Есть моменты, когда прежняя жизнь больше не работает.

Вроде всё на месте: опыт, деньги, статус, связи.
Но внутри — тупик.
Старые решения не дают движения,
а новых пока нет.

В такие моменты обычно пытаются:
— ускориться
— взять ещё один проект
— «перетерпеть»
— найти мотивацию

Но проблема не в усилии.
Проблема в том, что прежняя конструкция жизни закончилась.

Я работаю с такими моментами.
Когда человек застрял между «как было» и «как дальше».
Когда нужно не подбодрить,
а спокойно собрать следующую опору и решения.
Когда требуется ясность, а не советы.
Без спешки.
Без шума.
По делу.

Почему многие политтехнологи со временем смещаются в психологию, философию и работу с состояниями

Это не только наблюдение со стороны.
Это во многом — результат моих собственных решений, размышлений и разговоров с людьми из профессии.

За годы в политике и политическом консалтинге я не раз видел один и тот же процесс.
И не только видел — обсуждал его с коллегами, бывшими и действующими политтехнологами, консультантами, управленцами.

Речь о том, что со временем фокус внимания смещается.
От технологий — к человеку.
От процессов — к состояниям.
От сценариев — к основаниям, на которых эти сценарии вообще работают.

Политтехнология — это работа с формой:
стратегиями, коммуникациями, управлением поведения, конфликтами интересов.
Это высокий уровень рациональности и интеллектуального напряжения.
(если мы говорим о правильном понимании политтехнологий, а не о прикладном, когда роль технолога сводится к атрибутивной функции).

Но чем дольше ты находишься внутри этой среды, тем яснее становится:
технологии отлично отвечают на вопрос «как»,
и всё хуже — на вопрос «что происходит с человеком, который принимает решения и живёт с их последствиями».

Власть.
Ответственность.
Страх ошибки.
Цена выбора.
Одиночество решений.

В какой-то момент становится очевидно:
политика — это не только борьба за влияние,
это работа с человеческой идентичностью, индивидуальной и коллективной.

И тогда привычных инструментов становится недостаточно.

Поэтому многие не уходят из политики.
Они меняют уровень работы.

Из политтехнологов они становятся политконсультантами в более широком смысле —
людьми, которые работают не только с решениями и стратегиями,
но и с тем, в каком состоянии эти решения принимаются.

Если посмотреть на траектории всем известных: Суркова, Ситникова, Павловского — при всей их разности —
видно одно общее движение.
От управления процессами — к попытке разобраться в основаниях власти, страха, смысла, человеческого выбора.

Особенно показателен путь Ситникова последних лет — с его программами пересборки для крупного бизнеса и политических фигур.
Это уже не про технологии влияния в классическом смысле.
Это работа с внутренними ограничениями, страхами, потерей опоры, сменой идентичности на новом уровне ответственности.
И не случайно это востребовано именно у людей с большими деньгами, статусом и властью.

Это не отказ от рациональности.
Это её расширение.

Политика при этом никуда не исчезает.
Она остаётся — но уже как пространство глубокой работы с человеком,
а не только с механизмами.

И, возможно, эта смена фокуса — не отклонение от профессии, а её логичное продолжение. В любом случае это не стагнация и не регрессия, а органичное развитие.

Что на самом деле происходит с человеком, когда прежняя версия себя больше не работает

Есть момент, о котором редко говорят вслух.

Он наступает не у всех
и не в начале пути.

Чаще — у людей, у которых уже есть:
деньги, статус, влияние, опыт, принятые решения за плечами.

Снаружи может выглядеть, что всё «нормально».
Иногда даже лучше, чем когда-либо.

Но внутри появляется странное ощущение:
привычные способы больше не дают опоры.

Не потому что они «плохие». А потому что они исчерпали себя.

Человек по-прежнему умеет принимать решения.
По-прежнему справляется с задачами.
По-прежнему контролирует процессы.
Но это больше не даёт ощущения устойчивости.

Возникает внутренний разрыв:
между тем, кем ты привык быть, и тем, кем ты уже не можешь быть дальше.

Старые роли начинают давить. Старые формулы — не работать. Прежняя идентичность перестаёт выдерживать новый уровень ответственности.

В этот момент часто появляется страх.
Не резкий и не панический.
А фоновый, вязкий, телесный.

