48% россиян боятся четырехдневной рабочей недели https://iz.ru/892063/2019-06-24/vtciom-vyiasnil-otnoshenie-rossiian-k-chetyrekhdnevnoi-rabochei-nedele Напрасно - сокращение рабочего времени это неизбежный процесс и чем быстрее они это поймут, тем лучше. Ещё 60 лет назад западные интеллектуалы писали о скором наступлении «эры праздности» и «будущего смертельной скуки». Уже тогда было высказано предположение, что в будущем для поддержания уровня жизни потребуется гораздо меньше труда и сократится рабочая неделя. Статистика весьма наглядна – если в странах сегодняшнего Евросоюза в 1850 году рабочее время занимало 70,6 часа в неделю, то в 1960-м оно составляло всего 37 часов.

Сегодня происходят радикальные перемены в области труда и досуга - они теряют значение и формы, которые у них имелись последние 300-200 лет. Базовая граница между трудом и досугом - важнейший цивилизационный маркер - перестала существовать. Во многом это связано с тем, что отношения между работником и работодателем (и вообще между человеком и внешним миром) изменились до неузнаваемости. Работы (труда) в прежнем понимании (определенное рабочее место, обязанности, рабочий день «от сих до сих» и пр.) уже почти нет.

На смену пролетариату пришел прекариат, основу существования которого оставляет не регламентированный, четко оплаченный и защищенный труд, а негарантированные и незащищённые трудовые отношения (подряды, срочные трудовые контракты, неполная занятость, аутстаффинг, работа по вызову и т. д.) В этих условиях исчезает ответственность работодателя за персонал, исчезает «место работы», являющееся очень широким понятием, вмещающим в себя обязательства перед работодателем, взаимоотношения в коллективе и пр., уничтожаются социальные гарантии. Не случайно в наши дни в США численность членов профсоюзов упала до самого низкого уровня за последние 70 лет.

Сегодня происходит смешение труда и досуга, в результате чего они становятся трудноразличимы и почти неатрибутируемы в привычных категориях. Поэтому на место прежнего труда, понимаемого, как правило, в индустриальной форме, идет деятельность, то есть социальная активность, где труд перемешан с досугом, то есть когда общение, коммуникации, встречи, брейнстормы приносят деньги. Иными словами, досуг начинает приносить прибыль, что стало революционным открытием нашего времени. Поэтому досуг нагружается смыслами, присущими ранее только трудовой сфере. Семантику свободного времени сегодня наполняет лексика с преобладанием понятий долга и обязанности: «мне нужно заняться спортом», «я должен читать газеты». Неудивительно, что сегодня человека, его социальную роль и значение все чаще оценивают не по работе, а по досугу.

Государство и общество все это видит. И не понимает, что с этим делать. Поэтому любой ценой стремится удержать прежний порядок вещей. То есть вместо того чтобы сократить рабочее время человека до 3–4 часов в день, предоставив ему время для себя, постоянно придумывает новые, никчемные виды работы, которые бесполезны или даже вредны для государства и человека, но нужны для сохранения иллюзии незыблемости прежних форм взаимоотношений в обществе.

Никогда не думал, что может быть удачным интервью об экологии с соратником Навального Гнилорыбовым, пока не увидел сам.

В Русской Церкви идёт работа над современным Катехизисом. Очень своевременно. Вспомним, когда были созданы предыдущие катехизисы. В течение многих веков роль условного катехизиса выполняла книга Иоанна Дамаскина «Точное изложение православной веры». Однако катехизис в его нынешнем виде был порожден реформационными процессами Европы и впервые появился в XVI веке у протестантов, затем у католиков, что предопределило полемический характер катехизисов, как таковых (в России катехизис впервые возник в XVII столетии и тоже как инструмент полемики). Иными словами, катехизис отражал прежде всего светский, политический, мирской конфликт, (если даже этот конфликт был между двумя конфессиями) а не оппозицию сакрального и профанного или человека и искусителя.

Если внимательно взглянуть на обстановку, в которой создавался очередной катехизис, то нельзя не заметить, что каждый раз они отражали кардинальные перемены в государстве и обществе. Каждый катехизис был индикатором слабости внутренней православной традиции, непрочности богословского фундамента, требовавшего дополнительного укрепления в виде катехизического текста. Если было иначе, если бы фундамент был прочен, и основная масса людей считала естественными, привычными и понятными основные догматы и каноны, то превентивная мера в виде катехизиса была бы просто не нужна.

Например, в советское время, невзирая на все произошедшие перемены, на уверенность в том, что «советская власть это всерьез и надолго», новый катехизис не создавали именно потому, что в ходе гонений от Церкви отпали все, кто пришел в нее в начале ХХ века под влиянием моды, в поисках эстетизма, в порыве увлеченности. Попутчики отошли, остались верные и эти верные были действительно верны, свидетельствовали страданиями и кровью, а такая вера не нуждается в катехизических подпорках. То известное обстоятельство, что было просто опасно проповедовать в атеистическом государстве, не отменяет сказанного выше.

Разумеется, нельзя не учитывать и тот факт, что очередной катехизис всегда был реакцией и на возникновение в православной среде большого количества новообращенных и симпатизирующих. Кроме того, катехизис каждый раз появлялся, как аналог светской государственной конституции, фиксирующей прежде всего те изменения, которые уже произошли и, поэтому, никогда не претендовал на то, чтобы стать каноном.

