Когда она в первый раз увидела его, «он показался похожим на Зевса». Кто это — благодарная ученица? Или просто человеческая душа? Нет, барышня 17 лет, Анна Попова, имеющая с ним разницу в 26 лет, вдруг оказавшаяся вблизи женатого человека (его браку было 14 лет), потому что жила у его сестры.

Стоял восхитительный 1877 год, Россия была в расцвете, и 7 лет тому назад Зевс, точнее, Дмитрий Менделеев, Д.М., 17-й ребенок в своей семье, нашел Таблицу, лучшую в мире (вы знаете - какую), и сделал ее достоянием всех в своих «Основах химии», потом надежно кормивших его детей. «Жажда, столь жгучая в эпоху возбуждения еще свежих русских сил, здесь может утолиться»! «Сомнения... заменятся уверенностью в том, что научный труд приводит... к постижению божеской правды, возвратит к разумному благодушию и укажет для порывов скромные, но твердые пути к достижению возможного общего благосостояния» (Д.И. Менделеев. Основы химии).

Так разве напишет скучный человек? А как же портреты? В картинных рамах по всей России — благостный старец Менделеев с патриархальной бородой, который вяло, даже со скукой смотрит куда-то вдаль.

А он — не такой! «Довольно высокого роста, несколько приподнятые плечи, большая развевающаяся грива пушистых русых волос, блестящие синие глаза, прямой нос, красиво очерченные губы, серьезное выразительное лицо, быстрые движения. Он шел скоро, всей фигурой вперед, как бы рассекая волны, волосы от быстрого движения колыхались. Вид внушительный и величественный, а между тем все улыбались» (Анна Менделеева. Менделеев в жизни, 1928).

Вот так. Чей это взгляд? Барышни 17-ти лет или женщины, бывшей с ним 25+ лет? Апрель 1877 г., Анна, дочь казацкого полковника, временно обитает в казенной квартире Менделеева, под сенью его сестры, у той — отдельная половина. Но профессор вдруг «стал все чаще и чаще заглядывать». Вот их знакомят, обед. «Я сидела все время молча, испытывая какой-то страх и непреодолимое смущение в присутствии такого необыкновенного человека».

Она за роялем — он слушает. Она за шахматами — он побеждает. Читает ей Байрона. Берет ее с домочадцами в Кронштадт (никогда не видела моря). У него жена с дочкой — в имении Боблово, за 500+ км. (его сожгли в 1919 г.). А сын, 12-ти лет — вместе с ним.

Шаг первый, «памятный вечер» (май 1877 г.). Она — художница, у нее кончаются экзамены в Академии художеств. «Дмитрий Иванович пришел с шахматами и сел со мной играть… Мы… были одни. Я задумалась над своим ходом. Желая что-то спросить, я взглянула на Дмитрия Ивановича и окаменела — он сидел, закрыв рукой глаза, и плакал. Плакал настоящими слезами; потом сказал незабываемым голосом: «Я так одинок, так одинок». Мне было невыразимо жаль его. Я одинок всегда, всю жизнь, но никогда этого не чувствовал так болезненно, как сейчас». Видя мою растерянность: «Простите, - продолжал он, - простите, вас я смущать не должен. Он вышел».

Веками испытанный способ? Один, совсем один? Он писал ей письма каждый день («все они были проникнуты чувством обожания безнадежного, но непобедимого, стихийного») (А. Менделеева), писал в стол, и отдал их только потом. Когда потом? Потом, потом, а пока она — летом на жарком Дону, оставляет в печали и тумане местного врача, возжелавшего на ней жениться (потом, потом), - и уже в Петербурге вдруг находит себя окруженной со всех сторон.

Ей переменили квартиру (от него подальше). «Но не таков характер Дмитрия Ивановича. «Можно ли бороться с ураганом… Может ли река бороться с напором прилива с моря». Я чувствовала как все больше и больше утопала в нахлынувшем на меня потоке». Он — по пятницам — устраивал ей вечера «для молодежи». Там царствовал. Он — по средам, тоже вечера — окружал ее живописцами (все — классики), чтобы облегчить «доступ в художественный мир». «Он говорил, создает это для меня» (Анна Менделеева).

Сто тысяч раз можно было сказать: «Нет!». Случай библейский. Но, кажется, она зачарована. Что видела? «Живостью и энергией... не только не уступал молодежи, но далеко оставлял ее за собой».

Что чувствовала? «Ничто не могло заполнить пустоту души, все мне казалось тусклым, бледным после того, как заглянула в душу такого человека, как Дмитрий Иванович».
Как смотрела? «Все жесты и экспрессии его лица и рук были всегда... красивы». Любила ли? Когда он уходил из жизни, оставил ей письмо. «Содержание его таково, что я считаю его для себя священным» (Анна Менделеева) Священным! Если это не любовь, не большая любовь — то что?

Дело закончилось тем, что Д.М., с ее согласия, просил письмом у ее отца благословения на брак, на что тот примчался в Петербург, тут же вывел Анну в квартиру, ничем не связанную с семейством Менделеевых, и взял у виновника торжества обещание «справиться со своим чувством и дать слово, что... не будет видеться» с ней в виду «огромной разницы лет» и того, что он «женат и согласия на развод... не получал» (А. Менделеева).

Конец? Нет, картина вторая! Неутомимый Д.М. «не мог сдержать свое слово и все-таки встречал меня в залах Академии… Ученики Академии… скоро поняли, кого он ждет»». «В университете об увлечении Д.М…. толковали вкривь и вкось»;«профанировалось такое высокое, святое чувство». Д.М. от мучений заболел, уехал на зиму в теплые края; потом закончился еще один учебный год, и снова она летом — на Дону.

Осень (1880), ей — скоро 19, «ничто в наших отношениях не изменилось». Ее отец «нашел геройский выход: предложил мне самой уехать за границу», и она согласилась. «Не оправдать доверия отца, верившего в меня, приносившего мне всякие жертвы, было бы бесчеловечно». А дальше, конечно, сказка, Рим, Мекка российских живописцев. На карнавале была спящей красавицей. «Мы простились с ним, как люди, идущие на подвиг, решившие пожертвовать личной жизнью» (А. Менделеева).

Д.И. собрался в Алжир, написал завещание, решившись по дороге броситься с парохода в море. Вместо этого попал в Рим, ибо друзья его уговорили жену №1 дать развод, «указав на опасное состояние его духа и здоровья». Он «неожиданно явился ко мне (в апреле 1881 г.) в таком состоянии, что надо было или его спасать или им пожертвовать. Долгая трудовая жизнь без личного счастья, четыре года борьбы за него — я согласилась быть его женой и мы уехали из Рима вместе» (А. Менделеева).

Первая дочь была, конечно, Любовь (декабрь 1881). А как ее еще назвать? Потом — еще 3 детей. Ура! Венчались «в Адмиралтействе, в церкви Спиридония» (январь 1882 г., главный храм русского флота), «священник согласился на это венчание… за солидную сумму в 10 тысяч рублей. Он не ошибся, взяв эту сумму, так как тут же был расстрижен» (О. Тригорова-Менделеева, дочь от первого брака. Менделеев и его семья).

Была нарушена 7-летняя епитимья, де-факто запрет на брак? 10 тыс. «тех» руб. — это 14 — 15 млн «наших» рублей. Так или иначе, будущая жена Блока (Любовь) была узаконена. И еще — чтобы снять любую тень: за 10 лет до того первая жена, «мать моя дала Дм. Ив. полную свободу» по своему недугу (О. Трирогова-Менделеева).

