Супружеские отношения всю свою историю несли в себе и долю рыночных. Браку предшествовало знакомство с «ассортиментом» — в самых простых формах это приданое невесты, статус её семьи, статус и семья жениха, здоровье и внешность обоих. Короче говоря, кропотливый анализ взаимных выгод, причем чаще даже на семейном, чем индивидуальном уровне.

При этом нельзя сказать, что брак противопоставлялся романтической любви. В некоторых эпических произведениях так оно и было, но не во всех. И обратные примеры, органично сочетающие брак с романтической любовью в литературе античности и средневековья тоже присутствуют. Впрочем, тут не всегда можно точно разграничить меж собой любовь и влюблённость, но это другой разговор.

То есть романтическую любовь/влюблённость не «изобрели в XIX веке». Она была и прежде, но уступала по значению браку. Что сделал XIX век, так это выкрутил значение романтической любви не максимум. До упора оттянул в её сторону маятник, до того находившийся в относительном равновесии.

А сегодняшние ожесточённые войны «тарелочниц» и «пополамщиков» — это противофаза. Антитезис, если хотите. Век романтической любви закончился и в её дела энергично вернулся рынок. Причём вернулся со всеми причудами позднего капитализма, общества потребления и духовного вакуума.

Во времена доиндустриальные любую вещь брали на года. Одну рубаху могли перештопывать по десятку раз. Сегодня же привычки потребления иные. Это отразилось и на отношениях мужчин и женщин. В добавок к тому прежние социальные и религиозные рамки также оказались разрушены.

Но коль скоро это антитезис, значит последует и синтез. Сегодняшний «дикий капитализм» в межполовом вопросе не вечен. Это лишь поиск баланса. Главное, чтоб за это время мы не вымерли.

Подводя итог дискуссии.

Буквально то, о чем я говорю с 2022 года через идею русского ничто.

Россия и ничто: к экзистенциальному пониманию истории (Солнце Севера, 2022 год).

Отстутствие национального кода (Интервью Дарье Дорохиной, 2024 год).

Русская идея мертва (Mash room, 2025)

Наша задача – не дать миру новый глобальный проект, а остановить его (Солнце Севера, 2025 год).

А вот из совсем свежего: лекция-концерт «Русские идеи. Шумы. Песни» в Ионотеке. Лекция от меня, концерт от Никиты Рогозина. То же самое: отказываемся от конца истории, который был принят без нас и помимо нас. И уходим в закат.

Забавно, если до кого-то из верхов эти видео дошли. Ну или просто у дураков мысли сходятся.

С Днём России, с праздником русского ничто!

Мистические песни Никиты Рогозина и какое-то гнусавое занудство между ними. Слушайте лекцию-концерт «Русские идеи. Шумы. Песни» в аудио:

https://vk.ru/audio2000462304_456245635

Новый Гоша Рубчинский — немножко отец Павел Флоренский.

Высшая задача искусств — их предельный синтез, так удачно и своеобразно разрешенный в храмовом действе Троице-Сергиевой Лавры и с такою неуемною жаждою искомый покойным Скрябиным.

О. Павел Флоренский. Храмовое действо как синтез искусств, 1918.

Многие правые посмеиваются над словами В. В. Путина, сказанными в «евразийском» духе:

Я лакец, я дагестанец, я чеченец, ингуш, русский, татарин, еврей, мордвин, осетин.

Как и над концепцией единой русской истории. А меж тем это — не более чем повторение риторической формулы идеолога консервативной революции Артура Мёллера:

Мы должны иметь волю для того, чтобы быть одновременно и «гвельфами», преисполненными племенным сознанием, и «гибеллинами», отстаивающими имперскую идею. Мы должны иметь в себе силы для того, чтобы одновременно являться и варварами, и христианами, и католиками, и протестантами, и южными немцами, и северными германцами. Мы должны иметь силы, чтобы быть пруссаками, австрийцами, баварцами, швабами, франками, гессенцами, саксонцами, фризами, но при этом оставаться для всех и для самих себя немцами.

Вспомнился диалог из фильма «Ошибка резидента». Действие происходит в 1960-х годах. Говорят белоэмигрант и русский граф Тульев и его сын, который отправляется в СССР шпионом:

Тульев-старший. Мы изготовили эту легенду для одних, а теперь, ты уходишь с ней для других. Меняются хозяева, меняются страны, и всюду мы не дома, всюду мы чужие. Если бы я мог, я пополз бы сейчас на коленях в Россию.
Тульев-младший. Они бы вас подняли, отец, поставили к стенке и шлепнули.
Тульев-старший. А что прикажешь им делать? Всю жизнь я боролся против них, освобождал Россию, а в итоге она освободилась от нас. Как шлюхи мы шли на содержание к одним, к другим, к третьим, не брезговали даже гестапо, а им было всем плевать на нас, на наши идеалы. Кто мы им? И кто мы теперь России? Вот ты, последний из рода Тульевых, должен пробираться на родину тайком, под чужим именем. О господи… Лучше не знать, не думать обо всем этом.
Тульев-младший. Просто мы с вами не очень счастливые люди, отец. У вас не было выбора.
Тульев-старший. В семнадцатом году был, Миша. Выбор всегда есть.

