Устьянская экспедиция этого года завершилась, и сейчас я (ведущая этот канал ВК) работаю в известном среди фольклористов поморском селе Варзуга (Терский район Мурманской области) с коллективом учеников Школы № 1553 им. В.И. Вернадского и руководителями фонда "Электронная энциклопедия истории и культуры русских сёл и деревень".

Хоть Варзуга и стоит в 20 км от Белого моря, местные жители все же настоящие поморы, мореходы и рыбаки. И, разумеется, их традиционным праздничным блюдом являются пироги с рыбой 🐟, которые здесь называют кулебаками. Сегодня на интервью нам рассказали любопытный обычай: в старину, когда варзужанки накрывали на стол, кулебаки (в которые рыбу запекают целиком, включая голову и хвост) обязательно ставят так, чтобы головы рыб в пирогах были направленны вверх по течению реки Варзуги.

Такая вот симпатичная симпатическая магия 😋

На 📸: Успенская церковь в Варзуге, река Варзуга и кулебака на столе варзужанки. Съемка ВК, 2026.

#лабфолк #фольклор #этнография #дг #школа1553 #варзуга #поморье #белоеморе #кулебяка #выпечка #рыбник #еда #застолье #река

Весной прошлого года на канале Русский Метеор вышел цикл заметок о возможном влиянии традиционных зырянских росписей на творчество Василия Кандинского. Вот первая часть, вот вторая, а вот и третья (с выводами). Добавлю и свои пять копеек.

Василий, автор Русского Метеора, резюмирует: окончательно и достоверно ответить на вопрос о влиянии зырянской росписи на творчество Кандинского невозможно. С этим трудно не согласиться. В конце концов, каждый может сам взглянуть на фотографии прялок и поясов из Национального музея Республики Коми, снятых мной тем летом, сравнить их с картинами Кандинского (например, «Композиция X» или «Круги в круге») — и сделать вывод или не сделать.

Как бы то ни было, росписи действительно необычные: в них преобладают геометрические мотивы, совершенно непохожие на то, что мы видим в Архангельской или Вологодской областях. Прялки с такими орнаментами относятся к так называемой вычегодской (или верхневычегодской) росписи. Как сказано в одной статье — образцы вычегодской росписи во многом уникальны по технике исполнения, орнаментальному канону и художественно стилистическим особенностям. Именно вдоль Вычегды и путешествовал Кандинский.

Традиционный декоративный канон верхневычегодской росписи, представленный на орудиях ткачества (прялках и трепалах), можно сформулировать следующим образом: геометрические многоцветные трёхчастные композиции, состоящие из вписанных друг в друга разноцветных кругов, нередко зеркально симметричных по вертикальной оси, а также из четырёх, шести, восьмилучевых розеток, показанных в центре многоцветных окружностей, обрамленных по периметру точками контрастного цвета.

В. Э. Шарапов, И. В. Земцова. «Традиция росписи по дереву верхневычегодских коми в конце XIX — первой четверти XX века» // Археология, этнография и антропология Евразии. 2014. № 2 (58)

Любопытная деталь: Кандинский родился в семье московского коммерсанта Василия Сильвестровича Кандинского, происходившего из рода, который считал себя потомками правителей мансийского Кондинского княжества. Сегодня это территория Кондинского района Ханты-Мансийского автономного округа. Впрочем, власти округа пока никак не особо эксплуатируют наследие Кандинского, в отличие от Республики Коми, которая активно продвигает версию о влиянии на него вычегодской росписи.

