Хотел послушать «Поповича» Шаргунова в аудио, но опплевался и переползаю в текстовую версию. Полку говяшечных чтецов прибыло.

Во-первых, чтец нездорово воодушевлён, как пионер на табуретке. На каждом предложении воодушевлён, даже если в данный момент в романе кто-то в носу ковыряет или просто смотрит в окно.

Во-вторых, он иногда теряется, как будто вертел все эти тексты на своём энтузиазме, и читает с какой-то рандомной интонацией, которая вообще не бьётся со смыслом предложения.

Последнее, что меня добило, это случайные ударения. Например, по тексту главный герой (подросток) заглядывается на девичьи молодые грудки. Но у чтеца это не грУдки с ударением на первый слог, а молодецкие грудкИ, за которые пацаны хватают друг друга и трясут за гаражами. Ой, по тонкому льду ходите! Негоже в современных текстах мальчикам на такое засматриваться.

Идеальная визуализация паланиковского copy of a copy of a copy.

Почему-то окружающие никогда не заглядывают ко мне в читалку, когда я читаю Канта или Фуко и могу сойти за умного.
Если окружающие вдруг заглядывают, то неизменно видят что-нибудь такое.

Котопятница приносит вам еще одну соседскую животинку в ленту. А вы делитесь своими и признавайтесь, что почитываете интересного (или не очень, тоже знать полезно).

Настроение сегодня: восторгаюсь «мэтром» русской современной прозы.

«Степан с бесстрастным, как у коня, видом жевал зелень.
Нежданно та заговорила снова, с издёвкою в тихом голосе...»

И такого наслаждения аж семь сотен страниц. Хоть рубрику «перловка» открывай и выписывай тоннами. Особенно радуют сравнения.

«Степан слышал его взгляд так, будто за ухом кружила немая пчела».

«Пухлое, как колобок, сияло солнце».

«... рот был полон крупных, как головки чеснока, зубов».

Угадайте автора по стилю! Есличо, это Захар Прилепин.

Я хотел перестать выписывать, но как же мощны его писательские лапищи!

Осторожно, под спойлером кровь-кишки-древнерусский радиоактивный сдобный элемент.

«У другого было срезано ухо, и на том месте накипел чёрный кровавый шмат, с оладий величиною».

ТОП-3 наибессмысленного говнеца среди относительно свежего нон-фикшена

1. Такуя Сэнда — Чтение как сверхсила
2. Таики Раито Пим — Цундоку. Японское искусство коллекционирования книг
3. Вообще любая книга Деймона Захариадиса

Добавляем в топ говняшек ИИшные мифы от МИФа.

Раньше в серии были нормальные книжки, но теперь мифологическая серия расширяется со скоростью вселенной, так что в какой-то момент до неё добрались ИИшные галлюцинации (или авторы, которые полностью на них полагаются).

Пруфы: https://youtu.be/V0tRMFpQpz0

Поучительная история об изучении иностранных языков

Вчерась я сидел и повторял ранее изученную лексику французского с ранних уровней, чтобы банально её не забыть. Тема: животные. Заучиваю я всяких бобров и подсвинков, как госпожа Монтажёрка говорит, что вряд ли мне понадобятся во французской жизни такие слова, как хорёк или осёл. В пассивной форме и так их узнаешь, если где встретишь, потому что звучит ну уж очень похоже на другие языки. А в активной... Ну как часто тебе нужно говорить о всяких животинах?

Это было вчера.

А сегодня у госпожи Монтажёрки день рождения. Я решил с утра, пока на улице ещё не плюс сто, с первыми лучами солнца, ладно, вру, с первыми лучами открытого цветочного магазина закупить букет. Закупил. Иду обратно с цветочками, солнце светит, трава шелестит, чистая благодать. И тут оказывается, что соседи через дорогу держат ослов. Даже не ослов, а ослищ. И эти самые ослищи своими бархатными жопками продавили сетку-рабица и вышли на улицу пообкусывать местные пальмы.

Ослищи увидели меня и сразу решили, что букет цветов куплен для них. Ещё бы, иду в их сторону, несу на вытянутых руках, улыбаюсь — ясное дело, это дар. И эти здоровенные ослищи начали на меня набегать, чтобы букет пожрать. Давно я так быстро не бегал. Меня спасла притча о Буридановой ослице, только наоборот. У неё было две вкусняшки и одно жрало, которое не могло сделать выбор. А в моей ситуации наглых жрала было два, а вкусняшка одна. И эти жрала по пути к букету передрались между собой, кто первый будет вкушать. Пока они дрались, я и успел убежать в парадную.

