Несколько слов о легендарном приказе «Ни шагу назад» за номером 227.

Подписан 28 июля 1942 года после катастрофы под Харковом, падения Севастополя, начала немецкого наступления на юг и на Волгу. Положение на фронтах было ужасным. Поэтому приказом вводились штрафные батальоны, штрафные роты и заградительные отряды. Текст писал генерал-полковник А.Василевский, но первоначальный текст Сталин почти полностью переписал лично.

Лучше всего о приказе написал фронтовик Григорий Чухрай: «Мы привыкли к успокоительной неправде. А в этом приказе от нас не скрывали горькую правду. Значит, дело действительно очень плохо и настал час либо уступить врагу, либо умереть. Так думал не только я, так думали почти все... Сегодня, думая о приказе 227, я понимаю, какова сила правды. Когда нам утешительно врали, мы отступали и дошли до Волги; когда нам сказали правду, мы начали наступать и дошли до Берлина. Я ненавижу философию трусов. Побеждают не трусы, а люди, победившие в себе страх».

Это очень верно.

Хотелось бы вновь поговорить о так называемой патриотической литературе и поэзии, которую сегодня нам предлагают с либеральной безапеляционностью. У этой литературы абсолютно всё взято из прежнего, либерального дискурса – нахрап, мат, отсутствие языка и стиля, круговая порука воинствующих бездарностей, в рамках которой все гениальные и великие, утверждение, что только данная литература «правильная», требование от читателей обожания и восторгов, боязнь свободы, отчего все пронизано желанием жить за чей то счет и быть обслугой. Отсюда чисто либеральный и даже постмодернистский тезис, продвигаемый «любителями» и выворачивающий наизнанку советскую максиму - книгу не читал, но она великая и гениальная, если подписана той или иной фамилией.

Вообще, тот самый уездный и парикмахерский отечественный постмодерн, тихо вроде бы склеивший ласты несколько лет назад, оказывается, переживает в этой литературе на наших глазах второе рождение. Напомню, что вся «новизна» и «актуальность» нынешнего «патриотического» постмодерна строится, как и ранее, на тотальном отрицании мимесиса в культуре и традиции, на полном разрыве с предшественниками и их осторожном (пока) умалении (уже мы слышали, что Симонов ничего такого не сделал, уже читали о Гамзатове, как о заурядном «поэте-песеннике» и т.д.). При этом стоит обратить внимание на важное свойство всякого (и нынешнего, разумеется) постмодернизма – при демонстративном разрыве с традицией он очень активно на ней паразитирует, при чем паразит стремится быть более заметным, более видимым, нежели отвергаемая им традиция. Именно поэтому они называют себя «новыми Симоновыми, Твардовскими и Сурковыми» (Хэмингуэями назовут себя в недалеком будущем – пока еще немного стесняются).

При этом они настойчиво апеллируют только к Прилепину, Проханову, Дугину, выше не поднимаясь (напомню – выращенным в либеральнейших пробирках на деньги олигархов. Или Проханов не был на подсосе у Березовского?), к каналам и передачам, куда их иногда зовут, очевидно, считая, что эта троица и вялый эфир это такой философский камень, от соседства с которым бездарность превращается в гениальность. Между передачами и чтением этой троицы они борются за место под солнцем. Эстетика написания уступает место эстетике бесконечной борьбы за стул на презентации, фуршете, выставке, за место на полке в книжном. При этом, что самое интересное, у них нет своей читательской аудитории, она случайна и текуча, да она и не нужна – главное, внимание начальника и чиновника, от которых зависит публичность и деньги.