Сегодня почва для нового катехизиса уже готова. И дело не в том, что, как говорит митрополит Илларион, филаретовский катехизис устарел. Дело в том, что кардинально обновилась и изменилась эпоха и люди, а богословский ответ не готов. Не случайно обновленный католический катехизис вышел в 1992 году. Католики почувствовали эти перемены быстрее и острее. Мы только сегодня, но, в любом случае их нельзя не заметить и не отразить.

Три столетия (XVIII - XХ век) Россия была строителем и гарантом европейской (то есть мировой) политической системы, брала на себя все трудности и риски, связанные со строительством и поддержанием этой системы. Первый раз это был полувековой период, начавшийся блистательными победами в Европе когда Фридрих II говорил о «страшном могуществе России», от которого через полвека будет трепетать вся Европа, а князь А.Безбородко произнес известную фразу: «при нас ни одна пушка в Европе без позволения нашего выпалить не смела». Закончился он победой над Францией и венскими конвенциями 1815 года, выстроившими политическую систему Европы. Второй раз это были известные Ялтинские соглашения. Третий период наступает сегодня. Без России такого рода порядок не может уже выстраиваться в принципе. Можно вспомнить, что Версальские соглашения после Первой Мировой войны, заключенные без России (ей тогда было не до того), кончились не порядком и миром, а растущим напряжением, которое взорвалось Второй Мировой войной.

Однако мы используем предоставленный нам шанс, мягко говоря, странно. Мы участвуем в локальной войне в Сирии, в которой то ли победили, то ли нет. Это связано с тем, что мы не очень понимаем, с кем мы там воюем, ибо ИГИЛ слишком широкое понятие для узкого термина "терроризм". Мы "забыли" про Ливию, а после беспрецедентного вышвыривания и унижения российских дипломатов в США вид у нашего МИДа был как у таракана, попавшего в щи - меланхолический, покоряющийся неизбежности, но гордый. Нам нужно навязывать себя миру, но мы этого не делаем, а только отвечаем на вызовы - провокации, санкции и прочее, то есть обслуживаем чужую повестку вместо того, чтобы предлагать свою.

В это день 16 лет назад. Оба родились в один день. Это поздравление тогда было больше, чем стеб. Тогда казалось - где коммунисты и где олигархи. За 16 лет Зюганову удалось сделать их неразличимыми. Сегодня никто просто бы не понял, о чем эта акция.

С интересом наблюдаю за тем, как тусовка мочит Соловьева за то, что он некомплиментарен по отношению к Доренко. Да, та самая тусовка, которая превыше всего ставит свободу слова и мнений и даже хаживала на всякие площади ради этой свободы, мочит человека за его мнение. Но, видимо, это свобода, как часто бывает, для внутритусовочного употребления, как рыбий жир.

Гнев был так силен, что заставил ожить телеграм-канал покойного и в оном канале появился примечательный эпизод. Суть его сводится к тому, что на некоей встрече Соловьев напомнил Доренко о том, что последний мечтал увидеть Путина в железной клетке. «Доренко пожал плечами: «И что?» И предложил сделать селфи. Соловьев отказался.

Самое главное здесь вот это «и что?»

Это сегодня основной ответ тех, кто в массовом порядке перетекает из оппозиционных стойбищ на бюджеты Кремля и АП. Работали на Гусинского, Ходорковского, Березовского, получали зарплаты и премии из тех самых денег, заработанных на войне в Чечне, на торговле ресурсами, на грабеже стариков, выполняли заказы любых мерзавцев, сидели в лимоновском бункере и орали «Сталин, Берия, Гулаг», проклинали страну, обзывали быдлом обычных людей, ходили на Болотную и Сахарова, пописывали в самых подоночных газетках, все вместе ненавидели Путина, считали его главным злом страны, желали ему смерти …

… а потом это стало невыгодно. А кушать хотелось. И потихоньку, по одному и группами, стали перебегать к новому, уже такому гостеприимному корыту, удачно просочились, прислонились, присосались, проползли, примазались. Кто в ту самую ненавистную, подмандатную Думу, кто в газеты типа «Известий», кто на RT, кто на должностишки в СПЧ, кто по театрам. Никто не забыт, все забыто. СМИ продолжают о них писать – и теперь они хорошие, и теперь при делах, в сетях, в новостях. Тусовка в восторге – времена меняются кардинально, а никто не выпал, все тут. Чудеса. И главный ответ на все претензии «И что?»

И в самом деле. Ненавидели Путина, хотели ему смерти за то, что он хотел как лучше – и что? Восторгались Гитлером – и что? Обслуживали Березовского и рвали штаны тем, на кого он их спускал – и что? Уничтожали все живое и позитивное просто за то, что оно живое и позитивное и непохоже на них – и что? Плевали в Церковь, которая ничего им не сделала – и что? Устраивали провокации – и что? Подумаешь. Какая честь, когда нечего есть. А вы прицепились … Давайте сделаем селфи.

Но так красиво не бывает. Кто-то же должен быть плохой. Если главный враг вдруг стал лучшим другом, а привычка рвать штаны осталась, что делать? И вот Соловьев плохой. А почему? А потому что селфи не делает. Потому что позволяет себе напоминать о том, о чем тусовка напоминать запретила. Не любит тех, кого положено и приказано. А Винокурова, например, хорошая. Или Лимонов. Или Кашин. Или Голунов. Правда, лучше ведь уже некуда? И вообще, кто старое помянет…

... А кто забудет, тому оба. Удобно устроились. Всегда в их беспринципности и паскудстве кто-то виноват. Не мы уроды, а Соловьев/«нашисты»/Сурков/Михалков etc, потому что не такие, как мы и память у них хорошая. Не мы продажные, а Соловьев/Киселев – ведь кто-то же должен быть продажным, но не мы точно. А уж совсем если прижмут, то к «и что?» добавится «времена были такие».