И он действительно бывает связан и с деньгами, и со статусом, и с ролью.
С тем, что можно потерять привычный уровень дохода.
Привычное положение.
Влияние. Привычный образ себя в глазах других.

Потому что отсутствие ориентиров почти всегда затрагивает очень конкретные вещи.
Если я больше не могу быть прежним —
смогу ли я зарабатывать так же?
сохраню ли статус?
буду ли по-прежнему нужен?
что будет с моим влиянием и решениями?

Но глубина этого страха не только в деньгах или статусе как таковых.
А в том, что старые формы больше не дают ощущения устойчивости, а новых ещё нет.

И человек застревает между:
— невозможностью оставаться в прежней роли
— и страхом потерять всё, что с ней связано.

Это не кризис в привычном смысле.
И не «выгорание».

Это момент между.

Когда старое уже закончилось,
а новое ещё не оформилось.

Именно здесь многие пытаются:
— усилить контроль
— добавить ещё инструментов
— ещё раз «собраться»
— ещё раз «продавить себя»

Но это не работает.

Потому что проблема не в количестве усилий.
А в том, что меняется сама конструкция человека.

На этом этапе нельзя просто «вернуться прежним».
Но и стать кем-то другим по инструкции — тоже невозможно.

Происходит пересборка.
Медленная, не всегда приятная, не линейная.
Меняется не поведение.
Меняется точка опоры.

И только пройдя этот участок,
человек начинает иначе относиться:
— к деньгам
— к власти
— к ответственности
— к решениям
— к себе.

Со стороны это может выглядеть как пауза.
Как тишина.
Как замедление.

Но внутри в это время происходит самая сложная работа.

И, возможно, именно в этот момент решается,
будет ли следующий этап продолжением роста
или повторением старого на новом уровне.

С удовольствием даю комментарии «Москва24». Всегда максимально оперативно, и на интересные темы, что для меня играет ключевую роль.

На этот раз говорили про чрезмерную религиозность, мистику и окультизм в политике, на примере зятя Трампа Кушнера.

«Обращение политиков к мистике — не новость и не сенсация. Вопрос не в том, верят ли они, а как и зачем это демонстрируется.

В частной жизни — допустимо всё. Но когда магические символы выносятся в публичное политическое пространство, общество начинает искать смыслы: сигнал, образ, месседж.

Кейс с красной нитью у Джареда Кушнера — хороший пример. Для одних это личный оберег из каббалы, для других — символ “закулисных верований” американской элиты. Реакция общества здесь — ирония, подозрительность, мемы, но не скандал. Потому что это не влияет напрямую на решения.

История знает более жёсткие примеры.
— Рональд Рейган и его супруга консультировались с астрологами — и это вызывало серьёзную критику, когда стало ясно, что гороскопы влияли на расписание президента.
— Нэнси Рейган фактически стала символом опасной грани между верой и управлением.
— В России обсуждали увлечение элит экстрасенсами и “целителями” — общественная реакция всегда одна: недоверие и насмешка.

Итог простой:
публика готова терпеть мистику как личную слабость,
но резко отвергает её, если она выглядит как инструмент принятия политических решений, хотя они порой закулисно так и принимаются.

Что происходит с человеком в переходе. И почему большие системы не прощают игнорирование сигналов

Переход почти никогда не выглядит как кризис снаружи.

Наоборот, часто именно в этот момент человек:
— занимает высокую позицию
— принимает ключевые решения
— управляет процессами
— выглядит устойчивым и собранным

Но внутри начинает происходить другое.

Сначала меняется чувствительность.
То, что раньше не вызывало напряжения, начинает утомлять.
Решения принимаются, но оставляют тяжесть.
Власть, деньги, влияние перестают давать прежнее ощущение насыщенности.

Появляется раздражение.
Не на людей — на саму ткань процессов.
На бесконечные повторения.
На необходимость делать то, что уже внутренне закончилось.

Затем меняется поведение.
Человек становится резче.
Или, наоборот, отстранённее.
Появляются странные решения:
— нехарактерные конфликты
— резкие кадровые ходы
— избыточный контроль
— или демонстративное безразличие

Система это считывает мгновенно.

Не как слабость.
А как несоответствие.

Человек ещё занимает место, но внутренне уже не совпадает с функцией.

И дальше начинается самое интересное.

Если переход не проживается и не собирается внутри,
напряжение не исчезает.
Оно просто меняет форму.

