. Параметры мира не подогнаны специально под нас. «Станем есть и пить, ибо завтра умрём» (1Кор. 15:32).
#мысли
#гностицизм
👍19🥰11❤4✍4🥴3😁2🙏2🤪1
Традиционализм, но слева
Читая «Манифест европейского возрождения» Алана де Бенуа, идеолога французских новых правых, не мог отделаться от мысли, что передо мной образцовый левый текст. Бескомпромиссная критика капитализма. Симпатии к феминизму. Требование радикальной демократии, где все вопросы решаются путем либо самоуправления, либо плебисцита. Наконец, мультикультурализм, который Бенуа скрывает за словом «этноплюрализм», да еще и прихорашивает его язычеством, которое у этого автора мало чем отличается от пантеизма. И, конечно, разумеется — ненависть к христианству как очагу «модерна».
Но отвлечемся от Бенуа и возьмем шире: думаю, что одним из критериев определения «левый/правый» может быть пара максимализм-умеренность.
Для подлинных левых характерна эта тоска по Абсолюту, хотя они и не признают последний, по истинному и совершенному порядку, в котором никто не останется обиженным. Левый всегда неудовлетворен текущим моментом, ибо его главный враг, эксплуатация, продолжает существовать, покуда в жизнь не приведена утопия коммунизма.
Правым тоже присуща неудовлетворенность — однако они переносят ее из области жизни в область мысли. Правые ко всему относятся with a grain of salt, как говорят англичане, с добротной порцией скептицизма. За любыми разговорами о носителях истины, о политическом абсолюте, о последней битве добра со злом они видят идеологию — и этому, к слову, они научились у Маркса с его критикой идеологий. Но не только: умеренность в области политической мысли (что не всегда отрицает непримиримость последней в отдельных вопросах) исповедовали Эдмунд Бёрк и Жозеф де Местр, Доносо Кортес и Карл Шмитт — образцы правой мысли. Церковь для них — не столько Абсолют, иначе все они впадали бы в радикальный папизм, сколько великий институт, нейтрализатор и противоядие к радикализму любого рода.
Отсюда становится ясно, откуда в русской философии такой сильный «левый» крен и почему она так раздражает русских правых. Ведь чаяние абсолюта — коренная черта русского народа, как его понимали идеологи русской идеи. И напротив — любая умеренность опознается теми же идеологами как «царство середины», как мелочное, антиэстетическое мещанство, как орудие всемирного уничтожения, в конце концов. Эта черта нашей мысли, безусловно, претит классическим правым.
Возвращаясь к Алану де Бенуа, надо сказать, что чтение его манифеста помогло мне лучше понять и структуру традиционализма. Традиционализм многие обвиняют в релятивизме — дескать, если вы признаете легитимность всех традиционных религий, то на самом деле вы не верите ни в одну из них. Отсюда же при определенных усилиях можно вывести то самое «философское» язычество Бенуа. Но это все же вопросы именно философии.
Говоря о политике, то традиционализм Бенуа предстает скорее левым учением: он симпатизирует целям коммунистов, но отвергает методы. На самом деле реальная эмансипация возможна только в «органическом» обществе. Только там достигается полная реализация человека в «цветущей сложности» каст или сословий. Все же, что может предложить нам модерн, будь он слева или справа — это омерзительная буржуазная умеренность, «царство середины», в котором свобода если и возможна, то исключительно в области духа и мысли.
Читая «Манифест европейского возрождения» Алана де Бенуа, идеолога французских новых правых, не мог отделаться от мысли, что передо мной образцовый левый текст. Бескомпромиссная критика капитализма. Симпатии к феминизму. Требование радикальной демократии, где все вопросы решаются путем либо самоуправления, либо плебисцита. Наконец, мультикультурализм, который Бенуа скрывает за словом «этноплюрализм», да еще и прихорашивает его язычеством, которое у этого автора мало чем отличается от пантеизма. И, конечно, разумеется — ненависть к христианству как очагу «модерна».
Но отвлечемся от Бенуа и возьмем шире: думаю, что одним из критериев определения «левый/правый» может быть пара максимализм-умеренность.
Для подлинных левых характерна эта тоска по Абсолюту, хотя они и не признают последний, по истинному и совершенному порядку, в котором никто не останется обиженным. Левый всегда неудовлетворен текущим моментом, ибо его главный враг, эксплуатация, продолжает существовать, покуда в жизнь не приведена утопия коммунизма.
Правым тоже присуща неудовлетворенность — однако они переносят ее из области жизни в область мысли. Правые ко всему относятся with a grain of salt, как говорят англичане, с добротной порцией скептицизма. За любыми разговорами о носителях истины, о политическом абсолюте, о последней битве добра со злом они видят идеологию — и этому, к слову, они научились у Маркса с его критикой идеологий. Но не только: умеренность в области политической мысли (что не всегда отрицает непримиримость последней в отдельных вопросах) исповедовали Эдмунд Бёрк и Жозеф де Местр, Доносо Кортес и Карл Шмитт — образцы правой мысли. Церковь для них — не столько Абсолют, иначе все они впадали бы в радикальный папизм, сколько великий институт, нейтрализатор и противоядие к радикализму любого рода.