Мораль: никогда не знаешь, какая именно иностранная лексика тебе пригодится. Я вот теперь могу на почти чистом французском поплакаться и показать, кто и куда меня с букетом сегодня пытался трогать.

Кажется, я понемногу начинаю исцеляться от читательской болезни, которая не позволяет мне нормально читать циклы. Обычно я не могу их бросать, с трудом и слезами читаю недописанные, не могу переключиться на другие книги, пока не добью до конца... И поэтому стараюсь не ввязываться.

Но вот прочитал «Тайный архив Корсакова» Игоря Евдокимова — и это такая никакуха (почти ничего плохого не могу сказать, но и хорошего тоже), что вообще нет желания читать дальше. Небывальщина!

Новая фобия разблокирована: иллюстрации в детских учебниках французского.

Важный (для меня) опрос

Какую книгу (книги) вы считаете очень сложной для чтения? На которую интересно было бы посмотреть обзор на несколько часов или почитать разбор на много страниц?

В ответах можно (и нужно) повторяться с чужими версиями, каждый голос зачту отдельно, а лайки не зачту, потому что с ними запутаешься.

Количество ответов не ограничено, но просто фамилию автора без конкретной книги засчитывать не буду, сорян.

Ищем самые сладкие кирпичики.

⬇️ Под каждым словом подписываюсь.

«На этой планете взрослых нет» Даша Охоцимская

«Мне отец говорит: "Посмотри!
Где был я и где ты в свои двадцать три!"
А мне уже даже не двадцать восемь.
И все меньше вопросов задают эти самые взрослые...»


В двадцать один год Саша решается на авантюру: она вырывается из-под опеки мамы с бабушкой и уезжает в Берлин, где никогда раньше не была и знает всего-то двух человек. Её жизненные ориентиры не сильно прочнее детских костей, она прекрасно осознаёт, что впереди её ждут «соблазны, безденежье и скорее всего одиночество», но готова «разбивать коленки о первые трудности вместо того, чтобы спать в наколенниках под родительским крылом», ведь в награду девушка может получить лучшую версию самой себя – взрослую, сформированную, точно знающую, что она хочет. Вот только такая идеальная и осознанная Саша из будущего, кажется, совсем не подойдёт месту, в котором ей хочется жить.

В попытке найти себя и жить свою лучшую жизнь героиня романа Охоцимской постоянно сталкивается с мифом о Берлине, гласящим, что столица Германии – город свободы: здесь ты можешь жить как хочешь, стать кем хочешь и любить кого хочешь. Миф этот передаётся из уст в уста уже ни одно десятилетие всеми представителями берлинского прекариата, умалчивающими, а порой даже и не осознающими, что за каждой возможностью рядком стоят ограничения. Как бы ни был хорош Берлин, не все влюблённости в нём заканчиваются «долго и счастливо», не во все просмотренные квартиры можно въехать с вещами, ну а деньги, действительный ВНЖ и обязательное медицинское страхование ещё никто не отменял даже на первомай в Кройцберге.

«На этой планете взрослых нет», несмотря на имеющийся в нём шикарно выписанный образ города, – роман не об эмиграции, а о взрослении. А если точнее: о том, на что мы готовы пойти, лишь бы не признавать факт, что взросление неизбежно, и как можно дольше не превращаться в скучных взрослых с такой же скучной работой и совсем уж унылой ипотекой. Саша, боясь расплескать хоть каплю мифической свободы, которой грех не наслаждаться каждую секунду своей жизни, и доказать этому миру, что она не скучная, доводит себя до депрессии бесконечными путешествиями по Европе и встречами с мужчинами, не замечая, как из каждого элемента, необходимого для жизненного баланса, исчезает главное – смысл, а все опоры потихоньку истончаются.

Быть взрослым – волнительно, страшно, иногда совсем невесело, а порой даже больнее, чем разбить колени. Боль взрослости – это боль от разбитых иллюзий, которая сопровождает каждый процесс избавления от инфантильной романтизации действительности. Но за этой болью, от которой не уберечься никакими наколенниками, как показывает Охоцимская, следует способность принимать всё несовершенство мира и любить и его, и себя без завышенных ожиданий.

Одна из моих любимых книг, которую я никак не возьмусь перечитать на инглише, — это «Catch-22». Оба виденных мною перевода на русский плохие. В одном убили кучу шуток, превратив их в уныние, в другом вырезали целые абзацы, а то и страницы с важнейшими сценами.

Во Франции уловку-22 возвели в абсолют. Она постоянно встречается в жизни.