У одних оно уходит в тело:
— скачки давления
— аутоиммунные реакции
— хронические боли
— онкология
— резкие «непонятные» диагнозы

У других — в поведение:
— разрушение семьи
— импульсивные выходы из систем
— рискованные решения
— алкоголь, стимуляторы, побеги

У третьих — система решает сама.

Когда человек становится внутренне нестабильным элементом,
но продолжает удерживать позицию,
система начинает его выводить.

Иногда мягко:
— увольнение
— отстранение
— потеря влияния
Если это происходит так, то как говорится надо перекреститься, поклониться и поблагодарить, что урок был такой мягкий.

Иногда жёстко:
— показательные конфликты
— посадки
— обнуление репутации

Это не заговор.
И не наказание.

Это способ системы избавиться от того,
кто больше не совпадает с её логикой,
но не успел перейти на другой уровень или шагнуть дальше.

Самое парадоксальное:
многие из этих людей могли бы пройти переход иначе.
Без разрушений.
Без потерь.
Без «жёстких сценариев».

Но для этого нужен не совет.
И не мотивация.
И не новый проект.
Нужна внутренняя работа с тем, что уже началось, но ещё не оформилось.

Потому что переход — это не выбор.
Это процесс.

И если его игнорировать,
решение всё равно будет принято.
Только уже не самим человеком.

Как пройти переход внутри системы и не довести до жёсткого сценария

В прошлых постах я писал о том,
что бывают моменты, когда система начинает давать сигналы.
И если их не замечать,
она в какой-то момент решает вопрос сама.

Сегодня хочу поговорить о другом.
О том, как этот переход можно пройти нормально.
Без посадок.
Без увольнений.
Без разрушения жизни и всего, что строилось годами.

Начинается всё очень просто.
Не с мыслей.
С ощущений.

Ты вдруг ловишь себя на том, что:
— стало тяжело заходить в рабочий день
— решения принимаются, но внутри всё сжимается
— раздражают привычные процессы
— появляется ощущение опасности, хотя формально всё «нормально».

Иногда это выглядит как усталость. Иногда — как тревога. Иногда — как желание всё бросить или, наоборот, всё жёстко закрутить.

Это не слабость. Это сигнал.

Дальше обычно приходят внешние знаки. Кто-то начинает интересоваться. Появляются слухи. Проверки. Непонятные разговоры. Сбои там, где раньше всё работало.

В этот момент самая частая ошибка — сделать вид, что ничего не происходит.
Или начать давить сильнее.

Экологичный переход начинается с другого.

С признания:
мне сейчас не ок.
Что-то внутри не совпадает.
Я больше не могу жить и работать так же, как раньше.

Это не значит срочно уходить.И не значит всё ломать.

Это значит:
остановиться,
снизить скорость,
перестать делать резкие движения. (Как пел Шнуров «Не суетись, все будет зашибись»).

Очень важно в этот момент:
— не принимать судьбоносных решений на эмоциях
— не играть в героя
— не доказывать системе, что ты незаменим.

Переход почти всегда происходит тихо. Через паузу. Через внутреннюю пересборку. Через честный разговор с собой, а иногда — с тем, кто способен это выдержать.

Если этот этап пройти,
появляются варианты. Без потерь. Без драм. Без сценария, где тебя «выводят».

Если нет — решение всё равно будет принято.
Просто не тобой.

В следующем посте напишу о том,
какие сигналы говорят, что система уже начала проверку,
и почему их лучше не игнорировать.

Как система даёт сигналы и почему их важно улавливать

В предыдущем посте я отмечал, что переход внутри системы редко происходит резко. Обычно он начинается с внутренних ощущений, которые постепенно становятся более явными.

Сегодня я хочу рассказать о первых сигналах, которые подаёт система, и о том, как можно их уловить, пока ещё есть возможность сделать выбор.

Первый сигнал всегда исходит изнутри. Это не просто мысль или вывод, а состояние.

Вы продолжаете заниматься тем же, но внутри ощущается сжатие (это даже считывается телом, точнее прежде всего им). Ты начинаешь по другому реагировать на начальство, на коллег, на принимаемые решения и рутинные вещи. Может подниматься необоснованная и беспричинная тревога. Решения принимаются без уверенности, привычные действия начинают вызывать усталость или раздражение. Появляется легкое чувство опасности, хотя внешне всё может выглядеть спокойно.

