«Нам всегда казалось, что здесь все делают не так. Кладут некрасивый тротуар, ставят заборы из профнастила в центре города. Нет современного уюта, лавочек, кафешек. Не хватает творческих пространств, городских фестивалей. Хочется делать здесь что-то по-настоящему красивое. Инициатива шла даже не снизу, а из самого сердца. Мы поняли, что и как надо делать, чтобы все получалось. Поняли, кто такие власти, как с ними работать. Мы решили сделать официальный канал взаимодействия с чиновниками».

Таруса — старинный купеческий город творческой интеллигенции на берегу Оки. Здесь жили художник Василий Поленов и скульптор Василий Ватагин, а также с детства бывала Цветаева. Теперь в Тарусе новые локальные герои и многочисленные культурные инициативы. О жизни города художников — в материале Марии Погребняк и Марины Меркуловой.

Фото: Марина Меркулова.

Внутри Дворца культуры. Сейчас здесь функционируют спортивная школа и центр детского творчества. Ансамбль Дворца и прилегающая территория с 2019 года признаны объектом культурного наследия, этот статус защищает здание от сноса, который планировал новый владелец.

О старой и новой архитектуре в Касимове — по ссылке.

Фото: Камила Николс.

«Я всю жизнь жил рядом со свалкой. Там был ручеек, я маленьким за водой бегал. И отец мне как-то говорит: может, ты пруд как-нибудь сделаешь? Память после себя оставишь. Мне помогали мои ребята, ну, блатные, отсидевшие. У них же по понятиям все, они заднюю не включат. Братуха, надо помочь? Надо. Кто на тракторе, кто на грейдере. За базар отвечают, короче».

В Тарусу приезжают молодые художники и устраивают тут свои «подпольные студии», но город развивается не только за счет свежей крови — местные жители тоже активно участвуют в его благоустройстве. В материале Марии Погребняк и Марины Меркуловой — о том как сделать парк на месте свалки и построить музей из металлолома.

Отделочный цех. Процесс отбеливания тканей. До того, как в 1774-м году был изобретен хлор, их отбеливали в полях под солнцем.

Как делают ткани сегодня — в материале о текстильной промышленности в Ивановской области по ссылке.

Фото: Александра Громова.

«Нам есть, о чем рассказать и что показать, даже не реставрируя ничего. Есть музей, памятники архитектуры, природные заповедники, тропы, катание на байдарках по реке Костроме в летний период… Священники тоже с удовольствием рассказывают о храмовой истории Солигалича. Но увы, организовать это всё, связать воедино просто-напросто некому, по большому счету. Всё упирается в финансы и отсутствие инициативного человека, который мог бы всё это на себя взять, жертвуя собой, своим личным временем, средствами. Я думаю, это как раз дело молодых, Потуги-то есть у молодежи, но никто на себя этого брать не хочет».

Солигалич, он же «Соль Галичская», он же «Бабий Край» – город на севере Костромской области, прославившийся своим промышленным солеварением. Местные жители сравнивают его по «самобытности ансамбля» с Суздалем, но туристы пока что не особо сюда стремятся. О городе Солигалич и его заброшенных храмах – в материале Ильи Ломакина из #архивзаповедника.

Фото: Александра Карелина

«Кубань — это нежные белые хатки, широкие поля, покрытые виноградниками или пятнистыми спинами коров, и теплый климат, несвойственный для большей части территории России».

На фото: Кубанские коровы идут на пастбище. Пастух пригоняет их каждое утро и гонит назад вечером.

Фото: Наталья Лозинская.

По ссылке — фотоистория о Кубани глазами переехавшего туда фотографа.

«Мона Лиза советского авангарда», или Белая башня. Построена в 1930-е по проекту Моисея Рейшера.

По ссылке — прогулка по Уралмашу, самому известному району Екатеринбурга.

Фото: Сергей Потеряев.

Незнакомец на берегу Азовского моря🌅

Кубань газами переехавшего туда фотографа Наталии Лозинской — по ссылке.

