Корсике повезло больше, чем Бретани. Корсика никогда не была оккупирована немцами. Вместо этого её заняли итальянцы, с 1942 по 1943 год она была включена в состав Италии. Впервые за 150 лет корсиканцам улыбнулась перспектива жить свободно. Что еще важнее, политическая элита Корсики не подверглась изгнанию и оказалась наследственной: нынешние её правители, Симеони и Тальявини - внуки тех самых Симеони и Тальявини, кто правил ей при Муссолини в 1942-43 годах.

Бретонская же элита с 1945 года была во многом обезглавлена Парижем. Французское правительство очень надеялось поймать Лэне и его соратников в оккупированной Германии, но они как сквозь землю провалились.

Их спас всё тот же кельтолог, профессор Лео Вайсгербер. Он сделал им паспорта на подставные имена. Через пару лет Лэне и руководство вчерашних эсэсовцев из "Безен Перро" очутились в Ирландии, где их прикрыл от гонений и дал работу Имон де Валера.

МММ

Аргентинцам надо бы прям на уровне Конгресса закон принять, что ни в коем случае нельзя избирать в президенты людей с фамилией на "М". Менем, Макри, Милей - прям роковая какая-то помойка

Ладно, идем к завершению бретонского цикла. Итак, мы пришли к выводу, что в 19 - первой трети 20 века у бретонцев было всё отлично с сохранением Традиции. Нужно было и дальше придерживаться формулы "кельтизм + католицизм + роялизм", это позволило бы выйти на автономию. Вместо этого малочисленная группа Лэне захватила в свои руки власть благодаря немецкому вторжению и под флагом СС убивала своих же сограждан, а те тоже были "хороши" - продали бретонскую идею голлистам, не получив взамен примерно ничего, кроме разрешения частных бретонских школ в 50-е годы.

Подлинный, взвешенный традиционализм тогда ещё не был достигнут бретонцами. Поэтому новая волна их возрождения началась под социалистическими лозунгами борьбы с колониализмом Парижа и совпала с аналогичным поворотом шотландцев и ирландцев к левым лозунгам. Тактически это было выигрышно, но несло в себе опасности дальнейшего полевения и отречения от своей настоящей крестьянской Традиции.

Так что уже не под правыми, как на протяжении 400 лет до того, а под левыми лозунгами родились в 1963 г. Фронт освобождения Бретани, в 1964 г. - Демократический бретонский союз, в 1972 г. - Бретонская революционная армия, получавшая оружие от басков из ЭТА и периодически что-то взрывавшая, но всегда без жертв. И не французам тут было жаловаться: французы сами организовывали теракты в швейцарской Юре и в Квебеке...

Хотя политика французского правительства по отношению к бретонцам постепенно смягчалась и сейчас они имеют широкую сеть своих школ "Диван" (но школ только на частном финансировании!), курсов языка для взрослых, радио, а экономически Бретань с 60-х годов быстро превратилась из самого бедного в едва ли не самый богатый регион Франции, именно это урбанизированное благополучие и добило живую бретонскую традицию. Деревни стали пустеть, родной язык забываться. В 1946 г. на нём говорили 1,1 из 1,5 млн "4 департаментов", сейчас - 0,2 из 3,3 млн. Это уже катастрофа - не для народа, ибо ирландцы и шотландцы тоже почти утратили родные языки, но для самого языка и крестьянских традиций. Тема, весьма актуальная и для многих этносов России тоже, хотя наше государство всегда поддерживало их языки и школы, а не гнобило, как это делали европейцы. В бретонском случае дело обостряется тем, что знающие язык школьники говорят на его новом, искусственном варианте и с трудом понимают своих дедушек и бабушек, сохраняющих аутентичную речь.

Всё это значило, что с 2000 года бретонским сторонникам независимости нужно было найти новую стратегию борьбы. И она действительно была найдена...

Священная война за Православие. На Святой Земле она такая же, как в Новороссии. Два фронта одной блоковой войны. Горе тем, кто этого до сих пор не понял.

https://xn--r1a.website/genshtab24/40241

К десятилетию начала майдана очень хорошо написал Армен Гаспарян https://xn--r1a.website/c/1686844692/5230, а также одним постом выше Евстафьев. Вставлю свои пять копеек.