Отсюда становится ясно, откуда в русской философии такой сильный «левый» крен и почему она так раздражает русских правых. Ведь чаяние абсолюта — коренная черта русского народа, как его понимали идеологи русской идеи. И напротив — любая умеренность опознается теми же идеологами как «царство середины», как мелочное, антиэстетическое мещанство, как орудие всемирного уничтожения, в конце концов. Эта черта нашей мысли, безусловно, претит классическим правым.
Возвращаясь к Алану де Бенуа, надо сказать, что чтение его манифеста помогло мне лучше понять и структуру традиционализма. Традиционализм многие обвиняют в релятивизме — дескать, если вы признаете легитимность всех традиционных религий, то на самом деле вы не верите ни в одну из них. Отсюда же при определенных усилиях можно вывести то самое «философское» язычество Бенуа. Но это все же вопросы именно философии.
Говоря о политике, то традиционализм Бенуа предстает скорее левым учением: он симпатизирует целям коммунистов, но отвергает методы. На самом деле реальная эмансипация возможна только в «органическом» обществе. Только там достигается полная реализация человека в «цветущей сложности» каст или сословий. Все же, что может предложить нам модерн, будь он слева или справа — это омерзительная буржуазная умеренность, «царство середины», в котором свобода если и возможна, то исключительно в области духа и мысли.
🤔14❤9🤡8🔥3👏2
Друзья, подавайте заявки! Участвую в подготовке этого события. Должно быть много интересного и содержательного для нашего брата-философа:
https://xn--r1a.website/expedition_digoriya/49
https://xn--r1a.website/expedition_digoriya/49
Telegram
Экспедиция «Дигория»
⛰ «Дигория» продлевает прием заявок до 8 сентября
Продлеваем регистрацию, чтобы как можно больше талантливых исследователей успели заявить о себе и присоединиться к экспедиции «Дигория».
Мы ищем не просто участников, а соавторов экспедиции — людей с собственным…
Продлеваем регистрацию, чтобы как можно больше талантливых исследователей успели заявить о себе и присоединиться к экспедиции «Дигория».
Мы ищем не просто участников, а соавторов экспедиции — людей с собственным…
👍8💩2❤1
Изобретение человека
Известные слова Фуко о том, что человека изобрели недавно, порядка двух с половиной веков назад, можно истолковывать двояко.
Первый путь — пессимистический. У всякого изобретения есть срок годности. Паровые двигатели изобрели в начале XVIII века, ввели в промышленный оборот в конце того же столетия. В середине XX века они были полностью вытеснены электрическими и дизельными машинами. Не та же ли судьба ожидает человека, с чьими производственными (когнитивными) мощностями уже сейчас спорит искусственный интеллект? До сих пор ли он оправдывает те надежды, что некогда возлагали на него изобретатели-гуманисты?
Второй путь — реставрационный. Дерзну предположить, что он более соответствует пафосу Фуко. Ведь о чем, в сущности, его тезис? Неужели в Античности, Средневековье не было человека? Разумеется, землю населяли двуногие существа без перьев, но они не были абстрактными людьми. А были — мужьями и женами, братьями, христианами и мусульманами, купцами, оружейниками, рыцарями, королями, словенами и франками. Групповые сущности полностью покрывали сущности индивидуальные. Личность не мыслилась без статуса, вне той группы, или вернее пересечения групп, к коему она принадлежит. Границей индивидуального тела было тело социальное, интересы «человека» совпадали с интересами его группы.
На одной из своих гравюр Питер Брейгель оставляет нам знаменательную весточку грядущего изобретения человека как индивида. Называется эта гравюра «Эльк», в переводе — «Каждый». Герой с фонарем в руках ищет нечто среди груды вещей — тряпок, орудий труда, циркулей, зеркал, шахматных досок. Над его головой висит картина, а на ней надпись на латинском языке: «Никто не знает самого себя». Очевидно, герой ищет себя среди вещей. А вещи — не столько вещи, сколько символы групповых сущностей. Так Брейгель описывает процесс «изобретения человека».
Ну и что же здесь дурного? Познай самого себя! Но описанию этого «дурного» и посвящено все творчество Фуко. Наивно думать, что изобретение человека тождественно его освобождению. Напротив, как только человек «изобретается», то есть изымается из своей естественной среды, он тотчас лишается защиты этой же среды, становится «голым телом», легкой мишенью для разнообразных манипуляций. Политических, экономических, научных, культурных. Изобретение человека не позволяет ему быть самим собой — оно делает его лабораторной мышью, оставленной наедине против всего мира. Тогда из человека стали клепать механических кукол: пролетария и буржуа, потребителя, эгоиста, националиста.