Нередко в этот момент человек убеждает себя, что просто устал, что это временно, и ему следует потерпеть, особенно упертые убеждают себя в истинно высокой миссии, и реакции мира на их божественную суть (я утрирую, но на самом деле так оно и есть, когда человек долго сидит на высоком месте, именно так это и происходит - потеря связи с реальностью, в формате: "я же так много всего делаю на пользу людей, мира, государства и еще кого, это тяжелая ноша и мой рок, и все это видят и знают, что я такой"). Именно на этом этапе сигналы, как правило, игнорируются

Спустя некоторое время появляются внешние признаки. Ничего серьёзного, но в окружающей атмосфере что-то начинает меняться. Слышатся обрывки разговоров, появляются вопросы, которые раньше не задавались. Наблюдаются проверки и повышенный интерес. Иногда возникают небольшие сбои в том, что раньше шло гладко, а люди как-будто по-другому смотрят.

На этом этапе многие начинают нервничать или, наоборот, делать вид, что всё под контролем. Оба этих подхода лишь усугубляют напряжение.

Другим важным сигналом являются изменения в отношениях. Общаться с некоторыми становится сложнее, кажется, что вас перестали слышать так, как раньше. Или вы сами говорите, но не находите общий язык.

В то же время начинает реагировать и физический план. Уровень энергии падает, возникают нарушения сна, появляются боли и хроническая усталость. Тело, как правило, реагирует быстрее и честнее, чем наш разум.

Важно понимать: система не подаёт сигналы с целью запугать или наказать. Она делает это, поскольку ощущает изменение внутреннего баланса.

Если в этот момент остановиться, замедлиться и внимательно взглянуть на ситуацию, ещё есть шанс изменить сценарий. Не следует искать резких действий или показывать силу. Надо сосредоточиться на внутренней перестройке и более точном движении вперёд. Наблюдать и фиксировать, и это порой сложнее всего без сторонней помощи, потому что там столько страха, как в смерти.

Если же продолжать игнорировать сигналы, система всё равно доведёт процесс до завершения, просто форма этого завершения изменится, и цена за это будет более высокой.

Переход всегда начинается незаметно. Важно лишь, замечаем мы его или нет.

Этот текст не о страхе. Он о внимательности к себе и к тому, что происходит вокруг. И я говорю на примере больших и закрытых систем (органы государственной власти, Думы и Собрания, правоохранительные и надзорные органы, судейская система и т.д.), но все это абсолютно применимо практически к любой их систем, просто с некоторыми спецификами. Базовые законы существования, функционирования, развития и разрушения систем одинаковы, но как говорится с поправкой на ветер.

Уверен, что проект теперь заиграет новыми красками.
ТОПовая методология оценки и одни из лучших экспертов России в области политконсалтинга и политических технологий стоят за объективностью рейтингов.

За собой оставляю право комментирования рейтингов, и предоставления публичных рекомендаций по корректировке действий участников рейтингов для исправления репутационной ситуации.

Все чаще мне кажется, что ИИ будет человечнее и эффективнее работать ряда депутатов.

Пока ИИ не заменил депутатов, в преддверии крупной избирательной кампании стоит найти механизмы адекватной регуляции использования ИИ, в том числе в самих выборах.

На тему использования ИИ в выборах, да и не только, я на днях говорил с ЯСНО.

Но стоит учитывать, что о репутационных рисках и возможности ИИ влиять на результат в выборах я говорил с точки зрения идеализации избирательного процесса и наличия конкурентного поля, что в ряде случаев в России отсутствует как инородное тело.

В отсутствие конкуренции, все репутационные издержки, с применением ИИ или без такового, вряд ли способны повлиять на результат, и скорее являются страхами кандидатов и иллюзией, создаваемой не чистыми на руку сотрудниками штаба кандидата.

Именно для этого и нужны люди, понимающие работу сложных систем: системные терапевты и политконсультанты, которые не находятся внутри процесса, не заинтересованы, а смотрят на ситуацию со стороны и раскладывают все факты по порядку, давая возможность кандидатам, доведенным до прединсультного состояния посмотреть на ситуацию под другим углом, объективно соотнести риски, не тратя миллионов денег на иллюзии.