Не нужно было быть пророком или гением, чтобы уже тогда в точности предсказать всё последующее, войну, миллионы жертв. Это было ясно тогда всем, кто был в теме и годами следил за Украиной. Это было ясно уже с первого майдана 2004 г., а уж к 2013 г. самые точные прогнозы давали уже сотни аналитиков. Среди них, как видим, были и Гаспарян, и Евстафьев, и многие другие. Был и я. Я и сейчас горжусь тем, что в первые дни майдана 10 лет назад, а также на каждой следующей стадии, включая все этапы 2014 года, я давал верные прогнозы. Они сбылись. Это подтверждают мои тогдашние посты в Контакте, на фейсбуке, подтверждает мой дневник.

Вопрос в том, чем руководствовались те, кто принял тогда чудовищно провальные решения. Это касается и Януковича и Ко, и российской элиты. Я ни в коем случае не склонен всë объяснять предательством и даже имею положительные сведения, что многие наверху отнюдь не были предателями, а просто совершенно неадекватно оценивали ситуацию, ничего не понимали в целях и планах США, ничего не понимали в природе гностической антисистемной идеологии украинства, жили в каком-то вымышленном мире. Под руками были сотни (!) аналитиков и политологов с верным диагнозом и пониманием ситуации, но они (и мы) оказались кассандрами, их не послушали. В том, что власти в Киеве, Москве, Минске тогда не слышали специалистов, и заключается корень трагедии.

Лично за себя могу сказать, что и сейчас горжусь предельной точностью своих тогдашних прогнозов. Мои киевские друзья тогда не хотели меня слушать. Они были на антимайдане, они сражались за Януковича, они обожали его, один из них хотел построить ему памятник из чистого золота, но все они вначале относились к майдану презрительно: мол, толпа дураков неопасна, разогнать их нужно, и всё успокоится, никакая война и разруха не грозит. Они были крайне беспечны. Я же с первых дней сказал им всё, что потом будет, ибо к тому времени изучал ситуацию уже не первый год. И всё сбылось.

Мой самый первый пост о майдане ровно 10 лет назад. Написан, когда на майдане ещё было 500 дураков без оружия. Никаких сверхспособностей: просто точный прогноз рождается от хорошего знания истории. И комментарий Льва Каждана тоже в тему. На том стоим и будем воевать до конца.

Итак, по бретонцам. Наряду с системным и унылым ДБС, выступающим за куцую автономию, в 2000 г. возникли Бретонская партия (за автономию такого же ранга, как в Шотландии и Каталонии), а также первая после Второй мировой ультраправая партия Адсав (Возрождение), выступающая за полную независимость Бретани, прекращение миграции и выход из глобалистских структур. Они преемствовали диверсионной активности БНП 30-х годов и в 2000 г. взорвали один Макдональдс - символ глобализма. При взрыве погиб 1 человек, и это единственная жертва бретонских терактов за сто лет.

В 2009 г. возникло ещё Бретонское движение за независимость - Брезистанс.

Расколотость национального движения на пять партий мешает им выигрывать выборы в откровенно жульнической французской системе двух туров (в отличие от Корсики, где сторонники независимости прочно победили благодаря единству своего блока). Хотя координационный совет бретонских партий - Энсав - всё же существует.

На данный момент 75% населения Бретани требуют как минимум реальной автономии, с правом издавать законы для своего региона, как это уже делает Корсика. Число сторонников полной независимости от Франции - 25%. Однако 58% выступают за первоочередную задачу вернуть Нант (департамент Атлантическая Луара) в состав Бретани, откуда его изъял Петэн в 1941 г. Хотя в этом департаменте лишь 0,5% населения говорит на бретонском и учится в бретонских школах, но но бретонцами является большинство населения. Отрывать Нант от Бретани - все равно, как если бы оторвать Глазго от Шотландии. А главное, без Нанта с округой в Бретани лишь 3,2 млн человек, а с ним - 4,5 млн человек, то есть столько же, сколько во всей Шотландии, а это уже серьезная заявка на самостоятельность.