И ничего никогда у них не вздрогнет, не екнет, не зашевелится, не съежится. То самое, что когда-то называли забытыми и смешными словами «совесть», «честь», «достоинство», «принципиальность». И что? Деньги не пахнут.

Сегодня принято с удовлетворением констатировать наступление постсекулярной эпохи, в которой некоторые видят зарницы нового религиозного Реннесанса. Это вполне возможно, однако стоит вспомнить, что подлинная античность и античность, возрожденная эпохой Реннесанса, это несколько разные вещи. Можно радоваться возрождению Христианства, возвращению его в политическую и общественную жизнь, но нельзя не замечать, что это иное христианство. Христианство, которое, согласно М.Клавелю, все чаще подменяется христианскими ценностями, по Д.Мережковскому «огурцами с христианского огорода». Знакомый священник рассказывает: его на улице останавливает девушка, начинает спрашивать совета, запуталась, никак не может выбраться на твердую почву. В разговоре выясняется, что она верующая, ходит в храм, но не причащается, зато постоянно ставит свечи, прикладывается к иконам, заказывает молебны, ездит в паломничества. Спрашиваю в одной из групп, где преподаю (человек 30, от 18 до 20 лет) – кто был у преподобного Сергия в Лавре, кто причащается и исповедуется. В Лавре было человека четыре (группа почти все москвичи), исповедуется и причащается иногда пара человек. Однако у Матронушки были почти все и не по одному разу, в храм подавляющее большинство ходит более или менее регулярно, почитают иконы и святых, ставят свечи и подают записки. Если спросить в любом храме, что больше любят прихожане – Литургию или акафисты и молебны, ответ будет очевиден. Те самые огурцы…

Характерный показатель - в религиозном пространстве наблюдается рост интереса к ангелам. На Западе этот интерес заметили уже давно. О них снимают серьезные фильмы ( «Крылья желания» Вима Вендерса или «Город ангелов» Брэда Симберлинга), пишут книги, их видели миллионы людей. М.Эпштейн точно замечает, что это связано с тем, что ангелы есть «вестники без Вести, суверенные духовные существа» указывающие на «духовную эклектику постатеизма, уже ускользнувшего от строгих постулатов единобожия и вместе с тем успевшего пройти сквозь мучительные искушения атеизма и вялое безразличие агностицизма. Все это уже позади: и вера во Всевышнего и неверие в Него…» «Вестники без Вести» это те самые молебны без молитвы, свечи без жертвы, паломничества без цели, почитание икон и припадание к мощам без Чаши, без стяжания благодати. То есть это плацебо, жизнь без смысла, кофе без кофеина, ценность без цены.

Все эти явления носят массовый характер и являются чрезвычайно тревожным симптомом того, что, по выражению В.Соловьева, «протестантизм местного предания», тихая реформация, в категориях которой Церковь и в России сегодня очень многими воспринимается как бюро ритуальных услуг, уже поселилась в миллионах голов и, что хуже, сердец.

Но для ее преодоления не обязательно начинать контрреформационные процессы – сегодня нет человека, который бы взял на себя такую ответственность. Лучше постараться найти человека, группу людей, которые бы от имени Церкви рискнули в христианских, православных категориях четко обозначить, отмерить начало и границы новой эпохи, в которую мы входим. И тем самым делегитимизировать, для начала, тихую реформацию. А затем уже воссоздавать потребность в Христианстве, а не его ценностях и атрибутах, в Христе, а не частице Его хитона или Креста.

https://xn--r1a.website/niemandswasser/26997 Уважаемый Ортега, позволю себе отметить следующие, на мой взгляд, немаловажные детали. Если бы В.В.Путина звали И.А.Пирожков и он работал бы слесарем в жилконторе или водил такси, то, безусловно, любые страшные слова и пожелания Доренко по отношению к гражданину Пирожкову были бы спором хозяйствующих субъектов и выяснением личных отношений. И вмешиваться в таковой спор действительно странно, хотя иногда и можно, если некто в хороших отношениях с последним.

Однако В.В.Путина зовут именно так, как зовут и он является Президентом России. То есть сублимацией ожиданий, надежд, доверия значительной части граждан России. И от того, где находится В.В.Путин - в железной клетке или в рабочем кабинете - напрямую и непосредственно зависит судьба этих граждан. Если по чьей-то злой воле в железной клетке повезут гражданина Пирожкова, то это печально для последнего, но не смертельно для страны. Если же исполнится данное пожелание относительно В.В.Путина, то страна целиком вступит в, мягко говоря, иную эпоху.

Поэтому, услышав такого рода пожелания относительно В.В.Путина, очень многие неравнодушные граждане закономерно усматривают в них оскорбление не только Президента, но своего выбора, своей позиции, угрозу для себя лично и для благополучия страны. После чего эти граждане не просто могут, но в какой то мере обязаны выразить своё отношение к происходящему, ибо только так и проверяется гражданская позиция. И поэтому не только Доренко, но и многие другие, фамилии которых хорошо известны, желавшие увидеть В.В.Путина в клетке, на плахе, виселице, в тюрьме, были справедливо осуждаемы и даже проклинаемы отдельными гражданами и целыми организациями. Однако только Доренко был оправдан сообществом, в то время как остальные продолжают пребывать в статусе негодяев. Возможно, именно потому, что они не из сообщества.