И вот здесь и возникает как сложность (не впадаем ли в ту же самую механику), так и необходимость реставрации, то есть восстановления аутентичных границ человеческой самости. И это, разумеется, далеко не «личностные границы».
В предыдущей публикации я поругивался на Алана де Бенуа, но именно он помог мне понять тезис Фуко:
Известные слова Фуко о том, что человека изобрели недавно, порядка двух с половиной веков назад, можно истолковывать двояко.
Первый путь — пессимистический. У всякого изобретения есть срок годности. Паровые двигатели изобрели в начале XVIII века, ввели в промышленный оборот в конце того же столетия. В середине XX века они были полностью вытеснены электрическими и дизельными машинами. Не та же ли судьба ожидает человека, с чьими производственными (когнитивными) мощностями уже сейчас спорит искусственный интеллект? До сих пор ли он оправдывает те надежды, что некогда возлагали на него изобретатели-гуманисты?
Второй путь — реставрационный. Дерзну предположить, что он более соответствует пафосу Фуко. Ведь о чем, в сущности, его тезис? Неужели в Античности, Средневековье не было человека? Разумеется, землю населяли двуногие существа без перьев, но они не были абстрактными людьми. А были — мужьями и женами, братьями, христианами и мусульманами, купцами, оружейниками, рыцарями, королями, словенами и франками. Групповые сущности полностью покрывали сущности индивидуальные. Личность не мыслилась без статуса, вне той группы, или вернее пересечения групп, к коему она принадлежит. Границей индивидуального тела было тело социальное, интересы «человека» совпадали с интересами его группы.
На одной из своих гравюр Питер Брейгель оставляет нам знаменательную весточку грядущего изобретения человека как индивида. Называется эта гравюра «Эльк», в переводе — «Каждый». Герой с фонарем в руках ищет нечто среди груды вещей — тряпок, орудий труда, циркулей, зеркал, шахматных досок. Над его головой висит картина, а на ней надпись на латинском языке: «Никто не знает самого себя». Очевидно, герой ищет себя среди вещей. А вещи — не столько вещи, сколько символы групповых сущностей. Так Брейгель описывает процесс «изобретения человека».
Ну и что же здесь дурного? Познай самого себя! Но описанию этого «дурного» и посвящено все творчество Фуко. Наивно думать, что изобретение человека тождественно его освобождению. Напротив, как только человек «изобретается», то есть изымается из своей естественной среды, он тотчас лишается защиты этой же среды, становится «голым телом», легкой мишенью для разнообразных манипуляций. Политических, экономических, научных, культурных. Изобретение человека не позволяет ему быть самим собой — оно делает его лабораторной мышью, оставленной наедине против всего мира. Тогда из человека стали клепать механических кукол: пролетария и буржуа, потребителя, эгоиста, националиста.
И вот здесь и возникает как сложность (не впадаем ли в ту же самую механику), так и необходимость реставрации, то есть восстановления аутентичных границ человеческой самости. И это, разумеется, далеко не «личностные границы».
В предыдущей публикации я поругивался на Алана де Бенуа, но именно он помог мне понять тезис Фуко:
На самом деле современность не освободила человека от его первоначальной семейной принадлежности или от местных, племенных, корпоративных и религиозных привязанностей. Они лишь подвергли его другим ограничениям, более жестким, так как чем дальше, тем они более безличны и требовательны: механическое, абстрактное и однородное подчинение заменило многообразные органические режимы. Становясь более одиноким, человек также становится более уязвимым и лишенным. Он оторвался от смысла, потому что больше не может отождествлять себя с моделью или понять свое место в социальном целом... В конечном счете великий проект современной эмансипации привел лишь ко всеобщему отчуждению.
❤30👍8💯7🤮2🥴2👏1
Forwarded from Россия 2062 / Большая Земля (Boris Akimov)
Вот вам Святитель Игнатий (Брянчанинов) парадоксальным образом как представитель консервативного феминизма и почти либертарианец.
Святитель писал в работе «Слово о спасении и христианском совершенстве»
В сентябре будем разбираться вместе с Никитой Сюндюковым в вопросах антропологии пола и сексуального. И посмотрим на это и с философской и немного и с богословской точки зрения.
Но я бы уже развернул странную и острую мысль: Традиционные ценности, в частности властные и гендерные иерархии, - это ценности мира падшего. И об этом и пишет Святитель Игнатий (Брянчанинов). И на антропном пути обожения они должны быт преодолены. Но одновременно попытка преодолеть традиционные ценности современным падшим миром это еще больший уход от антропологических задач и погружение во Тьму. А все потому, что цели очень разные. Первая в обожении, вторая в иллюзорной самости.