У каждой пары свой словарь. Вот словарь Анны Менделеевой:«Добрая душа», «широкое сердце», «мягкая улыбка», «реализм», «легкая, стремительная походка», «душевная свежесть», «каждому помочь, чем мог», «самобытность»! Не наскучило? Можно продолжать еще десятками восхищений. С ума сошла от любви к этому бородачу!

А нам что до дел тех далеких дней? Может быть, просто еще один случай счастья? Или нужно свое и чье-то соизмерить? Или еще раз испытать ощущение счастья, разлитого в воздухе, пусть чужого? Оно должно быть в каждом тихом неповторимом дне.

«Тогда все переживалось по-детски просто. Глядя через окружающий сумрак в то далекое прошлое, поражаюсь яркости жизни и впечатлений, которые судьба щедро бросала на моем жизненном пути. Я не думала тогда, что это было «счастье», не замечала его, как не замечают чистого воздуха» (Анна Менделеева).

Лучше замечать счастье. Лучше быть с ним не по-детски и не просто. Помнить, что за него многое приходится терпеть. Делать все, чтобы не закончилось. Служить ему, как можешь. И, если счастье есть, пусть будет, как чистый воздух, как можно дольше. Именно у Вас.

Это мой новый очерк в "Неделе"

Российский человек даже 200 лет назад, когда он мог быть товаром, чьим-то закрепощенным имуществом, всегда находил способ двигаться, летать по стране, быть свободнее, чем должен, по всей видимости, быть. Закован, закреплен, связан по рукам и по ногам? Находится в самом низу пирамиды сверхцентрализованного государства? Да, конечно! Но не только! По 10-й народной переписи (1857 — 1859) доля крепостных в населении нынешней России (часть прежней Российской империи) — 34%. Каждый третий!

Вроде бы много, если вы пессимист! Но если оптимист, то это значит, что 2/3 населения свободны, и представления о народе, как сплошь закрепощенном, неподвижном, рабски страдающем — как-то не очень! 80% населения страны — крестьяне! Значит, что больше половины их ведут более — менее свободный образ жизни. Страна — не окаменелость; скорее, большой муравейник!

И все-таки крепостных очень много — 14,4 млн чел. из 42 млн населения в конце 1850-х (в пределах нынешней России). У большинства из нас за спиной, в корнях, среди предков — крепостные. Сибирь, север России, часть Поволжья, Урал, кусочки Юга России — более — менее свободны, доля крепостных в населении — от нуля до 10 — 12%.

Но в самом центре дело худо. Московская, Тамбовская, Курская губернии, чуть в отдалении Пермская, Симбирская, Саратовская — от 30 до 40% населения, Новгородская, Пензенская, Орловская, Тверская — от 40 до 50%, Псковская, Рязанская, Костромская, Ярославская, Владимирская, Нижегородская — от 50 до 60%, Калужская, Тульская, Смоленская — 62 — 69%.

Сидишь всю жизнь в своих избенках, весь мир в пределах нескольких верст, пытаешься прокормить 6 — 8 детей (из них до половины, по статистике, умрут). Тебя могут продать, заложить, прибить, выслать, разделить с близкими, отдать в рекруты на 20 - 25 лет, принудить к тому, что вольный человек не сделал бы никогда! Ты — просто душа, тело, человек.

«Продаются две дворовые семьи за излишеством…. Также продается мерин верховой гнедочалый, а другой жеребчик вороной лысой» (Московские ведомости, 1800 г., №81).
Ты подлежишь самому унизительному наказанию в России — розгам. В селе Петровском (Тамбовская губ., владельцы — Гагарины), за 2 года (сент. 1826 — авг. 1828) «порке подверглось по крайней мере 79% взрослого мужского населения, причем 24% - более одного раза» (С. Хок. Крепостное право и социальный контроль в России).

И все-таки - не только так! Есть другая Россия (беглые и бунтующие не в счет)! Из 14,4 млн крепостных не менее 3 — 3,5 млн — отходники (Плюснин. Российское отходничество). Это — те, кто уходили торговать, заниматься ремеслами, тащить бурлацкую лямку, быть в извозе и проч. от нескольких месяцев до года. Почти все из них — мужчины. Возраст от 11 лет (кашевары у бурлаков) до — пока можешь. Двигались по всей России без ограничений, только в Сибирь не заходили - далеко, не успеть.

Это значит, что 45 — 50% крепостных — мужчин, свежих, молодых, дома не сидят, уходят за лучшей долей. Если взять их с семьями, женами, детьми — не меньше 50 — 70% всего крепостного населения России было связано с движением, отходом, свободным промыслом. По форме — закованы, по сути — в вечном поиске, идут по следу.

А по какому — такому праву? Как отличить «отходника»? Им выдавали «паспорта» - на 1,2,3 года, на полгода, «билеты» на гербовой бумаге — от месяц.а Есть бумага, значит, не беглый. Паспорта — тем, кто сидит подолгу в городах, ведет торговлю, даже метит в купцы. Билеты — уходишь на несколько месяцев: скот закупать, свежую рыбу вывозить, огородничать. Или на богомолье. Или на сезон — трубить на фабрике, мельнице и т.п. Каменщики, штукатуры, лепщики, огородники, сидельцы в лавках, шубники, портные, сапожные, да кто угодно.

И где угодно! «С давних лет, как предки наши, так и мы... ежегодное имеем по приезде жительство в сем городе Фридрихсгаме по паспортам. Промысел держим от хлебопашества на наемных огородах, засеянными всякими огородными семенами» (Морозов. Отход ростовских огородников в конце XVIII — первой половине XIX вв.). Фридрихсгам (ныне Хамина) — город в Финляндии, раньше в Выборгской губернии.

А что скажет госпожа Статистика? В Ярославской губернии 22% крепостных — взрослых мужчин работали по всей России (1856) (другие оценки — 30 — 40%), в Костромской — 25%, Московской - 28%, Тверской — 35%, Владимирской — 27% (B. Gorshkov. Serfs on the Move).

Почему разбредались? Первая — бедность земли. Чтобы выжить, нужно добирать. Вторая — «душевладельцам» (велик русский язык!) выгоден оброк. Платите живыми деньгами, добытыми в городах! Но главное — свобода! Вырваться наружу! Откупиться, добыть себе и семье волю! Встать на ноги — для себя и детей! Стать равным, быть на равных! Деньги, обороты, сметка, капиталы на доверии, хорошая работа с рисками — так рождались даже миллионные дела. Основатель — еще «никто», выкупился, сын — стал большим дельцом, внук — университеты, языки, по заграницам, коллекции, и, если не промотает всё, придаст делу общероссийский характер.

Как это было? Из Симбирска — в уральских степях «мы покупали скота… несколько тысяч голов, приблизительно пять, восемь, десять тысяч и более». Сало, кожи, меха «продавали... в разных городах, но главным образом... на Макарьевской ярмарке (Нижегородской — от авт.) и в Москве» (Н. Шипов. История моей жизни).

А как жили сильные? «Она была в шелковом, вышитом золотом сарафане и в белой, как снег, рубашке; на шее было ниток 40 разной величины жемчуга, в ушах жемчужные серьги, на голове жемчужная повязка“.

Это — невеста Шипова. Свадебный стол — на 80 чел. Оброк — 5000 руб. ассигнациями, каждый год. Это — 2,5 — 3 млн в нынешних рублях. «Один крестьянин нашей слободы, очень богатый, у которого было семь сыновей, предлагал помещику 160000 рублей, чтобы он отпустил его с семейством на волю». Ответ - «нет»! 160 тыс. руб. — это 80 — 100 млн. нынешних рублей.