В современных условиях для бретонцев желательно всерьез исходить из твёрдого ориентира на исконную Традицию: мегалитическую, кельтскую артуровскую, католическую роялистскую, сочетая её с антикапиталистическим и антиглобалистским пафосом. Ни в коем случае нельзя допустить того тупика, в которые зашли Ирландия с премьер-министром - индийским геем и Шотландия с премьер-министром - пакистанцем, потому что весь смысл кельтских движений именно в сохранении этнической аутентичности и традиционного уклада, иначе незачем и бороться. "За то отдал жизнь Вольф Тон и Роберт Эммет - кровь свою? " - закономерно вопрошал Йейтс.

Отрадно, что Бретань лишь слегка отстает от Корсики в этой твёрдой этнической традиционной ориентации. В 2013-2014 гг. Троадек, мэр одного городка там, организовал "второе восстание красных колпаков". Это позволило вовлечь массы народа, оживить память о первом восстании красных колпаков 1675 г. Только тогда они восставали против кольберовского налога на гербовую бумагу, а теперь - против олландовского экологического налога. Традиционные бретонцы восстали против зелёной повестки левоглобалистов.

В 2016 г. бретонцы смогли организовать массовые беспорядки в Нанте с требованием присоединить его к Бретани. На фоне быстро расширяющейся автономии Корсики появилась некоторая надежда на будущее. Бретань вошла в "Кельтскую лигу 6 наций", координируясь с островными родичами.

Конечно, хотелось бы видеть активную роль России в поощрении любых кельтских движений против и Британии, и Франции. Всё, что ослабляет эти две державы, делает нас сильнее и справедливее, ведь поддержка жертв в их справедливых требованиях естественна. Хотелось бы видеть, конечно, и вооружённую помощь из России и ирландцам, и бретонцам, как минимум в 70-е годы ИРА кое-что получала от Москвы.

Гибельные перекосы, когда бретонское движение уводили то в неоязычество и ариософию, как в 30-40-е, то в коммунизм, как в 60-70-е, наконец-то начали выправляться. Важную роль в этом сыграли кельтологи Гюйонварх и Леру, которые при всей своей академической строгости стали приверженцами учения Генона и сделали акцент на остатках Изначальной Традиции в реальной бретонской традиции. Таким образом, был нащупан тот метафизический нерв, который позволит заколоситься всходам. Хотелось бы, чтобы другие движения, особенно ирландское и шотландское, также это поняли, благо как минимум социальная и геополитическая позиция ИРА этому крайне благоприятствует (ИРА уже сейчас поддерживает священное дело палестинцев, ливийских каддафистов с их суфийской основой и вполне генонистски ориентированных иудеев-антисионистов).

На этом мы завершаем наш долгий бретонский цикл заметок. Сегодня крупный юбилей, также относящийся к кельтскому миру, и мы начнем новую тему.

Точнее, сегодня несколько юбилеев. Один из них - 20 лет назад официально создано Международное евразийское движение. Оно настолько международное, что охватывает десятки стран мира далеко за пределами России-Евразии, включая и Латинскую Америку, и Западную Европу. В Азии его роль отчасти выполняют партии Всемирного антиимпериалистического альянса. Круг действий МЕД стал воплощением поздних планов основателей евразийства, Трубецкого и Савицкого, которые в 30-е годы от сосредоточенности на СССР решили твердо перейти к созданию интеграл-евразийских очагов по всему миру, основанных на отрицании однополярной гегемонии Запада и научной и интеллектуальной подготовке автаркии отдельных гроссраумов. Практически эти их планы с 2003 года реализуются как раз в формате МЕД под руководством Александра Гельевича Дугина и в значительной степени Валерия Михайловича Коровина.

За эти 20 лет было немало достижений, а из ошибок извлекались уроки на будущее. Но сейчас уже никого не удивить ни Евразийским экономическим союзом, ни зафиксированными во всех официальных доктринах Российской Федерации тезисами о евразийской интеграции. То, что сейчас это воспринимается как нечто привычное и банальное - в большой степени заслуга 20 лет неустанной работы МЕД. То, что Евросоюз воспринимается теперь везде с глубоким отвращением, тоже отчасти продукт борьбы МЕД. Многие движения начала 2000-х оказались однодневками, но МЕД доказало свою прочность и гибкость.