Это такие заметки на полях будущих дискуссий.
Святитель писал в работе «Слово о спасении и христианском совершенстве»
«Первою властию была объявлена власть мужа; зависимость жены. С этой минуты власть сопряжена с насилием, подчинение сопряжено с страданием. Таковыми они остаются поныне; такими останутся до окончания мира».
В сентябре будем разбираться вместе с Никитой Сюндюковым в вопросах антропологии пола и сексуального. И посмотрим на это и с философской и немного и с богословской точки зрения.
Но я бы уже развернул странную и острую мысль: Традиционные ценности, в частности властные и гендерные иерархии, - это ценности мира падшего. И об этом и пишет Святитель Игнатий (Брянчанинов). И на антропном пути обожения они должны быт преодолены. Но одновременно попытка преодолеть традиционные ценности современным падшим миром это еще больший уход от антропологических задач и погружение во Тьму. А все потому, что цели очень разные. Первая в обожении, вторая в иллюзорной самости.
Это такие заметки на полях будущих дискуссий.
❤11👍4😁2🙊2👎1
Кажется, последнее прибежище слова «душа» в лексиконе современного человека — это отвратительный эпитет «душевно». «Душевно посидели», «душевно пообщались». Чаще всего это подразумевает под собой компанию людей в нестираных носках, которые слушают песню под гитару или, не дай Бог, играют в настолки. Как правило, «под чаечек».
В общем-то понятно, почему именно эта ситуация получает отметину «душевного». Интуиция связывает душу с покоем, неподвижностью. В эпоху нарастающих скоростей и всепоглощающих амбиций простые, тихие и неторопливые человеческие радости образуют оазис «душевного». Но об эту же самую обывательщину человеческая душа и застирывается, как половая тряпка. Становится серенькой, невзрачной.
А может дело в противоречии души и духа? И пора склонять речь в сторону духовного, а не душевного? «Духовно пообщались» — выражение, конечно, кривое, а все ж таки ласкает слух куда больше, нежели мизерность «душевного».
В общем-то понятно, почему именно эта ситуация получает отметину «душевного». Интуиция связывает душу с покоем, неподвижностью. В эпоху нарастающих скоростей и всепоглощающих амбиций простые, тихие и неторопливые человеческие радости образуют оазис «душевного». Но об эту же самую обывательщину человеческая душа и застирывается, как половая тряпка. Становится серенькой, невзрачной.
А может дело в противоречии души и духа? И пора склонять речь в сторону духовного, а не душевного? «Духовно пообщались» — выражение, конечно, кривое, а все ж таки ласкает слух куда больше, нежели мизерность «душевного».
❤39💯20🤡17👎9🔥7👻4💩1
Forwarded from Cogito ergo sum (канал архиепископа Саввы)
Полтора года тому назад я начал писать эссе о душевности и духовности, но как-то не сложилось завершить работу. Вот начало этого цикла постов:
01 — Поговорим о духовности
02 — Спойлер Холмогорова
03 — «Нормальные! Для духовных людей»
04 — Лишние слова говорить не будем
Реплику Никиты Сюндюкова о том, что стоило бы перейти от выражения «душевно пообщались» к выражению «духовно пообщались», счёл поводом к завершению — худо-бедно — этого цикла, хотя бы краткой репликой. Из авторской лени перескажу и дополню слова, сказанные мною за службой на прошлый праздник Вознесения Господня.
Вознесение Господа на Небо указывает на то, что цель человеческой жизни находится выше земли, в устремлении ввысь, к чему-то более высокому, чем наша земная жизнь.
У апостола Павла в первом Послании к Коринфянам есть такая фраза: «Душевный человек не принимает того, что от Духа Божия, потому что он почитает это безумием; и не может разуметь, потому что о сём надобно судить духовно».
Казалось бы, слово «душа», «душевное» является для нас чем-то высоким. Почему же душевный человек почитает безумием то, что от Духа Божия? Потому что душевный человек все же остается в измерении нашей земли.
Душа, конечно, неосязаема, но она остаётся привязанной к земле, ибо соответствует нашему рассудку, уму, рассуждению, чувствам, пониманию искусства. Чувства и ум неосязаемы, но какими высокими не казались бы нам чувства или умственные рассуждения, они остаются в пределах, связанных с нашим земным существованием. Поэтому человек, который опирается только на свои чувства или разум, воспринимает духовное как безумие.
Дух, духовность – это то, что нас соединяет с Богом, то, что нас устремляет вверх и в некотором смысле отделяет от земного. В некотором смысле потому, что душа и тело, скорее устремляющие нас к земному, являются нашими неотъемлемыми частями как творений Божиих. Такими нас задумал Господь.
Искусство, философия, устремление к прекрасному находятся на стыке духовного и душевного («красота есть не только страшная, но и таинственная вещь»). Поэтому можно говорить о духовной культуре, о духовном общении. Более того, поэтому существует подлинно духовное искусство.
