«Прости меня, Суок, – что значит: «Вся жизнь»...»

Они – ждали куклу с пшеничными волосами
И шелковым телом. И розовыми бантами,
на самых запястьях, где шрамы от кандалов –

Обычное дело. Они меня записали
Инвентарем. Но сегодня дворец – татами,
И я изначально мертвая. Поделом?

Нам всем поделом, ведь пахали чужую землю,
Чужие цветы мы растили в чужой грязи,
И я – только лучший бутон на картонной розе.

Я выгляжу нежной и очень двенадцатилетней,
Оборки переливаются как бензин,
Ресницы опущены, тонкие, как занозы.

Простите, что локоны - перышки птичек серых.
Смотрите, смотрите на платье, оно важней.
Минуту. Сейчас будет танец, я на паркете.

Я знаю здесь все. Там, в зверинце стоит Просперо,
Там медлит Просперо, его голова в огне.
Его голова – я сегодня пришла за этим.

Моя голова рассыпается в блеск. И пыль
На шелковых розах. Эффектней любых сокровищ -
Искусная поступь подростка-канатоходца.

Озноб прошибает. Вдруг кто-нибудь из толпы
Увидел, что розовый – цвет разведенной крови.

Вся жизнь пролетит мимо носа.
И отшатнется.

2016

кстати вот где я завтра выступаю)

А вот и наша афиша на завтрашнюю игру!

Приходите, нам будет очень нужна ваша поддержка!
Бар Заря, Маяковского 40, начало в 20.00

До встречи!

חנוכה

Страхи мои опять подступают к горлу
Но, подступая, они обратятся речью.
Девочка говорит
"Если вы не готовы к вечеру —
Я одолжу фонарик, только верните.
Я насовсем не отдам его, извините."

В водовороте процессов или событий
Станет вдруг непривычно светло и тихо.
Небо над нами зимнее — облепихово.

В длинной моей ладони верчу игрушку.
Пусть ничего не сломается, не нарушится,
Пусть я верну фонарик ей к понедельнику.
Пусть я не знаю, что вечером нынче делать,
Пусть я не знаю, что с нами будет дальше —
Луч голубым блестящий асфальт окрашивает,
Все повторится — родится, возрастёт, пожухнет.
И возродится. Тессерой скользнет в мозаику.

Даже когда фонарик верну хозяйке —

Свет не потухнет.

То есть у меня есть уже стих про Песах, есть стих про Хануку, осталось написать про Суккот и Еврейский новый год и, в целом, цикл еврейских религиозных праздников будет закрыт.

Мне, наверное, никто особо не поверит, если я скажу, что вообще-то я не очень люблю религиозные праздники?)))

Если что, я жестко не религиозна.

Рациональные страхи — смешно и близко
Тонут в огнях Адриатики. Тонут. Снова.
Мой внутренний критик не говорит по английски,
Только ему вообще не давали слова.

Кате. 25.10.25

Самым темным утром на холоде и ветру
Я иду к остановке и знаю, что не умру.
И пока я лениво планирую выходной,
Толща красной воды шевелится надо мной.

На автобусной остановке — чужие лица,
Толща красной воды шевелит мои ресницы.
Я приеду к хорошей подруге с вином и сыром,
Толща красной воды будет так же давить. Нам не будет сыро.

Нам не будет уже ни грустно,
Ни одиноко.
Нам не будет страшно.
Не будет стыдно.

Будет что-то хорошее,
Раскрывающее ладони.
Будет светлое будущее
Будет сносное прошлое
И мы знаем, что не утонем.
В этой толще красной воды
Не утонем ни я, ни ты.

Мы не будем разбиты, распяты взрывом,
Нам не выдернут зубы ржавыми плоскогубцами,
Мы останемся, в целом, здоровыми и красивыми,
Сохраняя возможность обнять или прикоснуться.
И, когда мы умрем, за наши с тобой тела
Не устроят торговлю Израиль и Хезболла.

Ты прости, моя радость, прости, это все не я,
Это все не ты.
Это давит на нас толща красной воды.
Это все пройдет, будет сыр и вино и танцы.

А она останется.

А сейчас мы с Леонидом, с которым делаем подкаст, запишем последний стих.

https://music.yandex.ru/album/39729139/track/146781348?utm_medium=copy_link&ref_id=d64c9466-8752-41ae-81ca-68b79c90f2ba

Выпуск, который оказался новогодним. Про Великую Депрессию!)

Над границей не ходят тучи, не гонят бури,
Не плывут облака, не гуляют вальяжно ветры.
Только здесь и позволено — ждать. Вот все ждут, и курят.
Направления, шлагбаумы, километры.
Мрак январский висит над решетками и заставами.
Пограничиник осмотрит пожитки твои усталые,
Шлепнет штамп и отправит в холодное иноземье,
Все одно вдоль шоссе — мерцающе и приземисто.
На чужбину угрюмую — с родины безответной
Уходя — не ищи, не сравнивай, не грусти.
Не держись за вещи, за паспорт и за билеты.
Как тебя отпустили,
Так же и отпусти.

Сегодня день опросов на этом канале!

Вот она! Пляска Смерти в Таллинском соборе. Очень хотела её увидеть.

Из всех возможных способов попасть
Из точки А в какую-то другую
Не так уж поэтичен самолёт,
Хотя, формально он всегда возносит
Над повседневной нашей суетой.
Однако, вряд ли кто-то сможет мне
Сказать, не сомневаясь ни на йоту,
Что в самолёте нету суеты.
Мы заменяем повседневность нашу
На повседневность аэропорта,
Досмотра багажа, салона, кресла.
И только свет, и облако, и море,
Смотри, смотри, смотри, смотри, смотри.

Заткни меня за пояс часовой,
Мы будем очень очень очень рядом,
На расстоянии полета сойки.
Но пересадка только два часа,
И я не знаю, как тебя увидеть
Сквозь все досмотры, брони и посты,
Сквозь все кордоны, бланки и контроли.
Возможно только сверху посмотрю
На дом, где ты живёшь или бываешь,
Попробую ресницей зацепить
Далёкую чужую повседневность.

Когда-нибудь мы встретимся с тобой,
Под сводами готического храма,
И там обсудим — что возносит вверх,
А что банально разрывает сердце
На тысячу посадочных талонов,
На тысячу билетов проездных.

Непостоянная рубрика: покажите мне в комментах хорошие стихи. Если что-нибудь очень понравится — запишу голосовым.