60 лет назад после долгой и тяжёлой болезни скончался Клайв С. Льюис - ровно за неделю до своего 65-летия. В тот день, 22 ноября 1963 г., был убит Джон Ф. Кеннеди и умер Олдос Хаксли, поэтому новость о смерти в Оксфорде академика-медиевиста, богослова и писателя затерялась среди новостей. Но время расставило всё на свои месте. Сейчас ясно: Хаксли был лишь поверхностным журналистом времен Льюиса, а Кеннеди - мимолетным политиком эпохи Льюиса.

Нет смысла в том, чтобы в юбилей Льюиса вспоминать о том, какие черты характера губили его и ограничивали его влияние и возможности. Важно не то, чего он хотел, но не успел или мог, но не захотел сделать, а то, что он сделал и что ставит его в один ряд с величайшими метафизиками-традиционалистами ХХ столетия.

Работая в "системной" среде, Льюис бросал ей вызов антисистемностью и нарочитой, поистине ирландской эксцентричностью как своей мысли, так и своей жизни. Как специалист по литературе античности, западного средневековья и Возрождения, он мощно и убедительно реабилитировал "отброшенный образ" мира, традиционную космологию и антропологию, показав, что вопреки "гуманистической пропаганде" эта картина мира сохранялась вплоть до XVII века и была задвинута лишь декартовско-галилеевско-ньютоновским рационализмом. Льюис едва ли не первым из научной среды Европы призвал отбросить этот морок новоевропейского Модерна и взглянуть на мир глазами человека традиционного, домодерного Запада. Он постоянно призывал преодолевать "хронологический снобизм" - веру в то, что правильные мысли озвучиваются только в современную эпоху - и идти на выучку к мудрости древних, к культуре традиционных обществ.

Льюис нанес сильнейшие удары по господствующему на современном Западе субъективизму, утверждая наличие объективно данных Истины, Красоты и Блага в природе и человеке, которые не могут быть "делом вкуса", но определены Богом раз и навсегда. Либеральный субъективизм приводит к потере самого онтологического статуса человека, предупреждал Льюис. Он раньше многих, уже в 40-50-е годы ХХ века, понял, как индивидуализм Модерна влечет за собой окончательное упразднение личности и бытия в Постмодерне.

Называя себя "последним динозавром" среди нового "прогрессивного" поколения, он нашел способ принудительно дать ему пилюлю с традиционным содержимым. Прекрасно владея жанрами научных трудов, литературной критики и публицистических статей, Льюис стал значимым писателем и поэтом. Опираясь на великих классиков и современников - на платоновскую философию и средневековую литературу, на Спенсера и Шекспира, на Макдональда и Линдсея, на своих друзей и соратников Уильямса и Толкиена - он "упаковывал" плоды их творчества в свои собственные произведения в такой форме, которая смогла завоевать невероятную популярность и признание современных читателей. Льюис, подобно Элиаде, кормил их мягкой пищей, которая позволяла им проще усвоить начала Традиции.

Ученик Льюиса Мартин Лингс стал затем учеником Льва Карсавина и Рене Генона, ученица его соратника Уильямса Лойс Лэнг-Симс стала впоследствии ученицей генониста Марко Паллиса, а еще один его ученик Стивен Прикетт передал немало платонической мудрости нашему поколению. Напротив, со стороны последовательных леволибералов-модернистов Льюис и при жизни, и до сих пор оставался объектом ненависти и травли, в то время как сектанты разного рода пытались выборочно присвоить часть его сочинений себе, закрывая глаза на его творчество в целом. Сегодня можно уверенно сказать: им это не удалось. Многообразное наследие Клайва Льюиса, сосредоточенное вокруг непреходящей и вечной Оси Абсолюта, прошло испытание временем.

Субъективизм и агностицизм современного мейнстрима западной науки, когда любые социальные феномены (народы, этносы), биологические (виды), семантические (языки, символы, мифы), физические (модели мира) рассматриваются как субъективные конструкты сознания, восходит - через Маха, через Канта и так далее - к номинализму как корню зла Модерна и Постмодерна. Только устранив номинализм из научной сферы, можно адекватно познавать реалии языка, народа, мифа, символа, да хоть социального слов, биологического вида или биоценоза, определяя их через эйдос, а не через перечисление индивидуальных признаков.