Кстати, нарочитая их бездарность, преодолеваемая не работой над текстом, а комплиментами друзей, это не бездарность в привычном понимании – она шире. Она призвана показать творческую свободу, суконную, «авторскую» первозданность, нарочитую, «солдатскую» правду, бросить вызов «мы вот такие, искренние и честные». Им кажется, что чем больше грязи, вони, мяса и мата, тем натуральнее военная картина, хотя самые глубокие тексты и фильмы о войне (все помнят), написаны и сняты без всего этого, но в их достоверности никто не может усомниться. Не случайно легендарный Покрышкин плакал, посмотрев «В бой идут одни старики», но что-то мне подсказывает, что вряд ли бы он прослезился над сегодняшней «военной прозой» или военными киношлягерами младшего Бондарчука. В результате возникает бутафорское жизнеподобие, воинствующая матрешка, Che, но не «Гевара», а «бурашка», конвейерное производство текстов, напоминающее о том, что когда-то на этом месте была военная проза и фронтовая поэзия.

Но это никого не смущает. Поточный, серийный выпуск гениев, налаженный либеральными посмодернистами, успешно продолжается за те же деньги и от тех людей, что взращивали Быкова, Ерофеева, Сорокина, Улицкую, Яхину. Это раньше гений рождался раз в столетие, приобретая признание уже после смерти. Сегодня гении стадами бродят среди нас, ища восхищенных взглядов, комплиментов и грантов. Как и те самые, ненавидимые ими либералы, они намекают, что настоящая литература только на них и началась и на них же закончится. Поэтому спешите в кассу – даром только птички поют.

Вот и все.

В завершение темы. Американский посол на Украине Джон Тефт разделяет мое впечатление от гимна Украины. В донесении шефу — Госсекретарю США - он пишет:

«Особенно невозможно было слушать их гимн. Это как какая-то пытка! Они как затянут хором: „Ще не вмэрла Украина...“ – создаётся впечатление, что тебя живьём отпевают. Нападает какая-то гнетущая, душераздирающая тоска, что порой кажется, что в округе от этого завывания дохнут мухи. Слушать этот вой до того невыносимо, что порой казалось — легче было бы умереть».

Как это точно.

В бессвязном, как всегда, тексте папы Лизы Песковой среди лошадей, кушающих овес и сено («Путин это Путин, а Хрущев это Хрущев» - верно, Путин не Хрущев, а совсем другой человек) есть пожелание «Царства Небесного» Хрущеву.

Стоит напомнить, что при Хрущеве были одни из самых тяжелых гонений на Церковь. Сотни храмов оказались на грани разорения, многие храмы были уничтожены (Воскресенский собор в Красноярске, Николаевский собор в Полоцке, Софийский собор в Гродно, Преображенский храм на Преображенской площади в Москве и т.д.), сотни храмов закрыты (в 1958 году количество храмов Русской Церкви составляло 13.414, а в 1965 году осталась 7.551 церковь). Число действующих монастырей сократилось с 56 в 1958 году до 16 в 1965-м году. Среди закрытых были Киево-Печерская лавра и Глинская пустынь в Сумской области. Отбирались святыни, как, например, мощи святителей Тихона Задонского и Феодосия Черниговского, Киево-Печерских преподобных. Из восьми семинарий осталось три. Судебные дела против клириков Церкви шли по всей стране, сотни монахов, священников, мирян были брошены в тюрьмы, замучены, изгнаны…

А теперь папа ему Царствия Небесного желает.

Молитвенник. Ходатай.

Да что же это такое?

Он хоть что-то читал в своей жизни, кроме запрещённого у нас Инстаграма и телеграма?

Наконец - то. Нельзя бесконечно надувать этот жульнический пузырь суррогатного жилья.

Армен Сумбатович, Вы, возможно, не в курсе, но гимн «Сороков» выглядит так:

«Стой, кто ползёт!? Запретная зона Здесь не разрешается черту переползать
Ползать здесь не хорошо и даже не законно
Я приказываю вам отсюда отползать

Стой, кто плывёт!? Не притворяйтесь рыбой
Здесь даже рыбе плыть запрещено Здесь запретная вода, для вас она закрыта
И движенье всякое в ней прекращено».

Поётся на шестой глас.

