«На колокольню ведет деревянная лестница, где раньше висели два колокола, их отлили специально для церкви в 1934 году в Финляндии. Колокола провисели там все советское время. Десять лет назад зимой маленький колокол сорвали. Его нашли только весной, в канаве и отвезли в милицию, сейчас он висит на территории отеля в соседнем городе Лахденпохья. По слухам, хозяин отеля выторговал его за бутылку коньяка».

Кирха в Лумивааре была построена в 1935 году. Сейчас она пустует, но позвонить в колокол все еще можно. Выкладываем материал о финской церкви в Лумивааре, который является частью спецпроекта о сохранившихся кирхах на Карельском перешейке. #архивзаповедника.

«Действительно серьезные вещи, например, винтовка, перстень или наградная медаль, попадаются редко. Но иногда найдешь какую-нибудь старую бумажку или газету, и она становится для тебя дороже, чем всё остальное. Однажды в Калужской области я нашел газету крымских татар. Бумага ее сильно истерлась, и я только частично мог разобрать, что в ней написано. Это была газета тех предателей, которые перешли на сторону немецкой армии. Смешно говорить, но судя по тому, как я ее нашел, похоже, этой газетой подтирались, когда ходили в туалет. Солдаты ведь постоянно сидели в блиндаже под обстрелом. Отойти куда-нибудь было нельзя — еще пристрелят. Поэтому подтирались тем, что было под рукой. Вот так вот иногда кто-то хвалится своими находками, бумагу изучает, в музей передает, а ей, может, кто-то подтирался, не вылезая из окопа».


Как в России появился «коп по черепам», какие вещи можно найти на месте боёв Второй мировой, и что ждёт этот нелегальный промысел в будущем — по ссылке.

«Есть что-то нехорошее в том, чтобы хранить эти жетоны. Ведь каждый жетон связан с судьбой живого человека. А ты вроде как тут сидишь и хранишь эти души. Есть даже человек, который только жетоны пулеметчиков собирает, говорит, они много людей убивали — ему хочется собрать коллекцию настоящих вояк, полноценных убийц, таких вот «страшных» людей. Но сам-то он от всего этого защищен временем. Хочется спросить у него: „А ты бы побежал на его пулемет? Пробежал бы в поле под пулями немецкого пулеметчика? Вот пробежишь, тогда собирай жетоны пулеметчиков“».

У финнов жетон напоминает кость, у поляков самый обычный простой кругляк. У венгров жетоны напоминают книгу, и их содержание зашифровано. В красной армии был знаменитый «пенал» — бакелитовый черный жетон. Его нужно было отвинтить и внутрь положить записку, в которой можно было написать все, что хочешь, например адрес и дату рождения. Если поисковики находят такой жетон с сохранившейся запиской сейчас, то для них это становится возможностью выйти на родственников погибшего. К сожалению, такая находка — редкость. Об охоте на предметы Второй мировой и философии черных копателей — в материале Никиты Цицаги.

Старообрядцы нередко надевают кафтаны, сарафаны, рубахи и тканые пояса, но, в отличие от реконструкторов, делают это специально для молитв. Публикуем проект из #архивзаповедника, в котором фотограф Федор Телков снял коллекцию одежды, собранную этнологом Вячеславом Печняком, а сам Вячеслав рассказал, как староверы оказались законодателями мод на заводах Урала в XVIII–XIX веках, почему кокошник был «золотым фондом» семьи, и как старообрядцы носят современные вещи на свой манер.

Финский дом 1930-х годов постройки и олени — символ Севера. Заполярный поселок Никель.

По ссылке — о бывшем финском поселке металлургов и его советском наследии.

Фото: Евгений Черняков.

«Сейчас нам часто приходиться ездить в соседние поселки Чеченской республики. Там мы покупаем запчасти для сельскохозяйственной техники (к слову, они там часто дешевле). Охотничьи угодья располагаются как на нашей территории, так и на их. Поэтому в лесах и на реках мы также часто пересекаемся, и, если есть недопонимания, стараемся всегда находить компромисс. Кстати, единственную заправку на въезде в станицу держит чеченец, довольно предприимчивый».

О терских казаках, которые живут на границе с Чеченской республикой — в материале Антона Новгородова.

Один из домов в Никеле, построенный по экспериментальной технологии — с применением продуктов переработки медно-никелевой руды. Эксперимент не удался, дома давали трещины и были расселены.

О поселке металлургов на границе с Норвегией — по ссылке.

Фото: Евгений Черняков.