А какие дома? Некто Прохоров «ходил в овчинном тулупе», имел «в деревне небольшой дом», «торговал в Москве красным товаром», «казался человеком небогатым». В 1815 г. выкупился за малые деньги, и тут же «купил в Москве большой каменный дом; отделал его богато и тут же построил обширную фабрику». «Как-то… встретился... с своим бывшим господином и пригласил его к себе в гости». Барин «очень сожалел, что отпустил от себя такого человека, и дал себе слово впредь никого из своих крестьян на волю не отпускать» (Н. Шипов).

А какие дома в деревне? Вот у отходника — торговца средней руки (капитал — 20 тыс. руб.). «Каменный, полутораэтажный, пять больших окошек по лицу с двумя чистыми комнатами, а чрез сени на двор кухня с чуланом, внизу две кладовые со сводами для кладки товара» (С.Д. Пурлевский. Воспоминания крепостного. 1800 — 1868). Что на столе? «Мы ели хорошо: в скоромный день холодное заливное (студень), вареный окорок, потом русские щи или лапша, жаркое баранина или курица, часто готовился гусь, утка» (Пурлевский).

Хорошая жизнь! Но только до тех пор, пока не начнут выжимать оброк, превосходящий любые силы. Всё — отдай наверх! Ничего не оставь себе! Тогда все — другое: буйство, бегство, шабаш работать, воровство, разорение и бедность. Валятся и крепостные, и поместья.

«Неплательщики будут, молодые — без очереди сданы в солдаты, а негодные на службу — отосланы на работу в сибирские железные заводы». Был оброк 20 тысяч руб., хочу — 50 тыс.! А то «вон дома какие»! Как вы здесь разжились! «Тут ему загалдели»: земли мало! «питаемся промыслом!». Мы не можем! Где же мы возьмем? «Барин … улыбнулся, взял барыню за ручку… и сейчас уехал». «В первый раз в жизни почувствовал я прискорбность своего крепостного состояния. Тогда-то… в первый раз представился ужасный вопрос: «Что же такое мы?!» (Пурлевский).

Так что же такое мы? Российский человек внутренне основан на свободе и, как только он чувствует волю, если ему оставляют достаточно источников существования, чтобы он мог спокойно и быстро развиваться на долгие годы, он способен переделать сто тысяч дел — для себя, для семьи и для всех сразу. Когда его любят – горы своротит. Когда закрепощают (тело, душу) — уходит в никуда, в себя — в бедность, анархию и запустение.

Вся история России доказывает это. Как найти «золотую середину» между свободой и принуждением? Как поймать — на долгие времена — правильный баланс между «отдать» и «оставить себе»? Это «золотое сечение» — всегда в поиске думающих российских людей.

Это мой очерк в "Неделе"

Как устроить хорошую жизнь? С идиотами! Как должно быть устроено правление обществом?
1) 2% людей имеют IQ выше 130, еще 13,5% — выше 115 (по статистике, нормальное распределение).
2) Их должно быть среди власть имущих 40–50%.
3) 2,5% людей – генераторы идей, 13,5% — их «ранние последователи», то есть те, кто быстрее всех адаптируют инновации.
4) Среди тех, кто «наверху», их должно быть не меньше 40–50%.
5) Им — выдержать потоки идиотов, набрасывающихся на них во время выборов и при других способах восхождения.
6) Идиоты кучкуются на тропах, идущих вверх, и хватают всех руками.
7) Людей, безупречных по доброте, — 15% человеческого поголовья (нормальное распределение, так говорят психологи).
8) Власть должна состоять из них хотя бы на 20–30%.
9) Они должны заткнуть уши, чтобы не слышать того, что о них говорят, когда идут наверх.
10) Когда с деревьев валятся идиоты и кричат.
11) Но продолжать с поразительным терпением любить «нормальное» (70%) человечество.
12) Как с огнем, обращаться с темной частью человечества (15%) во всем его ночном великолепии.

Обычные возражения: а) это идеал, так не бывает, б) наверх взбираются другие, агрессивные, в) думающим – власть неинтересна.

И все-таки образец, модель «совершенства» должны быть, чтобы знать, где находимся и можно ли что-то сделать.

Можно ли что-то сделать?

Из моей книги "Потрясенные общества" (2025)
Озон https://www.ozon.ru/product/potryasennye-obshchestva-pravila-zhizni-v-epohu-peremen-mirkin-yakov-moiseevich-1855684877/

Статистика: Статистика: Introduction to Psychology. University of Minnesota Libraries Publishing, 2015; Everett M. Rogers. Diffusion of Innovations. The Free Press. A Division of Macmillan Publishing Co. 3rd Ed., 1983.

В древний Новый год (в Иерусалиме - 5787 г.) хочется задуматься.
Нас как будто несет ветром.
Война, штучки властей - все это пройдет. Даже имена их забудутся. А что произойдет на дальней дорожке?
Как Вы и Ваша семья будут выживать?
Уже говорят:
-Квартиры, дома, земля, картина на стене – всё устарело. Имущество, свое, ракушка, скарб – ничего этого не будет. Свободное человечество, перемещающееся куда угодно, не обремененное ничем. Все можно купить. Арендовать. Разделить с кем-то. Каршеринг. Зачем весь этот хлам?

И еще говорят:
-Семьи не будет. Сетевые люди. Вечно меняющиеся. С кем-то сходятся, с кем-то расходятся. Зачем весь этот хлам? Мы рождены, отправлены куда-то, потом очнулись, получили удовольствие – и потом уйдем куда-нибудь. Это коммуникации – и всё.

Может быть? Почему бы нет.

«Играющее человечество» вместо «работающего», стареющее человечество, замедляющееся человечество – это другие семьи. Другая финансовая реальность.

Искусство = fastfood? Вещи = fastfood? Семья = fastfood? Отношения =fastfood? А что будет с нами, с нашими уникальными умениями - и душами?

Как мыши в мире Калхауна?

«Дробное человечество», рассыпавшееся на микрогруппы, соединенные Сетью – другая продуктовая структура финансов. «Инфантильное человечество», «учащееся» вместо «живущего» - иное финансовое поведение.

Если мы слиты с т.н. искустсвенным интеллектом, то что останется, от нашего умения выживать самим? Водитель с GPS обладает глубоко подавленным умением найти дорогу сам.

Тотальный надзор, глобальные сети, контроль за поведением – убийство банковской тайны, расправа над наличными деньгами. Это другие семейные финансы.

Мы – рассыпанные по клетушкам в аквариумах, с едой, живость которой относительна? Продукты массовой обработки и спецпропаганды? С желтыми мозгами, занятыми тем, как кто-то с кем-то кого-то кому-то тра-та-та. Рожденные в массе, выученные в массе, кормящиеся в массе, и уходящие – тоже в массе? Живущие в виртуальной реальности? Нас «проще накормить, чем найти работу?

Это другие семьи – если семьи. Это совсем другое имущество. Место временного пребывания. Когда что-то чуть более личное стоит очень дорого.

Все это означает рабство, иерархии, чудовищную концентрацию собственности. Вы – функция от месячных доходов и своих долгов.

Это уже есть. Но будет ли именно так – неизвестно. Думающее человечество сложнее, чем от него ожидают.

Но видны тренды.