А сам светоч Кормухин описан ещё у Чехова исчерпывающе:

«Для него были ясны только циркуляры и газетные статьи, в которых запрещалось что-нибудь. Когда в циркуляре запрещалось ученикам выходить на улицу после девяти часов вечера или в какой-нибудь статье запрещалась плотская любовь, то это было для него ясно, определенно; запрещено — и баста. В разрешении же и позволении скрывался для него всегда элемент сомнительный, что-то недосказанное и смутное. Когда в городе разрешали драматический кружок, или читальню, или чайную, то он покачивал головой и говорил тихо:

— Оно, конечно, так-то так, всё это прекрасно, да как бы чего не вышло.

Всякого рода нарушения, уклонения, отступления от правил приводили его в уныние, хотя, казалось бы, какое ему дело?»

Живуч персонаж.

Так что не удивляйтесь.

СБУ проводит обыски в Киево-Печерской Лавре. Ищет доказательства, что это «ячейка Русского мира» (термин «ячейка» характерный – так обычно называют гнезда, норы, щели и дупла террористов). Говоря человеческим языком - представительство, посольство.

Они правы. Любой храм, костёл, монастырь, дацан, мечеть, ханака, синагога есть всегда посольство одного государства (шире – одной культурной и традиционной системы) на территории другого государства (культурной и традиционной системы). Храм святого Людовика, кирха Петра и Павла, церковь святого Андрея в Москве, синагоги в Спасоглинищевском переулке и Марьиной роще – неформальные посольства Франции, Англии, Германии, Израиля в России, равно как и православные храмы Парижа, Вены, Лондона, Берлина это посольства России и в целом Русского мира в европейских странах.

Русские эмигранты всегда собирались в храмах не только на службы, но поговорить, послушать родную речь, поделиться новостями, храмы обрастали инфраструктурой, расширяющей просветительские «посольские» возможности – при знаменитом православном храме Александра Невского в Париже на Rue Daru была школа, прямо напротив, через улицу – русский ресторанчик «Петроград» и магазин русской книги – людям не хотелось далеко уходить от храма чтобы поесть или почитать.

Киево-Печерская лавра не исключение. Она всегда была уникальным центром православия, местом, значение и величие которого для утверждения духовных традиций восточного христианства невозможно переоценить. Из ее стен вышла великая книжная традиция, там сложилась школа монашества, сотни святых, выращенных лаврой, разошлись по всей Руси. Святитель Симон Владимирский и Суздальский (то есть по сути глава Церкви) еще в XIII веке писал: «Всю славу и честь сейчас бы за ничто посчитал бы, лишь бы колом торчать за воротами или валяться сором, попираемым людьми, в Печерском монастыре, или быть одним из убогих, просящих милостыню у ворот честной той лавры, - все это лучше было бы для меня временной чести сей».

И поэтому сделать так, чтобы Лавра перестала быть «ячейкой Русского мира», не уничтожив ее, не получится. Тем более, что она ячейка, посольство не одного русского, а в целом славянского мира на языческой, мракобесной, потерявшей всякую национальную атрибуцию территории, захваченной обезумевшими людьми, не верующими ни в Бога, ни в черта, а только в насилие. Это место, где любой, еще не сошедший с ума в обнуленной «Украине» русский, украинец, белорус может немного прийти в себя, одуматься, стряхнуть с себя морок и наваждение последних лет.

Кольцо вокруг лавры сужается. Самое время, наверное, теперь ожидать последней великой битвы православных монахов с силами зла за свою обитель. С таких битв обычно восходят на стены храмов и в иконостасы, ложатся под лампады в серебряные раки в соборах, в таких схватках утверждается Церковь. Но что-то мне подсказывает, что митрополит Онуфрий не спешит пострадать за Христа. Можно вспомнить, как он мирно встречался с Яценюком и Турчиновым, как возмущался агрессивной Россией, как благостно и благоуханно проповедовал перед нашими пленными в августе сего года. Не сказал он тогда ни слова обличения обколотым свастиками и бафометами уродам, врагам, которые приволокли этих несчастных православных людей к нему на проповедь. Не защитил, не заслонил их своей грудью – попроповедовал и пошел вкушать трапезу. Кстати, что сейчас с ними, с теми пленными – не хочет ли он узнать?