Пять лет назад в Сыктывкаре в Национальной галерее прошла крупная выставка работ Василия Кандинского из собрания Государственного Русского музея. В экспозиции картины соседствовали с прялками, игрушками и поясами - как визуальное подтверждение возможных связей мирового художника с локальной традицией.
#Республика_Коми #музей

🙏 Заповедный Север

От деревни Тимохово сохранился лишь один дом, да и тот стоит в полутора сотнях метров от дороги. Он сокрыт под густой листвой, а съезд к нему полностью зарос травой. Случайно сюда не заедешь — когда навигатор показал этот неприметный поворот, подумалось, что от постройки уже ничего не осталось. Но дом уцелел. И какой! Громадный двухэтажный пятистенок со светёлкой, изящной резьбой на фасаде и фрагментами росписей на подшивке балкона, в которых до сих пор угадываются нарисованные часы и розетки. Он обветшал, но всё ещё обитаем. Это родовое гнездо заонежских купцов Белоглазовых, возведённое в 1886 году.

Основателем торговой династии был крестьянин Кузьма Белоглазов, открывший в Тимохово небольшую лавочку по продаже мелочных товаров. Его сын, Алексей Кузьмич, развил семейное дело: занялся кузнечным промыслом и кожевничеством. Он изготавливал противни из местного болотного железа для выпарки соли, которые пользовались огромным спросом. Лавка по продаже металлоизделий располагалась в соседнем крупном селе — Шуньгском (или Шунгском) Погосте, где торговали по ярмарочным и праздничным дням.

Стоит сказать пару слов об этом месте. В Шуньге ещё с XVII века проводились первые по товарообороту в Олонецкой губернии и одни из крупнейших на Русском Севере ярмарки — Благовещенская и Крещенская, а также две поменьше — Никольская и Сборная. В XIX веке здесь даже построили деревянный гостиный двор. В 1899 году в Шуньге произошел страшный пожар — от погоста почти ничего не осталось, сгорели две церкви, торговые ряды и жилые дома. Несмотря на колоссальные убытки, Белоглазовы одними из первых возобновили торговлю на пепелище, перенеся свои лавки из Тимохово, да и сами ярмарки вскоре возродились. Словом, развернуться купеческой семье было где.

Наследник дела Пётр Алексеевич Белоглазов (родившийся в 1879 году, за 7 лет до постройки дома) со временем перебрался в столицу. В Петербурге он состоял в Обществе олончан — благотворительной организации, помогавшей землякам с поиском работы и медицинской помощью, а также поддерживавшей малоимущих. Кроме того, Пётр Алексеевич являлся попечителем Тельпозерского земского училища в соседней деревне Тельпозеро, которая обезлюдела ещё до войны.

После революции Пётр Алексеевич вернулся из столицы в родное Тимохово. Проживал в своём доме, правда семью уплотнили, оставив за ними только нижний этаж. В 1937 году его расстреляли по приговору особой тройки за «участие в антисоветском заговоре». Захоронен он на одном из расстрельных полигонов под Петрозаводском, точное место неизвестно.

Судьба его пятерых детей в страшный XX век сложилась по-разному. Михаил умер в конце 1920-х годов, Иван дожил до 1962-го, Сергей погиб от голода в блокадном Ленинграде в 1942-м, Павел ушёл добровольцем на фронт и пал на Курской дуге, а дочь Анна ушла из жизни в 1950-е. Дом в 1952 году за символическую цену выкупил колхоз. Внук погибшего купца, Михаил Иванович Белоглазов, по данным на 2012 год проживал в Санкт-Петербурге, воспитав пятерых детей и троих внуков. В родное гнездо в Тимохово он приезжал несколько раз.

За прошедшие десятилетия в доме сменилось множество семей. Сейчас он наполовину пустует и используется как дача одним из нынешних владельцев, которого нам и довелось встретить. Несколько лет назад администрация музея-заповедника «Кижи» интересовалась возможностью выкупа здания и его переноса на остров для реставрации, но чем завершились эти переговоры — неизвестно. Сам Пётр Алексеевич Белоглазов был полностью реабилитирован. А историю его семьи мы знаем благодаря ученикам и преподавателям Шуньгской средней школы, которые проделали огромную архивную работу, нашли потомков и опубликовали целое краеведческое исследование.
#Карелия #расписные_дома

🙏 Заповедный Север