А на конкурсе двойников сегодня побеждает...

https://xn--r1a.website/tvjihad/14338

Насчет нормандского юбилея и так всё понятно. Высадка 1944 года (как и высадка 1943 года на юге Италии) с самого начала преследовала одну цель - не дать Красной Армии занять Западную Европу - и тем самым была направлена конкретно против Советского Союза. К слову, немецкие гарнизоны крепостей на атлантическом побережье Франции оставались в осаде и даже расширяли (!) контролируемую ими территорию до мая 1945 г., в то время как союзники рвались на восток. Лицемерная политкорректность долгое время мешала в России открыто говорить об атлантистском и антироссийском характере нормандской операции, но теперь, см. нашу серию постов о статье Медведева https://xn--r1a.website/zapiskitrad/3229, это стало очевидно всем.

Уже на нормандском юбилее 2019 года чествовали Меркель, вчера чествовали Шольца, то есть атлантистская ФРГ давно принята в "союзники", Россия же исключена из них. Это рано или поздно должно было произойти: невозможно было бесконечно скрывать геополитический смысл высадки союзников и начала американской оккупации Европы, которая до сих пор продолжается у кого-то в зримом военном присутствии, а у кого-то, как у Франции, в головах.

На следующий день после пушкинского юбилея - юбилей его закадычного друга. Кстати, тоже поэта. Поэтому сегодня мы вспомним и его.

7 ИЮНЯ - 230 ЛЕТ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ ПЕТРА ЧААДАЕВА

Пушкин завидовал своему другу Чаадаеву: "Старше на 5 лет? Нет, на войну 1812 года!" Действительно, блеск элегантного боевого офицера бросался в глаза. Чаадаев - потомок Чингисхана по отцу и Рюрика по матери, родной внук Михаила Щербатова (одиозного историка екатерининской эпохи) - с юности до последнего дня жизни эпатировал и провоцировал окружающих. Он принял на себя своеобразный подвиг юродства, не оцененный многими современниками и потомками. Роль юродивых в русской культуре - своими нестандартными словами и поступками подтолкнуть людей, иногда "от противного", к тому, чего они долго не решались сделать. У Чаадаева это подчас принимало форму нарочитого противопоставления себя расхожим мнениям. Но и результаты, однако же, были колоссальны. Одни считали его чуть ли не католиком и ненавистником русской культуры - и полностью ошибались. Другие хотели бы увидеть в нем западника, либерала, атеиста - и тоже отшатывались, распознав в Чаадаеве религиозного мыслителя и верного сына православной церкви, патриота, непримиримо отстаивавшего русский характер Малороссии и Белоруссии в противостоянии с польскими мятежниками.

Чаадаев постоянно превращал себя в жертву, провоцируя оплевания в свой адрес. Он ушел в отставку без внятных причин на пике своей военной карьеры, разозлив Александра I. Страдая редким синдромом Вернера, Чаадаев неизменно выглядел на десятки лет старше своего возраста. Влюбляя в себя многих барышень, он сопереживал им лишь в душе и не осмеливался прикоснуться к ним. Он написал цикл из восьми "Философических писем" в 1828 г., но держал его 8 лет под спудом, пока не изменил взгляды. А изменив их, пошел на провокацию, опубликовав только первое, неслыханное по своей дерзости письмо, и скрыв остальные семь, насквозь пронизанные философией Отцов Церкви, де Местра и Шеллинга (часть из них будут опубликованы только сто лет спустя, что сильно ограничит воздействие чаадаевской мысли на современников, но усилит - на потомков). Будучи временно (на год) объявлен сумасшедшим, он напишет гениальную "Апологию сумасшедшего", полную веры в будущий расцвет России и православия.

В истину Церкви Христовой мыслитель верил всегда всем сердцем, причем в отличие от многих современников делал акцент на действии Промысла Божиего в истории, на постоянном попечении Духа Святого о происходящих на земле событиях. Эту поступь Духа он усматривал и в восточных цивилизациях, особенно высоко ставя провиденциальную миссию ислама, что опять-таки шокировало окружающих. И еще одной позиции Чаадаев никогда не уступал и не сдавал: тезиса о самобытности русской цивилизации, раскинувшейся в евразийском пространстве (В.И. Мильдон считал Чаадаева одним из предтеч евразийских постановок вопросов), лишенной античной и западной философской культуры, не прошедшей через строго логическую последовательность эпох (этот фактор, для западников являвшийся недостатком России, Чаадаев провозгласил ее главным достоинством).

