Пять лет назад в Москве прошел большой аукцион личных вещей и документов святителя Луки Войно-Ясенецкого. Был большой ажиотаж. Лоты были мгновенно раскуплены, неизвестные коллекционеры брали помногу. Уникальное собрание за несколько дней расползлось по самым разным рукам, распалось, исчезло.

Неизвестно, увидят ли эти вещи другие люди и если увидят, то когда, будут ли опубликованы документы и фотографии из архива. Владельцы аукциона говорили, что готовы были отдать архив целиком, если бы кто-нибудь дал приемлемую сумму (она была больше 10 миллионов рублей – не очень много для архива такого значения).

Меня в этой истории, как всегда, удивило то, что в аукционе участвовал кто угодно, кроме официальных представителей Церкви. Это отсутствие характерно и очень тревожно. Дело в том, что сегодня святыни, реликвии представляют собой в сегменте старины и антиквариата огромный рынок (хорошо это или плохо, обсуждать не будем – это просто факт), пополняющийся, главным образом, за счет массовой распродажи святынь Западной Церковью.

Официально (и неофициально) продается все – мощи, личные вещи святых, реликварии, целые раки с телами, частицы Креста Господня, хитона Христа, Покрова Богоматери. В Европе массово закрываются храмы и монастыри (пару лет назад в Италии целый монастырь был продан под гостиницу и святыни выкупали и вывозили машинами), этот процесс активно подогревает рынок. И это не считая тех реликвий, которые продаются официально, из действующих храмов.

Их скупают и везут в Россию многие богатые люди, чиновники, олигархи. Мне в частных собраниях приходилось видеть фантастические, уникальнейшие реликвии, которые составили бы духовную сокровищницу не то, что любого монастыря, но любой поместной Церкви. Есть рынок и «отечественных» святынь – мощей и вещей русских святых. В доступности были личные вещи святителя Тихона, антиминсы, подписанные им, вещи и письма Иоанна Кронштадтского, Алексия Мечева, рисунки и документы Елизаветы Федоровны…

Те самые чиновники и олигархи, скупающие реликвии, к чести этих людей, часто затем передают приобретения храмам и монастырям. Зайдите в любой храм – бОльшая часть святынь куплена и привезена этими доброхотами. Во многих московских храмах я видел и характерные западные мощевики. Важно понимать, что у подавляющего большинства вещей есть провенанс, то есть можно установить место и время происхождения реликвий.

Все эти святыни попадают в храмы, разумеется, в обход специальных патриархийных комиссий, призванных контролировать процесс обретения реликвий, без епархиальных благословений, ибо храмам м монастырям нужны и важны святыни, они влекут к себе людей, составляют духовную славу места, они «столп и утверждение Истины».

Нет в этом процессе лишь официальных представителей Церкви. Тех самых, которые, казалось бы, обязаны первыми появляться в любом месте, где предлагаются святыни и забирать все, потому что это ценности Церкви, это то, на чем во многом она держится. Однако этого не происходит. Мало того, знаю массу случаев, когда реликвии (например, вещи Мечева или Тихона) сначала предлагались Церкви за те деньги, которые для Церкви не значат вообще ничего. В ответ слышали: «отдайте даром». Владельцы отказывались, их ругали, обвиняли в святотатстве и в том, что они торгуют подделками (которые готовы были при этом принять даром) и святыни в очередной раз уплывали, как в случае с архивом святителя Луки, в частные руки.

А это значит, что мы наблюдаем опасное духовное нездоровье определенных структур и людей Церкви. Если нас не интересуют фотографии наших родных и близких, их вещи, то нас не интересуют и они сами. Если отделам и ответственным людям Церкви не нужны святыни, если им все равно, куда и как они попадут, то им не нужны и святые...

А это значит, что это не структуры Церкви, не ее люди, а что-то другое.

Озеро Селигер. На этом месте был легендарный, вошедший в историю современной России молодежный форум «Селигер», созданный движением «Наши». На этом месте много раз были Путин и практически вся политическая элита страны. Здесь создавались проекты, здесь десятки тысяч молодых людей обретали судьбу, лицо, выковывали характер, учились, любили, спорили, надеялись, здесь рождалось будущее и на глазах творилась история...