Так и с Лаврой. Когда ее начнут занимать враги, он не вспомнит о святителе Владимире, расстрелянном у её стен, не пойдет погибать следом за ним, ведомый памятью о мучениках и исповедниках российских. Скорбно оповестит о том, что, де, ничего не попишешь, придется уйти, отдать монастырь, укрощая смирением злобу сатанинскую, елико на Господа уповая.

И пойдет. И отдаст. Почему?

Есть такое выражение: «Церковь – небо на земле». Так вот Украинская церковь это земля на небе.

Потому и отдаст.

Все поздравляют доморощенного буддиста Пелевина с юбилеем. Твердят о непреходящем величии, хотя именно по Пелевину можно видеть, насколько вообще все в жизни преходяще. Что же касается величия … Вот прекрасный анализ какого-то из опусов Пелевина (какого - не важно, они все одинаковы).

«Я позвонил Имельянову и спросил: что ты думаешь о спорах вокруг появившейся в сети новой книги Пелевина? Его книга или не его?

Имельянов, чуть помедлив, ответил:

- Разберем стилистически первый же абзац:

"Когдая пришел в себя, вокруг была большая комната, обставленная старинной мебелью. Обстановка была, пожалуй, даже антикварная - покрытый резными звездами зеркальный шкаф, причудливый секретер, два полотна собнаженной натурой и маленькая картина с конным Наполеоном в боевом дыму. Одну стену занимала доходящая до потолка картотека из карельской березы, очень изысканного вида. На ее ящичках были таблички с разноцветными надписями и значками, а рядом стояла лестница-стремянка."

"Когда пришел" - "была": это подстрочный перевод с чукотского. «Очнулся и увидел» - хотел сказать автор. Это все равно что написать: «Когда я приехал в пригород, вокруг была осень". А без меня ее там не было?

"Вокруг" комната быть не могла: герой стоит спиной у стены.

"Обставленная" и тут же "обстановка", которая тоже "была". Опять двойка.

"Пожалуй, даже антикварная" по уровню стилистики равно рекламе "Пожалуй, лучшее пиво в мире." Нет, реклама лучше - там "даже" нет.

Кроме конного Наполеона, в антикварность которого еще можно поверить, остальное антикварно условно, ибо звезды на зеркальном шкафу, "причудливые" (чем?) секретеры и полотна с обнаженнной натурой могут быть вполне современными.

"Покрытый резными звездами". Если звезды резные, то все проще: "шкаф с резными звездами", в крайнем случае -"украшенный". Потому что "резное" покрывать не может - оно суть принадлежность массива дерева.

В чем "изысканность вида" картотеки? Предложено верить на слово. Назывательность вместо изобразительности.

Откуда известно - на глаз! - что береза именно карельская? Герой - не токарь по дереву с многолетним опытом и не оценщик мебели. Но, видимо, владелец картотеки человек богатый - из хилой, тонкостволой карельской березы крайне редко делают мебель. Портсигары были в ходу когда-то. Игрушки и т.п. просто автор помнит, что "карельская береза" - это шикарно.

Диагноз: это несомненно Пелевин».

Законотворчество в период СВО. Повестка заседания президиума Совета законодателей

7 декабря на президиуме Совета законодателей РФ будут обсуждаться два вопроса: социальное обеспечение мобилизованных и членов их семей и военно-историческое наследие России как основа духовно-нравственного развития граждан РФ.

«Совет законодателей является совещательным и консультативным органом при палатах Федерального Собрания Российской Федерации и включает в себя не только руководство палат, но спикеров региональных парламентов», – говорит председатель правления ФоРГО Константин Костин:

«По сути, Совет - это площадка «преднулевых» чтений по всему спектру законов совместного ведения федерации и ее субъектов. Это главное направление в его деятельности. Именно этим и определяется тематика заседаний.

Отмечу, что зная скрупулезность, в хорошем смысле слова, политический опыт и профессионализм В.И. Матвиенко и В.В. Володина, которые Совет возглавляют, непроработанных вопросов там не бывает. И докладчики всегда имеют соответствующий статус, чтобы представлять, по сути, «дорожные карты» по сложным и многоуровневым вопросам законодательного строительства.