Номинализм, правда, не сразу возобладал даже в Модерне. Его агрессивное насаждение в науках начинается где-то во второй половине 19 века, а где-то лишь во второй половине 20 века, как в этнологии.

Льюис велик тем, что яростно противостоял номинализму на всех фронтах, отстаивая холистическое, неоплатоническое видение мира. Он сокрушал номинализм в филологии. В первой половине 20 века большинство англоамериканских филологов считали, что предмет изучения литературы - субъективные чувства и личные особенности писателей и поэтов, как они отражены в их сочинениях. Льюис совершил методологический переворот, выдвинув тезис: изучать великих писателей и поэтов нужно потому, что они видят лучше нас многое в мире, космосе, Боге, и через их линзы мы тоже увидим это лучше. По словам Льюиса, всякий великий поэт говорит нам: не смотри на меня! Вставай на мою позицию и смотри на космос моими глазами, чтобы понять, как он устроен!

При таком подходе нет места субъективизму и номинализму. Остаётся только совершенно объективная встреча человека с сакральным.

В полемике с основными мнениями "современного мира" Льюис отстаивал наличие не только объективно данной Истины и Символов, но и Блага, и Красоты, исключая субъективную вкусовщину либералов в этом отношении. Меж тем современный либеральный Запад уже отказался от эстетики как отдельной философской дисциплины именно потому, что эстетика учит об общих для всех критериях прекрасного, а Запад требует ликвидации и извращения всех критериев и "стандартов прекрасного" (см. об этом у Гулыги и Шестакова).

Ранний либерализм основан на отказе отвечать на вопрос, что есть истинное и принудительное для всех Благо - из этого отказа вытекает весь бунт Просвещения против Платона и Библии. Льюис убедительно сокрушал и этот либеральный плюрализм, отказывающийся отличать Христа от Антихриста, и напоминал о единстве откровенной Истины и Блага.

Чтобы понять логику рассуждений Льюиса против новоевропейской картины мира в "Человек отменяется" (1943) и "Отброшенном образе" (1963), нужно учитывать, что русские философы проложили путь этому ещё раньше. "Кризис научной мысли" Эрна, "У водоразделов мысли" и "Мнимости в геометрии" Флоренского, "Диалектика мифа" и "Новоевропейский эмпиризм" Лосева были первыми манифестами, в которых картина мира Модерна была объявлена вредным мороком. Чтобы понять то, что Льюис облек в форму академической полемики, всегда нужно держать в уме слова Лосева:

"Правда, несмотря на то, что математика и физика давным-давно создали способы мыслить все эти вещи совершенно реально и без всякой фантазии, – никакие силы не могут заставить ни толпу, ни самих ученых стать всерьез на эту точку зрения. Ньютонианский миф однородного и бесконечного пространства – этот чисто капиталистический принцип (как выше я уже не раз указывал) – царит во всем ученом мире. Совершенно ясна вся невыразительность, нерельефность, бескрасочность, полная мертвенность такого пространства. И тем не менее все ученые и не ученые, от мала до велика, преклоняются пред этим мифом как перед истуканом. Вот почему какому-нибудь философу, вроде меня, грешного принцип относительности более понятен, чем большинству физиков и математиков, у которых просто нет соответствующих интуиций. Находятся даже поэты, которые воспевают эти бесконечные мировые «просторы», на самом деле равносильные самому обыкновенному сумасшедшему дому. Говорят: никак не могу помыслить, что мир имеет пространственную границу. Господи, Ты Боже мой! Да зачем вам мыслить эту границу? Ведь поднимали же вы когда-нибудь голову кверху или скользила же взором по горизонту? Ну, какую же вам еще границу надо? Граница эта не только мыслима. Она совершенно наглядно видима. И ровно нет никаких оснований не доверять своим глазам. Вот тут-то и видно, что позитивизм есть попросту пошлейший нигилизм и религия дыромоляйства. Говорили: идите к нам, у нас – полный реализм, живая жизнь; вместо ваших фантазий и мечтаний откроем живые глаза и будем телесно ощущать все окружающее, весь подлинный реальный мир. И что же? Вот мы пришли, бросили «фантазии» и «мечтания», открыли глаза. Оказывается – полный обман и подлог. Оказывается: на горизонт не смотри, это – наша фантазия; на небо не смотри – никакого неба нет; границы мира не ищи – никакой границы тоже нет; глазам не верь, ушам не верь, осязанию не верь… Батюшки мои, да куда же это мы попали? Какая нелегкая занесла нас в этот бедлам, где чудятся только одни пустые дыры и мертвые точки? Нет, дяденька, не обманешь. Ты, дяденька, хотел с меня шкуру спустить, а не реалистом меня сделать. Ты, дяденька, вор и разбойник".

