«От Минпромторгов, как российского, так и республиканского, хотелось бы получить не избыточные рекомендации для тех, кто и без них работает, а реальные меры поддержки, в данном случае спасения для таких предприятий, как “Карельские узоры”», говорит Эмилия Слабунова.

«Основная цель данного предложения – окончательно закрыть обязательный накопительный элемент, который был введён реформой 2003 года. В 2014 году те 6% заработка, которые туда шли, были перенаправлены в общую копилку Пенсионного (сейчас Социального) фонда для выплат нынешним пенсионерам. И после этой «заморозки» индивидуальные накопительные счета продолжают существовать, но без пополнения. По сути, значение этих счетов для будущей пенсии работников 1967 года рождения и моложе было «обнулено». Теперь предлагается фактически и эти счета закрыть, переведя накопившиеся там средства в добровольную систему долгосрочных накоплений, которая существует уже несколько лет.

С учётом всех обстоятельств это хорошее решение, так как обязательные накопления уже не вернёшь, а тут будет хотя бы государственное софинансирование (не более 36 тысяч рублей в год).

Обязательный накопительный элемент все эти годы был непонятно чем: вроде он есть, а пополнения не поступают. Что-то надо было с этим делать уже давно: либо «размораживать» взносы туда, либо окончательно ликвидировать. Выбрали, естественно, второй вариант».

«К сожалению, путём полицейских репрессий, недопущения кандидатов и списков, трёхдневного голосования с сейф-пакетами Законодательное Собрание окончательно трансформировано в инструмент штамповки решений исполнительной власти – без малейшего обсуждения, неудобных вопросов и публичного разговора с городом через реальных представителей петербуржцев».

«Впереди большая работа, которая нужна для того, чтобы наша страна стала такой, как мы с вами хотим: мирной, безопасной, в которой люди живут без страха», говорит председатель «Яблока» Николай Рыбаков.

«После 20 сентября власти продолжат выстраивать политику в отрыве от общественного мнения, потому что реального представления об этом мнении у них нет. Всеобщие парламентские выборы были наилучшей возможностью это мнение узнать и в соответствии с ним скорректировать политику, но власти отказали не только обществу, но и себе самим в роскоши правды. 
<…>
Российское гражданское общество на выборах 2026 года проявило себя открытым и сильным, особенно в молодой его части, но официальные результаты выборов это проявление не отразили. Миллионы людей мирных убеждений не получили представительство на выборах, но выборы не отменили этих людей. Они – реальны. Их решили не показывать всей стране, но страна знает, что эти люди есть».

«Сколько может одна из главных библиотек страны называться Ленинкой? Сколько может там стоять бюст человека, который разрушил российское государство в 1917 году? Это человек, который организовал революцию в нашей стране. Что может быть хуже по нынешним временам? Вот этим бы вы заинтересовались».

— Любые шаги к прекращению огня, любые попытки начать переговоры необходимо поддерживать. Главное — остановить гибель людей, сохранить человеческие жизни.

Однако сегодня, после более чем четырех лет катастрофы, прекращение огня уже не может рассматриваться как самостоятельное решение. Оно должно быть неразрывно связано с содержательными дипломатическими переговорами о будущем. Иначе даже достигнутые договоренности рискуют оказаться временными и не привести к устойчивому миру.

Главная проблема сегодняшних переговоров заключается в отсутствии ясного представления о том, к чему стороны хотят прийти. Нет понимания будущего Европы, отношений России с Украиной, Европой, НАТО и Соединенными Штатами. Тем более, нет никакого общего понимания будущего. Все говорят о безопасности, но каждая сторона понимает ее по-своему. При этом практически не обсуждается, каким должен быть новый порядок отношений, который обеспечит безопасность на длительную перспективу. Без ответа на этот вопрос переговоры неизбежно будут сводиться к частным, тактическим решениям, не устраняющим причин конфликта.

После Второй мировой войны лидеры ведущих стран, несмотря на глубочайшие противоречия, имели представление о том, какой международный порядок они намерены построить. Созданная тогда система, при всех ее недостатках, просуществовала много десятилетий. Сегодня вся эта эпоха закончилась, прежние международные институты теряют влияние, а нового видения будущего нет.

Между тем в условиях существования ядерного оружия движение к новому миропорядку через большую войну означает угрозу всеобщей катастрофы. Поэтому дипломатия, диалог и поиск совместных стратегических решений становятся не просто желательными, а жизненно необходимыми.

Речь идет не только о России и Украине. Это вопрос будущего всей Европы, Соединенных Штатов и международной безопасности в целом. Недостаточно договориться о том, как остановить войну сегодня. Необходимо понимать, ради какого будущего достигается мир, каким образом будут выстроены отношения между государствами и что позволит избежать повторения трагедии. Без ясной перспективы будущего, без понимания причин произошедшего и без политической воли к созданию новой системы безопасности никакие переговоры не смогут обеспечить прочный и долгосрочный мир.

История «Новой газеты» не завершена. Подлинные явления культуры (а «Новая газета» — это явление культуры) способны переживать вынужденные паузы в творчестве и даже само молчание. Сила культуры в том, что уже созданное в ней не перестаёт звучать. И это не инерция и не эхо ранее сказанного, это продолжение разговора с человеком.
[…]
Вынужденное прекращение выхода «Новой газеты» в свет — знак сумрачного времени, на часах которого нет зарубки «Навсегда». Культура может замолчать, но не может исчезнуть.
Когда «Новая газета» вернётся в свет, в каждом её выпуске рядом с титулом будет напечатано: «С 2026 по 20ХХ годы не выходила по независящим от редакции обстоятельствам». Так что — продолжение следует.

«Да, шумные пьющие компании мешают жителям. Да, профилактические рейды нужны, а пьяных детей нужно задерживать и передавать родителям, работать с ними. Не избивать, не нарушать их права. А еще нужны живые — не выхолощенные пространства, которые подойдут лишь для неспешной прогулки с коляской, а безопасные места для "тусовок". Не знаете какие — спросите детей. Что привлекательнее пива и подворотни на Китай-городе? Думаю вам накидают с десяток вариантов в первую минуту. Только не бейте, а разговаривайте».