Сегодня здесь вместо истории и будущего творится шашлычок, пьётся пивасик, орет музычка, мат коромыслом. Народ оттягивается и тусит на кладбище надежд и развалинах выставки идей и устремлений, даже не догадываясь, что значило для десятков тысяч людей это место.

...От всего былого великолепия остался на берегу полусгнивший пирс. Как древний петроглиф на скале...

… и звезда от погасшего «Вечного огня».

Замена знаковая.

Символическая.

А те, кто решил променять тысячи молодых жизней и судеб на мангалы, сидят в центре Москвы. Что-то обсуждают с серьезными лицами. Раздают гранты. Прикормили мразей типа Поплавской, нациков, гопников. Вершат. Потом мирно закусывают в ресторанах.

И ничего, не давятся.

«Вот рекомендую! Артист Шмага! Комик в жизни и злодей на сцене. Вы не подумайте, что он играет злодеев; нет, это не его амплуа. Он играет всякие роли и даже благородных отцов; но он все-таки злодей для всякой пьесы, в которой он играет».

А.Н.Островский.

Напоминаю. Как подсчитало CNN, он заканчивал войну с Ираном уже 37 раз.

Этот будет 38-й.

И не последний.

Продолжение ⬆️⬆️⬆️⬆️

От него кровопролитиев ожидали, а он чижика съел.

Он их ест последние месяцы ударными темпами.

Когда же он наестся?

Освящение Папой Римским Львом XIV центральной башни Иисуса Христа в соборе Саграда Фамилия в Барселоне.

Церемония прошла 10 июня – в день столетия со дня кончины архитектора Антонио Гауди.

Зрелища они делать умеют.

Величие духа русского человека.

Разговор партизана Сотникова со следователем немецкой полиции Портновым.

Фильм «Восхождение». Режиссер Лариса Шепитько.

С Днём России.

Россия это пространство. Русское поле. Вольная воля…

‼️С Днём России‼️.

Чехов )в исполнении великих Гафта и Евстигнеева) о русском пространстве и разнице западного и нашего менталитетов.

С Днём России!

С Днём России!

- Россия не вмещается в шляпу!

С Днём России.

Пабло Неруда. «Книга вопросов блаженного без ответов».

Почему самолёты не водят
своих детей на прогулку?

Скажите, долгая старость - награда или расплата?

Сколько листьев,чтоб выжить,
Платят зиме деревья?

Мне бы только,чтоб дети не погибали во чреве...
Стоит ли жить,
Когда что-то еще не родилось?
Мне бы только,чтоб в жизни смерть моя пригодилась...

Где ясный месяц хранит
ночную торбу с мукой?

Скажите, роза — нагая
или это её костюм?

Кто слышал слова раскаяния
от убийцы-автомобиля?

Что есть тоскливее поезда,
застывшего под дождём?

Сколько церквей на небе?

Правда ли, что надежды
надо кропить росой?
Где больше листвы — в саду
или в Зарослях Прошлого?

Много ли в сутках пчёл?

Мир голубя — это мир?

Что с ласточками стряслось,
опоздавшими в школу?

Невыплаканные слезы
спят в небольших озёрах?
Или впадают в печаль
невидимою рекою?

Что покупает Осень
на столько жёлтых монет?

Правда ли, что в Австралии
все крокодилы — сластёны?

Почему грустнеет земля,
когда расцветают фиалки?

Правда ли, что янтарь
содержит слёзы сирен?

Не лучше ли никогда,
чем унылое поздно?

Могу я спросить мою книгу —
я ли её написал?
Сколько недель во дне
и сколько в месяце лет?

Ты думал, какого цвета
Апрель тяжелобольных?

Не умер ли от стыда
заблудившийся поезд?

Почему старики не помнят
старых долгов и ожогов?

Почему бедняки забывают
друг друга, зажив безбедно?

Где колокол раздобыть,
чтобы гудел в твоих снах?
Верно ли, что Бодлер
чёрными плакал слезами?

Жизнь — тоннель между двух
неразличимых свечений?
Или свечение между
двух треугольников тёмных?