Эпатаж Чаадаевым московского дворянского общества продолжался и в последние два десятилетия жизни мыслителя. Всегда одинокий и холостой, "мудрец с Басманной" появлялся в салонах, изрекал нечто, возмущавшее западников и славянофилов, и скрывался. Лишь с Тютчевым в его редкие приезды из-за границы он беседовал дружески: поэт был во многом конгениален Чаадаеву. Когда публика устроила травлю Гоголю за "Выбранные места из переписки с друзьями", Чаадаев был одним из тех, кто вступился за писателя и прямо заявил о недопустимости со стороны "толпы" того, что сейчас принято называть "буллингом". В кругу крепостников Чаадаев высказывался за крестьянскую революцию, в кругу сторонников отмены крепостного права - за его сохранение, предпочитая в лучших традициях юродства показывать каждому обратную сторону его воззрений. Даже в годы Крымской войны и начала реформ Александра II Чаадаев единственный выступил поперек общественных настроений, предрекая стране громадные бедствия от преобразований.

Не понимая это юродство Чаадаева (столь схожее с примерами из житий русских средневековых юродивых), которое психиатр Гиндин назвал "хроническими шизоаффективными состояниями", мы не поймем его уникальной миссии как великого русского человека, соединившего в себе русскость с имперским универсализмом и религиозным провиденциализмом.

Умер "басманный затворник", как и положено юродивым, прямо на Пасху 1856 года. "Умерший во Христе брат, Христос воскресе!" - воскликнул священник на похоронах мыслителя, превратившихся в светлое торжество.

Поскольку спрашивают о вкладе Чаадаева в философское осмысление ислама (в чем он стоял в одном ряду с Пушкиным и Гоголем), то напомню о моих опубликованных статьях, написанных в 2007-2009 гг. (некоторые по техническим причинам напечатаны позднее):
1. Н.В.Гоголь об исламской цивилизации
2. Исламская цивилизация в оценках Н.В.Гоголя и П.Я. Чаадаева
3. Взгляды П.Я. Чаадаева и В.С. Соловьёва на ислам: проблема преемственности
4. Гоголь, христианство и ислам: в центре коллизий

Собственно, в плане источников я там не выходил за пределы ПСС Гоголя, Чаадаева, Соловьева, сравнивая их сочинения об исламе с культурным контекстом от эпохи Уварова и далее. Но такое сравнение позволило выделить общее: провиденциальную роль ислама в истории распространения откровения о Боге (с точки зрения этих классиков - откровения безусловно еретического в материальном смысле, хотя поначалу не в интенциональном, но все-таки христианского в своей основе и промыслительного) и роль Халифата в культурном развитии человечества (тема лекций Гоголя в университете). Однако, надо признать, я тогда не учел вероятного влияния на этих мыслителей пушкинского стихотворного наследия об исламе, которое в общем-то ясно чувствуется у них.

Социальный капитализм есть авторитаризм плюс сибиризация всей России (если я правильно понял Караганова)

А ведь Юрий прав. Сунака без публичного объяснения причин прогнали из Нормандии только ради того, чтобы на общей фотке был Кэмерон, а не индус, то есть из расовых соображений. (Карл III тоже там был, но в военной форме он бы не смотрелся на подобной фотке, да и не по чину королю вроде бы фоткаться с марионеточными временщиками.) Но для Сунака за месяц до предстоящего разгрома на выборах это унижение, конечно, потрясающее, о чем сегодня написали буквально все британские газеты всех направлений.

https://xn--r1a.website/istrkalkglk/5287

Что-то невероятное. Десятки лет в России не было ни одной книги о Салазаре - и вот за два месяца вышли сразу три: одна отечественная и две переводные, все в разных издательствах. Может быть, к 135-летию подгадывали, а может, и нет, но в любом случае это явление беспрецедентное и свидетельствующее о серьёзности поисков Россией путей и примеров автаркичного и суверенного развития на будущее.

Вчерашнее интервью Ганчева. Четко и недвусмысленно: после освобождения и референдума вся Харьковская область войдет в состав РФ.

Очень важная цитата из Бенуа об определении Традиции, которую нужно сравнить с недавней серией заметок Алексея Чадаева о том же.
https://xn--r1a.website/Black_Dawn_Channel/2937

Отнюдь не считая самого по себе Бенуа непогрешимым авторитетом, мы исходим из того, что он попытался здесь изложить не личное мнение, но универсальное и принятое определение Традиции. Но во всëм ли оно верно?