С первого взгляда кажется, например, что монашество, отрекающееся от семьи, есть логическая антитеза семьи. Однако на деле оказывается иное. Брак есть своего рода аскетизм, своего рода отречение. Строгий, религиозный, нравственный брак есть лишь смягченное монашество; иночество вдвоем или с детьми-учениками. Если отвергнуть Таинство в браке, если лишить его церковного смысла, то что можно противопоставить изящному жорж-сандизму или вольным и веселым сходкам в хрустальных дворцах Чернышевского, или дружеской аристократической сделке людей хорошего общества.

К. Н. Леонтьев

Действительно, Мёллер издал 22 тома собрания сочинений Достоевского в Германии, и во многом идеи русского писателя стали отправной точкой для формирования его политических позиций. Вскоре напишу об этом несколько подробнее.

Империя и "союз народов"

В развитие рассуждений о "формуле Мёллера" хотелось бы отметить, что имперская государственность, конечно, подразумевает нахождение (или такую возможность) культурно и религиозно различных народов в составе одной державы. При этом безусловно и то, что империя не может быть многоликой, в ее основе всегда должны быть государствообразующие народ, культура, вера и их гегемония. Союзы народов могут быть лишь раздираемыми противоречиями федерациями или конфедерациями, не претендующими на мировое лидерство, и им никогда не суждено достичь высочайшего имперского статуса, по крайней мере, на сколь-либо продолжительный период. Тысячелетняя же Империя возможна исключительно при наличии иерархии входящих в нее народов с одним из них во главе. Об этом свидетельствует вся история человечества.

Те же древние римляне - одни из основных создателей нашей Цивилизации - считали, что Imperium - это высшая государственная власть, которая "принадлежала одному народу, проявлявшему ее в законодательстве, верховном суде, в решении вопроса о войне и мире".

Совершенно в таком же ключе, но применительно к России, и умозаключения выдающегося русского мыслителя Л.А. Тихомирова:
"Россия... создана русскими и держится только русскими. Только русская сила приводит остальные племена к некоторой солидарности между собой и с Империей... Внутри страны всё также держится русскими. Сильнейшие из прочих племен чужды нашего патриотизма. Они и между собой вечно в раздорах, а против господства русских склонны бунтовать. Элемент единения, общая скрепа - это мы, русские. Без нас Империя рассыплется, и сами эти иноплеменники пропадут. Нам приходится, таким образом, помнить свою миссию и поддерживать условия нашей силы. Нам должно помнить, что наше господство есть дело не просто национального эгоизма, а мировой долг. Мы занимаем пост, необходимый для всех.
...
Подрыв русской гегемонии в Империи составляет подрыв самой Империи. Инородцы, захватившие господство в России, могут думать, что приниженность русских не вредит Империи, которую поддержат остальные племена, обнаруживающие, в противность русским, особенный подъем духа. Но это глубокая ошибка. Без русских, без их гегемонии нет Русской Империи. Эта гегемония возникла не случайно, а потому, что она необходима для возможности свободной государственности на пространствах от Балтики до Тихого океана. Среди нерусских племен Империи нет ни одного, могущего по силе и государственным способностям заменить русских. Только гегемонией... русского племени держится единство Империи... В той или иной форме она необходима для блага даже самих нерусских народностей."

И если адаптировать "формулу" Мёллера (который, кстати, не упоминал в ней этносы из немецких колоний) к российским реалиям, она могла бы звучать примерно так:
"Я лакец, я дагестанец, я чеченец, ингуш, русский, татарин, еврей, мордвин, осетин."
"Мы должны иметь силы, чтобы быть великороссами, белорусами, малороссами, поморами, казаками, сибиряками, но при этом оставаться для всех и для самих себя русскими."

Что же касается принципа многонациональности и многоконфессиональности, то он, помимо (кон)федераций, может привести лишь к формированию империи наоборот, где бывшие колонии в прямом смысле паразитируют на метрополиях, ярким примером чего являлся нежизнеспособный СССР.

К слову, в русской истории была попытка формирования государства на основе многоконфессионального принципа, не имевшая успеха. В X веке Великий князь Владимир провел "языческую реформу" с целью создания единого пантеона богов и общегосударственной религии из верований различных племен, входивших в состав многонациональной Руси. Искуственная конструкция предсказуемо оказалась нежизнеспособной.