Кроме того, встав на путь «предмета дискуссии только между» придётся распространить эту логику на весь порядок вещей. Тогда придётся перестать обсуждать выходки Соболь в отношении Симоньян, Навального в отношении очередного заказного клиента и так далее. Но едва ли это возможно и Вы сами понимаете почему. Так что это правило без исключений.

Последний вопрос - когда Путин дал своё прощение? Пример дискуссии о принадлежности имён нерепрезентативен, а других не было. Мне представляется, что данный вопрос мог быть закрыт ещё одним способом - если бы Доренко публично признал недопустимость своих высказываний. Но этого, к сожалению, не было. А значит, вопрос открыт.

P.S. О радикализме Соловьёва знаю хорошо и далеко не со всем согласен, что приходилось слышать. Но пока что речь идёт о данном конкретном эпизоде.

С неизменным уважением.

Сегодня 100 лет Версальскому миру, формально завершившему Первую Мировую войну. На самом деле нет. Победителей в той войне не было, она была проиграна всеми. В особенно тяжелом положении была Германия, обманутая Версальским миром. Г.Бэйтсон точно описал его последствия: «Это было одним из величайших предательств в истории нашей цивилизации… Оно вело к тотальной деморализации германской политики. Если вы что-то обещаете своему сыну, а затем отказываетесь от своих слов, и при этом вся ситуация включена во фрейм высоких этических понятий, то вы, вероятно, обнаружите не только то, что он очень зол на вас, но также и то, что его моральные устои деградируют, пока его чувства оскорблены вашей нечестностью. Дело не только в том, что Вторая мировая война - естественный ответ нации, с которой обошлись подобным образом, гораздо важнее то, что после такого обращения деморализации нации следовало ожидать».

Таким образом, победа обернулась духовным опустошением, деморализацией и поражением, а поражение не празднуют, никто не ликовал, тяжелейшая операция не вылечила больного, а лишь ухудшила его состояние, поставив под вопрос все ценности минувшего столетия и целесообразность наступившего. Это хорошо видно не только по работам О.Шпенглера, М.Вебера, Т.Манна, Э.Фромма, А.Камю, Э.Ремарка и десятков других писателей, историков и философов. Немецкий кинематограф конца 1910-1920-х гг. (Р.Вине «Кабинет доктора Калигари», Ф.Ланг «Доктор Мабузе – игрок», П.Лени и Л.Берински «Кабинет восковых фигур», Ф.Мурнау «Носферату – симфония ужаса» и др.) пронизан темой бесплодности попыток найти смысл в жизни, ничтожности и слабости человека перед лицом обстоятельств и смерти.

Все эти философы, литераторы и режисеры пытались понять, как стало возможно то, что произошло, каким образом, во имя чего «мудрецы и поэты, хранители тайны и веры», визионеры, романтики и символисты убили миллионы людей? Не случайно, по мнению Х.Арендт, именно «смерть стала фундаментальной проблемой интеллектуальной жизни Европы после Первой мировой войны».

Поскольку война не решила проблем, они неизбежно вернулись после ее окончания. Стремление к реваншу, в смеси с отчаянием и обидой, стало тем зерном, из которого начала расти новая война, ставшая неизбежной еще за 30 лет до своего начала. Все уже было готово к окончательной отмене морали, которая дискредитировала себя во время Версаля, и замены ее принципиально новыми отношениями Германии с окружающим миром и с собой. Северная Европа перестала быть «кузницей человека», довоенного типа человека, став на путь производства человека «нового типа», настолько нового, что никто не смог распознать в этом типе человеческие черты.

Именно с  общим упадком духа и разложением моральных устоев послевоенной Европы был связан расцвет психоанализа и колоссальный интерес к нему во всех слоях общества. Фрейдизм в Европе уверенно занял социальную и интеллектуальную нишу, которая в советской России принадлежала марксизму, место идеологии в значительной степени было захвачено психологией.Стоит отметить, что СССР, благодаря идеологизации жизни, сверхзадачам новой власти и требующегося для их решения максимального напряжения сил сумел избежать общеевропейского духовного и аксиологического кризиса.

В результате общественное сознание Германии согласилось с необходимостью преодолеть горечь и унижение Версаля любой ценой. Озабоченные до войны только собственным будущим, немцы теперь в большинстве своем задумались о будущем государства.

Естественным продолжением стремления к реваншу стал поиск немецким обществом фигуры, которая могла бы воплотить в жизнь эти ожидания реванша, вернуть немцам чувство собственного достоинства и сделать их ведущей европейской силой. Этот поиск закономерно привел к власти Гитлера в 1933 г. Нация, давшая миру Шиллера, Гете, Канта, Гегеля, Бетховена, Вагнера, Дюрера, Бисмарка, пошла за неудавшимся художником, ефрейтором, совсем недавно ночевавшим в ночлежках и под мостами Вены.

Все знают древнее наименование нашей страны «Русь». Уже в IX в. этот термин перешел в Европу и там утвердился. Однако в латинской западной книжной традиции было принято добавлять к этническим названиям окончание «ia», поэтому именно в западной книжной традиции впервые возник термин «Rusia» («Russie» «Russia» и т.д.) или «Россия», начавший проникать к нам в XVII в. Слово «российский» сначала было высоким, царским словоупотреблением и только в конце XVII– начале XVIII вв. стало вытеснять термин «русский», точно обозначая смену исторической парадигмы и попытки европейской интеграции.

