Сегодня отчитаюсь перед Вами вчерашней "Сказкой на ночь" - в эфире у Яна Арта (finversia) "Деньги и знаменитости / Некрасов - Салтыков-Щедрин". Пусть будет страна выученных уроков!
➛YouTube - https://youtube.com/live/cEmthhtxycQ
➛Rutube - https://rutube.ru/video/e09c77bc8d0217a736d4369231984f82/
➛ВКонтакте - https://vkvideo.ru/video-133528391_456241288

Нам нужно стать национальными эгоистами. Нам сто тысяч раз нужно заняться сбережением народа и ростом рождаемости, но как? Вновь перенапрягая его, как сегодня? Прибегая к великим потрясениям?
Мобилизационная экономика – это экономика сталинского типа. Заранее известно, что подобные экономики могут быть успешными только в годы бедствий, в самых крайних обстоятельствах. До 10 -15 подобных экономик, строившихся в мире, после первоначального рывка, затем медленно угасали, год за годом отставая от развитых стран в технологиях и беспощадно подрывая интерес своих людей к новым идеям, застревая в бюрократиях и отрицательном управленческом отборе.

Человек, полностью подчиненный, человек служивый, как бы его ни погружали с малолетства в великие проекты своей страны, плохо творит, особенно, если ему трудно купить сметану. В СССР, в великой мобилизационной экономике, уже в 1970-х - 1980-х было понятным, что в гражданских технологиях страна отстает на 10 – 15 лет. Год за годом ставился вопрос о научно-техническом прогрессе, а скрыто: «Как бы догнать!».

Что такое «большой проект» сегодня? Если быть рациональными, «самый большой» – это не столько освоение всё новых территорий, не расширение при нарастающей естественной убыли населения, сколько «восстановление» - тихая, пусть даже мышиная работа по модернизации жилья, дорог, медицины, социалки на достойном уровне по всей стране. Это огромные рынки. Это большие проекты и стратегии. Это «великий» возврат к универсальной, а не только сырьевой, экономике России. Мы – на 52-м месте по уровню человеческого развития (ООН, 2020).

А вот еще одна идея – чтобы сосредоточиться, ради «больших решений» нужно частично закрыть страну. Но как это возможно при импортозависимости в 50 – 90% в средствах производства? Вот отрывочные сведения. 75-80% твердосплавного инструмента – из-за рубежа (ассоциация «Станкоинструмент», март 2021). Доля отечественной микроэлектроники не выше 10% (ТАСС, сентябрь 2020). Доля импортных компонентов в судостроении - больше 70% (ОСК, июнь 2020). Доля импортного оборудования в пищевой промышленности – 55% (Росспецмаш, октябрь 2020). На рынке усилителей, микрофонов, устройств для модуляции звука доля «иностранцев» – 95 – 97,5% (Минпромторг, июнь 2021). На рынке дорожно-строительной техники доля импорта выше 60-70% (ВШЭ, 2021).

Разве время говорить о «закрытии»? Разве неизвестно, к какому отставанию в технологиях приводит закрытие стран? Разве реально думать, что можно сохранить поток технологий в Россию, заперев в стране людей и капиталы? Люди в клетках не работают, они только отрабатывают свое время. Соха вместо железного плуга – случится именно это. Когда слишком мало свободы – как ни обрабатывай мозги, как ни создавай в них образ великого и особенного пути страны, - год за годом они будут скучнеть, упрощаться, «умирать».

Так устроен человек, такова его природа охотника и инноватора. Мы не можем жить, не думая об обществе, не разделяя его интересы и не работая ради них. Но, с другой стороны, ничто не пересилит нашу страсть к имуществу, как основе личной свободы. Ничто не заменит свободы самому принимать решения. Как только вместо нее подают суррогаты, как только она начинает исчезать, подменяясь кукловодством, мы перестаем думать и двигаться, а общество начинает стареть и умирать.

Нам часто говорят, что мы в России пассионарны, что мы, как общество, жить не можем без «великих свершений», что они у нас в крови. Но мы очень устали. Российский народ измучен за 100 с лишним лет. Он вдвое – втрое меньше того, каким он мог быть без войн, революций и экстремизма. Он еле рожает, у нас «естественная убыль» на десятилетия вперед.

Средний возраст в России – за 40 лет. Дайте нам пожить просто жизнью мещан, в самом лучшем смысле этого слова, ради самих себя, без имперских фантазий, без потрясений, ровно по Столыпину.

И ведь всё тогда будет. И великая армия, и невероятные инновации, и новые города, и скоростные дороги, и стратегические планы, и животворящая среда в каждом поселении. Государство - не как великая распорядительная сила, бросающая тебя из огня да в полымя, а как сила спокойная, помогающая, открывающая для каждого новые возможности в Сибири, на Урале, на северо-западе России, да где угодно! Хочешь, имеешь идеи, принимаешь риски – действуй! Мы должны почувствовать, что главное в нашем государстве – быть нам в помощь. И никак иначе".

Это - моя статья в "Российской газете" в октябре 2021 года. Боролся с чем-то, пытался объяснить, предупредить.

Все пошло не так. Все идет к военной экономике с огромным мобилизационным компонентом, в котором будет трижды усиливаться административность. К закрытой / полузакрытой крепости.

Будет ли "отскок маятника"? Начнется ли обратный ход? Да, рано иил поздно. Но все зависит от того, когда будет подписано мирное соглашение по Украине, и не продолжится ли после него такая же гонка вооружений, какой она была в "холодной войне".

Можно об этом писать, можно призывать, можно рыдать вслух, но кажется, что силы природы, или даже силы общественной природы движутся сами собой, и, хотя и нужно вслух говорить, предупреждая, нужно анонсировать вслух все идеи "к лучшему" - нужно пока просто ждать, чтобы перемололась мука потрясений любого начала века.

Для России сильнейшими потрясениями были ознаменованы начала XVII_ XVIII, XIX, XX веков.

Кто мы такие, чтобы избежать их в первые десятилетия XXI века?

Традиция.

Но говорить о том, как должно быть, нужно тысячу раз

Миркин, "Сказки на ночь", "Деньги Некрасова - Салтыкова- Щедрина, 17 января:
➛YouTube - https://youtube.com/live/cEmthhtxycQ
➛Rutube - https://rutube.ru/video/e09c77bc8d0217a736d4369231984f82/
➛ВКонтакте - https://vkvideo.ru/video-133528391_456241288

Дмитрий Милютин, последний фельдмаршал России, автор военной реформы Александра II, прожил с женой почти 70 лет. Пять дочерей и один сын. Ему было 95 лет, ей – 91 год, когда они ушли с разницей в три дня. Хэппи-энд в 1912 году - «жить счастливо – в один день».
Это он написал: «Какое чудное мгновение – первое признание в любви! Какое неизъяснимое чувство испытал я, когда она с одушевлением и твердостью объявила, что готова за мной последовать куда бы ни бросила меня судьба и при какой бы ни было обстановке!» (Д.А. Милютин. Воспоминания. 1816 – 1843).