1) Люди живут дольше. Детство, юность – дольше. Жизненный цикл раздвигается. И все больше то время, когда юный кто-то – гол как сокол. Ему ничего не нужно. Он двигается. Он создает и рассыпает пары.
Это беззаботное имущество. Твои – кровать и авто. Аренда, каршеринг, обмен – во всем.

2) Семьи – всё больше сетевые. Почкование. Перекати – поле. Рассыпанное имущество – не только по городам и весям, но и по разным языкам, юрисдикциям, налогам, системам регулирования. Наследство – его ценность может даже не пониматься.

3) Всё невозможней жизнь рантье. Процент низок. Государства желают от тебя освободиться. Инфляция съедает накопленное. Наличка – бессмысленна. Во всех возрастах главное – продолжать генерировать доходы, ни на кого и ни на что не надеясь.

4) В имуществе семьи все больше роль прав. На доход, на роялти, на пользование, на доступ к чему-то. Право на то, что быть на каком-то месте в иерархии и пользоваться ее благами. Приобретать собственность на права

5) Имущество все стандартней. Еда, деньги, одежда, информация, мобильность, отдых, медицина, рождение и смерть – лоукостеры, потоки, системы массового обслуживания. Ты хочешь своего – но в тебя пробирается стандарт.

6) Стратегия семьи – как бегство и дауншифтинг – временная. Максимум на одно поколение. И еще – там, где даугшифтинг, обычно живут меньше и рисков больше.

7) Жизнь и имущество семьи - это борьба за то, чтобы осталось что-то свое. За личность. За семью как целое. За то, чтобы не тупо пережевывать, что дают. За то, чтобы семья – своим имуществом – всплывала наверх как поплавок в иерархиях. Туда, где все – личное. Где ты тоже продукт, но очень индивидуальный.

8) Для этого семьи – те, кто не желает быть жвачкой - будут вынуждены идти в зоны всё большего риска. Туда, где выше доходность. Но и где больше шансов всё потерять. Тихо прожить в своем доме, у пруда с рыбками, вырытого своими руками – не удастся.

9) Но с каждым годом собственность семьи на реальные ресурсы – там, где можно жить, где можно дышать, где можно что-то потрогать – будет цениться все больше. И еще - собственность на эксклюзивные идеи, на уникальные продукты. Эти семьи будут выше в иерархиях

Это уже реальность.

Вы будете ценны, только если Вы - уникальны в том, что умеете, думаете и делаете.

Вы - как не fastfood, которую из Вас пытается приготовить жизнь

Когда ему было за 90, он писал витражи, создавая из храмов — розы.
У одних жизнь тускловата, как будто за замызганным стеклом, у других – строем, где все должны быть по ранжиру, у третьих – взгляд как с горы, люди – не различимы, весь мир – для них. Но есть те, кому дано видеть жизнь и землю, в которой они произрастают, в истинном цвете – яростном, ярчайшем, когда хочется летать. Так бывает? Конечно, да! «Я слишком люблю Россию». Это – Марк Шагал, его «Моя жизнь». «Нигде в мире цветы не пахнут так, как в России».

Коснуться бы его души – станет намного легче! Хорошо бы видеть его глазами – мир небесный, фиолетовый, не горький. Читаешь его книгу – как будто ты с ним, буйная, вся в цвет. «Только не спрашивайте, — предупредил я Луначарского, — почему у меня все синее или зеленое, почему у коровы в животе просвечивает теленок и т. д. Пусть ваш Маркс, если он такой умный, воскреснет и все вам объяснит».

Нет прекрасней земли, чем та, где мы рождаемся. «Переезжая через Неву, я решил, что мост подвешен прямо с неба». Это он написал. «Крылатые, как ангелы, они взлетали над базаром, над корзинками ягод, груш и смородины. Люди глядели и спрашивали: «Кто это летит?». Или. «Озеро. На берегу, точно рыжие коровы, бродят его дочери».

А, может быть, так? «Уже вечер. Голубые звезды. Фиолетовая земля. Закрываются лавки. Скоро подадут ужин, поставят сыр, тарелки. Почему я не умер там, среди вас, свернувшись где-нибудь под столом?»

Да, кстати, почему? Разве он – не злостный эмигрант? Разве не тот, кто вымолил у властей право на отъезд в 1922 г.? И не тот, кто сказал, что не понят в советской стране? Это он, молясь на Лувр («Венера Милосская чуть не убила меня!»), двинулся туда, где она обитает – в Париж. Туда, где туча художников, он говорил – тридцать тысяч - собрались со всего света.

«В мастерских у русских рыдала обиженная натурщица, у итальянцев пели под гитару, у евреев жарко спорили, а я сидел один, перед керосиновой лампой. Кругом картины, холсты — собственно, и не холсты, а мои скатерти, простыни и ночные сорочки, разрезанные на куски и натянутые на подрамники. Ночь, часа два-три. Небо наливается синевой. Скоро рассвет. Неподалеку бойни, коровы мычат, я их пишу».

Что он писал? Свою землю, ее птиц, коров, ее летающие города, ее разноцветных людей. Странный человек, из трех частей, еврей, русский, парижанин. А писал – Родину.

«Я… хочу сказать, что всегда чувствовал себя художником из России. Когда в 1922 году я оказался за рубежом, то почувствовал себя деревом с вырванными корнями, висящими в воздухе. Правда, я раньше, с 1910 по 1914 год жил в Париже, но тогда у меня такого ощущения не возникало… ибо я в любой день мог сесть в поезд и поехать на Родину, с которой был все время связан своими мыслями.

В 1920-х годах я утратил возможность возвращения. Я испытывал тяжкие мучения. Я выжил и даже – если сравнивать меня с деревом – не переставал расти только потому, что никогда не порывал духовной связи с Родиной. Я очень многим обязан Франции, где прожил более полувека, французской культуре, с которой я связан тысячами нитей… Но моя душа всегда впитывала соки из русских воспоминаний, из русского воздуха» (М. Шагал, А. Каменский, 1973, Москва).

Всю жизнь он метался. Витебск, Петербург, одна художественная школа, другая. Блуждания по гипсовым орнаментам. «Я, бедный провинциал, должен был вникать в ноздри Александра Македонского или еще какого-нибудь гипсового болвана». Учился за милостыню, за десятку в месяц. Просил о помощи отчаянно и униженно, на страшном, неумелом русском языке. Родным был идиш.

Арестовывался – нет вида на жительство. Молил Рериха – помните, столп российской живописи? - о помощи, в 1908 г. «Скрепя сердцем, извиняюсь за нарушение Вашего спокойствия. Убитый роком моей судьбы, я принужден ненормально просить Вас…» и т.д. Хочется сразу отказать – так не говорят, не пишут, вот бедняга.

Барону Гинцбургу, востоковеду, одному из образованнейших и богатейших людей своего времени: «Вы уделили мне – такому маленькому ужасно мизерному человечку, Ваше бесценное внимание и согласие сделать что-либо с моим прошением».

Маленький, ужасно мизерный человечек! Шагал? Как он смог потом, всего лишь через 14 лет, написать «Мою жизнь» - одну из вершин русского живописного языка? Как? Когда читаешь ее, кажется, что сидишь в черепе художника, в его мозгах, видишь небо, звезды, тихие города его глазами – написано, как в вечности. «Дорогие мои, родные мои звезды, они провожали меня в школу и ждали на улице, пока я пойду обратно.
Простите меня, мои бедные. Я оставил вас одних на такой страшной вышине! Мой грустный и веселый город! Ребенком, несмышленышем, глядел я на тебя с нашего порога. И ты весь открывался мне. Если мешал забор, я вставал на приступочку. Если и так было не видно, залезал на крышу. А что? Туда и дед забирался. И смотрел на тебя сколько хотел».