И с этого момента периодическая смена «российского» «русским» и наоборот в языке стала довольно точным индикатором, отмечающим то «галломанство» России, то поиски национальной идентичности. Примечательно, что термин «российский» активно употреблялся при Петре Первом (термин «россияне» впервые применен в надгробном слове Стефану Яворскому), о «российском» языке пишет и М.В.Ломоносов и в целом в XVIII столетии, когда была сделана наиболее яркая попытка подражать Западу, слово «русский» было почти вытеснено словом «российский».

Однако в первой половине XIX столетия, когда после Отечественной войны 1812 года возвращается интерес к Отечественной истории (каждый том Карамзина раскупался в течение дня) и растет национальное самосознание, термин «русский» возвращается в обиход. Так, у А.С.Пушкина слово «российский» употреблено только 53 раза, в то время как слово «русский» 572 раза.

Попытки выбора собственного исторического пути на рубеже XIX-XX вв. отмечены в равной степени употреблением термина «российский» и «русский», однако на волне патриотического подъема в Первую Мировую войну и антинемецких настроений термин «русский» опять занял лидирующие позиции в языке. В ХХ столетии термином «советский» фактически осуществили подмену слова «русский», четко, хотя и в рамках «коллективного бессознательного» отметив «собственную гордость», уникальность и своеобразие избранного пути.

В 1990-е годы, когда был вновь взят курс на западные ценности и начался распад и хаос, слово «российский», «россияне» стремительно вернулось в обиход. Примечательно, что словом «российский» в 1990-х годах стало отмечаться либо все нейтральное, имеющее отношение к России, либо положительное, в то время как термином «русский» отмечались преимущественно отрицательные явления («русская мафия», «новые русские», «русский бизнес»).

С начала нового столетия в связи со сменой политического курса и началом процесса восстановления национального достоинства вновь начинает активно входить в обиход термин «русский» и позитивном, положительном, определенном смысле. Так же как быстро выходит из употребления, например, неопределенный и отстраненный термин «эта страна», в 1990-е гг. повсеместно применявшийся у нас к России.

Любопытное наблюдение, заставляющее задуматься над тем, что свидетельством изменения общественной парадигмы могут явиться вещи на первый взгляд не заметные, но повсеместные. В целом внимательное слежение за речевыми нормами может открыть и многое другое (например, с началом эры виртуальной реальности, а также на гребне политического и экономического распада, когда определенность стала весьма относительным понятием, в речь стремительно вошли два слова «типа» и «как бы», отмечающие бессознательную условность любых понятий), но это тема отдельного разговора.

Разумеется, Борис Григорьевич.

Разумеется.

Но люди, избравшие и поддерживающие президента России, большинство нашего общества, своей поддержкой делегировали ему, среди всего прочего, и право определять, кто является врагом, а кто другом, кто ошибается из добрых побуждений, а кто сознательно вредит, кто в своих заблуждениях упорствует, а кто за былые грехи раскаивается, и насколько искренне.

И, соответственно всему вышеизложенному — право карать и миловать. Согласно Конституции РФ и федеральному законодательству.

Сергей Доренко был прощён не обществом, Сергей Доренко, как человек, оскорбивший президента, был прощён президентом [а вот в его лице, уже и обществом].

Возможно, это решение кажется кому-то неправильным. Но по решениям Первого лица возможны и даже желательны какие-то дискуссии, и даже остро критические — до тех пор, пока эти решения прорабатываются.

Но когда решение уже принято - оно либо выполняется, либо добро пожаловать в оппозицию.

Владимир Соловьев решениями президента пренебрегает очень часто, особенно в последнее время, и не только в связи с Доренко.

Разумеется, как частное лицо он имеет право на любое мнение. И я вовсе не требую посадить телеведущего Соловьева в позорную клетку и в таком виде катать по улицам. Но совсем игнорировать его двусмысленное поведение было бы странно.

В конце концов человек будучи системным медийным деятелем требует от Владимира Путина воевать с собственным народом, под предлогом того, что это «бесы».

На такое, по-моему, все-таки лучше обращать внимание, чем не обращать.

Аналогично и с Доренко.

На уровне частного убеждения можно считать Сергея Леонидовича кем угодно, он про Владимира Рудольфовича тоже ничего хорошего не думал.

Но кричать что Доренко «предатель» после того, как все подобные обвинения были сняты непосредственно Владимиром Путиным - видимо, Соловьев считает себя умнее и лучше Путина?

Путин не понимает, а Соловьев понимает? А давно ли Путин разрешил Соловьеву за себя понимать?

А может, при таком самообольщении, у Владимира Соловьева настоящая фамилия оказывается вовсе не Соловьев, а допустим - Невзлин? Леонид Борисович?

Вопросы, сплошные вопросы.

Вдобавок, не будем забывать, что в одном ряду с Сергеем Доренко в «предатели» телеведущий Соловьев записал и Кристину Потупчик, хотя уж Кристина Андреевна абсолютно точно никогда про президента ни одного дурного слова не сказала.

Видимо, она «предатель» по общей дерзости и непочтительности поведения.

Особенно в отношении телеведущего Соловьева, который что-что совсем перестал отличать собственную шерсть от государственной.