Но совершенства святые достигли, когда подчинили душу и тело устремлениям духа.
01 — Поговорим о духовности
02 — Спойлер Холмогорова
03 — «Нормальные! Для духовных людей»
04 — Лишние слова говорить не будем
Реплику Никиты Сюндюкова о том, что стоило бы перейти от выражения «душевно пообщались» к выражению «духовно пообщались», счёл поводом к завершению — худо-бедно — этого цикла, хотя бы краткой репликой. Из авторской лени перескажу и дополню слова, сказанные мною за службой на прошлый праздник Вознесения Господня.
Вознесение Господа на Небо указывает на то, что цель человеческой жизни находится выше земли, в устремлении ввысь, к чему-то более высокому, чем наша земная жизнь.
У апостола Павла в первом Послании к Коринфянам есть такая фраза: «Душевный человек не принимает того, что от Духа Божия, потому что он почитает это безумием; и не может разуметь, потому что о сём надобно судить духовно».
Казалось бы, слово «душа», «душевное» является для нас чем-то высоким. Почему же душевный человек почитает безумием то, что от Духа Божия? Потому что душевный человек все же остается в измерении нашей земли.
Душа, конечно, неосязаема, но она остаётся привязанной к земле, ибо соответствует нашему рассудку, уму, рассуждению, чувствам, пониманию искусства. Чувства и ум неосязаемы, но какими высокими не казались бы нам чувства или умственные рассуждения, они остаются в пределах, связанных с нашим земным существованием. Поэтому человек, который опирается только на свои чувства или разум, воспринимает духовное как безумие.
Дух, духовность – это то, что нас соединяет с Богом, то, что нас устремляет вверх и в некотором смысле отделяет от земного. В некотором смысле потому, что душа и тело, скорее устремляющие нас к земному, являются нашими неотъемлемыми частями как творений Божиих. Такими нас задумал Господь.
Искусство, философия, устремление к прекрасному находятся на стыке духовного и душевного («красота есть не только страшная, но и таинственная вещь»). Поэтому можно говорить о духовной культуре, о духовном общении. Более того, поэтому существует подлинно духовное искусство.
Но совершенства святые достигли, когда подчинили душу и тело устремлениям духа.
❤15🔥4👍3
Forwarded from AGDchan
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Метафизика Малороссии. Руслан Калинчук
Что такое духовный раскол на Украине? По телевизору мы видим борьбу за храмы, войну УПЦ против ПЦУ. На деле это метафизическая война за душу всего русского народа. Здесь сталкиваются правда и ложь, вера и симулякр, православие и униатство.
Герой нового выпуска — Руслан Калинчук (отец Андрей). Православный миссионер, проповедник, уроженец Галиции, которую сегодня ошибочно считают колыбелью бандеровщины. Он родился в краю, где униатство стало политическим оружием, а верность русскому миру — преступлением.
Вопреки украинской идеологии, вопреки уголовному преследованию киевским режимом, он выбрал православие и Россию. Словом и делом наш герой доказывает, что Галичину можно вернуть в русский мир.
В беседе с Андреем Беднарским Руслан обнажает причины многовекового украинского раскола. Он показывает, как униатство, созданное как антиправославие, стало почвой для украинского национализма, как Майдан, благословлённый раскольниками, стал не только политическим, но и духовным бунтом. И почему путь к победе над злом лежит через проповедь, покаяние и возвращение исторической памяти.
Новый выпуск о том, как православная вера побеждает русофобскую политику, а истина — вековую ложь.
#МетафизикаМалороссии #Калинчук #Беднарский
Что такое духовный раскол на Украине? По телевизору мы видим борьбу за храмы, войну УПЦ против ПЦУ. На деле это метафизическая война за душу всего русского народа. Здесь сталкиваются правда и ложь, вера и симулякр, православие и униатство.
Герой нового выпуска — Руслан Калинчук (отец Андрей). Православный миссионер, проповедник, уроженец Галиции, которую сегодня ошибочно считают колыбелью бандеровщины. Он родился в краю, где униатство стало политическим оружием, а верность русскому миру — преступлением.
Вопреки украинской идеологии, вопреки уголовному преследованию киевским режимом, он выбрал православие и Россию. Словом и делом наш герой доказывает, что Галичину можно вернуть в русский мир.
В беседе с Андреем Беднарским Руслан обнажает причины многовекового украинского раскола. Он показывает, как униатство, созданное как антиправославие, стало почвой для украинского национализма, как Майдан, благословлённый раскольниками, стал не только политическим, но и духовным бунтом. И почему путь к победе над злом лежит через проповедь, покаяние и возвращение исторической памяти.
Новый выпуск о том, как православная вера побеждает русофобскую политику, а истина — вековую ложь.