Вопрос адаптации экономики к новой реальности: самодостаточность, технологический суверенитет, меры стимулирования основных отраслей, поддержка финансовых учреждений, социального блока — это очень серьезная тема. И понятно, что нерв повестки следующего года для России в этом. На Совете будут звучать какие-то идеи, пожелания, запросы, идеи. Все это будет проработано и гарантировано приведет к рассмотрению проектов. Это карт-бланш на принятие законов и на законодательное обеспечение деятельности органов исполнительной власти.

Возможно ряд тем, которые будут обсуждаться на Совете, найдут свое отражение и в послании Президента Федеральному Собранию, где будут озвучены наиболее важные, стратегические решения для страны в целом».

Источник: Ведомости

Фигуранта «Маяковского дела» Артема Камардина отправили на психиатрическую экспертизу. То, что он придурок, и так было видно без врачей.

Впервые в истории человечество встало на порог мировой гражданской войны – ведь все мы граждане мира, а остановить землю и сойти нельзя. Спроси любого из нас – хотим ли мы войны – и любой из нас ответит «нет». Как же так получилось, что сегодня мир стоит на краю гибели? Кому нужна война? И зачем?

Она нужна «цивилизованному миру». У него нет другого выхода.

Десятки лет тотальной несправедливости, грабежей, насилия, голода привели к тому, что мир оказался на грани социального взрыва. Миллионы людей выходят на улицы, протестуя против правительств, власти, порядка вещей, который позволяет безнаказанно убивать, грабить и врать. Перед миром встал выбор - война или революция. Революция нужна миллиардам нищих, обездоленных, обманутых, выброшенных, как мусор, из жизни. Им нечего терять, не на что оглядываться, они могут идти только вперед. Война нужна «золотому миллиарду», «цивилизованному миру», как защита от революции. Война превентивная мера. Поэтому чем глубже кризис и угроза внутренней катастрофы – тем сильнее потребность в войне.

Мы присутствуем при распаде Цивилизованного европейского мира. Именно из Европы шли мировые потрясения последних столетий. Кризис Европы всегда становился мировым кризисом. И сегодня происходит то же самое. Однако сегодня ситуация принципиально иная. В Европе не осталось ничего, на что можно было бы опереться. Капитализма нет – он сменился неоимпериализмом. Рынка нет – он сменился промыслами. Нет либерализма и дипломатии – они сменились насилием. Нет трудящихся – есть менеджеры. Нет предпринимателей – есть рантье. Нет религии – она превратилась в эстетику. Нет храмов – их место заняли торговые центры. Нет искусства –образ сменился знаком. Нет морали, духа, закона, веры, чувства, милосердия, гуманизма – ничего нет. И есть дикий рынок без правил, диктатура бесчеловечности, где сильные жрут слабых и которой противостоит радикальный национализм. Когда у богатых исчезают идеи, критерием правоты у них остаются деньги. Когда у бедных отнимают все, что они имели, у них остается кровь. Нация.

Деньги против крови. Вот идея грядущей войны.

Человечество обязано не допустить войну «цивилизованного общества» с теми, кто объявлен нецивилизованным и приговорен просто потому, что у него взяли все, что можно и он больше не нужен. Но мало не допустить войну. Пустоту на месте капитализма, либерализма, гуманизма, искусства нужно заполнить. Иначе война вернется. Иначе вернутся бесправие и насилие.

Что предлагает Россия? Жить по праву, а не по правилам. По праву человеческому. По праву веры. По праву традиции. По праву гармонии. По праву справедливости. Новый мир должен начаться с новых международных пространств для сотрудничества, пространств вне национальных юрисдикций, деполитизированных, автоматизированных, не имеющих одного центра управления. Пользу от общего дела должно получать большинство, а не отдельные люди или корпорации.