"Нет, дяденька, не обманешь. Ты, дяденька, вор и разбойник", - именно таков ответ традиционалистов той ложной картине мира, которую нашептывают приверженцы Декарта и Галилея, Ньютона и Канта, Дарвина и Спенсера, Маркса и Фрейда. Ещё Одоевский в "Русских ночах" описал безумца, который купил у дьявола способность "всё видеть", стал видеть скопления атомов вместо людей и предметов и не смог так жить. Это именно тот адский товар, который купили номиналисты, субъективисты, рационалисты, материалисты. Все, кто пытается "отменить человека", по словам Льюиса, заменив его пучком атомов или ассоциаций. И отменить не только человека, создав "научную психологию без души", но и любые органические общности: лес, род, этнос, Церковь...

Ортодоксальные левые, марксисты, в полной мере разделяют с буржуазными либералами и наци-пантеистами вину за этот материализм и номинализм, отрицающий универсалии и эйдосы как то, что определяет суть вещей. Уничтожение предпосылок философии атомизма и материализма - это то, за что боролся Льюис наряду с тремя остальными главными Инклингами.

Недаром в его творчестве очень развита философия пола, но - в полный противовес фрейдизму, выводящему высшее из низшего, животного, Льюис рассматривал всё животное и подсознательное как бледный отблеск небесной радости, достичь которую можно сублимацией земных страстей (безусловно, здесь на Льюиса очень сильно повлиял Чарльз Уильямс, но предпосылки к такому философствованию у Льюиса были и до того).

Недаром Льюис последовательно отрицал не просто любой сциентизм, веру в технику, в космонавтику и проч., но и особенно отрицал дарвинизм и восходящую ещё к Декарту вивисекцию животных. Для борьбы с ней Льюис сделал немало. На уровне художественных образов он блестяще изобразил учёного Модерна с говорящей фамилией Уэстон, т.е. "западный", он же Нелюдь, который убивает животных и летит на Венеру на космическом корабле, в то время как его противник традиционалист Рэнсом летит туда без всякой техники, божественным образом. В решающей схватке Уэстон ранит Рэнсома в пятку, но тот убивает его камнем в голову, во исполнение слов Бога Змею: "И вражду положу между тобою и между женою, и между семенем твоим и между семенем ее; оно будет поражать тебя в голову, а ты будешь жалить его в пяту".

Западный сциентизм для Льюиса - дело Змея, но Христос говорит Апостолам: "Я дал вам власть наступать на змей и скорпионов". На змей либерализма, сциентизма, просвещенчества, либертарианства и прочего материализма.

Оффтоп. Кусочек личных воспоминаний к юбилею.

Сегодня грузинские власти совершенно справедливо заметили, что 20-летие саакашистского переворота 23.11.2003 ("революции роз") - чёрная и позорная дата для Грузии. Но чтобы понять, как это могло произойти, вспомню, как это воспринималось тогда нами, простой молодежью, и нашими взрослыми, не обученными ещё геополитике.

Да, к тому времени уже произошел цветной переворот в Сербии, но он воспринимался как единичный случай. Массы народа были уверены, что если где правят марионетки США, то сами США их так и будут держать у власти до конца, если только они не выйдут из-под контроля, как Норьега. Убедительных примеров обратного тогда, к 2003 году просто не было. Грузия стала первой в ряду из десятков других случаев, когда США меняли одну марионетку на другую из высших стратегических соображений.

