«Читая "Лолиту" в Тегеране», Азар Нафиси
/ Livebook, 2024 /
(Reading Lolita in Tehran, Azar Nafisi, Random house, 2003)

Прекраснейшая книга мемуаров иранской преподавательницы английской и американской литературы, описывающая, как на страну опускается темное облако тоталитаризма, и как именно из-за этого люди сильнее тянутся к книгам — как именно в литературе они находят пространство для дыхания, для жизни, для связи с другими.

Уйдя из университета после того, как в восьмидесятых женщинам запретили преподавать без чадры, Нафиси стала каждый четверг приглашать в свой дом семеро бывших студенток. Все эти девушки были разными по социальному классу, взглядам и убеждениям, но литература по-настоящему объединила их. Вместе они читали и обсуждали Набокова, Фитцджеральда, Беллоу, Генри Джеймса, Джейн Остен. И учились открытости мышления, терпимости и внутренней стойкости.

Мне кажется, Нафиси — преподавательница от Бога, и написав эту книгу, она преподала важный урок всем её читателям. Лично я во время чтения написала для себя целый конспект из заметок на память. Если в вашей жизни чтение тоже играет важную роль, не пропустите эту книгу!

Некоторые из уроков, выученных мной у Нафиси:

📕 Книги, которые заставляют чувствовать себя неуютно, некомфортно, беситься, злиться, недоумевать — самые лучшие. Не надо бросать на полпути то, что гладит тебя против шерсти. Это не про любовь и заботу к себе. Я в последнее время часто этим увлекалась и оставляла многое недочитанным, считая, что это самоуважение. Теперь снова решила всё дочитывать!

Я объяснила, что большинство великих произведений, созданных человеческим воображением, призваны заставить читателя чувствовать себя чужим в его собственном доме. Хорошая литература всегда заставляет нас сомневаться во всем, что мы принимаем как должное.

📕 Писатель или писательница, которая сама придерживается сомнительных взглядом и не может в своей жизни устоять от соблазнов, которые критикует на страницах своих книг, тоже может быть важным проводником и голосом, который нужно услышать, и которому можно доверять.

Свойство великой литературы в том, что та обычно не подвержена не только предрассудкам своего времени, но и предрассудкам самого автора. Скажем, Фицджеральд любил богатство и обеспеченный класс и в некотором роде пал жертвой своей одержимости, но в «Великом Гэтсби» он резче всего критикует именно богачей Тома и Дейзи и их беспечное отношение к окружающим, которых они используют. Поэтому судить произведение искусства по принадлежности автора к той или иной среде неверно и ограниченно. Текст – живая сущность, продукт ума писателя, но в то же время он существует независимо от автора.

📕 Надо срочно идти и читать Генри Джеймса, которого я читала когда-то давным-давно и совсем не поняла.

Моя подруга Мина напомнила определение цели литературы, данное Джеймсом в «Трагической музе»: создать «искусство, которое передает всю сложность человеческой натуры и вызывает недоумение в обществе». Вот почему Джеймс так сложен для восприятия. Мина была специалистом по Джеймсу, и я рассказала ей о сложностях, возникших у студентов с восприятием «Дейзи Миллер». Мина несколько встревоженно добавила: надеюсь, из-за его сложности ты не собираешься бросить его изучать. Я заверила ее, что такого намерения у меня нет; как бы то ни было, дело не в сложности, а в том, что Джеймс вызывал у студентов неловкость.

Я сказала ей, что основная проблема заключалась как раз не в студентах вроде Гоми, не признававших никакой двусмысленности, а в других, павших жертвами недвусмысленного к ним отношения с его стороны. Понимаешь, Мина, у меня такое чувство, что люди вроде Гоми умеют только нападать, боясь всего, что не могут понять. Они говорят «нам не нужен Джеймс», что на самом деле означает «мы боимся Джеймса»; он сбивает нас с толку, запутывает, заставляет чувствовать себя не в своей тарелке.

Джеймс недаром писал, что его «воображение жаждет катастрофы»: многие его герои в конце оказываются несчастными, и тем не менее их окружает победоносная аура. Победа для них не равнозначна счастью, ведь главное для этих персонажей – остаться верными себе. Их целостность обеспечена не внешними обстоятельствами, а единением с собой, движением вглубь навстречу себе. Награда им – не счастье: в романах Остин этому слову отдано центральное место, но во вселенной Джеймса оно редко используется. Героев Джеймса в конце ждет не счастье, а самоуважение.

Кто дочитал до сюда, расскажите мне про ваш любимый роман Генри Джеймса?