Мы часто называем безвыходным положение, выход из которого нам не нравится. Россия предлагает выход и нравится он или нет, но другого не существует. Если нам кажется, что мы лишились милости Бога, то это не значит, что она не может быть нам оказана. Если гуманистический Ренессанс один раз уже был, это не значит, что он отныне невозможен - он, несомненно, повторится. Диктатуре насилия «цивилизованного мира» можно противопоставить только справедливый миропорядок и свободу развития стран и народов, распаду человеческого образа – любовь к любому человеку, как к образу Бога, как высшему творению Природы. Не навязывать никому единой истины, не требовать ни от кого единого образа жизни и мысли - только на этом основании, понимая ответственность одного за судьбу всех, одного народа за судьбу Земли, можно построить новым мир, где не будет «золотого миллиарда», а все миллиарды и каждый человек будут иметь равную цену. Вернее, будут по праву рождения считаться бесценными.

Милохин тут спел с каким-то таким же кретином гимн обнуленного государства «Еще не издохла Украина»…

Помните еврейский анекдот?

По улице Одессы бежит человек в поисках мастерской по ремонту часов. Вдруг над одной дверью он видит громадный циферблат, влетает внутрь и спрашивает какого-то человека:
- Можно у вас срочно отремонтировать часы?
- Нет, - спокойно отвечает тот.
- А разве это не часовая мастерская?
- Нет это не часовая мастерская.
- Тогда что здесь делают?
- Здесь делают обрезание.
- А какого черта тогда вы повесили над входом часы?
- А что бы вы хотели, чтобы мы там повесили?

В истории с Милохиным, когда все задаются вопросом, зачем он это спел, хочется так же спросить: «А что бы вы хотели, чтобы он вам спел?»

Известно, что Милохина зачем-то поддерживают какие-то чиновники от власти. Иначе как и зачем он оказался на Петербургском Экономическом форуме, где, по обыкновению, придуривался, падал на пол, бегал пописать (приехал без памперса), а когда его попросили что-то сказать, то лучше бы этого не делали. Эллочка Людоедка по сравнению с ним казалась Иоанном Златоустом.

Так же известно, что к Милохину неровно дышит Сбербанк. У Грефа вообще странные образцы и авторитеты (самый колоритный из них до неприличия даже внешне напоминает хрестоматийного «Жреца, знаменитого бомбейского брамина-йога, сына Крепыша, любимца Рабиндраната Тагора Иоканаана Марусидзе») и Милохин вполне вписывается в их ряд. Считалось, что он будет привлекать молодежь (почему-то руководство Сбербанка считает молодежь за конченых идиотов), в то время как молодежь - сужу по своим студентам и по опросам - пользуется, в основном, Тиньковым и другими банками. Но даже если какая-то часть молодых людей доверится Милохину и потащит деньги в Сбербанк (хотя я Милохину не доверил бы подержать даже пакетик леденцов), то стоят ли тысячи загаженных мозгов той прибыли, которую получит Сбербанк от этого своего придурковатого «лица».

Наверное, они считают, что стоит.

Но момент истины наступил. Очень хотелось бы услышать на этот счет голос руководства Сбербанка. Но вряд ли мы услышим. В лучшем случае дебила сейчас попросят извиниться. Он, чисто по привычке хихикая и придуриваясь, извинится.

И все. И по новой в обратном порядке.

История с Бузовой, раздавшей гуманитарку и спевшей «патриотичную» песенку, подтвержденная всей нашей «патриотической литературой», в которой слишком много крикливого пафоса, чтобы считать ее настоящей, выявляет одну серьезную проблему, о которой уже приходилось говорить, но истина не тускнеет от повторения.

Мы знаем, что в некоторых странах и компаниях (прежде всего в Китае и Яндексе) введены «социальные рейтинги», в рамках которых место человека в обществе зависит от внешних знаков, которые он подает. В рамках рейтинга человек должен подавать окружающим и начальству знаки аккуратности, усердия, патриотичности, порядочности, культурности. В результате человек считается аккуратным, культурным, порядочным, работящим, патриотичным – то есть «нормальным», «гражданином», «сотрудником».