Люди тогда практически не имели Интернета, ничего не знали о личности Саакашвили и его кураторов. Зато Шеварднадзе очень хорошо знали все, по всему бывшему Союзу. И все его люто ненавидели. И русские, и грузины, и абхазы. Ненависть к Шеварднадзе была настолько большой, что его свержение мы, молодежь, тогда всецело одобряли (мечтая о казни этого мерзавца) и считали, что хуже него для Грузии быть уже не может в принципе. Мы ещё не знали, что может... Тем не менее, факт, что и в самой Грузии рейтинг Шеварднадзе был менее 5%.

В критический момент переворота его поддержал только Аслан Абашидзе, который почувствовал, какое зло идет на смену "Старому Лису". Но и в самой Аджарии общество было уже расколото пополам. Помню это столкновение стенка на стенку, когда одни кричали "Миша! ", а другие "Абу! " Дни режима Абашидзе после этого были сочтены. Вскоре Аджария падет, а у нас в деревне отрубят спутниковое Аджара-ТВ.

Мы радовались не только падению ненавистного Шеварднадзе, но и замене ненавистного жорданиевского и звиадистского бордового флага на красно-белый крест св. Георгия. Мы были наивны и не знали, что преступления можно творить под любым флагом...

Саакашистский переворот был провалом не только простого народа, но и российской дипломатии. Глава МИД Игорь Иванов, известный своими западными связями, тогда за открытую поддержку прихода Саакашвили к власти вскоре был отправлен в отставку. Началась эпоха Лаврова, длящаяся до сих пор.

Пройдет пара лет, и к 2006 году уже для всех будет очевидно, как страшное зло совсем нового типа пришло к власти в Грузии. Это было как бы старое зло Шеварднадзе, но на стероидах, с заменой старых коррупционных кланов на новую гиперкоррумпированную элиту, напрямую скупленную Западом и не зависящую уже от капризов местных авторитетов и полевых командиров. Меня тогда шокировала статья одного саакашиста, который писал, что они в Вашингтоне "испили розовой воды из Потомака", мутировали и стали американскими либералами. Нам, русским патриотам, приходилось на ходу учиться противостоять этому новому типу зла. Ведь Грузия была почти первой (а в некоторых отношениях вообще первой) в длинном ряду катастроф последующих лет, которые привели мир к нынешнему кризису.

В продолжение вчерашнего разговора о Льюисе отметим непреходящую ценность его базового аргумента против материализма в гносеологии. Поначалу он сформулировал его неточно, но позже под давлением критики со стороны витгенштейновцев и консультаций с богословами уточнил и усилил его. В принципе, этот аргумент знали уже русские философы с 19 века, но Льюис разработал его наиболее четко. Этот аргумент отлично применим против всех сциенистов: и либеральных от Рассела до Докинза, и коммунистических от Маркса до Ленина и позднесоветских гносеологов. Аршумент этот таков.

Если сознание человека есть производное биологии и материальный феномен, то мысли - такой же натуралистический продукт. Не обязательно в совсем уж вульгарном смысле: современные теории материализма обычно чуть более тонкие. Но суть не меняется. Но если мысли и идеи имеют материальное основание (витгенштейновцы здесь говорят об основании, а на о причинности), то невозможно считать одни мысли более истинными или ложными, чем другие.

Льюис выходит на проблематику феноменологии, но сразу ставит вопрос об избавлении гносеологии от психологизма (вопрос, известный уже Флоренскому), а значит, и о философии числа и эйдоса. Если сознание человека обусловлено биологически, то числа - 1, 2, 3, 4, и расчёты вроде 2+2=4 не имеют прообраза в материальном мире и существуют как эйдосы, которые выше человека. Материалист не может признать объективное, истинное существование божественных чисел, не перестав быть материалистом. Но в качестве материалиста он должен признать, что математика ничего не значит, ничему не релевантна, что логика ничего не значит, никакой логики вне психологии нет, а 2+2 может быть 4 или 5 в зависимости от физиологии мозга, а не от того, что истинно и что ложно. Понятия истины и лжи действительны лишь в том случае, если любое физиологическое и психологическое состояние сознания не может влиять на то, что 2+2=4.

Поскольку материализм получается абсурдом, несовместимым с самим существованием логики как дисциплины, значит, сознание не обусловлено ничем материальным и природным, а скорее уж само конституирует их, как учат все аутентичные религии и традиции мира.