«Представьте, что вы живёте в пятикомнатной квартире: вы знаете, что находится в четырёх комнатах, а что делается в пятой, совсем не знаете — ну хоть датчик влажности туда поставьте, может, там уже всё прогнило? Вот так же страна живёт: пятую часть — 21% — занимают болота, а никто не знает, что там происходит. Для этого существуют станции, чтоб знать, как болото живёт, с какой скоростью развивается или деградирует. Вот 50–70 лет понаблюдали и на основе этих данных можно составить прогнозы на будущее, какие характеристики и по какому тренду будут изменяться. Мы ведь на основе наших семидесятилетних наблюдений можем дать прогноз не только на перспективу, но и реконструировать прошлую жизнь болота в свете климатических изменений, можем построить математическую модель для безопасного строительства рядом с болотами».

По ссылке — фотоистория Насти Яковицкой со станции Ламмин-Суо о современных болотоведах.

«Для меня города как люди. Вот Таллинн — это город-родитель. Я там родилась, мне там хорошо, все там знаю, езжу туда регулярно и очень его люблю. Рига — это пожилая тетушка: спокойная, немного чопорная, пытается учить меня жить, но не злобная, просто вредная в силу возраста. Питер — это хороший друг молодости. Вильнюс для меня посторонний человек; не плохой, но малознакомый. А Калининград — это город любовник. Такая великая любовь с первого взгляда. Ведь мне было 19, когда я сюда приехала».

По ссылке — проект фотографа Натальи Шарковой о советских переселенцах в Калининградскую область.

Наши друзья из Altourism запускают онлайн-курс для тех, кто хочет научиться планировать и реализовывать проекты на малых территориях. Автор курса, Екатерина Затуливетер — социальный предприниматель и эксперт по развитию малых городов и деревень, основатель Альтуризма и сооснователь Агентства по развитию малых территорий "Цель 11". Участники научатся работать как с властными структурами деревень и малых городов, так и с местными сообществами. Старт обучения – 5 апреля. Регистрация — по ссылке.

«Обычаи коренных народов севера должны соблюдать и гости. Множество запретов их в культуре касается именно женщин. В чуме они не могут проходить за очагом. Снаружи им нельзя обходить чум кругом, заходить за него. Также запрещается перешагивать через арканы, оленью упряжь, веревки. В этом случае следует пройти под ними».

По ссылке — материал Полины Фроловой о туризме на Крайнем Севере.

Заполярье. Зимой во многих окнах можно увидеть разноцветные огни — это лампы, которые используют садоводы-любители, чтобы восполнить недостаток света и тепла. Разведение цветов — одно из увлечений, которое помогает людям пережить полярную ночь. О цветоводстве на Крайнем Севере — по ссылке. 

Фото: Екатерина Максимова.

«Я застал Советский Союз, когда он уже загнивал, поэтому любви к нему особой не было. Переименование меня не возмутило. Но я понимаю тех, кто старше, кому эти названия — Ленина, Пионерская, Комсомольская — дороги. Мне жалко стариков. У них были свои кумиры, а тут всех в топку».

На фото: улица Каляева (Боголюбская).

По ссылке — тарусяне размышляют о неслучившемся переименовании улиц своего города.

Фото: Максим Шер.

«Есть такая шутка, что буровой без собаки не бывает, потому что у буровиков с собой всегда поесть будет. Местные собаки прибиваются к буровой: им там лучше, чем у себя в деревне. Живут в течение сезона — с апреля по ноябрь, — а потом их пути с буровиками расходятся».

О собаках при буровых Забайкалья, истории золотодобычи и быте геологоразведки — в интервью Ксении Романенко и Максима Алексеева с геологом Владимиром Пискуновым.

Кириши — небольшой моногород вокруг нефтезавода в Ленинградской области. Во время Великой Отечественной войны Киришский район был полностью оккупирован, немцы намеревались замкнуть второе кольцо блокады. В декабре 1941 года после контрнаступления большая часть района была освобождена.

