Заинтересовался на днях, как там поживает стамбульский Эсеньюрт, район в котором я обитал большую часть своей жизни в Стамбуле. Оказывается, Эсеньюрт, который и раньше то не считался благополучным районом, стал одним из центром нового поколения турецкой организованной преступности (Yeni nesil mafya, "мафии нового поколения").
Организованную преступность и криминальные субкультуры часто называют зеркалом общества, в котором они зародились, и такие историки как Райан Гингерас, например, пишут книги о старой турецкой мафии, о том, как она отражает турецкое государство и общество. Будет интересно разобраться, насколько эта новая волна соотносится с изменившимся турецким обществом.
https://telegra.ph/Yeni-Nesil-Mafya-01-16
Организованную преступность и криминальные субкультуры часто называют зеркалом общества, в котором они зародились, и такие историки как Райан Гингерас, например, пишут книги о старой турецкой мафии, о том, как она отражает турецкое государство и общество. Будет интересно разобраться, насколько эта новая волна соотносится с изменившимся турецким обществом.
https://telegra.ph/Yeni-Nesil-Mafya-01-16
Telegraph
Yeni Nesil Mafya
Заинтересовался на днях, как там поживает стамбульский Эсеньюрт, район в котором я обитал большую часть своей жизни в Стамбуле. Оказывается, Эсеньюрт, который и раньше то не считался благополучным районом, стал одним из центром нового поколения турецкой организованной…
Forwarded from Расцветы Красоты
Берберы придумали великолепные выражения, чтобы различить кочевников и оседлых. Первых называют «людьми света», потому что они живут под солнцем. Вторых — «людьми тени», поскольку они пребывают под крышей.
(Sylvain Tesson. Une très légère oscillation)
(Sylvain Tesson. Une très légère oscillation)
Forwarded from Повестка дня Турции
Знаменитый турецкий историк, профессор Ильбер Ортайлы умер в возрасте 78 лет. Последние дни он провёл в реанимации Университетской больницы Коч в Стамбуле - его состояние резко ухудшилось, пришлось подключать к аппарату ИВЛ. Сегодня врачи констатировали смерть.
Для Турции это большая потеря. Ортайлы один из самых узнаваемых и любимых интеллектуалов страны последних десятилетий. Он не просто академик: через телевидение, книги, лекции и газетные колонки он делал историю живой и понятной миллионам обычных людей.
Последнее, что я публиковал из его статей: «Войны за воду»
Для Турции это большая потеря. Ортайлы один из самых узнаваемых и любимых интеллектуалов страны последних десятилетий. Он не просто академик: через телевидение, книги, лекции и газетные колонки он делал историю живой и понятной миллионам обычных людей.
Последнее, что я публиковал из его статей: «Войны за воду»
Читаешь сначала и думаешь что за ерунда арабскою написано…. А потом в конце предупреждение.
☝️Салям алейкум (صآلآم آلهيقوم) — «Мір вам».
Алейкуму-с-салям (آلهيقوم-ص-صآلآم) — «І вам мір» (адказ).
Алах рахмет (الله رآحمهط) — «Божа, змілуйся» (кажуць, калі даведваюцца пра смерць чалавека).
Алах вахіду-ль-кахар (الله وْآحاىدو-ڵ قآحآر) — выраз захаплення («Алах Адзіны і Магутны»).
Хайрулах (حآيروللآح) — «Божага шчасця!» (кажуць, калі хтосьці чхае).
Эстэгфірулах (عصطعغفاىرو الله) — «Бог з вамі!» (у значэнні «Божа, барані!» або «Божа, прабач», кажуць пры ікаўцы).
Даджалам (دآجآلآم) — антыхрыст (мянушка для кагосьці).
Ідзі, джахіліне! (اىࢮاى جآحاىلاىنه!) — «ідзі, дурань!» (ад арабскага джахіль — невук).
Ах ты, фірэй! (آح طاء، فاىرعي) — «ах ты, злы дух!» (ад арабскага *фарыдж*).
Каб цябе дуда ела! (قآب ڄيآبه دودآ هلآ!) — «каб цябе вош з’ела!» (ад арабскага *дуд* — вош).
Слоўнік бытавых і абрадавых слоў
Ахшам (آحشآم) — вячэрняя малітва на заходзе сонца.
Аджык (آجاءق) — чытаць па складах (у фразе «аджыкам вучыцца» — падчас навучання чытанню Карана).
Акіндэ (آقاىنده) / Ікіндзі (اىقاىنࢮاى) — пасляпалуднёвая малітва.
Аўле (آۆله) — палуднёвая малітва.
Байрам (بآيرآم) — свята.
Бяг, бэй (بهغ، بهي) — тытул (бек, бей).
Бялюш (بيآليوش) — пірог з мясам (беляш).
Беш (بهش) — пяць (у фразе «беш вахт намаз» — пяць малітваў).
Біскіч (باىصقاىچ) — указалка для чытання.
Буайда (بوآيدآ) — рэлігійны спеў у месяц Рамазан.
Бура (بورآ) — вецер, бура.
Хан (حآن) — хан, уладар.
Чалма (چآلمآ) — цюрбан.