Не трауром ли подбито
знамя твоей судьбы?

Обидят ли мухи пчёл,
если мёд научатся делать?
Чему у земли научился
дуб для беседы с небом?

Кто больше страдает — ждущий
или тот, кто не ждёт никого?

Где радуга иссякает —
в душе твоей или за лесом?

Где мальчик, которым я был —
во мне ещё или ушёл?
Он знает, что мы никогда
не любили друг друга?
Зачем мы так долго росли
вместе — чтобы расстаться?
Почему мы не умерли оба,
когда умерло моё детство?

Что больше давит на плечи -
горести или память?

Почему на луну не отправят
черепах и кротов?

Не одолжено ли земле
море на краткое время?
Не должны ли мы возвратить
его приливы луне?

Почему я не тайным родился?

Любовные мысли канут
в пасти мёртвых вулканов?
Кратер — рана земли
или её орудье?

С какой звездой говорит
не впавшая в море река?

Каждый год на подмостках
одна и та же весна?

Продолжая тему вопросов.
⬆️⬆️⬆️⬆️⬆️⬆️⬆️

Интеллектуал и знаток Талмуда Адин Штейнзальц выделял три типа вопросов.

«Тип первый. Спрашивающий чего-то не знает и хочет выяснить. Предполагается, что тому, кому вопрос адресован, ответ известен, по крайней мере, не исключено, что известен - иначе какой смысл спрашивать.

Тип второй. Спрашивающему ответ известен - отвечающему, по всей видимости, нет. Ответ задается не для того, чтобы получить ответ. Обыкновенно такие вопросы задают учителя ученикам: неожиданный трудный вопрос должен заострить внимание на изучаемом предмете, стимулировать интеллектуальное любопытство.

Третий тип. Спрашивающему ответ неизвестен, но он и не рассчитывает его получить. Он задает свой вопрос только лишь для того, чтобы поставить отвечающего в затруднительное положение».

Сегодня из этой типологии чаще всего встречается третий тип вопросов (их можно обозначить как «вопросы Смердякова»), реже второй, а вот первый почти не встречается. Философия «идиоцентризма» (в терминологии Г.Триандиса) приводит к тому, что создается ощущение, что всем все ясно, так как мгновенно даваемые простенькие ответы на сложные вопросы создают ощущение простоты и легкости самого вопроса.

В научной среде это, например, выражается в том, что ученый начинает общаться сам с собой. Сам ставит проблему, сам задает ей вопрос, сам для себя отвечает на него, совершенно не беспокоясь о том, действительно ли эта проблема существует и нуждаются ли в его ответах на его вопросы другие люди.

Именно поэтому огромное количество научных статей невозможно читать, так как создается ощущение, что ты незваный гость в чужом доме, нетактично вмешавшийся в разговор. Люди говорят о том, что их волнует, а ты тут совершенно ни при чем.

Все пространство СМИ выстроено так, что исключает любые сомнения в правоте пишущих и, тем самым, заранее истребляет вопросы. А если последние возникают, то ответы на них стереотипны: «Это все и так знают, тут нечего объяснять», «Да вы, похоже, из тех же самых», «Что-что? Повторите. Ха-ха-ха». И этим «раскатистым, заливистым ха-ха-ха», прямо по Чехову, завершается все.

И дело не только в убогости пишущих обо всем, но не понимающих ни в чем. Все серьезнее. Дело в том, что явления перестают отбрасывать тени, исчезают косвенные, двойные смыслы, полутона, глубина, история (поэтому их начинают выдумывать и имитировать, что хорошо видно по современной «литературке» и «искусствишку»), семиотика события, образа, действия, предмета.

Не случайно все больше современных вещей получают название (прямо или косвенно), связанные только с непосредственным функционалом. «Тыкалка», «стрелялка», «сидушка», «говорилка», «читалка» (часто это прямые кальки с английского). А ведь «стол» и «обедалка», «книга» и «читалка», «нож» и «резалка» это совсем разные вещи.