«Если восстанавливать только объекты культурного наследия и забыть про средовую застройку, это будет немного странно. Без средовой застройки памятники будут смотреться нелепо. Кроме того, люди не всегда понимают, что памятники — это не только условные Зимний дворец и Покрова на Нерли» — объясняет урбанистка, координатор проекта «Том Сойер Фест» Арина Емелина.

Рассказываем, что происходит с исторической застройкой в Астрахани.

Праздничный кокошник.

В северорусской свадьбе существует настроение трагизма. Довенечный период драматичен, потому что для девушки свадьба часто была вынужденным шагом.

По ссылке — материал из #архивзаповедника о поморской культуре и фольклорном коллективе «Сузёмье».

Фото: Александра Величко.

«Если восстанавливать только объекты культурного наследия и забыть про средовую застройку, это будет немного странно. Без средовой застройки памятники будут смотреться нелепо. Кроме того, люди не всегда понимают, что памятники — это не только условные Зимний дворец и Покрова на Нерли», — урбанистка, координатор проекта «Том Сойер Фест» Арина Емелина.

О сохранении культурного и архитектурного облика Астрахани — в материале Дмитрия Ермакова.

Вместе с независимым клубом документального кино OPIA (@opia_me) разыгрываем два билета на показ фильма Дмитрия Калашникова «Дорога» 13 августа в 21.30 в Москино Факел!

«Дорога» — это монтажное кино, полностью собранное из материалов с камер видеорегистраторов, которые фиксируют все, что только может произойти на российских дорогах. Супер-объективное видео ярко передает русский национальный характер и колорит: постоянное ожидание чуда и предвкушение жизненной драмы. Горящий лес здесь становится символом “русского ада”, военный танк у автомойки – проводником в мир абсурда и доброго юмора, а видео, сделанное возле Кремля в вечер убийства Бориса Немцова, напоминает о том, что зло всегда где-то рядом. Есть много других безумных, смешных и трагических моментов, которые ждут нас на дороге жизни.

13 августа (пт), 21:30
Москино Факел
Билеты: https://clck.ru/WXBtA

_____
Показ состоится в рамках фестиваля «OPIA 2/4. Производство и труд», посвященного исследованию кинопроизводственного процесса в доке, который проходит с 5 по 13 августа в Москино Факел.

В программе — бесплатные паблик-токи с продюсерами и фестивальными отборщиками, лекция и кинопоказы Александра Расторгуева, Павла Костомарова, Саши Кулак и других.

Полная программа фестиваля и условия участия в розыгрыше.

Пляж на территории бывшего постсоветского рейва «КаZантип».

О том что сейчас осталось от фестиваля — по ссылке.
Фото: Мария Дюповкина.

«Основные клиенты шаманских обществ — иностранцы и богатые русские. Для них что тысяча долларов, что десять тысяч. Некоторые политтехнологи даже на всероссийских выборах дистанционно заказывали камлания на победу и уничтожение конкурентов. Можно долго рассуждать, что тут работает с психологической и религиозной точки зрения. Эффект плацебо бывает сильнее, чем у лекарства. Тувинцы из дальних поселков приезжают в мегаполис и работают с очень состоятельными людьми. Это бывает забавно. Миллиардер платит две тысячи долларов, чтобы шаман его побил плеткой, дабы изгнать негативную энергию. В самой Тыве шаман есть у любого политика. У бывшего главы республики он был не тувинский, а монгольский. Его называли ламой, но лама не проводит черные обряды. А в политике без них никуда».

По ссылке — материал Владимира Севриновского о современных тувинских шаманах.

«Наибольший интерес к клонированию мамонта, мы наблюдаем, в основном, на Западе, а не в России. Там уже поняли, что благодаря достижениям в генетике и биоинженерии не сегодня-завтра может появиться на свет мамонтенок в том или ином виде. Западную аудиторию волнует судьба мамонтенка, который может родиться и будет медленно умирать в одиночестве в каком-либо зоопарке, их тревожит судьба индийской слонихи, которая долгие двадцать два месяца будет вынашивать дите: родится „свой” индийский слоненок или родится какой-то „чужой”? А у нас большинство посетителей такими вопросами не задаются — у нас каждый первый спрашивает: „Зачем клонировать мамонта?”».

О том, как собрать достоверный муляж мамонта, какие вопросы поднимает клонирование этих животных и почему у мамонтов будущего будут якутские корни, рассказывает биолог Сергей Фёдоров, старший научный сотрудник Музея мамонта в Якутске.