В преддверии Нового Года в Краснодарских Известиях мы поднимали тему психологической помощи, возвращающимся участникам СВО.
Радостно, что общественная палата делает шаги в этом направлении.
Хотелось бы только предостеречь коллег, которые никогда не работали с травмами и ПТСР. Очень высок риск упасть в воронку травмы и получить ретравматизацию, и участники боевых действий требуют особых навыков работы.

Было бы правильно поднять вопрос получения специализированного образования, в виде повышения квалификации для психологов, берущих на себя ответственность по работе с участниками СВО.

Но в любом случае, с искренним уважением отношусь к коллегам, кто работает в этом очень не простом направлении.

Как и было анонсировано раньше, ЯСНО, совместно с ВИБ выпустили рейтинг депутатов городской Думы Краснодара за январь 2026.

Мой комментарий к позициям депутатов, как и полный рейтинг можно почитать на портале ЯСНО.

Зачем ограничивать Telegram

Когда смотришь на происходящее сейчас с Россией через призму системной терапии (благодаря открытиям знаменитого системного структурного констелятора Альбрехта Мара) многое становится понятнее. Санкции, блокировки платформ, усиление контроля за информацией, разговоры о национальных сервисах. И вот сегодняшние новости о возможном (так пишут депутаты) замедлении работы Telegram как о ещё одном шаге в сторону сжатия информационного пространства.

Если смотреть на это не политически, а системно, государство — это большая живая система. У любой такой системы есть базовый инстинкт: выжить, сохранить целостность и удержать управление. Когда система чувствует внешнее давление, она почти всегда делает одно и то же. Она сжимается.

Это универсальный механизм. Так ведут себя семьи в кризисе, компании под угрозой, большие организации в состоянии конфликта. Сжатие — это защитная реакция.

Когда на систему долго давят извне экономически, символически, политически, она начинает укреплять границы, снижать проницаемость, контролировать потоки, усиливать внутреннюю связность. Постепенно формируется более жёсткое «мы».

Отсюда появляется логика закрытия: собственные сервисы, фильтрация информации, осторожное отношение к внешним каналам, усиление идеологического каркаса. Это похоже на семью, которая чувствует опасность снаружи и начинает жить по своим правилам, чтобы сохранить себя.

В системной работе есть наблюдение: чем сильнее давление извне, тем сильнее система стремится к внутренней консолидации. Закрытие в этом смысле — способ удержать единство и снизить хаос.

Отдельная и очень чувствительная зона — информация. Сегодня это уже не просто данные. Это смыслы, настроение, управление вниманием, направление движения общества. Поэтому в фазе напряжения почти любая крупная система начинает с контроля именно этой области.

И новости о замедлении Telegram в этом контексте выглядят не как единичное решение, а как часть общей логики. Система уменьшает проницаемость и усиливает контроль над каналами, через которые проходит живая энергия общения.

С политической точки зрения избыток запретительного инструментария всегда ведет к утере реального контроля над общей ситуацией. То, что было на поверхности, начнет уходить глубже.

Если смотреть глубже, такое сжатие почти всегда говорит о трёх вещах одновременно: ощущение небезопасности, переходный период и поиск новой устойчивости. Система как будто втягивает воздух и задерживает дыхание, чтобы сохранить целостность.

Но важно помнить: любая живая система дышит. Сжатие не может быть постоянным состоянием. Оно либо переходит в стабилизацию, либо со временем сменяется новым расширением.

Самое сильное влияние этих процессов чувствуют не структуры, а люди внутри системы.

Когда большая система сжимается, человек начинает сильнее ощущать границы. Усиливается тема принадлежности, идентичности, разделения на своих и чужих. Для кого-то это даёт опору и чувство защищённости. Для кого-то усиливает тревогу и ощущение ограничения.

Почти всегда возникает внутренняя поляризация. Часть людей сильнее сплачивается вокруг центра. Часть начинает чувствовать дистанцию и внутренний конфликт. Это нормальная системная динамика. Так происходит в любой большой группе, когда она переживает давление.

Сжатие системы передаётся вниз. Люди начинают жить в состоянии большей неопределённости, а неопределённость — один из самых сильных источников внутреннего напряжения. При этом у такого состояния есть и другая сторона. Люди быстрее адаптируются, ищут обходные пути, создают новые формы связи, становятся изобретательнее.

Если говорить совсем глубоко, главный внутренний конфликт, который сейчас проживается многими, звучит просто. Между принадлежностью и свободой. Между безопасностью и движением. Между «быть частью» и «быть собой».