Напомним, что недавно у Чадаева была серия постов о Традиции с таким вот выводом: https://xn--r1a.website/chadayevru/2913

Кратко говоря, там акцент на том, что Традиция - личное знание, передаваемое от учителя к ученику, из поколения в поколение, его нельзя вложить только в книги, и потому любая перманентная революция (неважно, с либеральным или левым лозунгом на транспаранте) стремится в первую очередь уничтожить эту личную передачу из поколения в поколение, резко оторвать новое поколение от предыдущего.

Помня максиму воронежского проф. М.А. Прасолова ("Бог - единственный субъект Традиции"), мы упираемся в многообразие форм личной передачи Традиции как Богопознания. Ален де Бенуа прав, повторяя за Геноном, что Традиция передается из изначального центра, но он неправ, опрометчиво заявляя, будто "у Традиции нет ничего общего ни с местным колоритом, ни с народными обычаями". Напротив, сам Генон прямо и жестко писал, что именно в народных обычаях, символизме, фольклоре очень часто на многие века консервируются и сохраняются подлинно традиционные знания. Любой этнос есть живая передача такой традиции из поколения в поколение, пусть даже (этого никто из классиков не отрицает) с непременными искажениями, затемнениями, забвением смысла - но сила любого традиционного символа такова, что крестьяне могут и не понимать в точности его "смысл", но практиковать его изображение и созерцание, что уже способствует восстановлению их человеческой сущности хотя бы на пути малых мистерий / пути предков, а подчас (если имеется в наличии цепочка духовных наставников, старцев) - и на пути великих мистерий.

Обычно мало склонный к заметкам по поводу социально-политических вопросов, в главе "Народная маска" своей книги "Инициация и духовная реализация" Рене Генон снисходит до их специального рассмотрения. Опровергая заблуждение Юлиуса Эволы (хотя его имя здесь и не называется), который делал односторонний акцент только на элитарной воинской аристократии и презирал «хтоническую» духовность народных масс, Генон твердо заявляет о неразрывности связки аристократии и народа как двух полюсов хранителей Традиции. По его словам, даже высочайшие святые подчас скрываются под маской нищих и юродивых в гуще народа, но никогда не под видом средних, «буржуазных» слоев. По мнению Генона, элитарные инициаты не смогут никак воплотить Традицию в земной жизни, если не обретут прочную опору и основание в пассивном и пластичном народе, крестьянстве. Но верно и обратное: точно так же и народ без такой элиты будет подвержен разложению.

Именно простому народу, пишет Генон, «всегда может быть доверено хранение истин инициатического порядка, которые иначе рискуют быть полностью утраченными». Он признаёт, что сам по себе народ – лишь потенциальный резервуар, охотно впитывающий и хорошее, и плохое, исходящее сверху. Но без этого резервуара хранение Традиции в узких инициатических кружках Генон, в отличие от Эволы, считал невозможным. Народ для Традиции, по его словам, столь же необходим, как тело для души. Причем французский метафизик подчеркивает, что именно городские ремесленники и сельские крестьяне пригодны для роли хранителя элементов Традиции (ритуалов, мифов, общей картины мира и т. д.), даже если они не понимают их на осознанном уровне, в то время как буржуазия, «средние классы» с их «здравым смыслом» никогда не представляли из себя ничего, кроме материалистической и вульгарной «посредственности», для которой закрыт мир духа.

Что может спасти Америку? Только заповедь Хьюи Лонга, одинаково отвергающая программы демократов и республиканцев.

https://xn--r1a.website/Huey_Longism/1501

Начинаем новый тематический цикл на данном канале. Объявляем неделю обсуждения философского наследия Давида Зильбермана. Всё, что вы хотели знать о гегельянском исихазме, православно-буддийском социализме и неклассически-логическом обосновании цивилизационной многополярности, но боялись спросить. Понимая, что о Зильбермане в основном писали лица из его окружения, неизбежно ограниченные при сравнении его с другими мыслителями, мы покончим с этой тенденцией, расширив горизонты сравнительно-исторического познания подхода Зильбермана, показав, сколько он близок на поверку и к традиционализму, и к евразийству (и объяснив неслучайный характер этой близости, подтвержденный в том числе его дружбой с престарелым евразийцем Якобсоном).