То есть наступила эпоха, в которой исчезли вопросы, «обезвопрошенная эпоха», время сплошных ответов. Эпоха, закругленная, как сказочный дурак, время полной ясности, когда все сомнения разрешены, все метафизические вопросы получили ответ и остались лишь простые, бытовые, из разговорника: «А этим отстирываются такие пятна?», «Как пройти к метро?», «сколько стоит?», «какой сегодня курс?» Казалось бы, тогда всё должно быть абсолютно спокойно, все должны чувствовать себя превосходно. Однако мы наблюдаем вокруг всё больше людей, близких к панике, совершенно не понимающих, что происходит.

Значит, здесь что-то не так.

🔴Продолжаем цикл рассказов о русской дореволюционной промышленности.

‼️В шестнадцатом выпуске говорим о том, во что разливались напитки, как закупоривались, почему сделать бочку для напитка было целым искусством, что такое «бугельная пробка» для пива и о многом другом.

‼️Продолжение следует.

Ну слава Богу. Очередное достижение.

Трамп ночью всю подушку искусал. Сейчас ещё 10-15 стран разграбит, лишь бы дотянуться.

Все восхищаются…

А спроси любого любителя Маска о том, какой прорыв он совершил и вы услышите по электромашину «Тесла».

Хотя первый электромобиль в СССР был создан в 1935 году (ЛЭТ), в 1948 году идея развилась (НАМИ 750 и 751), а поздне были электромобили «Запорожец» и «ВАЗ». Спутники? Тоже большое новшество – первый спутник запущен СССР в 1957 году. Ну и т.д.

Но зато все любители Маска вам скажут, что у него теперь триллион, триллионище долларов ⬆️⬆️⬆️ – самое большое количество в истории у одного человека – «ах, какие же это деньжищи … ах, ну надо же … ах, мне бы хоть немного …» (последнее не говорится вслух, но читается по лицу).

Не изобретения – деньжищи, вот настоящий предмет зависти и восторгов. Ибо Маск идеально отражает миф Америки, на глазах превращающейся из звезды в белого карлика – Америка это прежде всего деньжищи и едут туда ради них и делается все ради них и главная идея прогресса это множить деньжищи.

А теперь о другом.

О прорывах.

В чем ключевая проблема «уникального» Маска? В том, что он черпает представления о будущем не из будущего (как Циолковский или Тесла), а из прошлого. Его представления о будущем базируются на эпохе science fiction 1950-1960-х годов, где земные экспедиции прорываются в зазвездные миры с помощью разумных роботов, а на земле пользуются летающими машинами (вспомните культовую «Космическую Одиссею» Кубрика (1968 год) или Лема, а у нас Ефремова или Казанцева). То есть это ретрофутуризм, который не смог дотянуть даже до событий, описанных Кубриком – они происходят в 2001 году. То есть Маск строит будущее, которое уже наступило больше 40 лет назад.

В чем проблема не только его, но и большинства его последователей? В начале прошлого столетия человечество страстно увлеклось техникой. Она казалась спасением от тяжкого труда и несправедливости. Нырнувший в первом плавании в Атлантику «Титаник» немного остудил веру в техническую панацею от всех бед, а Освенцим доказал непреложно – сочетание техники, порядка и тоталитарной идеологии губит миллионы людей.

Сегодня многими овладела точно такая же маниакальная вера, только уже в технологии. 5G, 3D, Сеть, доставка еды дронами... Еда пока дронами не доставляется, а вот убивают они уже очень хорошо. Ни те ни другие не предусмотрели, что культурные и социальные изменения способны обнулить все технические и технологические прорывы, что культурный контекст игнорировать невозможно.

Мало того, они совершают одну грубую ошибку - считают, что новые технологии предлагаются стабильному социуму, который от них прогрессирует. На самом деле перемены в технике или технологиях тут же приводят к трем последствиям: изменению интересов (того, о чём люди мыслят), характера символов (того, при помощи чего люди мыслят) и природы сообщества (пространства, где возникают мысли).

То есть техника/технологии не воспринимаются как непреложное благо, а с ними социуму приходится вступать в сложные отношения, в процессе которых трансформируются обе стороны.