Сто раз так было. Вот человек, он что-то пытается от тебя получить. Он теребит тебя за воротник, ты отворачиваешься, ты гораздо выше его, он нещадно тратит твое время. Но, может быть, он – Марк Шагал? Отвернуться? Окатить свысока? А если это – Шагал?

Да, уехал. Да, считал Париж второй родиной. Да, всю жизнь блуждал по миру, то радуясь, то бедствуя, то награждаясь. Но всю жизнь он был в любви к земле, в которой родился, к людям, среди которых родился, именно им посвящал всё, что делал!

«О! Я не забываю, Русская земля! Я, хотя бывший сын другой земли, мне понятна душа твоя… моя душа – твоя». Так он написал в 1908 г., еще полуграмотно, когда ему был 21 год. А вот что он сказал в 86 лет: «Вы не видите на моих глазах слез, ибо, как это ни странно, – я вдали душевно жил с моей родиной и родиной моих предков. Я был душевно здесь всегда» (Третьяковка, 1973).

Десятки лет заграницей, скитания, чудесное спасение от нацизма, потеря жены – любви всей жизни, еще две женщины, всемирная слава, Берлин, Париж, Нью-Йорк, Прованс, тысячи работ, сотни потерянных в катастрофах, и всё одно и то же, его слова - «душа моя, если она еще теплится, – душа моя там, где Вы живете – на моей Родине» (1929 г.).

Бойтесь упустить Шагала, когда мы судим тех, кто юн, неизвестен, страстен до отчаяния, рвется сказать свое – где угодно и когда угодно. Когда думаем, что они потеряны. Пусть у них останется якорь, родная земля, которая их не осуждает, и пусть они будут признаваться в любви к ней всю жизнь, помня, кто они, и кто им дал первое дыхание.

Когда-то он сказал: «Может быть, вслед за Европой, меня полюбит моя Россия». Это случилось именно так. Он - наш. Он – о нас. Он – часть родной земли. И он, так уж случилось, – для всех.

Это мой очерк в "Неделе"

В начале 1900-х Европейская часть России была перенаселена. Земли на всех — — нет. Петр Столыпин, Председатель Совмина: «Россия, господа, не вымирает; прирост ее населения превосходит прирост всех остальных государств всего мира, достигая на 1000 человек 15 в год… Это даст на одну европейскую Россию всего на 50 губерний 1625000 душ естественного прироста в год, или, считая семью в 5 человек, 341000 семей… Так что для удовлетворения землей одного только прирастающего населения, считая по 10 десятин на один двор, потребно было бы ежегодно 3 500 000 десятин» (речь 10.04.1907). Это — 3,8 млн га. А где их взять в центре России?

Идея была проста. Не гнобить рождаемость, не истреблять души в мировых пожарищах, а тихо переселять их в Сибирь и на Дальний Восток, где много хорошей земли. Где нет чересполосицы и не мельчают наделы в каждом следующем поколении семьи. Никаких «черных переделов», никаких сожженных имений — божья благодать. Не каторгами и ссылками, а как фронтир для рисковых людей, переселенцев, только в пути не на Запад, как в Америке, а на Восток — к Тихому океану.

Пусть будет больше крепких хозяйств! Пусть кормят Россию и весь мир! Дать когда-то крепостным купить казенные и удельные (царской семьи) земли, или право пользоваться ими; в помощь — государственный спецбанк, дешевый кредит, от самых мелких до крупных сумм; льготные цены; за Уралом — строим дороги, колодцы, склады сельхозорудий, все — для переселенцев; их везем — кормим — лечим. Слава первопроходцам!

И они — пошли! 74% населения Европейской России — крестьяне, 69 млн чел. (1897). В 1893 — 1912 гг. для них за Уралом подготовили 43 млн дес. земли (47 млн га). В 1885 — 1905 гг. в Азиатскую Россию убыли 1,5 млн крестьян, в 1906 — 1914 гг. — 3,8 млн (27% вернулись обратно) (В, Тюкавкин. Великорусское крестьянство и Столыпинская аграрная реформа).

Что было бы, если бы 1-я мировая не убила это движение? И был бы жив Столыпин (погиб в 1911 г.)? Это ведь программа его правительства! Сколько бы еще рисковых людей прибыло за Урал и сколько новых душ могло родиться от людей фронтира? Даже сейчас эти числа (больше 5 млн переселенцев в 1885 — 1914 гг.) кажутся значимыми. Сегодня в Сибирском и Дальневосточном округах РФ живут 24,3 млн чел. (2025).

Великое переселение народов 1885 — 1914 гг. — образец того, как можно устраивать Россию к лучшему. Прочь от черных переделов! 3,4 тыс. спец. поездов бродили по железным дорогам, билеты в 3 раза дешевле 4 класса (Тюкавкин). Но жизнь и судьба — не дали.

Вот оценки Менделеева: в Российской империи в 1900 г. жили 134 млн чел.; в 2000 г. должны быть 594 млн. А в нынешних границах России? В 1900-х в них жила примерно половина населения (Менделеев. К познанию России). Значит, можно было ожидать, что в 2000 г. нас будет 250 — 300 млн душ. Если, конечно, сохранится «естественный прирост» 15 чел. на 1000 душ, как в 1900-х.

Но все меняется. В начале 1900-х каждый год в 50 губерниях Европейской России рождались примерно 50 чел. на тысячу (Демографич. модернизация России. 1900 — 2000). В 2000 г. в нынешних границах — 9 чел. (Демографич. ежегодник России. 2023). С другой стороны, люди живут в 2,3 раза дольше. Нет такого ужасающего количества детских и молодых смертей. Значит, можно было ждать в России в 2000 г. хотя бы 250 млн. чел. Так бывает. В Бразилии за 100 лет (1900 — 2000) население увеличилось в 10 раз. Там не было больших войн.

Но у нас так не случилось! Только 147 млн чел. (2000); с 2016 г. — естественная убыль. 20-й век прошелся огненным колесом, не пожалел. А как с землей?

Из 1,7 млрд га российской земли 2/3 страны – жизнь деревьев, растений, зверья. Это — леса и воды (здесь и ниже — Росреестр, Гос. доклад. 2025). Плюс примерно 50 млн га особо охраняемых территорий и объектов. Заповедники, курорты, памятники истории и культуры.

А что осталось 140+ млн человек просто для бытия? Еще 30+% территории России, больше 500 млн га. Это на 20% больше всей площади Европейского Союза, хотя в ЕС живут в 3 раза больше людей, чем в России. На каждого из нас, от столетних до младенцев, приходится почти по полторы Красной площади в Москве. И самое лучшее — на большей части этих земель можно жить.

370+ млн га – сельскохозяйственные земли, 20+ млн – населенных пунктов, 18 млн – промышленности и транспорта, 86 млн – земли запаса.

Только в составе сельскохозяйственных земель – 115+ млн га пашни и 19 млн га сенокосов. А еще 55+ млн га пастбищ! Все вместе - по 1 с лишним га плодоносящей земли на каждого человека в России! На каждого – не менее 40% Красной площади в Москве. Это земля, которая нас кормит. Даже 6 - 10 соток могут быть заметны в бюджете семьи из 2 – 3 чел.
Но это еще не все! 38 млн га сельскохозяйственных земель, или больше 10% их площади – «фонд перераспределения». Это земли, которыми никто не пользуется, свободные. На каждого россиянина – по 0,3 га (30 соток). Там даже пашня есть на 3 млн га (2/3 Эстонии).