Напомним короткую биографическую справку. Давид Зильберман (1938-1977) достаточно поздно, с начала 70-х занялся философией, причем сначала индийской, тибетской, китайской, японской, потом античной, русской и западной. Не знаю, был ли он крещен, но он работал на Церковь, переводил для Московской Патриархии средневековые богословские и мистические трактаты, перевел 40% "Оксфордского теологического словаря", назубок усвоил Ареопагитики, преп. Максима Исповедника, св. Симеона Нового Богослова и свт. Григория Паламу, отлично знал сочинения Флоренского, включая известные тогда лишь по кускам "У водоразделов мысли". Внутри СССР общался со всеми кругами философов 70-х: щедровитянами, мамардашвиликами, лотмановскими семиотиками, с Шифферсом - но выдвинул собственную метафизическую систему "модальной методологии", о сути которой мы и поговорим. Прекрасно зная Гегеля и Маркса, Зильберман интерпретировал их как неудачную попытку отхода от новоевропейской философии в сторону философии традиционной (индо-буддийской, каббалистической и особенно православной), неудачную ввиду отсутствия на Западе подходящей почвы для гегельянства.

Незащищенная диссертация Зильбермана "К пониманию культурной традиции" (почти 900 страниц на печатной машинке, за которую его арестовала милиция) была целиком опубликована лишь в 2016 г.; другие опубликованные на русском языке книги - "Генезис значения в философии индуизма" и "Православная этика и материя коммунизма", которую мы и разберем. Принципиально важно, что Зильберман вопреки европоцентричному универсализму отлично ему известных Маркса и Ко настаивал на том, что в каждой локальной цивилизации на Земле есть свой разум, свои истины, своя философская система, то есть на принципиально неснимаемой многополярности философий ("мифологий" по Лосеву), каждая из которых имеет два "слепых пятна", плохо осознаваемых ею самой: аксиомы и внутреннюю (скрытую) структуру самой себя - и отвергаемые ею "истины" других (чужих) философий. Неклассическая модальности логика, знающая множество состояний оператора истинности, по задумке Зильбермана, должна была помочь внятно описать философию (мировоззрение) каждой цивилизации отдельно, что он и попытался сделать, выстраивая, например, шесть типов отношений между "идеей" и "материей", "значением" и "смыслом", "символом", "явлением" и "сущностью" и иными категориями. На самом деле, конечно, их гораздо больше шести, чем он и занялся в "Православной этике и материи коммунизма" - предельно жестком ответе на веберовскую "Протестантскую этику и дух капитализма". Хотя 70-е годы были периодом расцвета разных школ, говоривших на сходных языках (семиотики, структурной антропологии, постмодернизма - а Зильберман знал основные черты и Лакана, и Фуко, и Дерриды, не говоря уже о Леви-Стросе), последовательный социологический историзм философии Зильбермана отделял его от конкурентов и оппонентов.

Переезд в США в 1973 г. стал для Зильбермана культурным шоком. Американские студенты его обожали и поднимали беспорядки в защиту профессора, но руководство университета было непримиримо и уволило его два года спустя. Зильберман говорил о том, что живая мысль осталась в Москве, что в Америке никто не думает, что там нет философской среды. По его убеждению, "концептуальный каркас" мышления даже необразованных американцев остался протестантским, что делает невозможным жизнь среди него (а себя Зильберман мыслил только как часть русской православной культуры). В политическом плане Зильберман поддержал круги евреев-антисионистов. После этого сотрудники ЦРУ устроили за ним охоту и летом 1977 г. убили 39-летнего философа, сбив его на автомобиле.

Зильберман схож со всеми теориями, связывающими философию и социальное бытие. Только если марксисты выводили философию из экономического "базиса" (что есть безумие), то Зильберман выводил устройство социума из философии, точнее, из давно и прочно закрепившегося в нем мировоззрения, которое его конституирует ("осуществляет социальное производство") и стало структурой мышления людей, часто ими не осознаваемой.

То есть из разных философий (или мифов, или логосов - как угодно) вырастают общества разных цивилизаций/культур. Никакого единого глобального общества, по Зильберману, быть не может. В 70-е годы, на пике популярности "конвергенции", он доказывал, что никакая конвергенция невозможна ввиду тотального, неснимаемого различия структур, каркасов мышления (в рамках которых, по его оценке, Россия ближе Тибету, чем Западу). Потратив многие годы жизни на чтение сначала сутр на санскрите (под лупой, с микрофильмов), а потом византийских Отцов Церкви, Зильберман усматривал в Гегеле и Хайдеггере большую близость к восточной структуре мышления, которая не могла прижиться на Западе.