Например, чтобы открыть французский банковский счёт, вам нужна прописка. Прописку ты получаешь автоматически, если арендуешь квартиру (отели и прочее не считаются). Но чтобы арендовать квартиру... Правильно, нужен французский банковский счёт. Для которого нужна прописка. И так далее.

Или вот. Если ты не можешь говорить по телефону в силу определённых причин (например, у тебя расстройство аутистического спектра, ты недостаточно знаешь язык или банально плохо слышишь), то государство выдаёт тебе специального соцработника, который будет с этим помогать. Потому что во Франции всё делается по телефону и без телефонных разговоров ты не сделаешь примерно ничего важного. Но чтобы подать заявку на такого соцработника... Вы правильно поняли, нужно позвонить по телефону. И не раз.

Я же сейчас попал не в петлю уловки-22, а в какую-то бесконечную погоню Ахиллеса за черепахой. Государство хочет предоставить мне языковые курсы за много денег. Так как это стоит много денег, то курсы выдаются не сразу, а проходит несколько месяцев от заявки до самих курсов. Когда я на них прихожу, чтобы меня определили в группу, они меня тестируют и говорят: ну извините, вы слишком хорошо знаете язык для наших курсов, вам уже нужны другие. Мы вас на них запишем, приходите через несколько месяцев... Эти несколько месяцев, само собой, я учу французский, а что мне ещё делать. И всё повторяется снова. Так я ни разу и не поучился. Сегодня меня отправили уже на курсы для подготовки к университету (В2-С1), которые будут только с начала следующего года, потому что на них мало желающих. Радует, что за полгода этих уровней достичь самостоятельно нереально. Уж хоть тут увижу, с чем эти хвалёные курсы едят!

Модные книжные покупки! Точнее, одна. История про тредвайф, которая вдруг попадает в то самое прошлое когда-было-лучше-мейк-Америка-традишыныл-эгейн, а чо-то это совсем не то же самое, как когда на камеру печёшь каравай с шестьюдесятью помощницами за кадром.

Нечасто даю ссылку на видео, но вдруг кто-то хотел ещё перловки из Прилепина, а не увидел.

Из шорта Большой книги осталось прочитать Богданову, Андреева и Симоньян.

https://www.youtube.com/watch?v=0YeuleXpvbw

Астрологи объявили австралийские недели в моём жилище. Мало того, что солнце фигачит, как сквозь озоновую дыру, так ещё и гигантские пауки заполонили квартиру. Пока что самые крупные размером примерно с половину кулака (знающие люди говорят, что и с кулак могут вырасти). Опознаны паук-скакунчик, паук-волк, домовый паук и погребной паук. Они везде. Они приходят смотреть, как я сплю, что я делаю в туалете, какой фильм я смотрю, что лежит в корзинке с покупками, как много хлеба осталось в хлебнице. Они часами сидят на потолке над кроватью, а если я выношу их на балкон, то они возвращаются обратно погулявшие и довольные. Они ничего не боятся, шуршат пакетами, сидят в коробках, встречают меня из магазина и, кажется, думают, что они котики. Но это ни фига не котики. Особенно гигантские домовые пауки, у которых спереди загадочные жвалы, похожие на злые кулаки, которыми они сейчас отправят меня в нокаут.

Приходится постоянно ходить и смотреть под ноги, потому что пара пауков (размером в несколько сантиметров) была случайно растоптана в темноте ночи.

В связи с этим реквестирую книги про пауканов, но не нонфик, а что-нибудь этакое, художественное. Слышал, что есть какая-то космическая фантастика про контакт с разумными арахнидами, но вдруг ещё что-то хорошее есть.

А что делать с домашними котопауками — не знаю.

Иногда мелкий переводческий ляп настолько сильно меняет визуальную картинку при чтении, что становится немного страшно.

Читаю «Растворяясь в песках» Гитанаджали Шри. И в какой-то момент юркий и шустрый персонаж «закрутился, как прялка». Думаю, что в оригинале было «как веретено», то есть вокруг своей оси. Но в прялках тоже есть вращающийся элемент, только он крутится, как колесо. И как только герой начинает «крутиться, как прялка», я представляю себе, что он в пространстве крошечной индийской спальни зачем-то фигачит сальтухи посреди общей суеты переезда. Выглядит это страшновато.

Yesteryear идёт очень неторопливо, потому что главы про «попадание трэдвайф в прошлое» длиной в страничку, а перемежаются они многостраничными завиральными монологами о трудной жизни в условном настоящем, где главную героиню бесит примерно всё и вся. Читать это нытьё больше главы в день невыносимо.