Даже в «землях населенных пунктов» (20+ млн га), в городах и селах – 9 млн га земель сельскохозяйственного использования. Уж на них-то точно сеют, жнут, кормятся (еще 2 Эстонии). Не местах отдаленные — открыты для всех. Мы по доступности земли для каждого – на первых местах в мире.

Что еще? Земли запаса, 86 млн га. Запас - это неиспользуемые земли в государственной и муниципальной собственности; больше, чем по 0,6 га на каждого, кто живет в России. В их составе - почти 8 млн га сельскохозяйственных угодий. Такой запас есть даже в центре России

Так что мы, каждый – потенциально миллионеры! А кому принадлежит земля? В госсобственности и у муниципалитетов – 92% (Росреестр, 2019). За властями – 2/3 земель сельскохозяйственного назначения, весь фонд запаса, больше 70% земель населенных пунктов.

А что у населения? 109 млн га, по 0,75 га на каждую душу, живущую в России, из них 107 млн – сельскохозяйственного назначения. А они — у кого? 71 млн — общая долевая собственность, в т.ч. 12+ млн — невостребованная!
В населенных пунктах в личной собственности – 5+ млн га, но под частными домами – всего 0,9 млн га. А лучше бы 7 — 10 млн, жить было бы веселей.

Итак, у нас десятки миллионов га свободных земель в пристойных климатических условиях. Абсолютное большинство этих земель – у государства. У населения – только чуть больше 6% всех земель России. А если бы 10 - 15% – у российских семей был бы совсем иной достаток.

Вот здесь — людской и земельный перекресток такого же размера, каким он был в начале 1900-х. Нужен большой маневр, по масштабу такой же, каким он был задуман Столыпиным и его предтечами с 1880-х. Нам лучше бы перестать «сгонять» население в 10 -12 крупнейших городских агломераций, в многоэтажные пластины, в крохотные квартиры, в которых молодым семьям невозможно рожать. В этих резервациях гораздо больше социальных рисков.

Нам лучше бы перестать терять малые поселения, человечески «опустыниваться» даже в центральной России. В 1989 — 2010 гг. исчезли 9 тыс. сел и деревень. Доля тех, в которых никто не живет, выросла с 8,4% в 2002 г. до 16,2% в 2020 г. (24,7 тыс.). В 1989 г. таких сел и деревень было гораздо меньше (9,4 тыс.). В 23% «сельских населенных пунктов» живут до 10 чел. Таких мест — 35,2 тыс. (пост. Правительства РФ от 15.07.2013, Алтухов. «Сельские поселения..», 2023).

В Псковской области в 2020 г. «без населения» — 33,2%, «до 10 человек» — 43%, Ярославской — 29,3% и 40,2%, Смоленской — 28,8% и 35,5%, Ивановской — 26% и 35,2% и т. д. (Алтухов). В этих местах земля когда-то стонала от избытка населения.
Лучше бы перестать терять еще и малые города. В них тоже сокращается население, пока пухнут столицы. Что делать? Вспомним Столыпина. Хотя бы на один — три шага рассредоточиться из крупных городов, но без крайностей, разумно.

Нам очень нужна дешевая или даже бесплатная раздача государственной земли всем, кто хотят строиться своими домами. Земля для этого есть. А дешевая ипотека при жесточайшем антимонопольном контроле за ценами на жилье? Крайне важна.

Нам очень нужны ограничения на многоэтажное строительство. Эти пластины в десятки этажей — реинкарнация хрущевок. И еще очень нужны дороги, газ, школы, медицина в регионах, чтобы они не пустели. Пусть будет «Одноэтажная Россия». Пусть семьи строятся личными домами, со всеми льготами государства — и пусть прирастают детьми и имуществом. В клетушках на 30-м этаже они это сделать не смогут, хоть криком кричи.

Это моя статья, опубликованная в пятничном номере "Российской газеты" (в сокращенном варианте, без потери смыслов)

Как жить во времена хаоса, душевного разгрома? Об этом моя книга «Потрясенные общества» (2025). Читат. рейтинг, 269 отзывов - 5, высший. Издание - подарочное. Цена вразумительная - 587 руб.
Озон https://www.ozon.ru/product/potryasennye-obshchestva-pravila-zhizni-v-epohu-peremen-mirkin-yakov-moiseevich-1855684877/

Кто сказал, что в России всё – неизменно? Что можно проснуться через 100 лет и увидеть, что с людьми – одно и то же? Всего лишь 125 - 130 лет назад женщинам не полагалось чинов, орденов и, что хуже всего, разряда по шитью на мундир (по высочайше утвержденному мнению Госсовета от 23 февраля 1898 г.). При разводе они отлучаются от церкви на семь лет.

Карьера только: а) телеграфисткой, б) аптекаршей, врачихой, повивальной бабкой, зубодером, в) письмоводителем, счетоводом, г) конторщицей, контролером, д) надзирательницей, воспитателем и учителем (Устав о службе гражданской, том III, ст. 157). Или служить при телефонах (Устав почтовый, том XII, часть первая). Будучи повивальной бабкой, должны быть благонравны, скромны и трезвы (Госсовет, 23 февраля 1898 г.).

В телеграфистки принимаются только вдовы и девицы. Число женщин – телеграфистов не может превышать 50% в Москве и Петербурге, а за их пределами – 25% (Устав почтовый, том XII, часть первая). Форма – пальто из драдедама черного цвета с белыми пуговицами, с желтою по бортам и обшлагам выпушкою.

Адвокатесса? На это есть специальный указ Указ Правительствующего Сената от 2.02.1876. «К вопросу о женской адвокатуре». Полный запрет. «Приведенное Высочайшее повеление вызвано было попыткой одной русской женщины, г-жи Е.О. Козьминой, практически освоившейся с юридическими вопросами в канцелярии А.О. Кони…применить свои познания на поприще адвокатуры». С успехом выдержала экзамены, подала жалобы, почти прорвалась через Сенат, но затем «последовало вышеприведенное Высочайшее решение». Полный запрет. Даже волостным писарем быть нельзя, потому что женщины не научены «административной работе».

Но могут быть продавцами винных лавок (Высочайшее повеление от 19 апреля 1896 г.). И есть прогресс. «Женщина за последний десяток лет бесспорно одержала над жизнью громадную победу. Она опростилась, сузила требования и, несмотря ни на какие препятствия, идет вперед. Слабые не выносят борьбы, им на смену идут другие, более смелые, более энергичные и горизонт все расчищается» (Лухманова, «Недочеты современной женщины», 1904).

Между тем, через 13 лет женщина первый раз стала министром. Коллонтай, нарком государственного призрения, 1917 г. Она писала так: «Уже брезжит свет, уже намечаются новые женские типы — так называемых «холостых женщин», для которых сокровища жизни не исчерпываются любовью. В области любовных переживаний они не позволяют жизненным волнам управлять их челноком; у руля опытный кормчий — их закаленная в жизненной борьбе воля.

Пусть не скоро еще станут эти женщины явлением обычным… дорога найдена, вдали заманчиво светлеет широко раскрытая заповедная дверь» (Коллонтай, «Новая мораль и рабочий класс», 1919).

Она была хорошим прогнозистом. Может меняться всё. Мы меняемся, общество меняется, то, что было «нельзя», вдруг становится самым обычным, и наоборот. Главное, не потерять нашей ценности. Ценность личности, ценность человека – как смысл всего, что делается в обществе.