А как тебе удается ходить с такими ногтями, спросила я, чтобы сменить тему. Я хожу в перчатках, ответила она. Ношу темные перчатки даже летом. Покрытые лаком ногти, как и макияж, были преступлением, за которое полагалось наказание в виде порки, штрафа и тюремного заключения сроком до года. Разумеется, эти фокусы всем известны, и если им захочется докопаться, они велят снять перчатки. Она продолжала щебетать про ногти и перчатки, а потом внезапно замолчала. Эти ногти так меня радуют, произнесла она тонким голоском, в котором не было ни капли радости. Они такие красные, что ни о чем другом больше думать не хочется.

(с) «Читая "Лолиту" в Тегеране», Азар Нафиси

Сердцем сейчас с Ираном и иранками. У этих женщин хочется учиться Сопротивлению с большой буквы.

Sometimes a Great Notion by Ken Kesey
/ Viking Press, 1964 /
(«Порою нестерпимо хочется…» Кена Кизи - в переводе М. Ланиной и только в нем!)

Второй роман Кена Кизи, написанный им после громкого успеха “Пролетая над гнездом кукушки”, получился очень амбициозным и эпичным, с явным замахом на Великий Американский роман. В нем описана жизнь в маленьком прибрежном городке в Орегоне, где единственная экономическая активность – это лесозаготовки. Соответственно каждый мужчина в нем - либо лесоруб, либо поддерживает отрасль. А жизнь лесоруба тяжела и незавидна – круглый год под проливными дождями валить огромные деревья, рискуя жизнью.

Одна из семей в городке, Стэмперы, особенно преуспела на этом поприще. У них – свой семейный бизнес, своя бригада, своя лесопилка. И когда все остальные лесорубы вступили в профсоюз и начали забастовку и борьбу за сокращенный рабочий день, Стэмперы стали штрейкбрехерами и заключили супервыгодный контракт на поставку огромного количества древесины. Их помощь позволит корпорации "Ваконда Пасифик" полностью покрыть свои потребности в лесе и показать всем остальным лесорубам большую дулю (то есть средний палец, по-американски).

Так начинается противостояние целого города и одной супериндивидуалистичной семейки, живущей под девизом “Never give a inch”. Которая к тому же обуреваема своими внутренними распрями – после двенадцатилетнего отсутствия в семью возвращается “блудный сын” Ли. Когда-то, покидая дом вместе со своей матерью, он пообещал вернуться, чтобы поквитаться со старшим братом. И даже двенадцать лет спустя ненависть к “идеальному супермену” Хэнку и мечты о мести так и преследуют его.

Читать эту книгу сейчас, через шестьдесят лет после написания, одновременно и увлекательно, и неловко. Увлекательно – потому что и сегодня в Америке не утихают споры о профсоюзах и организованной борьбе с корпорациями и олигархами (олигархи пока побеждают). Когда в начале книги лесорубы в баре рассуждают об автоматических пилах, увеличившуюся производительность и о том, что уж теперь-то они заслуживают шестичасовой рабочий день, я вместе с ними горестно вздыхала и думала о том, почему после появления AI темпы работы программистов стали еще более безумными, сокращают нас теперь десятками тысяч за раз, а вот рабочий день сокращать никто не планирует.

Неловко это читать сейчас – потому что женщин в романе просто нет, они такие то ли предметы, то ли картонные декорации, на фоне которых вершатся трагические мужские судьбы. Машины, которые за кадром тихонечко создают уют, запекают картошку с алтеем, пакуют обеды, стирают без стиральных машин, убирают, доят коров, переживают выкидыши и создают мужчинам идиллию и домашний очаг, безропотно и молча. Никого не интересуют их чувства и переживания, ни героев-лесорубов, ни (и вот это гораздо более обидно) автора книги.

Книга написана в крайне экспериментальной полифонической манере. В одном и том же предложении автор умудряется высказаться от лица трех-четырех персонажей, каждый из которых говорит на своем наречии, а иногда еще и время поменять – то он ностальгически пересказывает события прошлого, то мы снова оказываемся в кипучем и напряженном настоящем. Читать это было порой очень нелегко, и в какой-то момент я даже сдалась и переключилась с английского на русский.

Для меня самой интересной в романе стала тема борьбы и преодоления. С одной стороны, мы все выросли, уважая таких сильных и несгибаемых героев, и когда в завершающей сцене два брата несутся по ледяной реке на бревнах, рискуя жизнью, поневоле испытываешь громадное уважение и восхищение перед ними. С другой стороны, делают они это ради какого-то миража, навязанной им идеи “сильного мужика, который никогда не жалуется”. А выигрывает в итоге благодаря их героизму только какой-то толстосум-олигарх из корпорации “Ваконда Пасифик”, и дела у него будут идти прекрасно, пока страну населяют такие вот “что тут думать, прыгать надо” люди. Так что хорошо, что есть вот такие книги, показывающие, что прыгать – это круто, но думать – лучше. Быть сильным и независимым – круто, но лучше вступить в профсоюз. Выйти замуж за сильного мужчину – круто, но лучше самой выбирать свою прическу и рассчитывать на себя. Бороться до последнего — круто, но только если отдаешь себе отчёт, за что именно борешься. А в минуты смерти мы будем вспоминать не свои трудовые подвиги, а домашний уют, детский смех и вкусную картошечку, которую нам кто-то с любовью приготовил.