Далавары (دآلآوْآراء) — скрутак з малітвамі.
> «Ісці да акіндэю» — Ісці на пасляпалуднёвую малітву.
> «Байрам шэрыфлеры мубарэк олсун» — Жадаю шчаслівага свята!
Папярэджанне: арабскай вяззю напісаны словы не на арабскай мове, а на беларускай мове ў арабіце новага стандарту!!
Алейкуму-с-салям (آلهيقوم-ص-صآلآم) — «І вам мір» (адказ).
Алах рахмет (الله رآحمهط) — «Божа, змілуйся» (кажуць, калі даведваюцца пра смерць чалавека).
Алах вахіду-ль-кахар (الله وْآحاىدو-ڵ قآحآر) — выраз захаплення («Алах Адзіны і Магутны»).
Хайрулах (حآيروللآح) — «Божага шчасця!» (кажуць, калі хтосьці чхае).
Эстэгфірулах (عصطعغفاىرو الله) — «Бог з вамі!» (у значэнні «Божа, барані!» або «Божа, прабач», кажуць пры ікаўцы).
Даджалам (دآجآلآم) — антыхрыст (мянушка для кагосьці).
Ідзі, джахіліне! (اىࢮاى جآحاىلاىنه!) — «ідзі, дурань!» (ад арабскага джахіль — невук).
Ах ты, фірэй! (آح طاء، فاىرعي) — «ах ты, злы дух!» (ад арабскага *фарыдж*).
Каб цябе дуда ела! (قآب ڄيآبه دودآ هلآ!) — «каб цябе вош з’ела!» (ад арабскага *дуд* — вош).
Слоўнік бытавых і абрадавых слоў
Ахшам (آحشآم) — вячэрняя малітва на заходзе сонца.
Аджык (آجاءق) — чытаць па складах (у фразе «аджыкам вучыцца» — падчас навучання чытанню Карана).
Акіндэ (آقاىنده) / Ікіндзі (اىقاىنࢮاى) — пасляпалуднёвая малітва.
Аўле (آۆله) — палуднёвая малітва.
Байрам (بآيرآم) — свята.
Бяг, бэй (بهغ، بهي) — тытул (бек, бей).
Бялюш (بيآليوش) — пірог з мясам (беляш).
Беш (بهش) — пяць (у фразе «беш вахт намаз» — пяць малітваў).
Біскіч (باىصقاىچ) — указалка для чытання.
Буайда (بوآيدآ) — рэлігійны спеў у месяц Рамазан.
Бура (بورآ) — вецер, бура.
Хан (حآن) — хан, уладар.
Чалма (چآلمآ) — цюрбан.
Далавары (دآلآوْآراء) — скрутак з малітвамі.
> «Ісці да акіндэю» — Ісці на пасляпалуднёвую малітву.
> «Байрам шэрыфлеры мубарэк олсун» — Жадаю шчаслівага свята!
Папярэджанне: арабскай вяззю напісаны словы не на арабскай мове, а на беларускай мове ў арабіце новага стандарту!!
Forwarded from فكردشلك | Единомыслие (عبد الكريم عين الله)
• «В каждом шафиите непременно есть мягкость (утонченность) и хороший вкус».
• «В каждом ханафите непременно есть величие (достоинство) и гордость».
• «В каждом маликите непременно есть "джазба" (состояние духовного влечения/экстаза)».
• «В каждом ханбалите непременно есть аскетизм (зухд)».
Ахмад ибн Мухаммад аль-Манфалути аш-Шафии (умер в 1118 г. по хиджре / 1706 г. н.э.).
Реально, будучи ханафитом, ощущаешь себя как паша при османском дворе. Из-за формализированности и коллективности.
• «В каждом ханафите непременно есть величие (достоинство) и гордость».
• «В каждом маликите непременно есть "джазба" (состояние духовного влечения/экстаза)».
• «В каждом ханбалите непременно есть аскетизм (зухд)».
Ахмад ибн Мухаммад аль-Манфалути аш-Шафии (умер в 1118 г. по хиджре / 1706 г. н.э.).
• كل شافعي لا يخلو من رقة وذوق.
• وكل حنفي لا يخلو من عظمة وكبر.
• وكل مالكي لا يخلو من جذبة.
• وكل حنبلي لا يخلو من زهد.
الفقيه أحمد بن محمد المنفلوطي الشافعي (ت١١١٨هـ)
Реально, будучи ханафитом, ощущаешь себя как паша при османском дворе. Из-за формализированности и коллективности.
Forwarded from Abu Ali al-Ashari
Устаз Ахмад Тиджани: «У арабов до ислама считалось слабостью всю жизнь жить на одном месте. Признак смелости и силы — много путешествовать, потому что, выходя за границы своего племени, ты лишался защиты».
Согласен со многим, особенно что касается почти повсеместного секуляризма в фэнтези произведениях и поверхностного отношения авторов к своим вторичным мирам. От этого не застраховано даже т.н. "арабское фэнтези", вроде какой-нибудь Шэннон Чакраборти или Хафсы Фейзал, герои которой живут домодерновом исламском мире, а ведут себя как американские школьники.