Да, Кристина Потупчик вовсе не считает себя обязанной кланяться в пояс любому упырю, только на том основании, что у упыря имеется казенный кабинет с именной табличкой на двери.

Но вообще-то гнать таких упырей из кабинетов погаными мётлами - в этом и была официально заявленная цель существования движения «Наши».

Которому движению телеведущий Соловьев во своё время охотно лекции читал - и теперь, получается, соучастник?

Если цели движения в его понимании, как теперь выясняется, изменнические.

Он вообще хоть немного понимал, кому и чего читает, и зачем эти милые молодые люди вокруг все вместе собрались?

Или чисто за бабло работал?

Опять же, сплошные вопросы.

https://xn--r1a.website/yakemenko/1729

С безусловным и неизменным к Вам уважением,
Ortega

Сегодня, в период распада большинства традиционных связей и абсолютного непонимания того, что будет дальше, наверное, только Церковь сможет поставить у истоков новой эпохи, где мы все находимся, личность, человека, который обозначит вектор развития этой эпохи, задаст ее координаты.

Августин Блаженный обозначил переход от человека античности к человеку Христианства, к человеку Средних веков. Декарт показал путь из Средневековья в новое время. Иммануил Кант стоял у истоков человека новейшего времени, человека эпохи модерна. Кто стоит сегодня у истоков человека информационной эпохи? На этот вопрос сегодня может ответить только Церковь. Она же может сформулировать новые смыслы, отобрать из старого все то, что может пригодиться в будущем, как она в свое время отобрала все лучшее из античного наследия. Именно она может выстроить взаимоотношения двух градов – земного и Божьего, как это сделал в свое время Августин Иппонинйский.

Этого ответа в той или иной форме ждут многие. Роберто Вакка, считающий, что мы вступили в «новое средневековье», призывает «подумать о том, чтобы запланировать создание аналога монашеских общин, которые уже сегодня учились бы поддерживать и передавать в обстановке такого упадка научные и технические знания, необходимые для возрождения». Ю.Хабермас писал о том, что в постсекулярную эпоху Церкви должны брать на себя роль интерпретирующих сообществ, тем более, что, по словам теолога Д.Милбэена, «капитализм есть атеизм и нигилизм». А поскольку сегодня в чистом виде нет ни того ни другого, значит, нет и капитализма в той традиционной форме, в которой он существовал.

Церковь должна сохранить тягу и любовь к знанию, которое сегодня остро необходимо для того, чтобы расставить по местам и осмыслить ту массу продуктов человеческого ума, которую мы видим сегодня. Для этого нужно воображение и мифологическое мышление и все это есть у Церкви. Также как у Церкви есть опыт точно избавляться от лишнего и ненужного, что сегодня, на рубеже эпох, остро необходимо, чтобы не втаскивать за собой в будущее то, что наверняка не пригодится. Тем более, что пребывание в настоящем сегодня все более сокращается. Значит, все меньше времени остается для раздумий.

Сделать все это Церкви (как на Западе, так и на Востоке) сегодня серьезно мешает боязнь секулярного общества, опасение, что реформирование секулярного социума неизбежно приведет к секулярному реформированию Церкви, то есть ее протестантизации. Опасность этого действительно есть, но иначе просто невозможно. Существует письмо французских епископов, которые, выступая против католических фундаменталистов, жаловавшихся на «проклятое время» и «секулярность», говорили о том, что, напротив, это время есть Божий дар и нам надо его использовать. Ибо секулярное пространство дано нам не как наказание, а как возможность говорить. Нужно понимать, что если Церковь сегодня не будет рисковать, другие будут рисковать без нее. А, значит, будут определять повестку дня, перспективы будущего.

Встреча Трампа и Кима, которая все-таки состоялась невзирая на то, что Трамп долго ломался, довольно точно показывает интересную тенденцию - в мире все большую роль начинают играть независимые и последовательные лидеры небольших государств. И не просто играть роль, а навязывать свою повестку остальным. Это связано с известной закономерностью, согласно которой чем проще механизм, устройство, система, тем она надежнее, устойчивее и выносливее.

Современный сложный газовый котел даже самой престижной фирмы ломается гораздо быстрее, чем простая советская газовая колонка, чем совершеннее компьютеры, тем чаще они виснут и тем медленнее грузятся. Сложность конструкций и схем близится к своей критической точке, положение характеризуется тем, что любая мелочь угрожает системе в целом, всегда что-то не работает совсем или периодически сбоит, влияя на всю работу механизма.

С Америкой та же история. «Величие» и масштаб претензий стали главной проблемой. Эту проблему в своё время хорошо высветил Сноуден. Один человек (отнюдь не ключевая фигура, рядовой) раскрыв одну или две подробности своей службы, был объявлен носителем страшной угрозы, человеком, нанесшим «серьезный ущерб безопасности США», его ловили по всему миру, тратя миллионы долларов на предотвращение подобных случаев. Несколько маленьких банков, вдруг потребовавших оплатить ничем не обеспеченные чеки, запускают механизм мирового финансового кризиса.

Потому что вся конструкция давно держится на различного рода условностях, договоренностях, угрозах, честных словах и соплях, то есть ни на чем. И история с Кимом лишнее тому подтверждение. Игнорировали, угрожали, шантажировали, орали, Ким стоял на своём и в долгу не оставался - в итоге пришлось ехать и жать клешни тому, кого ты ещё два года назад называл «больным щенком» и «психом». Конечно, можно было бы грохнуть, как Каддафи или Хусейна, но у Трампа уже не это нет сил и возможностей. То есть если ты стоишь на своём, не отступаешь и не поддаёшься, рано или поздно к тебе придут и будут договариваться. Мышь копной не придавишь, как говорят в народе.