И только благодаря единой истинной вере, одному народу-гегемону, ассимилировавшему покоренные этносы, и единственной высокой культуре на землях от Балтики до Тихого океана Россия смогла стать наследницей вечного Рима и добиться высочайшего имперского статуса.

#философия_истории

Американо-хорватский политолог Томислав Сунич был внесен в базу данных скандально известного украинского сайта "Миротворец" за знакомство с философом и политологом Александром Дугиным, выяснило РИА Новости, ознакомившись с данными ресурса.

Налетай: Т. Сунич. Против демократии равенства

Три незабудки философа Никиты Сюндюкова.

Кино: Отель «У погибшего альпиниста» (1979)

Ультрастильный советский детектив по повести Стругацких. Чем ближе к развязке, тем больше абсурда творится на экране. Бонусом — великолепный эстонский психодел в качестве саундтрека.

Музыка: Hype Williams «One nation»

Когда слушаю этот альбом, возникает чувство, будто я переношусь внутрь белого шума на старом пузатом телике. Уникальный эстетический опыт.

Книга: Адольфо Бьой Касарес «Дневник войны со свиньями»

Выбрал эту книгу в основном из-за актуального названия. На самом деле роман повествует о латиноамериканском городке, в котором молодые люди левых взглядов развернули массовый террор против стариков. Сегодня, когда дети порой оказываются более консервативны, нежели их отцы, эта история может стать не менее актуальной, чем собственно война со свиньями.

P.S. Никогда не забывай, что мы были и мы есть.

#тринезабудки

«Коммерсант» пригласил философски порассуждать о «Ядерном титбите». А еще говорят, что от философии нет пользы.

Последнее время все чаще думается, что традиционалисты могут оказаться правы в своей апологии цикличного времени. На входящего в одну и ту же реку текут все новые и новые воды, да ведь они все же продолжают течь, вечно обновляя сами себя. Источник вод не иссыхает — скорее уж иссохнет, или еще скорее растворится в водах сам входящий. Спаситель говорит: «Того дня и часа не знает никто, кроме Отца: ни ангелы небесные, ни Сын». Даже Сын не знает тайну конца времен. Что уж говорить о человеке. Мы живем в циклах дней, недель и годов, церковных и секулярных. Что-то будто бы меняется, но в сущности не меняется ничего. Империи сияют во славе и предаются забвению вместе со всеми прочими людскими амбициями. Что-то восходит, цветет, что-то ниспадает и гниет, но все это — лишь оборот одного и того же вокруг собственной оси. И апокалипсис — тот же оборот: повернется раз — и свет потух в твоих глазах, но для кого-то зажегся; повернется два — и свет потух во всем мире, но где-то зажегся.

Старший сын Федор: «Если бы я умел так же, я бы дотянулся до Бога и пожал ему руку». Умел так же — это он про тянущиеся руки дедушки Камадзи из «Унесенных призраками».

Помимо «Поэмы о Великом инквизиторе» у Ивана ведь есть ещё несколько литературных опытов. В их числе — притча о грешнике, который после смерти был обречен идти миллиарды километров ко вратам Рая. И вот, когда он достиг своей цели и врата небесного царства распахнулись перед ним, в первую же секунду грешник воскликнул, что готов был бы прошагать ещё миллиарды миллиардов километров, лишь бы испытать это мгновение блаженства, коих его ждет — бесконечность.

Мысль очевидная: награда, которая нас ждёт на небесах, во стократ окупает любые земные страдания, любой земной путь. Но Достоевский сложнее и проще одновременно. Конечно, он говорит о Небе. Но одновременно — и о земле, о жизни. Другой герой писателя Раскольников вспоминает ещё одну историю: о человеке, который на пути к месту собственной казни думает о том, что готов был бы тысячу лет простоять бездвижно на узеньком отрезке земле, только отсрочить свою казнь. Самую убогую жизнь он все равно бы предпочел небытию, смерти.

Структурно это очень похожие истории. Эксперимент можно провести и над самим собой: подумать о небе, о море, о горах и лесах, о близких людях, о прочитанных книгах, о мгновениях испытанного счастья, что навечно остались в памяти (ведь такие мгновения, пускай немного, но есть решительно у каждого), и решить, стоило ли все это того пути, которым ты идешь и которым продолжаешь идти?

За эти две секунды не только квадриллион, но квадриллион квадриллионов пройти можно, да еще возвысив в квадриллионную степень! Словом, пропел «осанну», да и пересолил, так что иные там, с образом мыслей поблагороднее, так даже руки ему не хотели подать на первых порах: слишком-де уж стремительно в консерваторы перескочил. Русская натура. Повторяю: легенда.

Томас Гоббс писал: «Моя мать родила близнецов: меня и страх».