При этом именно система устанавливает правила – как именно должны выглядеть знаки, передающие состояния. А поскольку состояний много и они выражаются очень по разному, система знаки упрощает и унифицирует. А ведь тот же патриотизм, любовь к родной земле – понятие чрезвычайно широкое, по разному понимаемое и выражаемое крестьянином, рабочим, инженером, банковским служащим, учителем, врачом, взрослым, стариком, подростком, мужчиной, женщиной. Кто-то молчит, выйдя в поле и вдыхая запах земли, кто-то «как жену чужую, обнимает березку», кто-то поет, кто-то плачет, кого-то тянет на долгий разговор, кто-то тяжело, упорно думает.

Мало того, патриотизм не круглосуточное чувство – оно, как и любовь, как и свобода, является иногда, как вспышка, (у Коржавина «молнии долго не светят, лишь вспыхивают на миг»), как озарение, сбывшееся пророчество и человек вдруг понимает, что у него есть Родина, что он свободен, что он любит, ему становится ясно всё, что не мог понять много дней и с тех пор его неумолимо тянет вновь пережить это чувство. Вспомните, как у Чехова: «Он порывисто и крепко обнял ее, осыпал поцелуями ее колени и руки, потом, когда она что-то бормотала ему и вздрагивала от воспоминаний, он пригладил ее волосы и, всматриваясь ей в лицо, понял, что эта несчастная, порочная женщина для него единственный близкий, родной и незаменимый человек». Так и с патриотизмом – человек вдруг чувствует свой долг, свою вину перед своей землей, как Раскольников, падает на колени на площади и целует ее, а вокруг смеются и кричат, что он пьяный…

Но какая разница. Это слишком сложно. Это не важно. Нужны знаки. Простые и понятные, предложенные системой, подхваченные социумом, демонстрируемые по сигналу. Патриот – рви глотку, ори в телеграмах («мы всех порвем», «всех удавим», «разгромим», «слава», «урраааа»), говори лозунгами, маши знаменем, ходи на акции, поддерживай. Гражданин – опускай бюллетень, плати за ЖКХ, кредиты, ипотеку и штрафы, смотри новости. Культурный человек – уступай места, не шуми, не плюй на пол, а если плюнул, то, как в «Юности честном зерцале» «подотри ногами так чисто, как можно». Любишь? Одевайся лучше, чем обычно, дари цветочки, сыпь комплиментами, покорми шаурмой на последние (всегда последние) деньги. Помню, вся Москва была увешана рекламой ювелирного магазина «Адамас». На большом щите - громадная решительная надпись: «Любишь – докажи!!!», а снизу колечки, кулончики, перстенечки, браслетики – не простые, а золотые, как известное яйцо. Докажи! Покажи знак любви! Купи! Оплати! Внеси! Лайкни! Покажи знак гражданина, патриота, сторонника, единомышленника, добропорядочного, законопослушного.

Покажи знак. Прими знак от других. Важно опознать друг друга в понятных категориях. Провод должен подходить к разъему. Кто он/вы на самом деле – не интересует ни его, ни вас, ни начальство, ни власть. Неформальное социальное рейтингование расщепляет человека, вводит двуличие в стратегию поведения, делает человека одиноким. Вокруг вместо людей – только знаки. Достоинства, любви, надежды, верности, патриотизма, милосердия. Как понять, где кто? Кто настоящий, кто поддельный или просроченный? Кто на самом деле они, все эти люди?

«Вот вопрос! Вы же наповал меня бьете этим вопросом», - как говорил Груздев в «Месте встречи…»

Да. Так. Но ответ должен быть.

Это «идеолог Русского мира» и «евразиец» Дугин.

А это идеология Русского мира?

Или это евразийство?

Или и то и другое сразу?

Я что - то не пойму.

Или просто «идеолог» и оккультист хочет что - то умное сказать, а получается это?

Или проще - он перетрудился на строительстве Евразийской мегаимперии и ему надо отдохнуть?

Лет 10-15.