Исключения есть впрочем, у Скотта Линча Локк Ламора вполне серьёзно относится к своему положению жреца в воровском культе, а Сандерсон, при всех оговорках, пытается показать религию как силу, реально влияющую на общество и поведение людей.
Но при этом, представлять домодерновое общество как некий монолит, пронизанный искренней верой и величием... ну это конечно чрезмерная идеализация. Реальное Средневековье было многоголосым, противоречивым и часто весьма циничным. Вот хотя бы пример как "Тысяча и одна ночь" (мать фэнтези по мнению Time) и вообще классический арабский фикшн. Все эти истории про нищих, проституток, религиозных шарлатанов, трикстеров, воров, пьяниц и так далее. Люди упивались ими, любили их, слушали их, и в общем то не зря уляма осуждали это раз за разом, без особого видимого успеха (во всяком случае в больших городах). И в этом смысле, ну а чем уж таким циничное и приземленное средневековье Мартина или Сапковского более постмодернистское чем мифопоэзия Толкина? Да ничем, просто зашли с другого угла, домодерновый материал сам дает для этого
И да, безусловно, авторы проециируют современное сознание в своих произведениях. Но так было всегда. Какой-нибудь Томас Мэлори, писавший о короле Артуре в 15 веке, писал не о кельтском вожде 6 века, а вполне себе о высоком средневековье (и о собственных проблемах заодно). Илиада, Энеида, Песнь о нибелунгах - да у всех тоже самое, все проецируют современный им опыт на прошлое. Это не баг, а фича. Есть множество причин, побуждающих авторов помещать свои истории в сеттинг фэнтези, и далеко не всегда это ностальгия по домодерновому обществу (она тоже может быть, но я не вижу ностальгии у Терри Пратчетта например). Это может быть и антропологический эксперимент, может быть политическая притча, мифопоэтическое творчество, да просто людям может нравиться экзотический сеттинг. Но в итоге пишут все о своем опыте.
https://xn--r1a.website/ingushchtenie/1438
Исключения есть впрочем, у Скотта Линча Локк Ламора вполне серьёзно относится к своему положению жреца в воровском культе, а Сандерсон, при всех оговорках, пытается показать религию как силу, реально влияющую на общество и поведение людей.
Но при этом, представлять домодерновое общество как некий монолит, пронизанный искренней верой и величием... ну это конечно чрезмерная идеализация. Реальное Средневековье было многоголосым, противоречивым и часто весьма циничным. Вот хотя бы пример как "Тысяча и одна ночь" (мать фэнтези по мнению Time) и вообще классический арабский фикшн. Все эти истории про нищих, проституток, религиозных шарлатанов, трикстеров, воров, пьяниц и так далее. Люди упивались ими, любили их, слушали их, и в общем то не зря уляма осуждали это раз за разом, без особого видимого успеха (во всяком случае в больших городах). И в этом смысле, ну а чем уж таким циничное и приземленное средневековье Мартина или Сапковского более постмодернистское чем мифопоэзия Толкина? Да ничем, просто зашли с другого угла, домодерновый материал сам дает для этого
И да, безусловно, авторы проециируют современное сознание в своих произведениях. Но так было всегда. Какой-нибудь Томас Мэлори, писавший о короле Артуре в 15 веке, писал не о кельтском вожде 6 века, а вполне себе о высоком средневековье (и о собственных проблемах заодно). Илиада, Энеида, Песнь о нибелунгах - да у всех тоже самое, все проецируют современный им опыт на прошлое. Это не баг, а фича. Есть множество причин, побуждающих авторов помещать свои истории в сеттинг фэнтези, и далеко не всегда это ностальгия по домодерновому обществу (она тоже может быть, но я не вижу ностальгии у Терри Пратчетта например). Это может быть и антропологический эксперимент, может быть политическая притча, мифопоэтическое творчество, да просто людям может нравиться экзотический сеттинг. Но в итоге пишут все о своем опыте.
https://xn--r1a.website/ingushchtenie/1438
Telegram
Ghalghay Dešar(ho)
Все верно. Фэнтези - это жанр-ностальгия по утраченному домодерновому миру. И писать его нужно с соответствующим настроением и посылом. Как Толкиен. Сегодня же фэнтези - это просто коммерческая литература. Современные авторы - люди, которые даже не понимают…
Forwarded from Повестка дня Турции
Парадокс турецкой светскости. Турецкое общество демонстрирует уникальный дуализм: 84% граждан поддерживают лаицизм (светскость) как гарантию свободы вероисповедания, но при этом более половины желают видеть законы, не противоречащие Корану. Это не противоречие, а поиск баланса, при котором государство должно оставаться нейтральным, но не должно делать религиозные ценности граждан «невидимыми» в публичном поле. Люди требуют светского государства, чтобы политика не поглотила религию, но отказываются от радикального секуляризма, исключающего их веру из правовой логики. Лаицизм в Турции теперь воспринимается не как идеология, а как инструмент определения границ между государством и личностью.
/ Йылдырай Огур, Karar #Турция #общество #лаицизм
/ Йылдырай Огур, Karar #Турция #общество #лаицизм