И эту тенденцию нужно учитывать.

После встречи на одной из страниц философского опуса с фразой «В феноменологической установке (благодаря феноменологической редукции) жизненный мир открывается как коррелят интенционально действующей субъективности, как сфера значений, конституированных трансцендентальной субъективностью» мне с невероятной ясностью и очевидностью вспомнился Щедрин: «Никогда я так ясно не сознавал, что пора пить водку, как в эту минуту».

Вышел церковный календарь на 2020 год, в котором под ноябрем месяцем запечатлен отец Даниил Сысоев, крестящий молодых людей в озере Селигер. То есть на «Православной смене» 2009 года, которую я возглавлял в рамках Образовательного Молодежного форума «Селигер». Это было последнее лето в жизни отца Даниила. Когда мне передали, что он хочет приехать на «Православную смену», я согласился не сразу – у отца Даниила во многом благодаря его окружению была репутация церковного радикала. Однако в действительности все оказалось совершенно иначе – никаких «православие или смерть», никакой оцорионенной «Божьей воли». Очень глубокий, блестяще образованный, смиренный человек, он 24 часа в сутки общался с людьми, беседовал, убеждал, спорил, доказывал. Лучшее его фото со смены, фото чрезвычайно точно показывающее, как он общался, приведено выше на обложке моего учебника по миссиологии. С неизменным стаканом кофе в руках он целый день двигался по форуму, вступая в разговоры с самыми разными людьми. Помимо этого он участвовал в богослужениях смены, исповедовал, наконец, крестил прямо в озере. По итогам смены отец Даниил был охвачен множеством идей и проектов, которые готов был реализовать на форуме через год. В октябре 2009 года мы встретились в центре у памятника Пушкину и он долго излагал мне свои представления о том, как можно построить миссионерскую и образовательную работу, делился впечатлениями, просил помочь со сбором подписей в поддержку строительства храма. Мы расстались, запланировав ряд встреч. 20 ноября он был убит в своем храме. Я рад, что этот календарь напомнит многим об одной из ярких страниц в его короткой, исповеднической жизни.

Вроде бы один и тот же текст Медведева, а какие разные заголовки...

Немного о выборах в США, к которым постоянно апеллирует наша оппозиция, призывая равняться на эти выборы. Так вот. В США граждане вообще не голосуют на выборах (в отличие от России). В США президента выбирают т.н. «выборщики», а граждане голосуют лишь за то, чтобы выборщики от штата, где живет гражданин, проголосовали так, как проголосовало большинство этого штата.

Пикантность ситуации состоит в том, что в нескольких штатах выборщики по закону (!) не обязаны голосовать так, как проголосовало большинство, а в тех, где обязаны, все равно отмечены случаи, когда они голосовали вопреки воле избирателей. И ничего им за это не было. То есть сравнивать нашу систему голосования и американскую это-то же самое, что искать ответ на знаменитую математическую задачу «крокодил более плоский, чем зеленый или наоборот?» Но апофеоз идиотизма это сравнивать, а потом еще и делать выводы, что наша система хуже. Но именно так и делают у нас .

Интересен в свете вышесказанного конкретный пример. Когда в 2000 г. были выборы президента США, решающая борьба развернулась между Бушем и Гором. Подсчет голосов заканчивался, остался только штат Флорида. Разрыв между конкурентами был всего в несколько десятков голосов выборщиков. Бушу повезло – в штате Флорида исполнительную власть возглавлял его брат Джеф, на которого возлагались большие надежды. И братец не подкачал. Обездоленные жители Флориды, особенно из этнических меньшинств, задерживались и подвергались допросу. Это делалось с целью не допустить к голосованию тех, кто хоть один раз приводился в полицию (по закону так поступать можно). Богатых пропускали без допросов.

Дальше начался триллер. При подсчете голосов значительная часть бюллетеней была признана сомнительной и исключена из подсчета. Демократы потребовали учета исключенных бюллетеней, республиканцы воспротивились. Демократы подали в верховный суд Флориды, где большинство демократов, выиграли и начали пересчет голосов в здании муниципалитета. Однако не прошло и нескольких минут, как здание взяла штурмом какая-то банда, распугала всех, кто считал голоса, схватила ящики с бюллетенями и унеслась с ними в сторону горизонта.

Как потом выяснилось (об этом писала французская «Монд» (22.12.2000), банда начала колесить с ящиками по Флориде, выгадывая время, чтобы республиканцы подали свой иск в суд, только уже в верховный суд США, ибо там большинство сторонники республиканцев. Суд, разумеется, был в пользу республиканцев, пересчет отменили, Буш стал президентом, банда выкинула бюллетени в канаву. Победа состоялась благодаря судьям верховного суда США, а не американскому народу.

Позднее выяснилось, что Гор получил на 539847 голосов больше Буша, но это уже никого не волновало. Вот так.

Несколько лет назад Международное библейское общество объявило о намерении выпустить «политкорректное Священное писание». Предполагалось, например, изгнать и Священных текстов всякий мужской шовинизм (например, выражение "sons of God" (сыны Божьи) должно быть заменено на children of God" (дети Божьи), "a man is justified by faith" (дословно - мужчина оправдывается верой, в русском синодальном переводе - человек) заменить на "a person is justified by faith"). И т.д.