И этот конфликт уже не политический.
Он человеческий.

Позиционирование на влюбленных

Интересно наблюдать, как за последние годы в России постепенно менялось отношение к 14 февраля: сначала это был просто модный западный праздник, потом его начали активно критиковать, обсуждать запреты, говорить о «чуждых ценностях», в некоторых регионах звучали инициативы ограничивать празднование в школах и учреждениях, но при этом бизнес спокойно продолжал на нём зарабатывать, рестораны делали специальные программы, цветочные магазины ставили рекорды, а молодёжь всё равно отмечала день всех влюблённых, как и раньше.

На этом фоне особенно показательно, как ведут себя политики, потому что реакция на такие даты — это всегда не про сам праздник, а про образ. Кто-то последовательно выступает против и тем самым усиливает линию защитника традиционных ценностей, как это делает Милонов, для которого подобная позиция полностью органична и ожидаема.

Кто-то предлагает заменить смысл, переупаковать его во что-то «своё», как, например, Буцкая с идеями альтернативных форматов, а кто-то, наоборот, аккуратно держится линии против избыточных запретов, как Даванков, продолжая формировать образ более свободного и современного политика.

В этом смысле такие, казалось бы, мелкие инфоповоды всегда работают как лакмусовая бумажка, потому что то, как политик реагирует на подобные темы, становится понятнее его роль, его ценностная рамка и его политическая позиция, а значит — и то, как его будут воспринимать разные группы внутри системы. Устойчивое поведение станет и ценностым маркером для избирателя, что потом посчитают социологи.

Можно ли проиграть выборы?
вы просили вернуть политику - возвращаю

В Краснодарском крае многие привыкли к предсказуемости и стабильности выборов. Это не вина отдельных людей, а результат обстоятельств, сложившихся за многие годы. На протяжении десятилетий это привело к изменению электоральной системы, включая отсутствие реальной конкуренции, что, в свою очередь, сказалось на уровне профессионализма участников выборов (штабы, технологи, юристы), а также на низкой активности самих кандидатов и снижении стоимости услуг избирательных команд.

У участников рынка пропало желание развиваться в данной области, что вполне закономерно: зачем тратить силы, время и деньги на новые знания, если они не востребованы, и на сегодняшний день наблюдается профессиональный вакуум? Большинство технологов покинуло регион. Начальники штабов зачастую не понимают, что такое реальные конкурентные выборы и какую роль они должны выполнять. Те, кто осознает это, давно отошли от организации выборов. Полевая команда, обладающая необходимыми навыками для работы на земле, также утратила интерес к электоральной деятельности и покинула рынок.

(К слову, один из моих товарищей, который занимается политикой в регионе уже около 20 или даже больше лет, говорит: я вообще не понимаю зачем нужны политтехнологи - они просто аксессуар)

Число участников профессиональных сообществ, таких как РАСО и РАПК, можно пересчитать по пальцам одной руки. Справедливости ради, стоит отметить, что в регионе есть интернет-технологи, входящие в ТОП-10 российских, но одного интернета для успеха недостаточно.

В политике на русском языке термин "рецессия" не используется, и нет точного аналога по смыслу. Однако английский термин "democratic backsliding" близок по смыслу, хотя и не полностью передает суть происходящего. Поэтому к произошедшему хоть это и не совсем корректно лучше всего применимо - политическая рецессия.

Тем не менее, в этом году ситуация значительно меняется. Текущая психологическая обстановка системы и новые условия проведения избирательных кампаний, обозначенные ещё в прошлом году, добавляют элемент конкурентности. Однако это также создает трудности, так как профессионалов осталось мало, и их хватит лишь на 2-3 штаба, и то с натяжкой. При этом требования к качеству никто не отменял, а текущая системная ситуация усложняет подход к избирателю и участникам электорального процесса. Кроме того, масштаб выборов в Государственную Думу требует особого подхода к кампании, поскольку контроль на местах не всегда обеспечен, особенно в территориях с высоким экономическим потенциалом, где могут возникнуть интересы крупного бизнеса.