Пока же мы с женой решили прожить один месяц по брачному закону 1857 г. Для начала брак наш оказался недействительным, хотя он не был четвертым (такие браки запрещены, ст.21 Свод законов Российской империи 1857 г., том 10-1), и нам нет еще 80 лет (браки запрещены, ст.4), и родители наш брак дозволили (иное запрещено, ст. 6).

Но брак наш был без письменного разрешения начальства (в госслужбе запрещен, ст.9), с нехристианином, хотя и не язычником (запрещен, ст.37, 85), к тому же не в церкви (запрещен, ст. 31).

-Что ж, - сказали мы себе, - все это суета сует. Должны же быть в нашем недействительном браке приятные стороны! Ага, «жена именуется по званию мужа» (ст.101). Отлично! Профессорша, докторша, писательница, а, если очень постараться, то председательница чего-нибудь. «Обязаны жить вместе» (ст.103). А то!

В случае ссылки на каторгу можно следовать за мужем (ст. 104). Нет большей привилегии для российской женщины! Обязанность супруга любить жену как «собственное свое тело» (ст.106). Это не Свод законов, а Свод поэзии Российской империи. «Уважать, защищать, извинять ее недостатки и облегчать ее немощи» (ст. 106). Так, преклоняем колена, читаем стихи и превозносим.

Наконец, обязанность «доставлять своей жене пропитание» (ст. 106). Но «по состоянию и возможности своей». Тут мы переглянулись, вздохнули – и побежали по законам дальше.
Боже мой, жизнь полна жестокостей!

«Жена обязана повиноваться мужу» (ст.107). Тут началась дискуссия. - Месяц! Ну потерпи еще месяц! – взмолился я. Что ж, взгляд женский бывает ласковым, бывает очень нежным, но иногда в нем проскальзывает сталь. «Пребывать к нему в любви (о, да!), почтении (о да-да-да!) и неограниченном послушании» (всего лишь месяц!) (ст.107).

-Не можешь ли ты, - сказал я барственно, - принести мне теплую, просушенную и проглаженную утюгом газету?
-Тем более, что ты обязана, - я ткнул в статью 107, - оказывать мне всяческое «угождение и привязанность, как хозяйка дома».

-Так, - сказала жена, - месяц уже истек.

-А угождение и привязанность,- добавила она, - я тебе буду оказывать по естественному ходу жизни, а не человеческому закону, если ты, конечно, этого заслужишь. А пока, милый, налей нам два бокала красного вина. И запиши эти свои чудесные мысли, добавив, конечно, что женщина, шум вьюги и скрип дворника за окном лучше всего, что написано за двести лет.

Что ж, брачный закон этот давно отменен, жить по нему никак нельзя, и месяца не выдержишь со всеми этими обязанностями, а вот любовь никто не отменял. Ни сто лет назад, ни пятьдесят – она просто есть. И когда ты открываешь чужие письма – опубликованные, конечно – и читаешь, как двое любили друг друга, то нет больше ни свода законов, ни высочайших повелений, от кого бы они ни исходили – а есть только эти двое и, если быть честным, быть откровенным – во веки веков.

«Молю Бога, чтобы ты услышала, что я скажу: детка моя, я без тебя не могу и не хочу, ты вся моя радость, ты родная моя, это для меня просто, как божий день. Ты мне сделалась до того родной, что все время я говорю с тобой, зову тебя, жалуюсь тебе. Обо всем, обо всем могу сказать только тебе. Радость моя бедная!.. Я радуюсь и Бога благодарю за то, что он дал мне тебя. Мне с тобой ничего не будет страшно, ничего не тяжело».

Это Осип Мандельштам – своей будущей жене Надежде.
Что сказать? Всё меняется, и когда мы снова проснемся, то встанем во вновь изменившемся мире, но что никогда не изменится, что не подвержено ни статусам, ни законам – это жизнь вместе, жизнь по любви, жизнь для каждого из нас, если мы это сделаем сами.

Это мой очерк в "Неделе"

Еще раз подписываюсь под своей статьей в "Российской газете" января 2020 г. Она просто кричала:
"Война – бедствие для экономики. Она нарушает человеческий ход событий, вынимает из нас не только душу, но и толкает нас к бедности, к подчинению, к уничтожению имущества семей, даже если кажется, что мы в стороне, что пушечный гул за горами.

Ближний Восток – октябрь 1973 года! Война Судного дня и ее следствие – эмбарго арабских стран на поставки нефти в США. Нефть стала за год вчетверо дороже. Это буйство совпало с революцией в мировой денежной системе – ее отрывом от золота. Мир попал в царство бумажных денег и дичайших колебаний в курсах валют, цен на сырье, недвижимость, любых активов. При высочайшем проценте, способном подавить всё живое, при двузначной инфляции. Экономика США уходит в кризис, на рынке акций - большой крах 1973 – 74 годов.

Дальше – тишина? Нет, конечно! На дворе - конец 1970-х, до наших денежных бурь еще 10 с лишним лет. Иран полыхает, там - исламская революция, в ответ – новый нефтяной кризис в 1979 году. За год мировые цены на нефть выросли двукратно. Они в 15 раз выше, чем в начале 1970-х. Экономика США снова в кризисе. Инфляция – почти 14%, ее называют Великой. Процентные ставки Федеральной резервной системы ставят рекорды. На рубеже 1980-х годов они достигают 20%. Проценты по кредитам еще выше! В 1973 – 1978 годах доллар США ослаб к другим валютам больше, чем на 20%. Что еще? Кризис на рынке акций в 1980 году!

Именно с 1970-х советская нефть стала проникать на Запад, в это царство высоких цен. Нам радоваться? Нет, скорее задуматься о последствиях. С 1970-х годов потянулась ниточка – сырье, сырье, прежде всего, сырье. В 1970 г. топливо и электроэнергия составляли 16% в структуре экспорта из СССР, в 1985 г. - 53%. Это уже напоминает день сегодняшний.

Еще одна «удача» советской экономики – ирано – иракская война 1980 – 1988 годов, тяжелая, позиционная, больше 1 млн человек погибли. Но Иран и Ирак – это нефть. Цены на нефть достигли максимума в 1982 г., а затем нудно, упорно стали ползти вниз. Другие страны заполняли рынки, война постепенно сходила на нет. И что же? К концу 1980-х цены на нефть упали двукратно - и счастье советское испарилось, оставляя место долгим рассуждениям о том, какую роль эта осыпь цен на топливо сыграла в разрушении СССР.

Зачем нам все это помнить? Причина – мало что изменилось. Мы по-прежнему в плену бумажных финансов, цен на нефть, взлетающих, когда Ближний Восток полыхает или нефтяные деривативы в Нью-Йорке и Чикаго достают до небес.

Между тем, время идет, и мы уже в начале 1990-х. «Война в Заливе» - цены на нефть взлетели в 2 раза! И снова качели! В 1997 -1998 годах падение мировых цен на нефть, но какое! Двукратное – всего лишь за полтора года! Российский бюджет протерся до дыр, в экономике – плач и стон, банки рушатся. Кризис на весь свет!

И вдруг снова чудо – все это рассеивается, как дым, всего лишь за пару лет. Нефть, живительная нефть взлетает вверх и наступает лепота - 2000-е! Какое счастье! Многократный, в 9 с лишним раз рост цен на нефть, подстегнутый новыми войнами на Ближнем Востоке и слабым долларом. Всё выше цены на газ, на любое другое наше экспортное сырье. На Россию обрушивается валютный дождь. Мы все – в шелках. Спокойствие и уверенность разливаются над российским пространством. Рапорты о победах!

