Этот пост Собчак очень точно показывает, что тусовка почувствовала свою полную безнаказанность и теперь просто делает, что хочет в культуре, которая полностью отдана ей.

- Мы будем делать и уже делаем, что хотим, - говорит она всем, - и нам плевать, что вы говорите и думаете. Хотим захватить театр, музей, театральный ВУЗ и отдать его своим дружкам, любовникам, любовницам, приятелям, горничным? Мы это сделаем.

А вы утретесь.

Мы получим любые деньги на все, что хотим, дадим всем, кому хотим, любые титулы, звания и премии – заслуженных деятелей, народных артистов, великих писателей, живых классиков, мы наплюем открыто вам всем в лица.

А вы утретесь.

Мы из любого урода, бездаря, шпаны, графомана, навальниста и нациста сделаем «певца»,
«поэта», «режиссера», «эксперта», «писателя», «философа» и будем ржать над вами, глядя как вы плюетесь и оскорблять вас вдогонку вот так, как выше.

И вы утретесь.

Мы из любых вечеринок, любых скандалов, любой мерзости, сделанной нами, выскочим без последствий. Мы публично покажем всем, что СВО, подвиги, погибшие это для таких как вы, а не для нас. И нам простят наши покровители.

А вы утретесь.
А вы утретесь.
А вы утретесь.

Вам было мало, когда нынешняя министерка культурки показала своей майкой, куда вам всем надо идти? Мы покажем еще. Столько раз, сколько нужно, чтобы вы поняли.

Вы утретесь.

А мы будем хихикать, глядя как вы утираетесь.

    

Сегодня, в день освобождения советскими солдатами Освенцима стоит обратить внимание на особое место Освенцима в системе нацистских концлагерей. Он был своеобразной «столицей» Концентрационного мира. Основанный в 1940 году на территории Польши, он оказался вынесен далеко на Восток, за пределы нацистской «ойкумены». В мировой истории процессы создания новых империй нередко включали в себя устройство будущих столиц, опережающее непосредственно территориальные приобретения. Эти столицы, выносившиеся либо на границы государства либо вообще за его пределы, на недавно присоединенные земли, становились символическим центром государства, которое должно было быть создано в будущем.

Такую попытку сделал князь Святослав (Х в.), пытавшийся создать столицу будущей империи в Переяславце на Дунае, Иван Грозный после присоединения Поволжья начинает создавать новую столицу в Вологде, пытаясь выстроить центр равновесия государства, стремительно увеличивающегося на Восток. Петр Первый переносит новую столицу строящейся империи из Москвы на западную границу, обозначая будущие территориальные претензии на Скандинавский полуостров. Таким образом с появлением Освенцима был утвержден центр «Восточного сектора» Германской империи, символический рубеж которой теперь проходил по границе Польши и Белоруссии.

Можно обратить внимание, что после начала войны восточнее Освенцима создается цепь лагерей, игравших роль «городов-спутников», условных «факторий» империи, являвшихся проводниками нового государственного и социального мироустройства и утверждавших захваты новых территорий. Это Майданек, Белжец, Треблинка и Собибор. Любопытная деталь - и «столица» Освенцим и указанные лагеря создавались именно как «лагеря уничтожения», «лагеря смерти», в то время как лагеря на территории Германии, в большинстве своем созданные ранее 1940 года, такие как Бухенвальд, Дахау, Маутхаузен, Заксенхаузен и др. статуса «лагерей смерти» не имели, невзирая на то, что в них массово уничтожались заключенные.

То есть новая территория империи была маркирована, как пространство, которое должно быть освобождено от населения, как пространство смерти, в противовес «Западному сектору» - Германии, где в лагерях людей не уничтожали, а формально «исправляли трудом». Граница Третьего Рейха отныне в буквальном смысле проходила по границе бытия и небытия и пересекающие ее либо уничтожались, либо «расчеловеченные», в ничтожно малом количестве сохранялись для нужд империи.

В результате возникла дихотомия. Освенцим (восточная столица), при всех отличиях, стал по «изнаночному принципу» изоморфен западной столице, Берлину с той разницей, что Освенцим был столицей без столичности, его население не имело статуса горожан и было причислено к сообществу неэффективных и лишних людей, в отличие от полезных и нужных жителей Берлина. Освенцим не был столицей ровно в той степени, в которой захваченные территории не были Германией и точно фиксировал это положение вещей.

Амбивалентность двух столиц проявлялась и в том, что Берлин утверждал и гарантировал бытие тысячелетнего Рейха (то есть вечное бытие), Освенцим - тотальное и вечное небытие, но и там и там общей точкой схождения была вечность, отсутствие времени. Освенцим своими бараками, крематориями, рампами точно так же отрицал красоту, эстетизм и монументальность стиля жизни империи, как Берлин утверждал их в величественных архитектурных утопиях А.Шпеера. Но наличие и того и другого было необходимым условием государственного существования. Нацистская империя, в которой искали оправдание своей целесообразности и внутренней логики обе столицы, не могла существовать ни без Освенцима, ни без Берлина.

Патриотической гопоте нанесен страшный удар.

Рюмочная - всё…

Единственное место, где они чувствовали себя хорошо и находили благодарную, пусть и крайне немногочисленную аудиторию гопников, фриков, нациков, анархистов отправляется ad patres.

«Верить ли глазам и слуху? Не страшный ли сон сей гроб, эти заплаканные лица, стоны и вопли? Увы, это не сон, и зрение не обманывает нас!» (с)

Где же они теперь будут харчеваться?

Впрочем…

В Москве более 10 вокзалов. На каждом из них есть буфет, точка по продаже шаурмы, беляшей и кур - гриль. Можно приладиться там и развлекать проезжающих своей поэзией и музычкой. Можно найти в Капотне какую нибудь чебуречную. Наконец, подземные переходы никто не отменял. Один читает, другой ржет и свищет, третий воет про ихтамнет - впереди панама с табличкой. Милостыни немного, но от чистого сердца.

Надо только с полицией суметь договориться, когда прохожие ее вызовут, думая, что кто то вивисекцией занимается.

Думаю, практически никто сегодня не узнает на этом фото, какое место Москвы изображено.