И выпустило.

Слова «люди» в этой Библии заменены на «человечество» (чем им люди то не угодили?), «греховная природа человека» (а разве такое бывает?) заменена на «плоть». Исключены абзацы, где говорится о том, что мужчине дана власть над женщиной (бедный апостол Павел). Председатель комитета по переводу пояснил, что это все делается потому, что люди перестали читать Библию, «поскольку она не соответствует современным реалиям».

Вот и приблизили, забыв о том, что «Если мир вас ненавидит, знайте, что Меня прежде вас возненавидел. Если бы вы были от мира, то мир любил бы своё; а как вы не от мира, но Я избрал вас от мира, потому ненавидит вас мир». (Ин.15:18,19). Но какая разница, что Он там говорил, что говорил апостол Павел и прочие. Как точно и емко выразился один американец «Как эти парни могут чему-то учить меня, когда они в жизни не видели ни одной стиральной машины»? Железная логика.

Итак, дело пошло. Дальше понятно. В третьем издании в руках у апостолов появятся смартфоны и аккаунты в сетях, они будут записывать подкасты, деньги Иуде Искариоту фарисеи и книжники перегонят по карте или «WesternUnion», Господь будет начинать свои речи c «Hay, baby» или «Hay, guys» и помчится на подержанном Лэндровере по пыльным дорогам Палестины, а Иоанн Предтеча с пацификом на шее будет убеждать, что никакого греха нет, а есть разница мнений.

Страшно подумать, что будет в четвертом издании. Если будет. Потому что уж лучше просто разом упразднить Библию. Ибо Священное Писание, как ни переделывай, все равно не влезет в политкорректное прокрустово ложе. Но «переводчики» с библейского даже не задумываются, что Библию открывают именно затем, чтобы увидеть иную жизнь. Подлинную, которая, как стакан святой воды освящает ведро простой, так же освящает и исправляет сложную и исполненную соблазнами жизнь современного человека. А если Господь и апостолы станут такими же, как мы, то тогда действительно впору задаваться вопросами «а чему хорошему эти парни, которые точно такие же, как я, могут меня научить»?

В век всеобщих трансформаций нельзя не заметить, как стремительно меняется спорт. Это связано с тем, что, во-первых, физические возможности человека подошли к своему пределу. Новые спортивные победы измеряются уже миллиграммами, микронами, миллиметрами, ибо можно поднять 200 килограммов, но 400 все равно не поднять.

Во-вторых, невозможность во многих спортивных сферах двигаться дальше, закономерно выводит на первый план не результат, который становится все более относительным, а сам процесс участия в спортивных состязаниях и играх как спортсменов, так и зрителей. Таким образом, спорт (в особенности футбол) все более ритуализируется, превращается в действо, в котором результат не только не важен, но может быть вполне предсказуем. Аналогии уже были сто лет назад, когда в цирках российских городов боролись известные спортсмены и присутствующие точно знали, кто кого и когда уложит, но это не мешало наслаждаться процессом.

Аналогии есть и сегодня во многих ток-шоу, во время которых под видом случайных людей малоизвестные актеры «выясняют отношения», «внезапно встречаются после разлуки», «судятся» и т.д. Зрители прекрасно знают о постановочном характере всех ссор, судов и драм, но с удовольствием смотрят и участвуют. Практики концертных шоу все больше проникают в фанатскую среду - заметно растет количество молодых девушек-болельщиц, которые все чаще болеют не за команду или клуб, а за отдельного игрока, создают из него кумира со всеми сопутствующими этому процессу атрибутами. Не случайно наибольшим успехом все больше пользуются игроки с привлекательной внешностью.

Еще одна причина – спорт превращается в бизнес-процесс, где опять же, результат является лишь частью общей маркетинговой стратегии. Игрок, как и все, что с ним связано, становится товаром, имеющий вполне конкретную, осязаемую цену. Происходит и сакрализация спортивной (и прежде всего футбольной) сферы, когда опять же на первый план выходит процесс и переживание единения со средой, а не результат, что связано с общим процессом секуляризации религиозного и сакрализации повседневного. Закономерно самоидентификация с футбольным клубом или сборной в некоторых странах Запада сильнее любого другого вида самоидентификации, в том числе религиозной и семейной (Англия, Нидерланды, Италия). Кстати, сегодня наиболее бурно развитие фанатского движения происходит в странах, где религия играла и играет очень заметную роль – в Италии, Испании, Португалии, Греции, Турции, России. Исключение, подтверждающее правило, составляет Англия, но нельзя забывать, что футбол в его современном виде зародился в Англии и претендует на роль неофициальной «английской религии».

Очевидно многие из этих тенденций только усилятся. Поскольку конкуренция между людьми во многих спортивных сферах больше все равно невозможна, на очереди конкуренция между технологиями, расширяющими возможности человека. Допинговые скандалы закончатся, поскольку «стимуляция» организма станет нормой. Бизнес-составляющая спорта окончательно истребит такое явление, как чисто национальные команды и выведет на первый план продавцов, финансистов, владельцев клубов и т.д., которые владеют технологиями раскрутки и продажи зрелища, в то время как игрок и игра будут все больше отходить на второй план. Процесс, а не результат матча, сделает еще один шаг к превращению в цель. То есть спорт еще больше превратится в особую сферу общественного бытия, куда можно спрятаться от проблем окружающего мира, развлечься, встряхнуться и в которой сама спортивная составляющая уже почти не важна.