С одной стороны, кандидат-одномандатник с достаточным финансированием для реализации всех этапов кампании может чувствовать себя уверенно, считая, что в отсутствии сильных конкурентов победа у него в кармане. С другой стороны, нехватка информации о реальной ситуации на местах вместе с неопытностью штаба может поставить под угрозу всю кампанию. Бывали случаи, когда крупный бизнес, имеющий влияние среди определенного числа избирателей, финансировал кампанию против сильного кандидата без активной агитации и шума; команда, не обладая информацией с мест, узнавала об этом в последние дни. В таких ситуациях происходили проигрыши кандидатов или неоправданные финансовые затраты, сопоставимые со стоимостью уже проведенной кампании, на тушение пожара и спасение ситуации, либо решения, которые приводили к значительным потерям финансовых активов как кандидата, так и его спонсоров.

Вывод: необходимо искать профессионалов, если они еще остались, либо привлекать внешний аудит кампании как точечный , так и регулярный или отправляйте своих технологов и начальников штабов на обучение, пока еще есть время (хотя у единороссов его уже почти не осталось).

Можно ли не заметить, что кампания идёт не туда?

После прошлого текста мне написали следующее: «Самая большая проблема — не проигрыш, а момент, когда ты не понимаешь, что начинаешь проигрывать». И, пожалуй, это самое точное наблюдение за последние годы.

Самое опасное состояние любой кампании — это не конфликт, не атака, не сильный оппонент. Это ощущение, что всё под контролем. Штаб работает, встречи идут, медийка выходит, люди заняты делом, график плотный. И именно в этот момент часто начинает теряться главное — трезвое понимание того, как на самом деле выглядит кандидат со стороны.

У любой команды появляется естественный эффект «внутреннего круга». Люди привыкают друг к другу, привыкают к кандидату, привыкают к интонациям, к формату общения, к принятым решениям. Со временем исчезает дистанция, а вместе с ней — критичность. То, что со стороны выглядит странно, внутри начинает восприниматься как норма. То, что требует корректировки, начинает защищаться как уже выбранная стратегия.

Я много раз видел, как это происходит. Кампания вроде бы идёт, люди заняты, ресурсы тратятся, видимость создана, но у самой фигуры постепенно исчезает цельность. Появляется суета, дробится образ, интонация становится неровной. Сам кандидат этого не замечает, потому что живёт внутри процесса.
И именно в этом состоянии можно пройти точку, после которой догонять становится гораздо сложнее и дороже.

Особенно это чувствуется там, где долгое время не было реальной конкурентности. Когда команды годами работают в более-менее предсказуемых условиях, постепенно теряется навык видеть риски. Исчезает привычка перепроверять себя, задавать неприятные вопросы. Всё начинает работать по инерции.

И вот здесь появляется одна простая, но важная мысль. В любой сложной системе — будь то бизнес, управление или избирательная кампания — со временем обязательно возникает слепая зона. Не потому что люди слабые или непрофессиональные. А потому что они внутри.
И именно поэтому внешний взгляд иногда оказывается важнее любого отдельного решения. Не для того, чтобы «критиковать» или «учить». А для того, чтобы на короткое время вернуть картину в фокус. Понять, где кандидат теряет цельность, где стратегия начинает расползаться, где команда работает по привычке, а не по ситуации.

Есть множество примеров, когда одна точная корректировка — не смена стратегии, не замена людей, а именно точная настройка позиции и роли кандидата — возвращала кампании ощущение управляемости. Уходила лишняя суета, появлялась уверенность, и это моментально начинало считываться снаружи.

Проблема в том, что изнутри этот момент почти всегда пропускают. Потому что все заняты делом. И именно в этом, на мой взгляд, сегодня один из главных рисков для сильных, ресурсных кампаний — не в отсутствии денег, не в оппонентах (хотя это безусловно важные факторы), а в потере ощущения реальной картины.

Меня попросили сегодня прокомментировать новости про Генпрокуратуру и депутата от партии НЛ в Краснодаре:

Когда партия меняет принцип на ресурс, она рискует обменять рейтинг на разочарование.

Или можно проще:

«Ставка на кошелёк краткосрочна, а удар по репутации — стратегический: это урок для Новых людей».

В преддверии выборов в ГД, это не самые лучшие позиции для реготделения.

Моя команда Who is Better вошла в число лучших команд политтехнологов России, всего на пару пунктов отстав от известных: Евгения Минченко и Алексея Куртова. Мы даже обогнали уважаемых мною: Толмачева Сергея, Константина Костина и Модина Руслана.

Благодарю всех кто работал и продолжает работать со мной, знайте вы ТОП!

Низкий поклон всем, кто высоко оценил нашу работу и отдал свой голос!