Что принципиально важно, Зильберман выводил Модерн из коренных особенностей античного полиса и западной романо-германской культуры, которые органически отторгли аутентичное христианство (сохранившееся в православном мире) и, синтезируя типично западный атомарный коммунализм с завезенным дуалистическим манихейством, породили структуру мысли номинализма/либерализма/протестантизма/капитализма, основанную на двух китах: индивидуальности и абстрактном восприятии мира. Напротив, экономику и общество Индии Зильберман - блестящий знаток всех шести школ Веданты и нюансов теистической йоги Патанджали и недуального учения Шанкары - интерпретировал как воплощение в жизни антииндивидуализма и конкретного восприятия мира (в чем он абсолютно сходился с социологом Луи Дюмоном).

Эти две черты, по Зильберману, являются общими для традиционного/восточного пути, но их конкретная реализация в структуре философских категорий сильно отличается в разных цивилизациях: в Китае структура одна, в Японии другая, Тибете третья, Индии четвертая, а в Византии и России - пятая. Общее между ними только вот это отвержение западного номинализма, дуализма (души и тела, чувства и воли и т. д.) и абстрактного индивидуализма. И еще одна ремарка: Зильберман почуял, что под маской "персонализма" в русскую мысль в 70-е годы западники активно пытались протащить либерализм под чужой вывеской, и потому жестко осудил разговоры о каком бы то ни было "персонализме" как западную идейную контрабанду.

Что, по Зильберману, античный и особенно средневековый Запад взял у гностиков-дуалистов (богомилов, катаров)? Объективацию. Вынос внутренних противоречий (диалектической войны в душе) вовне, восприятие их как внешних механических сил. "Зло" объявляются внешним фактором, против которого можно вести войну огнем и мечом. За этим следует католический дуализм души и тела ("бессмертная душа и смертное тело" вместо аутентичного христианского учения об обожении всего телесно-духовного человека), дуализм индивидуальной активной воли и индивидуального же пассивного чувства, известный уже у Августина, но еще тысячу лет сдерживаемый христианскими подпорками, пока не настанет Реформация. Дорогу Реформации, по Зильберману, открыли сами католические теологи и мистики.

Теологи (Фома Аквинский, Дунс Скот) воспринимали Бога как внешний рациональный объект, де-факто не участвующий в нашей личной истории здесь и сейчас, мистики (Майстер Экхарт, Тереза Авильская, Иоанн Креста) пассивно млели при посещении их объективированным Богом. Зильберман поддерживает яростную критику Геноном, Карсавиным и Лосевым недоброкачественности католической пассивной, женственной, лунной мистики (напомним, что Генон и Эвола жестко противопоставляли ее активному, героическому, солнечному эзотеризму). Для западного мистика (католика или протестанта), за редчайшими исключениями вроде приоткрытых Шеллингом и Гегелем возможностей активного духа, вне коротких моментов экстаза продолжается обычная жизнь, не наполненная Богом. Бог пришел - и ушел. Так католические схоласты, мистики, реформатские пасторы и попросту номиналисты типа Оккама и Уиклифа ковали, по Зильберману, основы великой апостасии - антихристианского Модерна, общества индивидуализма и капитализма. Им оставалось лишь вынести Бога за скобки в 17-18 веках, даже не убить Его, а "иссушить" в гербарии, чтобы произошла секуляризация западного христианства, породившая современный безбожный Запад.

В Византии этот вектор несколько раз пытались протащить местные номиналисты, вплоть до варлаамитов, разгромленных в 1351 г., а в России - жидовствующие, разгромленные в 1504 г., но всякий раз православная монархия жестко подавляла эту возможность и сформировала не просто социум, но особую цивилизацию на совершенной другой структуре мышления - на структуре пантократорства, которая раз за разом воспроизводит то, что мы видели в служилом государстве Московской Руси, ранней Российской империи и в сталинско-брежневском Советском Союзе, на той структуре, которая и дальше будет отторгать все попытки привнести в нее с Запада номинализм и персонализм и снова и снова откатывать Россию к православной структуре мысли, порождающей (теперь уже секуляризованный, "позднесоветский") социум.

Когда мы вслед за Зильберманом противопоставляем пассивный мистицизм на Западе, приведший к вынесению вовне - в алхимию - символики внутреннего Делания, активному восточному теозису, нужно понимать, что "запад" и "восток" здесь менее всего географичны. Речь идет лишь о том, что традиционное богопознание на Западе чаще всего утрачено за многие века (но есть исключения), а на Востоке сохранялось дольше (но есть исключения). А ведь это дословно известный тезис Эволы.

Сегодня, 11 июня, ровно 50 лет, как Юлиус Эвола покинул нас. К этой дате представляю свою новую рецензию на недавно переведенную у нас книгу Турриса о жизни Эволы в мрачные 40-е годы.

https://katehon.com/ru/article/neizvestnyy-lik-barona-sredi-ruin