And as far as I was concerned, hindering something meant — had always meant — going after it with everything you got, fighting and kicking, stomping and gouging, and cussing it when everything else went sour. And being just as strong in the hassle as you got it in you to be. Now that's real logical, don't you think? That's real simple. If You Wants to Win, You Does Your Best. Why, a body could paint that on a plaque and hang it up over his bedstead. He could live by it. It could be like one of the Ten Commandments for success. "If You Wants to Win You Does Your Best." Solid and certain as a rock; one rule I was gut-sure I could bank on. Yet it took nothing more than my kid brother coming to spend a month with us to show me that there are other ways of winning — like winning by giving in, by being soft, by not gritting your goddamn teeth and getting your best hold ... winning by not, for damned sure, being one of the Ten Toughest Hombres west of the Rockies. And show me as well that there's times when the only way you can win is by being weak, by losing, by doing your worst instead of your best.

(c) Sometimes a Great Notion by Ken Kesey

"Копия неверна", Татьяна Дыбовская
/ Дом историй, 2025 /

Захватывающий фантастический триллер с детективной составляющей. В альтернативной версии современности людям испокон веков противостоят доппельгангеры, способные убить человека одним прикосновением к запястью и скопировать его тело, став его точной копией. Этот жутковатый мир проработан до мельчайших деталей, писательница продумала абсолютно всё, от исторических событий до ежедневных ритуалов, которые существовали бы в таком обществе.

Главная героиня — Вера, сотрудница Управления Д, защищающего людей от допов. И у неё с ними личные счеты. Какие именно, читатель узнает постепенно, поскольку повествование постоянно переключается из настоящего в прошлое пятнадцатилетней давности. Все герои прописаны потрясающе, и к концу книги уже как родные, жаль только, что не все доживают до развязки...

История — не оторваться, я прочитала эту книгу за один день. Очень советую, если душа просит чего-то динамичного и развлекательного.

The Forgotten Sense. The New Science of Smell—and the Extraordinary Power of the Nose by Jonas Olofsson
/ Mariner, 2025 /

Маленький нон-фик от шведского ольфакторного нейропсихолога, из которого я узнала много нового о мире запахов и об особенной связи нашего обоняния с памятью и эмоциями. В последней же главе книги ученый рассказывает о том, как можно восстановить или усилить обоняние, частично или полностью пропавшее после ковида.

Факты, которые мне особенно запомнились из книги:

👃🏻Оказывается, человеческое обоняние не уступает по силе другим животным, как принято считать. Собаки чувствуют запахи гораздо лучше нас, но все остальные животные, в основном, нет. Мы просто не уделяем обонянию такое же большое значение, как, например, мыши, и не используем его так же активно в повседневной жизни. Но мы способны почувствовать ровно такие же микроконцентрации молекул в воздухе, как и они. А еще человек может отличить вкус вина в бокале от вина, в которое окунулась всего одна фруктовая мушка.

👃🏻 Такая тесная связь между запахами и детскими воспоминаниями существует, во-первых, от того, что олфакторная система мозга полностью формируется еще в детстве, в отличие от префронтальной коры. А во-вторых, потому что сенсорная информация от других чувств сперва поступает в таламус, а вот информация о запахах поступает напрямую в olfactory bulb, который, в свою очередь, напрямую связан с нашим центром эмоций — амигдалой. Поэтому запахи пробуждают в нас эмоции еще до того, как мы осознаем, что это за запах и почему он нам знаком.

👃🏻 Особый запах новорожденных — это, оказывается, 37 разных молекул, треть из которых могут вырабатывать только младенцы, таким образом создавая тесную связь между ребенком и родителями. А матери вырабатывают феромоны своей грудью, чтобы ребенок находил её именно по этому знакомому запаху мамы (а не по запаху молока, как я думала).

👃🏻 Свое чувство запахов можно развить еще больше, если пару раз в день нюхать разные ароматы. Таким же образом восстанавливают обоняние, потерянное после ковида. Есть много разных способов, но обычно берут четыре запаха (разных, вроде лимона, розы, эвкалипта и гвоздики) и нюхают по пять минут утром и вечером. (Даже если не ощущают аромата, все равно принюхиваются изо всех) Через несколько недель такой терапии обоняние обычно возвращается или усиливается.

Суперзахватывающей книгу не назовешь, но сдержанно рекомендую всем, кто интересуется олфакторными открытиями ученых за последние десятилетия.