Предположим, что все могут летать и тут же представим себе улицу мегаполиса, где одна толпа идет по улице, а вторая летит у нее над головами – все ли с восторгом это примут. Поэтому Маску проще предлагать то, что давно придумано – он воспринимает социум, как сообщество ретроградов, которые с трудом реагируют на новшества. А ретроградам нужен ретрофутуризм.

Это не говоря уже о неизбежных вопросах, зачем человеку лететь за пределы солнечной системы? Что там делать? К каким последствиям приведет возвращение после полувекового полета, хорошо сказано у С.Лема в «Возвращении со звезд». Поэтому если помнить мысль Эпикура о том, что будущее не совсем наше, но и не чужое для нас, можно разобраться в том, какое именно будущее предлагает нам эксцентричный и наполовину уже обезумевший миллиардер из прошлого.

Три года назад умер Кабаков - один из главных персонажей паноптикума «концептуализма», не создавшего ни одной концепции. Вернее, одна и главная была и состояла она в постоянном хихиканье и приколах над тем, что было уже безопасно трогать. Регулярные атаки на амбразуру без пулемёта стали фирменным стилем «концептуалистов», за что их очень любили на Западе.

Именно они убеждали западного обывателя во вторичности, никчемности нашей страны и ее культуры, на их «выставки» собирались позабавиться, полюбоваться на пожилых придурковатых мальчиков, которые в угоду хихикающей публике сейчас начнут раздеваться, валятся в перьях, мочиться, пачкать стены, гадить на классические картины, кричать какикиморой и рифмовать «Рашка - какашка». Это было сообщество вечно подающих надежды, но так и уносящих их в преисподняя земли. Они ничего не умели и не знали, но были любимы на фестивалях и выставках как общественные приколисты, которые есть в любом коллективе. Придурковатый лодырь, но анекдоты и байки травит - обхохочешься.

Они были неспособны нарисовать ничего вообще или написать полстраницы, не повторив пять раз «он сказал», «ответила она», но говорили всем, что так и нужно, что уметь рисовать теперь даже просто неприлично и именно поэтому они выше и лучше всех, кто создал великое русское искусство. Поскольку смотреть там было не на что, а читать у них нечего, они постоянно проводили выставки, перформансы, скандалили, обзывались – в общем, держались в публичном поле совсем не методами искусства, а в самых безнадежных случаях предъявляли всем книгу Бахтина о карнавальной культуре (которую никто из них и их адептов не читал) как индульгенцию. Слышались слова и словосочетания «телесный низ», «бинарность», «смеховая культура» и это придавало всей этой арлекинаде вескость, обоснованность, вписывало в каноны.

Именно поэтому когда они по разным причинам исчезали из публичного поля, о них забывали мгновенно. Кому сейчас нужен какой-нибудь Пригов со своим «АаааааааааЯяяяяяя», Сорокин и прочие? Кто помнит того же Кабакова? Ведь с помощью «АаааааааЯяяяяя» невозможно сказать о любви, трагедии, подвиге, описать человека – можно только явить свою претенциозную глупость.

Поскольку творчества там никакого не было, а было постоянное хихиканье, все было крайне однообразно, так как хихиканье по своей природе это отказ от понимания, оно закрывает путь к позитивистски-нормальному анализу ситуации. Сделать ты все равно ничего не можешь и не хочешь, поэтому в этих условиях постоянное хихиканье приобретало просто функцию сигнала к опознаванию тебе подобного. То есть главная задача «концептуального искусства» была крепить тусовку, а не искать истину или создавать образы. И важнейшими скрепами тусовки была, по Х.Энценсбергеру «ненависть ко всему, что работает», настоящему, подлинному, тому, что всерьез: к живописи, к литературе, к философии и к истории. Это происходило потому, что на фоне настоящего искусства и литературы их беспомощные поделки, ужимки и кривляние были особенно четко видны.

И вот они исчезли.

А мы расстались с ними без всякого сожаления.

Вернее, очень жаль изгаженную ими настоящую культуру.

P.S. Им на смену ненадолго пришел патриотически - нацистский сброд. Но и он уже дохнет на глазах. Век его, как век всякой подделки, оказался недолог.