Евгений Черняков снял фотоисторию об этом городе. На фото — фрагмент монумента «Памяти павшим в 1941-1945 году».

«Мы с мамой всегда говорили о папе, как о живом, хранили его фотографию, у мамы так и не было другого мужчины. И спустя 23 года объявился мой отец. Оказывается, он тоже запрашивал о нас, и ему ответили, что финны-ингерманландцы в Ленинградской области не проживают. Он сделал второй запрос — в этот раз ответили, что выехали в Финляндию и остались там. Когда он прилетел из Новосибирска посмотреть родные места, он случайно встретился на улице с мамой, узнал ее по голосу».

По ссылке — материал Софьи Разумовской из #архивзаповедника сфотографиями из семейных архивов и воспоминаниями финнов-ингерманландцев, поселившихся в этих местах еще в XVII веке.

Лепнина на потолке бывшей усадьбы купца Жемарина. Усадьба находится в Дубовке — небольшом городе к северу от Волгограда.

Фотоистория о Дубовке — по ссылке.

Фото: Николай Студеникин.

«На колокольню ведет деревянная лестница, где раньше висели два колокола, их отлили специально для церкви в 1934 году в Финляндии. Колокола провисели там все советское время. Десять лет назад зимой маленький колокол сорвали. Его нашли только весной, в канаве и отвезли в милицию, сейчас он висит на территории отеля в соседнем городе Лахденпохья. По слухам, хозяин отеля выторговал его за бутылку коньяка».

Кирха в Лумивааре была построена в 1935 году. Сейчас она пустует, но позвонить в колокол все еще можно. Выкладываем материал о финской церкви в Лумивааре, который является частью спецпроекта о сохранившихся кирхах на Карельском перешейке. #архивзаповедника.

«Действительно серьезные вещи, например, винтовка, перстень или наградная медаль, попадаются редко. Но иногда найдешь какую-нибудь старую бумажку или газету, и она становится для тебя дороже, чем всё остальное. Однажды в Калужской области я нашел газету крымских татар. Бумага ее сильно истерлась, и я только частично мог разобрать, что в ней написано. Это была газета тех предателей, которые перешли на сторону немецкой армии. Смешно говорить, но судя по тому, как я ее нашел, похоже, этой газетой подтирались, когда ходили в туалет. Солдаты ведь постоянно сидели в блиндаже под обстрелом. Отойти куда-нибудь было нельзя — еще пристрелят. Поэтому подтирались тем, что было под рукой. Вот так вот иногда кто-то хвалится своими находками, бумагу изучает, в музей передает, а ей, может, кто-то подтирался, не вылезая из окопа».


Как в России появился «коп по черепам», какие вещи можно найти на месте боёв Второй мировой, и что ждёт этот нелегальный промысел в будущем — по ссылке.

«Есть что-то нехорошее в том, чтобы хранить эти жетоны. Ведь каждый жетон связан с судьбой живого человека. А ты вроде как тут сидишь и хранишь эти души. Есть даже человек, который только жетоны пулеметчиков собирает, говорит, они много людей убивали — ему хочется собрать коллекцию настоящих вояк, полноценных убийц, таких вот «страшных» людей. Но сам-то он от всего этого защищен временем. Хочется спросить у него: „А ты бы побежал на его пулемет? Пробежал бы в поле под пулями немецкого пулеметчика? Вот пробежишь, тогда собирай жетоны пулеметчиков“».

У финнов жетон напоминает кость, у поляков самый обычный простой кругляк. У венгров жетоны напоминают книгу, и их содержание зашифровано. В красной армии был знаменитый «пенал» — бакелитовый черный жетон. Его нужно было отвинтить и внутрь положить записку, в которой можно было написать все, что хочешь, например адрес и дату рождения. Если поисковики находят такой жетон с сохранившейся запиской сейчас, то для них это становится возможностью выйти на родственников погибшего. К сожалению, такая находка — редкость. Об охоте на предметы Второй мировой и философии черных копателей — в материале Никиты Цицаги.