#МетафизикаМалороссии #Калинчук #Беднарский
❤12👍9🤮4💩4🤡4🔥2
Травма
Эпопея Пруста начинается с воспоминания о «травме», о негативном опыте из детства. Каждый вечер, укладывая маленького Марселя спать, мама целовала его в лоб. Однажды гости засиделись допоздна, и мама отправила спать Марселя впопыхах, забыв о поцелуе. Когда же ребенок напомнил ей об их маленьком ритуале, мама разозлилась — гостей нельзя оставлять без внимания, да ещё и ради каких-то детских глупостей — и ушла, закрыв за собой дверь.
Марсель вспоминает, что материнский отказ стал для него первом этапом крушения детского мира. Оказывается, нет никакого постоянства, никакого «раз и навсегда»; самое дорогое и ценное может кануть в лету, причем не из-за какой-то катастрофы, а по самому пустячному поводу.
Травма нынче — понятие раздутое и оттого карикатурное. Но если очистить его от морального и психоаналитического налета, то травма может о многом рассказать. Отказ от вечернего поцелуя стал для Марселя травмой. Знала ли мама о переживаниях Марселя? Отпечаталось ли это событие в её воспоминаниях? Весьма вероятно, что она не придала своему жесту никакого значения, и случись взрослому сыну рассказать матери о своем печальном опыте, она бы и не поняла, о чем идет речь.
Тревожный родитель склонен следить за каждым шагом своего ребенка. А меж тем ключевые события детской жизни, хотим мы того или нет, проходят совершенно вне родительского ведома. Неаккуратный жест, мимоходом брошенное слово, поспешность и невнимательность — все эти мелочные спутники нашей жизни, которым мы не придаем большого значения, однажды приводят к событию, которое отпечатывается в памяти наших детей навеки вечные, создавая их собственную, глубоко личную историю, навсегда отделившуюся от нашей. И об этой истории родитель никогда не узнает.
Эпопея Пруста начинается с воспоминания о «травме», о негативном опыте из детства. Каждый вечер, укладывая маленького Марселя спать, мама целовала его в лоб. Однажды гости засиделись допоздна, и мама отправила спать Марселя впопыхах, забыв о поцелуе. Когда же ребенок напомнил ей об их маленьком ритуале, мама разозлилась — гостей нельзя оставлять без внимания, да ещё и ради каких-то детских глупостей — и ушла, закрыв за собой дверь.
Марсель вспоминает, что материнский отказ стал для него первом этапом крушения детского мира. Оказывается, нет никакого постоянства, никакого «раз и навсегда»; самое дорогое и ценное может кануть в лету, причем не из-за какой-то катастрофы, а по самому пустячному поводу.
Травма нынче — понятие раздутое и оттого карикатурное. Но если очистить его от морального и психоаналитического налета, то травма может о многом рассказать. Отказ от вечернего поцелуя стал для Марселя травмой. Знала ли мама о переживаниях Марселя? Отпечаталось ли это событие в её воспоминаниях? Весьма вероятно, что она не придала своему жесту никакого значения, и случись взрослому сыну рассказать матери о своем печальном опыте, она бы и не поняла, о чем идет речь.
Тревожный родитель склонен следить за каждым шагом своего ребенка. А меж тем ключевые события детской жизни, хотим мы того или нет, проходят совершенно вне родительского ведома. Неаккуратный жест, мимоходом брошенное слово, поспешность и невнимательность — все эти мелочные спутники нашей жизни, которым мы не придаем большого значения, однажды приводят к событию, которое отпечатывается в памяти наших детей навеки вечные, создавая их собственную, глубоко личную историю, навсегда отделившуюся от нашей. И об этой истории родитель никогда не узнает.
❤23👍17😢14💯7
Над этим проектом мы работали последние полгода. «Это база» — политико-философский ликбез, цель которого — понять, как мы оказались здесь, в 2026 году, на сломе эпох. В первом выпуске говорим о корнях религиозного кризиса вместе с Александром Дугиным.
Ютуб: https://youtu.be/HVJ9ZcZ19tU
ВК: https://vkvideo.ru/video-241115645_456239017?list=983d79fd8bf3b8e666&t=45m23s
Ютуб: https://youtu.be/HVJ9ZcZ19tU
ВК: https://vkvideo.ru/video-241115645_456239017?list=983d79fd8bf3b8e666&t=45m23s
YouTube
ПОЧЕМУ МЫ ПЕРЕСТАЛИ ВЕРИТЬ В БОГА? [это база №1]
00:00 Тизер: цена комфорта и кризис модерна
00:39 Почему «конец истории» не наступил
04:45 Античность: скептицизм, Сократ и разум
07:05 Христианская картина мира и два града Августина
11:40 Было ли Средневековье «тёмными веками»?