Тувинский шаман Антон проводит обряд камлания, во время которого общается с духами. Среди его обрядных атрибутов — обрубок рысьего хвоста, бинокль, ржавый наконечник стрелы и мешочек с камнями, — предметы, которые он собрал из 41 реки со всего мира.

О шаманизме в Туве — по ссылке.

Фото: Владимир Севриновский.

Башенный комплекс Бишт Гуцериевых в республике Ингушетия.

В Средние века у каждой семьи в Ингушетии был свой башенный комплекс, многие из них сохранились до сих пор. Реставрация проводится либо на деньги республики, либо усилиями потомков, как в случае комплекса Бишт — он восстанавливается на средства предпринимателя и миллиардера Михаила Гуцериева.

О наследии Средних веков в приграничной Ингушетии — по ссылке.

Фото: Сергей Потеряев.

«Живущая рядом со Смоленским лютеранским кладбищем парикмахер Катерина, к которой я одно время ходил стричься, рассказывала: пользуясь тем, что местные могилы почти не посещаются родственниками, в опустевшие склепы складируют не только мусор, но и иногда трупы. Эта информация хорошо ложится на образ города Петербурга, за которым стремительно закрепляется альтернативное название „Расчленинград“. Но документального подтверждения этим сведениям не находится. Последняя новость об обнаруженном трупе не на лютеранском, а на соседнем Смоленском православном кладбище датируется уже далеким 2017 годом. Живописная деталь — труп лежал в трико, на розовой простыне».

По ссылке — прогулка писателя Антона Секисова по Смоленскому лютеранскому кладбищу.

«У меня в ВК 2000 человек, но лайков ставят мало. Вот если я в красивом платье, накрашенная, будет много лайков; фото мамы на день рождения выставила, написала, что у Галины Алексеевны праздник — тоже было 200 лайков. Фото щуки фаршированной хорошо заходит, а когда ты пишешь краеведческую заметку, до этого прочитав несколько диссертаций, сидя над книгами и финским, и получаешь 10–15 лайков, начинаешь думать, а музей реально нужен? Это, конечно, круто, что у нас музей. Но, может, просто щуку фаршированную показывать и людей кормить, и всё на этом? Мы не пишем в паблике, как нам бывает тяжело — справляемся же. Людям больше импонирует смотреть на позитивные моменты, на человеческий подвиг».

По ссылке — материал Насти Яковицкой о людях, которые сейчас живут в старых финских домах и реставрируют их, о том, почему они хотят сохранить эти постройки, и что в них будет после восстановления.

«Когда немцы были на подходе, во всех домах деревни расквартировали солдат. У нас жили два молодых парня, два Ивана. У них был пулемет, которым они очень гордились. Немцы укрепились в оврагах за прудами, за рощей, совсем недалеко от деревни. Солдаты говорили маме: „Хозяйка, ты не беспокойся, мы завтра их там уложим“. 2 декабря это было. Ушли Иваны, проходит час, смотрю в окно, а они окровавленные бегут обратно и тащат за собой пулемет: „Прячьтесь быстрее, они через полчаса будут здесь. У них столько техники!“ Дедушку убили сразу. Он был портным и решил вернуться за выкройками, думал, что успеет их забрать. «Мама просила: „Пожалуйста, не ходи!“, а он говорит: „Не бойся, успею!“ Не мог выкройки бросить, это было его семейное дело, которому он всех сыновей обучил».

По ссылке — о мемориальной инициативе и борьбе за сохранение памяти о событиях Великой Отечественной войны в народном музее деревни Дунино.

За последние 80 лет территория карельского перешейка дважды переходила от Финляндии Советскому Союзу: в 1941-м, после того как Финляндия проиграла в Зимней войне, и в 1944-м, после окончания Второй мировой, в которой финны участвовали на стороне Германии. По Парижскому мирному договору Карельский перешеек и бывшие территории Финляндии вошли в состав СССР в 1947 году. Большинство лютеранских кладбищ и церквей было разрушено, но некоторые здания используются до сих пор. Команда Заповедника побывала в трех кирхах Ленобласти и Карелии — их истории можно прочитать по ссылке. А подробнее о процессе сбора материала и работе над спецпроектом мы расскажем на исследовательском стендапе в рамках ярмарки no/nfiction.

Для тех, кто не сможет присоединиться к нам сегодня на Ярмарке интеллектуальной литературы non/fiction сегодня в 15:00 – трансляция исследовательского стендапа «Пограничные земли» будет доступна по ссылке: