«Сейчас само словосочтение «место силы» входит в повседневный обиход, люди говорят: «Мой дом — моё место силы». Или салон красоты, поход куда воспринимается как наполняющий ритуал. Язык новой духовности входит в нашу жизнь, и концепт места силы размывается и трансформируется.
…
Распространено мнение о том, что более сильные места скрыты от цивилизации или находятся от неё подальше. Там гораздо более сильные «энергии» — через это понятие описывают значение места, и можно услышать такие выражения как «мощная энергетика места», «слабая энергетика» и так далее. Но логика удалённости от городов неидеальна: например, Нижегородский Кремль или Московский Кремль тоже считаются местами силы.
…
Места силы, по мнению некоторых искателей духовности, могут ослабевать или «попсеть» из-за того, что туда едет слишком много людей. Происходит это, как они думают, чаще всего из-за попыток наживаться на этих местах и превращать их в бизнес: условно, считается, что люди, заряжающие кристаллы на местах силы, поглощают их энергетический ресурс».

«Феномен русской дачи» — это просто миф или легенда. На самом деле, феномен второго жилища есть практически везде. И в западных странах он используется очень похоже на нас, в том числе из-за климата. Кстати, американские и британские исследователи, которые писали о дачах, не упускали из виду, что россиянам важно ощущать дачу как что-то уникальное. Это питает наше чувство самобытности.

В Германии, Австрии и Швейцарии есть Schrebergarten, в Великобритании — allotment, в США — cottage, в Норвегии — hytte, в Швеции — stuga, в Финляндии — mökki. Все эти варианты второго жилища имеют свои отличительные черты и социальные функции в зависимости от особенностей каждой страны. Русская дача — не исключение, и очарованные ею западные дачеведы тоже приезжали исследовать дачи в России.