А ей было куда последовать. 20 лет с 1861 года – военный министр. Это он – отмена плетей, розог, шпицрутенов, это его – всеобщая воинская повинность вместо рекрутчины, кратное сокращение сроков службы, офицерские собрания. Более мобильная, компактная армия с расширенным резервом. Военные округа, генштаб, военные суды и прокуратура, военные училища для всех сословий. И, конечно, перевооружение. Броненосцы вместо деревянных кораблей.
До этого – Кавказская война, первая линия. Воин, штабист, фейерверкер, профессор, военный историк. Реформатор. Статьи, книги.

Знаете, что его беспокоило, когда ему было 94 года? В статье «Старческие размышления о современном положении военного дела в России»? Разве это – старческие? «Нельзя… успокаиваться на иллюзиях. Громадная наша матушка Россия двигается вперед на два века позади передовых народов Западной Европы и едва ли когда-нибудь в будущем перегонит их… на уровне техническом и экономическом».

Нас достает это и сегодня. Как изменить, как догнать, как не отставать? Как это сделать – при должных степенях свободы и нестыдно? Как не удушить вертикалями, как это было много раз в истории России? Ну как?

И еще - как им это удалось, Милютину и его жене Наталье – 90+ лет, почти 70 лет вместе, 5 выживших детей, 4 дочери – «милых», «любезных», приемная дочь (племянница), хороший сын – тоже в генеральском чине, теплый кров, под который всегда хочется возвратиться?

Сначала – случай. Молодой русский военный, находящийся в первом путешествии по Европе, сталкивается на вершине Везувия с семейством из России, в котором есть дочь. «От случайной встречи на Везувии зависела вся моя счастливая будущность». Мать – вдова, дочь – Наталия, вся Италия – перед ними, а он бродит за ними по стране, ибо «с того времени мы виделись часто, иногда вместе странствовали, что доставляло мне случай все более сближаться с будущею моею женою».
Это была первая любовь. «В первый раз в жизни я почувствовал сердечное влечение».

Но – труба зовет, Россия ждет своего штабс-капитана! «Мне было жутко, покидая Рим, расстаться с ней». «Чем ближе подходил срок разлуки, тем больше я чувствовал возвращение… хандры». «Приходила мне мысль, что безрассудно поддаюсь влечению к девушке, с которой… никогда больше не встречусь». «Я даже уклонялся от слишком частых встреч с ней» и «бродил по отдаленным улицам Рима». В день отъезда, однако, ему была подана «надежда на возобновление… знакомства в Петербурге» и «в курьерской карете» ему стало «легче на душе».

Нет, первая любовь не загубит будущего военного министра! Время – вперед! Итак, те же лица, через год, Петербург, в жизни есть смысл - визиты в дом вдовы и ее дочери. Однако, темные сомнения: чем кормить жену? Взял место обер-квартирмейстера на Кавказе (там война!).

«В то время Кавказ представлялся далекою, малоизвестно, дикою страною, где на каждом шагу угрожают опасность и смерть». Хандра! «Не будет ли с моей стороны самонадеянностью предполагать, что молодая, прекрасная во всех отношениях девушка решилась бы охотно обречь себя на неприглядную жизнь в отдаленной глуши, вдали от всего ей близкого и привычного? Предположение такого с ее стороны пожертвования не есть ли неосуществимая иллюзия эгоиста?».

«Молодая, прекрасная во всех отношениях девушка!». Написано через 40+ лет. Апрель 1843 г. Он зашел к ней проститься: прощай, еду на Кавказ. Безотлагательно! «Я… был совсем не в духе… даже очень нелюбезным гостем». Она «была также не совсем в веселом настроении». «После чая… судьба сама распорядилась, что я остался с любимою девицею вдвоем в столовой, без свидетелей, - тут совсем неожиданно, - произошло между нами сердечное объяснение». Вдруг она – его! «Мысли мои помутились; не сон ли это?.. Нет, это счастье наяву, счастье, какого я не смел надеяться»!

Двукратное ура! «Будущее приняло для меня совершенно новый смысл». Всё – срочно, Кавказ ждет! Свадьба – через месяц, два венчания – по православному и лютеранскому обряду. Медовый месяц были два дня «моей счастливой жизни», и сразу – на Кавказ, в Ставрополь, обер-квартирмейстером! Жилье – избушка, рядом - городской острог, но «мы переживали еще медовый месяц, когда и в простой хижине живется хорошо».

Так и пошло на всю жизнь – она за ним, как нитка за иголкой. Из самых скромных жилищ, в сумраке кавказской войны – в обширные петербургские квартиры, на 20 лет в туман и сырость, потом – под солнце, в свое имение, в свой особняк, свой сад, свои виноградники, свой фонтан, подаренный детьми к золотой свадьбе, в Крыму, в Симеизе, туда, где его посещали «Его Величества» и прочие высокородные особы. Вместе - на 30 лет «тихой, безмятежной жизни в уединенной местности».

Так кто же он? Военный министр. Живем и сегодня по его военным реформам. Либерал, любитель Франции и Италии. Совсем не англофил. Соавтор всех войн эпохи Александра II, как бы к ним ни относиться. Замечательный военный историк (тома), профессор. Его «старческие воспоминания» и дневники – больше 5 – 6 тыс. страниц. Высоких энергий, готов трудиться день и ночь.

Подвижен необыкновенно. Не выносит высший свет и дворцовые обязанности. Страсть к путешествиям, тесно в России – но и страсть к уединенной жизни дома, с любезною женой. Ненависть к мишуре, орденам и побрякушкам. Почитаем всеми – инстинктивно. Мягок, но тверд в защите имперского. Реформатор, но точен в придворных обязанностях. Последний фельдмаршал. Последний из «ближайших» Александра II, переживший всех.

А кто она? О ней мы знаем меньше. Все письма сожжены. Было много одиночества, «печальных разлук» (так писал он) – отъезды, приезды, его путешествия, он мог даже побродить по свету один. От Египта до Парижа! «Жена моя, домоседка и не любившая выездов… со свойственной ей распорядительностью и практичностью, умела устроить новую нашу домашнюю обстановку самым экономичным образом» (Д.А. Милютин. Воспоминания. 1843 – 1856).

Назначен в Свиту Государя? «Жена моя чуть не заплакала, вообразив себе, что новое звание оторвет меня навсегда от той скромной, замкнутой жизни, с которой привыкли мы связывать наше семейное счастье». Всегда в хлопотах о детях, ибо пять дочерей и сын, и их семьи, и внуки, их горести и радости – великое поприще. «В это лето вся моя семья была разбросана чуть не по всему земному шару: жена с двумя дочерями — на юге Италии, старшая дочь — под Москвой, а потом в Крыму, младшие дочери — в Финляндии, а сын — на Тихом океане» (Д.А. Милютин. Воспоминания. 1868 – 1873).

В крымском имении она – главный управитель. «Все нити домашнего хозяйства находились в руках внимательной и заботливой супруги» (А.Ф. Кони. Граф Дмитрий Алексеевич Милютин).

Были ли там горести? Более чем! Были ли болезни? Как обычно. Была ли неутомимость? О да, он был легок на подъем, долгие походы, вверх – вниз, горы, а дом свой они вместе – он и она – переустраивали много раз. Стройки в возрасте далеко за 70!

Но кажется, что главное - была любовь. Иначе трудно объяснить вот это: 1911 г., Милютину – 95 лет, его посещает делегация Военной академии. Из воспоминаний: «Из двери кабинета бодрою, быстрою походкою, без палки, немного лишь согнувшись, вышел граф. С замечательно приветливою улыбкою, с редким радушием подал он руки членам депутации… Бодрый, веселый, с быстрыми движениями, со светлым ясным взглядом своих необыкновенно добрых глаз, он казался стариком лет 70—75, не более, т. е. лет на 20 моложе действительного своего возраста». Дальше – о ясности его ума, необыкновенной памяти, правильных взглядах на события, интересе «ко всем явлениям современной жизни» (цит. по Л.Г. Захарова. Предисловие. В кн.: Д.А. Милютин. Воспоминания. 1856 – 1860).

Они были вместе почти 70 лет. «Долгая совместная жизнь, исполненная взаимного участия и нежной любви, связывала их, и, по милосердию судьбы, они догорели и потухли, как две венчальные свечи, одновременно и трогательно...» (А.Ф. Кони. Цит. соч.). Ему было – 95 лет, ей – 91. Они ушли с разницей в три дня. Есть много способов долго жить. Один из них, это точно – любовь.

Из моей книги "Деньги и знаменитости" (2025)

Кто из нас не бушевал в юности? Сумасшедшая игра, проигрыши - навылет, векселя, безденежье, кутежи, цыгане, почти растрата наследства и – действующая армия, война на Кавказе, война с турками, в Севастополе на бастионах под ядрами. И еще твердить себе каждый день – всё не так, я такой – сякой!
Страсти нешуточные. Лев Толстой (Левочка, такое имя дала ему жена) назвал их «ужасные 20 лет» (1842 - 1862). А что он имел в 1850-м? Ему 22 года, «хорошее имя и тысяч 10 или 20 доходу... Жизнь самая приятная и совершенно беспечная» (здесь и ниже - Л.Н. Толстой. Дневник) (17.06.1850). Владелец деревень – и живых душ в них. Крепостник. Одна только Ясная Поляна – 309 душ (мужских). Плюс женских – еще больше («Формулярный список поручика Толстого»).

Правда, была одна особенность – он играл до умопомрачения. «Проигрыш Огареву, который приводил мои дела в совершенное расстройство» (8.12.1850). «В карты играть только в крайних случаях» (24.12.1850). «Завтрашний день последний раз позволяю себе играть» (16.03.1851). Еще только один разочек! «Проиграл чистыми деньгами около 250 р. сер., просрочил на срок 1450» (21.01.1851). «В тот же день завлекся и проиграл своих 200, николинькиных 150 и в долг 500, итого 850. – Теперь удерживаюсь и живу сознательно» (3.07.1851).

Сознательно? Как бы не так! У него сильнейшее желание, бессознательное – истреблять деньги! «Нынче я поймал свое воображение на деле; оно рисовало себе картину, что у меня много денег, и что я их проигрываю и истребляю так, и это доставляло ему большое удовольствие… Мне… нравится, что они были и потом не будут, процесс истребления» (29.12.1851).

Деньги - истребить! «В Тифлисе я стал играть с маркером на партии и проиграл ему что-то около 1000 партий; в эту минуту я мог бы проиграть все» (20.03.1852). «Проиграл, шутя… 100 р. сер.» (16.04.1853). «Играл в карты и проиграл Султана. Едва не попался в плен, но в этом случае вел себя хорошо, хотя и слишком чувствительно» (23.06.1853).

Его сослуживцы так и писали о нем – всегда в проигрыше. «Проиграл глупо» (3.07.1854). «Боже, неужели никогда я не исправлюсь. Проиграл остальные деньги и проиграл то, что заплатить не мог – 3 тысячи рублей. Завтра продаю лошадь» (12.08.1854). «Я проиграл все деньги в карты» (2.11.1854).

Истребление денег идет по нарастающей «Два дня и две ночи играл в штосс. Результат понятный – проигрыш всего – яснополянского дома… Я себе до того гадок, что желал бы забыть о своем существовании» (28.01.1855). Продажа леса, продажа деревенек – заплатить долги. Души заложить!

«Опять играл в карты и проиграл еще 200 р. сер. Не могу дать себе слово перестать, хочется отыграться, а вместе могу страшно запутаться» (8.02.1855). «Опять проиграл 75 р. …Время, время, молодость, мечты, все пропадает, не оставляя следа. Не живу, а проживаю век» (12.02.1855).

«Я еще проиграл 200 р…, так что запутан до последней крайности» (11.03.1855). «Решил с сегодняшнего дня жить одним жалованьем. Игру вести из денег, которые буду получать из дома» (1.08.1855).

Обещания себе, зароки – кто их только не давал. Скучно всё, заранее известно. Забудутся. Есть те, кому нельзя играть. У них нет удачи, даже если им кажется, что умеют считать или нашли систему. «Проиграл 1500 рублей чистыми… Должен Розену 300 рублей и лгал ему» (2.09.1855). «Вчера проиграл 500 р. сер. – В игре даю себе правило: никогда не занимать и не давать денег. – Не выигрывать и не проигрывать в долг» (27.10.1855). А он все равно проигрывает. «Я в Петербурге… Проиграл перед отъездом 2800 р., и 600 р. перевел с грехом пополам на своих должников. Взял в деревне 875 р.» (21.11.1855).

Таким нельзя играть. Какая разница - на финансовых рынках, в казино или на скачках! В любой нешуточной игре они всегда проигрывают. Как бы их ни называли – Иванов, Петров, Достоевский, Толстой. Всё одинаково. Хоть по мелочи, хоть по-крупному - проигрыш. Это давно известно тем, кто играет профессионально.

Рулетка в Баден-Бадене - какое прекрасное истребление денег! «Рулетка до 6. Проиграл все» (14.07.1857). «Занял… 200 р. и проиграл их… Играть больше не буду» (15.07.1857). Рулетка с 10 часов утра и до 10 вечера (примечания к Дневнику Толстого). «Кублицкий принес денег. Пошел, выкупался и потом проиграл. Свинья» (16.07.1857). «Взял у Тургенева деньги и проиграл. Давно так ничто не грызло меня» (20.07.1857). «Денег нет» (30.07.1857).

Новые зароки – никогда и ни при каких обстоятельствах! «Вот как… я ограничил свое назначенье: Главное, литературные труды, потом семейные обязанности, потом хозяйство… сколько возможно смягчать его, улучшать и пользоваться только 2-мя тысячами, остальное употреблять для крестьян» (8.08.1857).

И что? Скучно – для крестьян. «Он угораздился проиграть 1500 руб. в клубе на китайском биллиарде какому-то пехотному капитану» (примечания к Дневнику Толстого) (16.02.1859). «Соврал о 1000» (28.08.1862). Это – о проигрыше в 1000 рублей (примечания к Дневнику Толстого).

Сильные страсти! «И в непродолжительном времени, выпив еще 3 рюмки водки и несколько стаканов портера, он был уже совершенно в духе всего общества, т.е. в тумане и забвении действительности и проигрывал последние 3 рубля» (Л.Н. Толстой. Севастополь в августе 1855 г.). «Кутежи, цыгане и карты во всю ночь; а затем до двух часов спит, как убитый». Это Тургенев (тоже великий) – о графе Толстом («Л.Н. Толстой в воспоминаниях современников»). В Дневнике: «Я игрок и пьяница» (18.06.1863).

Но был день, магический день, когда всё закончилось. 23 сентября 1862 г. Любовь. Свадьба. Смерть играм. Испарились, как он говорил, «ужасные 20 лет или период грубой распущенности, служения честолюбию, тщеславию и, главное, похоти».

Он жил «периодами». Так он их называл. Были «ужасные 20 лет», а потом еще новый «период» – на 18 лет. До его так называемого «духовного рождения». «От женитьбы и до моего духовного рождения, который с мирской точки зрения можно бы назвать нравственным, т. е. в эти 18 лет я жил правильной, честной семейной жизнью, не предаваясь никаким осуждаемым общественным мнением порокам, но все интересы которого ограничивались эгоистическими заботами о семье, об увеличении состояния, о приобретении литературного успеха, и всякого рода удовольствиями» (6.01.1903).

Человек страстей всегда найдет, как их изменить. Любовь, семья, множество детей (8 выросших детей), свои книги, все это - сильнейшие страсти, особенно для того, кто не может быть без того, чтобы испытывать самые сильные ощущения.

5 января 1863 г. «Люблю я ее, когда ночью или утром я проснусь и вижу — она смотрит на меня и любит. И никто — главное, я — не мешаю ей любить, как она знает, по-своему. Люблю я, когда она сидит близко ко мне, и мы знаем, что любим друг друга, как можем, и она скажет: Левочка, — и остановится — отчего трубы в камине проведены прямо, или лошади не умирают долго и т. п.

Люблю, когда мы долго одни и я говорю: что нам делать? Соня, что нам делать? Она смеется. Люблю, когда она рассердится на меня и вдруг, в мгновенье ока, у ней и мысль, и слово иногда резкое: оставь, скучно; через минуту она уже робко улыбается мне. Люблю я, когда она меня не видит и не знает, и я ее люблю по-своему. Люблю, когда она девочка в желтом платье и выставит нижнюю челюсть и язык, люблю, когда я вижу ее голову, закинутую назад, и серьезное, и испуганное, и детское, и страстное лицо, люблю, когда...».

Вот и всё. Игре конец. Другая жизнь. Больших проигрышей
никогда не будет. «Семейное счастье поглощает меня всего».
Пусть это случится с каждым из нас. Если еще не случилось. Что бы ни было с нами, когда мы себя ищем, как бы ни разрушали и ни кляли мы себя, - мы в России это хорошо умеем, - пусть любовь и семейная жизнь станут страстью, настолько сильной, чтобы повернуть к себе нас целиком. И полностью. Флаг вам в руки, Лев Николаевич! Или Иван Иванович, Андрей Петрович, или просто – любой из нас.

Из моей книги "Деньги и знаменитости" (2025)

Можно ли быть беспомощней, чем тогда, когда тебе наносят неожиданный удар, и делается это властями, от которых этого не ждал. 35 лет тому назад, в 9 часов вечера, 22 января 1991 года была объявлена «по телевизору» денежная реформа, 3-я в XX веке (1922,1947), жесткая, как кулак. Давно нет тех властей, да и страны той тоже нет (СССР), но чувство ужаса, беспомощности, стыда — все это осталось.
На 50- и 100 — рублевые купюры образца 1961 г. был наложен запрет. Они вынимались из обращения. Точка отсчета – через 3 часа, с 0 часов 23 января. Началась паника. Масса людей пыталась хоть что-то купить за старые банкноты или разменять их до 0 часов, пока еще что-то работало.

С 23 января — новая жизнь. Меняли не больше, чем 1000 руб. на человека, но в размере среднемесячного заработка. Пенсионерам — не выше 200 руб. Отдыхающим — не больше 500 руб. На весь обмен даны 3 дня — с 23 по 25 января 1991 г. Если не обменяли — ваши денежки тю-тю!

Нет, не совсем так. Если нужно обменять больше 1000 руб. — пожалуйте в спецкомиссию из депутатов при местном Совете, она примет решение — можно или нельзя, у вас правильные доходы или нет. Эти «спецкомиссии» работали еще 2 месяца, до конца марта 1991 г.

Сразу же были заморожены вклады в Сбербанке. Сначала на неизвестный срок, оказалось — на 2 месяца. Можно было снять не больше, чем 500 руб. за месяц на человека. И смотреть с тоской, как живые деньги, вклады превращаются в ничто, в нуль без палочки — день за днем, под ударами инфляции.

Через 2 месяца, в марте 1991 г. еще одна, по сути, конфискация. Одни махом, указом были повышены государственные розничные цены. Мясо стоило 2 руб. за кг, стало - 7 руб. Сахар был 85 коп., теперь - 2 руб. Колбаса прошагала от 2 руб. к 8 — 10 руб. Масло подорожало в 2,5 — 3 раза. Хлеб — в 3 раза. На рынках стоимость продуктов поднялась еще выше. Цены на «повседневное» выросли кратно. В Россию пришла гиперинфляция. Официальный рост цен в 1991 г. — плюс 60% (Росстат).

Как только объявили денежную реформу, началась паника. У одних — есть что менять и даже очень есть, у других — ничего. «Я тогда вышла замуж как раз - в 1991 году. Денег у нас не было от слова СОВСЕМ. Просила у мамы взаймы, чтобы купить кровать - не дала» (здесь и ниже — свидетельства очевидцев, присланные автору).

Сразу же создались союзы из родственников, соседей, друзей и сослуживцев, чтобы помочь страждущим обменять свой «нал» — тем, кто никак не влезал в лимиты. «Активизировались даже двоюродные бабушки»! А вот и сюжет: «Один мой коллега испытывал необъяснимую любовь к купюрам по 50 и 100. У него в бумажнике всегда находилась стопочка сотенных бумажек, которые он регулярно демонстрировал и считал, что именно они и есть настоящие деньги... Товарищ кинулся к «трудовому коллективу» с просьбой помочь обменять. Помогли конечно. Но и посмеивались потом над ним потихоньку».

Посмеивались? Зачем, дурак, бумажки копил? Невыразимое чувство превосходства над теми, кто «попал»! И какое счастье у тех, кто успел «до часа Х»! «Родители успели на деньги со сберкнижки мебельную стенку купить»! «Дед в 1989 г. купил «Волгу» (в очереди давно стоял)». «Перед ЭТИМ сломались пылесос и стиралка - успели купить»!

Пылесос как чувствовал! Стиралка все знала, хотя министр финансов за пару недель до ТОГО обещал, что никакой денежной реформы не будет. А какая спекуляция! На рынке брали 50-ти — 100-рублевки у торговцев по курсу 1:2. Доходность сразу же — 100%!

Что мы потеряли в стране? Cбережения среднего класса! У старшего поколения отняли накопления всей жизни, разрушили его надежды на спокойную жизнь, когда тебе 60+. Как это было?

«То же, что и со всеми. Все накопления бабушек и дедушек и то, что было у родителей на книжке, пропало». «У покойного тестя-переводчика было отложено «на старость» 10 тыс. руб. Потом он смог купить бутылку водки на свои «пенсионные накопления». «Так «уехала» моя Волга ГАЗ-24». «Были на машину несколько тысяч, купили две пары перчаток».

«У мамы пропали «похоронные» две тысячи. А сосед продал дачу и машину, остался ни с чем».«Работал, копил, мечтал и всё накрылось. Потерял 8 тыс. руб., на которые должен был купить Жигули по очереди». «У нас пропали все сбережения. Мы с женой копили деньги на кооператив, а у родителей были деньги, отложенные на старость». «Так и осталась лежать на книжке проданная перед отъездом на Дальний Восток машина. Потом она превратилась в килограмм колбасы».

Даже детские деньги пропали. «Родители застраховали меня и сестру от рождения на 1000 рублей к 18-летию. Платили взносы каждый месяц. Папа покойный любил предвкушать, что когда будете выходить замуж, на эти деньги сможете себе купить сразу холодильник, телевизор, стиральную машинку, а не так как мы с вашей мамой семейную жизнь с долгов начинали. На эти деньги мы купили несколько пирожков с повидлом».

Таких историй — миллионы. От них невозможно оторваться. Особенно тяжело было тем, кто горбатился «на Северах», часто в самых бедственных условиях. Инфаркты, инсульты.

«В Сибири я знал с десяток людей-работяг, у которых было более 100 тыс. руб. Им 50+, жили в балках - времянки в поселках, с уличным нужником, со скрученными коврами и хрусталём в ящиках под кроватью, живущих будущим. Один мне говорил: куплю дом хоть в Ялте или Сочи – 25 тыс., в Москве на Южном возьму нулёвую Волгу за 25 тыс. и на остаток буду питаться с рынка припеваючи!

И вдруг эти люди враз стали голодранцами. Ладно мы - 30-летние, а у них закат трудовой деятельности... Работники приисков, геологи, нефтяники и газовики, моряки, да масса людей, которые, испытывая лишения и бытовые неудобства, жили надеждами на свое будущее, и вот — все».

Но все же зачем было проводить денежную реформу? Чего добивались власти? Вот краткий конспект речей, которые велись в страшной тайне «в верхах». «У нас «денежный навес» — много миллиардов рублей! Нет товаров под эти деньги! Давайте как жахнем! Сделаем чик - чик! А вон сколько нетрудовых доходов! Сколько сберкнижек! И наличности! Их надо ампутировать! И еще враги лезут к нам с фальшивыми деньгами. Выкосим их! Не дадим надругаться над советским рублем!».

Эффект – «удар под дых». Хрупкие отношения с государством, когда доверяешь ему, считаешь, что все «для блага народа», испытали болезненный удар. Понятно же, что это конфискация, отъем! И в какие времена, как некстати! В 1990 г. разрастался кризис в экономике, нарастала нестабильность внутри СССР. Каждый день просто кричал о том, что впереди – тяжелые времена.

Всё в денежной реформе 1991 г. было искривлено. Самое главная кривизна – отношение к сбережениям населения как к «денежному навесу».Трудовые, тяжело заработанные деньги - как просто фактор инфляции, как то, что не покрыто товарами. Значит, убить их!

Хотя был другой путь. С 1987 г. всё подчинить главной цели — накормить народ, насытить рынки товарами. Подчинить этому налоги, процент, кредит, тысячи стимулов, они всегда есть в руках государства. Всё — для мелкого бизнеса и роста гражданского производства, осторожно выращивать «двухсекторную экономику». Путь нэпа, мы его успешно прошли в 1920-е. Или, если хотите, «китайской модели».

Сытость — огромная сила! Если бы «накормили народ», то и Союз оказался бы более устойчивым. А к чему пришли? В самые сложные времена «ухода в рынок», в приватизацию, когда экономика требует инвестиций (это, прежде всего, народные деньги) — российский народ вошел без сбережений. Они были испепелены. Вместо денег — пустота, насыщенность деньгами на уровне беднейших африканских стран, при массовом вывозе капитала из страны. Страшно вкладываться, нет доверия, «все равно отнимут».

Что из этого? Зависимость от иностранных денег, которые «всю дорогу» носили в России спекулятивный характер. Вот счастье-то! Угробили свои сбережения; инвестиции — ниже плинтуса; от чужих денег — на крючке.

Никогда больше? Хороший урок? Хорошо бы - никогда! Всё для доверия, никаких денежных реформ — только спокойная созидательная работа, когда общество подчинено, прежде всего, благосостоянию семей, росту продолжительности жизни, конкуренции с кем угодно за технологии, товары, инновации и, что очень важно, за инвестиции.

Их главное ядро во все времена и во всех странах — народные сбережения. Ценить, охранять их со всей тщательностью, наполнять товарами, и никогда больше, никогда — не уничтожать! Вы в это верите? Будет именно так? Нужно и верить, и делать!

Это мой новый очерк в "Неделе"

У каждой жизни есть своя денежная формула. Конечно, мы все – очень разные и мы совершенно не сводимся к деньгам, но все-таки в чем-то сводимся, если вспомнить, что деньги – это свобода («чеканенная свобода», как сказал Достоевский в «Записках из Мертвого дома»), это возможность быть тем, чем ты хочешь, это независимость от слепых сил рынка, и это – не зарплатное, не долговое рабство.

Редко кто делится с нами подробностями своей финансовой жизни, своей денежной формулой. Но, слава богу, есть писатели, есть их дневники и бумаги, есть все мелкие подробности и детали их ежедневной жизни, чтобы извлечь из них их жизненные, денежные формулы и попробовать их применить к себе.

Пушкин? Вечный должник, не слишком удалой картежник, получавший в заем деньги из казны и тем державшийся в Петербурге вместе с великосветской семьей, наряду, конечно, с блистательными личными проектами – изданиями своих книг и журнала. Достоевский? Там игра, игра, игра.

Толстой? Огромное желание освободиться от своего имущества, как от позорного, избыточного, и заодно очистить от него свою семью, которая, как многодетная, хотела бы на эти средства жить.

Чехов? Всю жизнь был изработавшимся, всю жизнь в борьбе за гонорары, за ежемесячный доход, всю жизнь в долгах, чтобы хоть как-то, более – менее, прилично содержать – или поддерживать - родителей, братьев и сестру. Продать всего себя, на 20 лет, продать права, чтобы заплатить долги и, хотя бы как-то, обрести свой дом.

Они – живые люди, и вряд ли бы им понравилось, что мы пытаемся так разобраться в их частной жизни, пусть даже денежной, но что же делать? Мы сами себе небольшой пример. Мы всё пытаемся найти учителей, или хотя бы подражать друг другу.

А вот еще один человек – загадка, по совместительству большой русский поэт. Как можно так сожительствовать с крупнейшими финансовыми рисками, как можно быть таким пренебрежительным с деньгами (своими) – и выжить?

Кто имеется в виду? «Коня на скаку остановит, в горящую избу войдет». «Сейте разумное, доброе, вечное»! Да, конечно, он, Николай Алексеевич Некрасов, не старец, не тот, кого мы помним слабеющим и уходящим, а деятельный, живой, удивительно коммерческий Некрасов.

А вот и типичный «стартап». Некрасов (24 года), Иван Панаев (34 лет) и его жена Авдотья (26 лет) как-то раз засиделись летним вечером – дело было в 1846 году - в имении в Казанской губернии, где были в гостях, и решили основать новый журнал, точнее, купить права на журнал, находящийся в увядании, но зато пушкинский, «Современник».

Ибо Н. А. Некрасов (нам никак не обойтись без имени - отчества) был не только молодым поэтом («всё туманится и тмится, мрак густеет впереди», - так писал он в первом сборнике),399 но оказался еще и многообещающей в хозяйственных делах фигурой.

Будучи близким Белинскому человеком и его партнером в преферансе, но находясь без денег, он придумал литературные сборники, куда известные писатели сдавали свои тексты бесплатно, чтобы помочь начинающему. «Белинский находил, что тем литераторам, которые имеют средства, не следует брать денег с Некрасова. Он проповедовал, что обязанность каждого писателя помочь нуждающемуся собрату выкарабкаться из затруднительного положения, дать ему средства свободно вздохнуть и работать – что ему по душе».

Затея эта блистательно удалась – его «Петербургский сборник» прошел нарасхват. А что Белинский? «При своих внутренних силах и энергии Белинский был бессильным ребенком в жизни, как многие, впрочем, умные люди, принадлежащие его поколению, - и вследствие этого легко и за ничтожную плату отдавался в руки спекуляторов, ужасаясь мысли умереть с голоду или жить благодеяниями, что еще хуже».

Нам всем знаком этот тип некоммерческих людей, приверженных «высшему искусству» или каким-то иным «высшим целям». Мы любим их, мы страстно почитаем их, мы им поклоняемся, но помним их несвободу, невозможность распорядиться самими собой в делах денежных, а, значит, тотальную зависимость от обстоятельств жизни, всегда меняющихся, и часто – не к лучшему.

Но был еще Некрасов, и он был – совершенно другой. Он всё сделал правильно: Белинскому – высочайшую оплату в год (8 тыс. руб., «баснословная» сумма по тем временам), перекупил права на «Современник» (3 тыс. руб. + роялти за каждого подписчика); «велел печатать объявления об издании «Современника» в громадном числе; они помещались почти во всех тогдашних журналах и газетах»; дал «на входе» ниже цену на подписку, чем журнал - аналог и т.п.

Помним, что ему 25 лет? Вот слова Белинского: «Нам с вами нечего учить Некрасова… мы младенцы в коммерческом расчете: сумели бы мы с вами устроить такой кредит в типографии и с бумажным фабрикантом, как он? Нам на рубль не дали бы кредиту, а он устроил так, что на тысячи можем кредитоваться».

Сегодня мы сказали бы – «венчур». Деньги начальные – приблудные (Панаев – от продажи леса, вместо погашения долгов, «рискнул своими деньгами»), кредиты, рассрочки от типографии и поставщиков бумаги, но все рассчитано – затраты на каждый номер журнала и отдача от него. «Риск – дело благородное, - так передает слова Некрасова Авдотья Панаева, - Потребность к чтению сильно развилась… С каждым днем заметно назревают все новые… общественные вопросы; надо заняться ими не с снотворным педантизмом, а с огнем, чтобы он наэлектризовал читателей, пробудил бы в них жажду деятельности».

И они занялись, и стали пробуждать. «С первого же года «Современнику» повезло. В февральской книжке 1847 года был напечатан роман Гончарова «Обыкновенная история», имевший огромный успех» (А. Панаева). Как же велись дела? В первый же год – 2000 подписчиков, во второй – 3000, по 16,5 руб. за год. (А. Панаева).

А дальше – чересполосица, то долги, то прибыль. То меньше подписчиков, то больше. То задержки, цензура, то быстро отдать подписчикам всё, что задолжали. Это был денежный пирог, который всё время объедался, но не издателями, не собственниками, которые всем давали в долг и обладали самыми умеренными финансовыми аппетитами, а авторами («выдачи вперед») – да и кем угодно, просившими денег.

«Раз, когда касса журнала была почти пуста я приехал к Некрасову, поставил ему на вид все обстоятельства дела, и он убедился, что выдач вперед в том году решительно невозможно делать, потому что предстояли по изданию разные необходимые уплаты, а на приход могли поступать лишь ничтожные суммы.

«Не буду выдавать решительно ничего…», – сказал он». И тут же, на глазах Панаева, выдал деньги должнику, автору, еще не отработавшему свой аванс и просившему новый на исход в деревню, ибо только там он мог творить. Через 7 лет после начала издания журнала долги достигали 25 тыс. руб.

Как же они выжили? Как могла Панаева (возлюбленная, приятельница) так рассказать: «Я слышала от самого Некрасова, как он бедствовал… в начале своего пребывания в Петербурге… спал на голом полу, подложив пальто под голову… На моих глазах произошло почти сказочное превращение в наружной обстановке и жизни Некрасова… Многие завидовали Некрасову, что у его квартиры стояли блестящие экипажи очень важных особ; его ужинами восхищались богачи – гастрономы; сам Некрасов бросал тысячи на свои прихоти, выписывал себе из Англии ружья и охотничьих собак».

Откуда деньги? Ответ – прост. Значительные средства Некрасову доставляли его произведения, но, действительно, космические, колоссальные деньги приносила карточная игра. Перед вами – великий картежник, тот, кто любит запредельные риски. «Я играю в карты; веду большую игру. В коммерческие игры я играю очень хорошо, так что вообще остаюсь в выигрыше. И пока играю только в коммерческие игры, у меня увеличиваются деньги. В это время я и употребляю много на надобности журнала.

Но — не могу долго выдержать рассудительности в игре; следовало бы играть постоянно только в коммерческие игры; и у меня теперь были б уж очень порядочные деньги. Но как наберется у меня столько, чтоб можно было начать играть в банк, не могу удержаться: бросаю коммерческие игры и начинаю играть в банк.

Это несколько раз в год. Каждый раз проигрываю все, с чем начал игру. Остаюсь ни с чем и принужден брать деньги из кассы журнала или у его кредиторов, чтоб опять поправиться».

Коммерческие игры - это преф, вист, стУколка

Поле денежных битв? Английский клуб в Петербурге. «Некрасов был человеком великих неукротимых страстей, которому был нужен головокружительный риск, опасности, сбивающие с ног ощущения. Где было их искать в то время, да еще ему, связанному серьезным и благородным делом таких журналов, как «Современник» сначала и «Отечественные записки» потом?

Отводом бунтующей, неукротимой силе и являлся вечером Английский клуб с целыми состояниями на зеленом сукне, с борцами на жизнь и на смерть кругом».

Вот что он говорил, в условиях тяжелейшей цензуры: «За картами я еще притупляю мои нервы, а иначе они бы меня довели до нервного удара. Чувствуешь потребность писать стихи, но знаешь заранее, что никогда их не дозволят напечатать. Это такое состояние, как если бы у человека отрезали язык и он лишился возможности говорить».

Карты, большая коммерческая игра, выигрыши – как образ жизни. «В начале пятидесятых годов Некрасов стал ездить в Английский клуб раза два в неделю и очень счастливо играл в коммерческую игру… Часто из клуба Некрасов приезжал с гостями часов в 12 ночи, чтобы играть в карты. В клубе не хотели играть в большую игру, потому что потом много толковали о том, кто сколько выиграл и проиграл; иногда игра продолжалась с 12 часов ночи до 2 часов пополудни другого дня.

И можно судить, какая большая была игра, если однажды Василий поднял под столом, когда гости пошли ужинать, пачку сторублевых ассигнаций в тысячу рублей. Хозяина этих денег не нашлось, и потому решили, пусть возьмет себе Василий их. Добро бы, компания игроков были молодые люди, но все почтенных лет, занимающие высокий пост».

Счет шел на десятки тысяч. «Глупо бросать… когда мне везет такое дурацкое счастье». Была примета – «брал из конторы «Современника» тысяч две рублей и вкладывал их в середину своих десятков тысяч рублей для счастья». Сколько он выигрывал? Вот его слова: «Пустяками окончилась у меня игра — тысяч сорок выиграл. Сначала был в выигрыше сто пятьдесят
тысяч, да потом не повезло. Впрочем, завтра на утреннике, может быть, верну эти деньги».

Что же это такое? Прокламация карточной игры? Когда дело хорошее – писательство, журналы – перекрываются коммерческой карточной игрой? Нам осуждать? Никак нет. Он знал себя, он был человеком сильных рисков, он играл там, где нужны были ум и расчет, он это делал в игре – но это в том, без чего не мы, человечество, обойтись не можем. Вспомним профессиональный спорт, где сегодня ставки – миллионы. Это ведь и были миллионы – в наших, сегодняшних деньгах тамошние сто тысяч рублей – больше сегодняшних 100 миллионов.

Переведем-ка дух. Некрасов, демократ, почти что революционер, под царской цензурой, «кому жить на Руси хорошо» – и Английский клуб в Петербурге, на Дворцовой набережной, в высшем обществе, среди высоких чинов, в посиделках даже у себя дома, где велась многочасовая, на многие тысячи, днем и ночью коммерческая игра.

А давайте лучше поклонимся! Умению человека управлять собой, выбиться из ничего, завоевать свой капитал, удерживать проекты, создавшие великую русскую литературу. И еще, по наследству, оставившего состояние трем бывшим своим возлюбленным вместе с – как говорится – родными и близкими.

Уметь нужно! Нам всем уметь, каких бы наших собственных высот мы бы ни достигали. Найти в своей приверженности к запредельным рискам источники извлечения высоких доходов «профи» и создать такую оригинальную «денежную формулу» своей жизни, что о ней вспоминают и через полтора с лишним века. Каждому из нас – это пожелание - найти свою денежную формулу, в меру именно своих способностей и талантов, удерживающую на поверхности всю жизнь.

Из моей книги "Деньги и знаменитости" https://www.ozon.ru/product/dengi-i-znamenitosti-vybiraem-lichnuyu-finansovuyu-model-mirkin-yakov-moiseevich-2794524759/?at=nRtrNR5LEf9XGW44H0j5JqWuq74NMZfEL9M7OcZ5KWEJ

"Это, наверное, самая необычная и увлекательная книга о финансах, которую я читал! Автор не грузит скучными терминами и графиками, а рассказывает истории успеха (и провала!) известных личностей. И на их примере показывает, как выстроить свою финансовую стратегию. Это гениально!

Читаешь про любимого актера или музыканта и параллельно узнаешь про инвестиции, накопления и управление бюджетом. Очень мотивирует и действительно меняет mindset. После прочтения появилось четкое понимание, куда двигаться и как управлять своими деньгами, чтобы они работали. Не книга, а мастер-класс! Всем рекомендую, особенно тем, кого пугает тема финансов".

Спасибо! Это отзыв о моей книге "Деньги и знаменитости"
Озон https://www.ozon.ru/product/dengi-i-znamenitosti-vybiraem-lichnuyu-finansovuyu-model-mirkin-yakov-moiseevich-2794524759/?sh=vvJtGOWcjw

Когда-то, после всех пожарищ 1917 – 1921 гг. в стране осталось много «бывших». Власть была к ним настроена подозрительно, хотя большинство «бывших» служило верой и правдой, а жило – смирно. Они – замерли, не ударились в бега, и никто из них, конечно, не сражался. Они просто жили.
Вот что записал Вадим Шефнер, спокойный и чудесный писатель («Бархатный путь»):
«Когда я теперь вспоминаю старших, вспоминаю их отношение к жизни, к людям, меня удивляет, что не было в их характерах, в их поведении ущемлённости, подавленности. А ведь все они были, как тогда говорилось и писалось, «из бывших» и все они до революции жили и свободнее, и богаче, все они очень многое в 1917 году потеряли.

Все они знали, что прошлого не вернуть, но не было в их душах озлобленности на людей, и умели они шутливо относиться к своим невзгодам. Нынче даже некоторые преуспевающие люди смотрят на жизнь куда мрачнее, чем те «бывшие».

Почему это? Быть может, потому, что характеры тех пожилых гостей складывались в счастливое для них время, — и так прочно сложились, что уже никакие удары судьбы не могли сломить их, вогнать в душевную нищету? Быть может, они заранее на всю жизнь запаслись счастьем?».

Счастье как запас прочности? Любовь как то, что всегда даст защиту от любых ударов судьбы? Что-то в этом есть. Искать счастье, которое у каждого было, и защищаться им, что бы ни случилось.

Так что делать в новых обстоятельствах?
Быть прочным.
Быть им соразмерным.
Опережать события.
Помнить «классическую триаду психологии». Беги - замри - сражайся.
Действовать так, чтобы не навредить никому другому.
Меняться.
И помнить – есть вещи невозможные, как ни старайся, ничего с ними сделать нельзя.

Из моей книги "Потрясенные общества" (2025)

"Имеющий уши - да слышит. Умеющий думать - поймёт. Не для всех. " Отзыв о моей книге "Потрясенные общества" (2025). И еще - "Лекарство для измученной души"
Озон https://www.ozon.ru/product/potryasennye-obshchestva-pravila-zhizni-v-epohu-peremen-mirkin-yakov-moiseevich-1855684877/?at=28t03JgW7Hml3QGRsAJB4QMiljQEnYCNy78YmFlV4kzK&tab=reviews

Отвечая на вопросы:
а) надолго,
б) иранская модель
в) на десятилетия
г) аналог - Нагорный Карабах. Оба государства десятилетиями считали, что там фронт
д) сытая жизнь - и там, и там
е) нормальная - в кавычках
ж) гонка вооружений
з) не расцвет, не переход в "золотой миллиард", всё та же зыбкая, серая реальность, с реальными жертвами
и) народы будут обработаны национализмом, как дустом. Резкий рост русского национализма, которого раньше не было
к) никто не развалится
л) просто все будут медленно поедать друг друга
м) что не будет мешать хорошей жизни абсолютного большинства населения
н) не навсегда
о) все еще тысячу раз переменится
п) попробуйте для ясности смотреть на все это как на жизнь соперничающих популяций. Отстраниться от ненависти хотя бы на время. Представьте, что вам - то одна сторона, то другая - рассказывают о борьбе британцев и французов за острова Карибского моря. Они много раз переходили из рук в руки.
р) Или о борьбе турок и греков за Северный Кипр, никем не признанное государство. Эта борьба - с середины 1970-х годов.
Там гибли люди.
с)во всем этом нужно найти место - для своей неповторимой жизни, пробуя понимать, где - зло, где - добро, и оставаясь на стороне добра
т) это возможно сделать, только отстраняя в сторону воздействие любой пропаганды, пытаясь достать до самой жизни - на любой стороне
у) хуже всего - присоединяться к толпе - любой
ф) самый лучший образец достойного поведения в гражданских и национальных конфликтах, великолепный в любви и помощи кому угодно - Короленко. Все любили его - и красные, и белые, и зеленые, и русские, и украинцы, и евреи, и любые другие народы Российской империи. Он защищал всех - против всех.
х) в центре его защиты - право на существование и любовь
ц) его стоит перечитать, особенно его многотомный рассказ о своей жизни
ч) самое главное - ясное, незамутненное, системное мышление, располагающее знанием истории как борьбы за выживание и совместное существование крупных и малых человеческих популяций, неизменно сменяющих друг друга
ш) и еще знанием того, как устроены разные модели обществ, разные модели коллективного человеческого поведения -лучше холодно и беспристрастно
щ) внести во все это и жалость, и любовь
э) самое тщательное управление семейными рисками - они огромны в конфликтной зоне
ю) она включает в себя сегодня, по крайней мере, еще и всю Восточную Европу
я)быть всегда в пути и никогда не останавливаться. Это и - метафора, и - правда, ничего не поделаешь

Есть масса способов управлять самим собой в пути - и им придется учиться

Для моей книги "Потрясенные общества. Правила жизни в эпоху перемен" (2025)

Где найти вашу книгу? Любых авторов часто спрашивают об этом. Найти - просто. Заходите в Озон, Wildberries, Litres и т.п., забиваете имя автора в "Поиске" и видите сразу все его книги по всем возможным ценам.
Воскресные скидки в Озоне (обычно цены на треть выше):
"Потрясенные общества"(2025), 626 руб https://www.ozon.ru/product/potryasennye-obshchestva-pravila-zhizni-v-epohu-peremen-mirkin-yakov-moiseevich-1855684877/?at=mqtkljqllc01Z9ErHnXV9Jjt0KG5DQTOlzq4NF5kX293
"Деньги и знаменитости" (2025), 696 руб. https://www.ozon.ru/product/dengi-i-znamenitosti-vybiraem-lichnuyu-finansovuyu-model-mirkin-yakov-moiseevich-2794524759/?at=Eqtkx3jxxc1DzVmpcG6mB2vfqYrgo2cp1mpRoinzrozV&sh=vvJtGDeEUQ

1) Я принадлежу к двум "проклятым" народам.
Я -еврей, никогда не менял своей фамилии в советские времена, никогда не скрывал своей принадлежности к евреям, никогда не брал псевдонимов, всегда разделял и глубоко любил русскую и другие культуры, составляющие российский народ
2) Мои дети уже генетически принадлежат к двум "проклятым" народам.
3) Мои внуки принадлежат к трем "проклятым" народам и одному народу-изгнаннику
4) Я их всех люблю - они великолепные люди, не приемлющие ненависть. Они - люди любви. Они воспитаны в культуре гуманизма. Они воспитаны - и воспитываются - в национальных культурах и готовы приветствовать другие культуры.
У них с другими кульурами общее ядро - гуманизм.
5) Я ненавижу национализм, в какие бы формы он ни выливался. Я не приемлю "избранности" или"проклятий", я не приемлю "всегда", примененные к народам.
За этим кровь и слезы - в прошлом, настоящем и будущем
6) Я ненавижу досужие рассуждения, когда бросаются народами, кусками земли, на которых они проживают, их будущим, а, самое главное, готовы к чужим страданиям "до последнего человека"
Эту часть современной речи, которой стало много - ненавижу
7) Я ненавижу геополитику.
В сегодняшнем чтении она - зверская.
И люди, которые в ней рассуждают - имеют звериный вид. Они бросаются другими людьми, их жизнями
9) Я жду компромиссов, которые бы сохранили жизни людей и народов.
Я верю, я жду, что маятник снова качнется, что когда он дошел до края ненависти, он неизбежно пойдет в другую сторону.
Я верю, я жду, что вероятность этого гораздо больше, чем любой другой исход