Как хорошо забыться на 7 - 8 лет! Но нет, жизнь в сырьевой экономике – это качели. Опять бумеранг, 2008-й год и с ним глобальный кризис. Вы за нас, цены на нефть и газ? Нет, они в нокдауне. Российский ВВП падает на 7 с лишним процентов. Нам что – кричать, плакать? Нет, снова везение, снова по кругу, снова отскок в ценах и передышка. И опять – не навсегда.

Пришли 2014 - 2016 годы, не как гости – как враги. Нефтяные цены упали почти в 4 раза, вместе с ними цены на газ и металлы. Мы заморозились на десятилетие. За 2009 – 2019 годы ВВП России увеличился всего лишь на 10 - 11% в постоянных ценах (МВФ). Мир рос гораздо быстрее. Эх, тройка! птица тройка, когда же ты снова понесешься - бойкая и необгонимая?

Ну зачем всё это помнить? Ответ – геополитика. Кто-то где-то кого-то ударит, нефть вырастет. А нам это выгодно! Нет, не выгодно! Нет счастья в чужих войнах, в отскоках цен, в сложных временах у соседей или за океаном. Нам бы вырваться из этого заколдованного круга, когда несчастья и боль сулят деньги и процветание. Из круга, в котором заведомо известно, что цены опять упадут, что нынешняя радость не спасет от наших собственных разрушений, неизбежных в сырьевой экономике. Качели, вечные качели – стоишь и ждешь, когда экономику опять ударит в лоб со всего размаха.

Нам выгодно успокоение, геополитика, которая перестанет кричать... Нам не нужно эксцессов, мировая экономика хрупка... В глобальных финансах скопились опасные концентрации рисков и мыльные пузыри. Их еще нужно пережить... Любое наше движение.., приводящее в геополитическом смысле к росту цен на топливо, обязательно ударит бумерангом. Весь наш опыт кричит только об одном – стабилизация! И еще – мечта. Хотя бы чуть – чуть отодвинуться от сырья – нестабильного, поливающего перепадами цен, загоняющего экономику в качели, в системные кризисы.

А что, разве можно думать по-другому? Мы не знаем. Люди, на самых разных высотах – разные. У них могут быть иллюзии. И могут – амбиции. Но наш опыт говорит только об одном – деньги шальные, деньги, заработанные тем, что все ходит ходуном в мире нефти, мире финансов, обязательно обернутся бумерангом. И может быть больно".

Нам эта позиция, эта "идеология" - нужна для будущего.
Не сейчас, столько всего стало невозможным, но хотя бы - потом

Когда нам не по себе, хочется верить в таинственные силы, которые вмешаются в нашу судьбу. Или спросить у тех, кто ушел: «Как быть?», услышать их, дотянуться до тех, кого мы любили. Или узнать судьбу свою и даже всех нас – что будет, что еще впереди, что нужно сделать?

Так общество впадает в мистицизм, когда вдруг возбуждается, чувствуя, что совершается – для всей страны – очередной исторический поворот. В середине позапрошлого века, как раз перед великими реформами 1860-х, вдруг в высший свет пришла мода на спиритизм. В начале XX века – кто только ни увлекался таинственным, тем, что доступно только воображению.

И сегодня тоже, когда идут большие волны перемен, вдруг вспышка – продажи книг о сверхъестественном и любви к себе бьют все рекорды.

«Перед великими событиями люди бываю склонны к кудесничеству. Мы помним, как в 1853 – 1855 годах в Москве почти в каждом сколько-нибудь барском доме до поздней ночи засиживались перед вертящимися столами, а в магазинах продавались особые приспособления карандаша для таинственных очертаний» (Тютчева А. Воспоминания).

Зачем государю – императору Александру II было так увлекаться столоверчением? 10 июля 1858 г. «Сеанс в Большом дворце в присутствии двенадцати лиц: императора, императрицы, императрицы-матери, великого князя Константина… Стол поднялся на высоту полуаршина над полом. Императрица-мать почувствовала, как какая-то рука коснулась воланов ее платья, схватила ее за руку и сняла с нее обручальное кольцо... Из рук государя она взяла колокольчик, перенесла его по воздуху... Все это вызывало крики испуга, страха и удивления… Я не сомневалась в том, что сами черти игриво забавляются тут» (Тютчева А.).

5 ноября 1858 г. «Государь говорит, что он видел пальцы руки, прозрачные и светящиеся пальцы... Прикосновение их — нечто среднее между материальным прикосновением и толчком электрического тока... Зачем духам проявлять себя этими глупыми прикосновениями, щипанием, поглаживанием, похлопыванием, наконец, своими ответами, такими глупыми, банальными, плоскими, что умный человек с плотью и с кровью никогда бы себе их не позволил?» (Тютчева А.).

Назначались комиссии. Проводились эксперименты. Всё сверхъестественное, как имеющее разум, мышление, подвергалось сомнению. Сам Менделеев написал книгу – критическое суждение о спиритизме (1876). И тут же получил тысячу опровержений.

Пока же всем нам хочется верить, что «что-то есть», и ничто и никто никогда окончательно не угасает, и есть дорога к тем, кого мы любим, так же, как есть дорога к нашей собственной судьбе, в которой мы не совсем виноваты - ибо она тоже подвержена действию сверхъестественных сил.

Для пущей веры можно читать «Ребус», журнал мистических наук. «И тогда наш маленький столик, поднявшись вторично еще выше на воздух и двигаясь тихо все вперед на той же высоте, по воздуху стал как бы плыть по указанному мною направлению и затем стал на тот самый большой стол, куда ему было указано… После этого дух попросил нас спеть «Боже Царя Храни»…

При некоторых словах этого гимна дух (или столик наш), как истый патриот, желая показать, что они ему нравятся, высоко поднимался на воздух, сильно ударяя ножками об пол, повторяя это по несколько раз и всегда очень кстати (Ребус, 1900. №25).

Мало журналов? Книги - неисчислимы. Вот сборник А.Н. Аксакова, племянника писателя, «Предвестники спиритизма за последние 250 лет» (более 500 стр.) с «выдающимися случаями самопроизвольных медиумических явлений». Жил – был на Урале хутор А.В. Щапова. И вдруг в 1870 – 1871 годах там начало происходить нечто.

Стуки в окно, звуки пляски, бросание вещей в комнатах – «все сильнее и оглушительнее». А «за окном незаметно ни малейшего присутствия кого бы то ни было». С крюка срываются двери. «Иногда среди ночи внезапно все ножи и вилки, бывшие с вечера положенными в шкаф… – с силою разлетались по комнате». «Светящиеся метеоры» по несколько штук, «разной величины, начиная от небольшого яблока и до грецкого ореха; формой круглые и цветом темно-красные и синевато розовые, не совсем прозрачные, а скорее матовые». Огненные столбы.

И, наконец, как апофеоз – фонтан медяков из пуховой подушки (Аксаков А.).

Что сказать? Как же всё это украшает жизнь! Разную, смешную, страшную, сложную. И когда на сердце холод, когда не хочется думать, но очень хочется верить – почему бы нет? Почему бы чуть – чуть не увлечься мистическим, не дать себе воли, не почувствовать странности бытия – а вдруг они есть?

Почему бы, если это никому не мешает, не отдохнуть – с осторожностью - во всех этих хиромантиях? Ваша жизнь обладает огромной ценностью, так же, как жизнь ваших близких, и всё, что делает ее чуть счастливее и никому не приносит вреда – почему бы нет?

Из моей книги "Потрясенные общества" (2025)