15:00 Западное и восточное…
00:39 Почему «конец истории» не наступил
04:45 Античность: скептицизм, Сократ и разум
07:05 Христианская картина мира и два града Августина
11:40 Было ли Средневековье «тёмными веками»?
15:00 Западное и восточное…
1❤42🤡18👍14🔥10🤣5💩3🤯2🙏2😨1
В последнее время довелось немного погрузиться в идеи новых левых, и могу сказать, что хорошей, объективной литературы на эту тему у нас издано не так много. Поэтому появление работы о новых левых от русского автора очень радует, однозначно добрые вести с книжных полей: https://xn--r1a.website/wowlogos/572
Telegram
Журнал Логос
📚 У нашего друга и коллеги, шеф-редактора «Логоса» Александра Павлова, вышла новая книга о постмарксизме. Долгое время термином «западный марксизм» описывали философов-марксистов, соединявших идеи Маркса с другими интеллектуальными течениями XX века. Но к…
❤9👍2
Forwarded from Александровские чтения
«Александровские чтения» — теперь и в Нижнем Новгороде!
Мы успешно провели нашу первую конференцию в Санкт-Петербурге, однако осталось ещё много тем, которые мы не успели обсудить. Мы почти не затронули демографию и экономику России в эпоху Великих реформ, а ведь во многом именно они сыграли важнейшую роль в развитии страны — и во многом определили её современный облик.
Поэтому мы спешим исправиться ! А где же обсудить демографию и экономику, как не в «кармане России» — Нижнем Новгороде, чья ярмарка стала одним из символов экономического роста Российской империи?
Именно поэтому 17 октября мы проведём выездные «Александровские чтения» в Нижнем Новгороде и обсудим влияние на современную Россию с учёными и популярными спикерами:
◾️журналистом и военным историком Евгением Нориным;
◾️главой «Фонда Румянцева» Петром Тихоновым;
◾️политиком и кузнецом, магистром академии Штиглица Саввой Федосеевым;
◾️политиком Романом Юнеманом...
...и ещё многими другими гостями конференции, которые пока останутся в секрете!
Дата и время: 17 октября, 15:00-19:00
Место: ул. Карла Маркса 44Б, конгресс-центр BusinessDay, конференц-зал «Керженец»
Спешите приобрести билеты на конференцию и подписывайтесь на наши соцсети @readings1861!
Мы успешно провели нашу первую конференцию в Санкт-Петербурге, однако осталось ещё много тем, которые мы не успели обсудить. Мы почти не затронули демографию и экономику России в эпоху Великих реформ, а ведь во многом именно они сыграли важнейшую роль в развитии страны — и во многом определили её современный облик.
Поэтому мы спешим исправиться ! А где же обсудить демографию и экономику, как не в «кармане России» — Нижнем Новгороде, чья ярмарка стала одним из символов экономического роста Российской империи?
Именно поэтому 17 октября мы проведём выездные «Александровские чтения» в Нижнем Новгороде и обсудим влияние на современную Россию с учёными и популярными спикерами:
◾️журналистом и военным историком Евгением Нориным;
◾️главой «Фонда Румянцева» Петром Тихоновым;
◾️политиком и кузнецом, магистром академии Штиглица Саввой Федосеевым;
◾️политиком Романом Юнеманом...
...и ещё многими другими гостями конференции, которые пока останутся в секрете!
Дата и время: 17 октября, 15:00-19:00
Место: ул. Карла Маркса 44Б, конгресс-центр BusinessDay, конференц-зал «Керженец»
Спешите приобрести билеты на конференцию и подписывайтесь на наши соцсети @readings1861!
🔥9
Тайлер Дёрден — марксистский аскет
«Бойцовский клуб» — образцово левое кино. Вспомните сцену в квартире Эдварда Нортона. Все пространство забито мебелью от Икеи. Посреди комнаты — круглый стол с изображением инь-ян, суррогат духовности. И вся квартира — суррогат; опустошенныйкапитализмом работой в обезличенной корпоративной структуре, рассказчик, у которого даже нет имени, реализует весь своей творческий потенциал в бесконтрольном потреблении мебели.
Перенесись герой в современную Россию, он принялся бы вместе с другими ностальгировать по 2016 году и закрытой Икеа, а вечера бы проводил за импульсивными покупками в Вайлдберрис.
В марксизме этот процесс называется «товарным фетишизмом». Подобному тому, как пролетарий переводит свой труд в прибавочную стоимость, потребитель обнаруживает часть своей личности в приобретенном товаре. Вот ты покупаешь плюшевую акулу в Икеа или очередную электронную безделушку на азиатском маркетплейсе, и тебе кажется, что в этом и есть твое подлинное «Я». Ты — это то, что ты покупаешь, и единственный доступный тебе способ творчества — это выбор между десятком карточек товаров.
А потом приходит Тайлер Дёрден, революционный субъект. Он посылает к черту ложь потребительства, строит военнизированную подполньную организацию и планирует сеять хаос по всему добропорядочному буржуазному миру. Чем не неачевец, не народоволец, не Владимир Ильич Ленин? Только по странному недоразумению правые мальчики называют себя «дёрденевцеми».
Слово «фетиш» — португальского происхождения, подразумевает оно под собой нечто сделанное, сфабрикованное. Здесь еще нет отрицательной коннотации. Но человек, который ввел слово «фетиш» в оборот, просветитель Шарль де Бросс понимал под ним религиозные предрассудки, выраженные в поклонении предметам материального мира: амулетам, идолам. Таким образом, фетишизация — это критика религиозного почитания вещей.
Затрагивает ли эта критика суть религии? Напротив, укрепляет её. Еще Ксенофан высмеивал богов, которые скроены по образу людей. Это и критика антропологизации божественного, и его фетишизации — Бог по самым своим свойствам абсолютности и вечности не может быть подобен ничему из материального мира. Ни одна из земных вещей, таким образом, не достойна поклонения — этого требует самая идея единого Бога.
Это напряжение сохраняет христианство, но в то же время возводит его на новый уровень благодаря догмату о боговоплощении. Логичным развитием этого догмата является икона, которая, разумеется, не фетиш, а лишь окно в божественный мир, но для многих людей становится именно фетишем (см. историю с переносом Троицы Рублева).
Я писал, что левым следовало бы попробовать пост и молитву. Ведь, по сути, не так много шагов пролегает от критики «товарного фетешизма» до принципов христианской аскезы. Аскетический образ жизни русских революционеров подчеркивали многие современники. Да и сам Тайлер Дёрден в некотором смысле аскет. Вопрос в том, куда ты направляешь силы, сохраненные благодаря аскезе — на разрушение-преображение себя или на разрушение-преображение мира?
«Бойцовский клуб» — образцово левое кино. Вспомните сцену в квартире Эдварда Нортона. Все пространство забито мебелью от Икеи. Посреди комнаты — круглый стол с изображением инь-ян, суррогат духовности. И вся квартира — суррогат; опустошенный
Перенесись герой в современную Россию, он принялся бы вместе с другими ностальгировать по 2016 году и закрытой Икеа, а вечера бы проводил за импульсивными покупками в Вайлдберрис.
«Всё было, было где-то далеко. Потом ушло, как будто Юникло», как поют «Золотые зубы».
В марксизме этот процесс называется «товарным фетишизмом». Подобному тому, как пролетарий переводит свой труд в прибавочную стоимость, потребитель обнаруживает часть своей личности в приобретенном товаре. Вот ты покупаешь плюшевую акулу в Икеа или очередную электронную безделушку на азиатском маркетплейсе, и тебе кажется, что в этом и есть твое подлинное «Я». Ты — это то, что ты покупаешь, и единственный доступный тебе способ творчества — это выбор между десятком карточек товаров.
А потом приходит Тайлер Дёрден, революционный субъект. Он посылает к черту ложь потребительства, строит военнизированную подполньную организацию и планирует сеять хаос по всему добропорядочному буржуазному миру. Чем не неачевец, не народоволец, не Владимир Ильич Ленин? Только по странному недоразумению правые мальчики называют себя «дёрденевцеми».
Слово «фетиш» — португальского происхождения, подразумевает оно под собой нечто сделанное, сфабрикованное. Здесь еще нет отрицательной коннотации. Но человек, который ввел слово «фетиш» в оборот, просветитель Шарль де Бросс понимал под ним религиозные предрассудки, выраженные в поклонении предметам материального мира: амулетам, идолам. Таким образом, фетишизация — это критика религиозного почитания вещей.
Затрагивает ли эта критика суть религии? Напротив, укрепляет её. Еще Ксенофан высмеивал богов, которые скроены по образу людей. Это и критика антропологизации божественного, и его фетишизации — Бог по самым своим свойствам абсолютности и вечности не может быть подобен ничему из материального мира. Ни одна из земных вещей, таким образом, не достойна поклонения — этого требует самая идея единого Бога.
Это напряжение сохраняет христианство, но в то же время возводит его на новый уровень благодаря догмату о боговоплощении. Логичным развитием этого догмата является икона, которая, разумеется, не фетиш, а лишь окно в божественный мир, но для многих людей становится именно фетишем (см. историю с переносом Троицы Рублева).
Я писал, что левым следовало бы попробовать пост и молитву. Ведь, по сути, не так много шагов пролегает от критики «товарного фетешизма» до принципов христианской аскезы. Аскетический образ жизни русских революционеров подчеркивали многие современники. Да и сам Тайлер Дёрден в некотором смысле аскет. Вопрос в том, куда ты направляешь силы, сохраненные благодаря аскезе — на разрушение-преображение себя или на разрушение-преображение мира?
🔥10❤7🥴2😐2👀2👍1🕊1🤡1