Туглакидский Y Ddraig Goch

Но вот кстати реконструкция одного из туглакидских флагов. Такое знамя, с красным драконом, использовал Фируз Шах Туглак (согласно Tarik-i-Firuzshahi).

Можно ли встроить идею внеземного разума в исламскую теологию (калам)? В материале ниже я хочу показать, что калам допускает множественность миров и форм разумности, что делает идею внеземного разума совместимой с исламским вероучением. Более того, еще классические ученые дискутировали о разумной жизни вне нашей планеты и допускали существование иных миров, населённых существами, обладающими восприятием, разумом и нравственной ответственностью перед Творцом.

https://medium.com/@gregmavrov/между-уфологией-и-каламом-или-можно-ли-встроить-внеземнoй-разум-в-исламскую-картину-мира-3f92c5b79e1f

Очередной повод проверить как хорошо с прогнозами у (китайской) научной фантастики

"Ло Цзи удивился, когда этот коренастый, загорелый южноамериканец с упрямым взглядом взошел на сцену — для него было крайне необычно даже появиться в ООН. Но с другой стороны, на то были причины. Почему это не пришло в голову Ло Цзи сразу? Рей Диас был действующим президентом Венесуэлы, которая под его руководством отлично демонстрировала теорию Тайлера о росте влияния малых стран. Он продолжил дело боливарианской революции, начатое Уго Чавесом. Современным миром правят капитализм и рыночная экономика. А он строил в Венесуэле социализм XXI века, основанный на опыте международного социалистического движения прошлого столетия. К всеобщему удивлению, он достиг значительных успехов, подняв мощь страны во всех областях и превратив на время для всего мира Венесуэлу в «землю обетованную», символ равенства, справедливости и достатка. Другие южноамериканские страны последовали примеру Венесуэлы, и на континенте ненадолго вспыхнуло пламя социализма.

Рей Диас унаследовал от Чавеса не только социалистическую идеологию, но и его горячий антиамериканизм, который напомнил США, что их латиноамериканский «задний двор» может стать вторым Советским Союзом, если не принять мер. Однажды случайность и взаимное непонимание дали США повод к полномасштабному вторжению. Целью было устранение правительства Рей Диаса по иракскому сценарию. Но в этой войне череда побед сильных стран Запада над слабыми странами третьего мира закончилась. Когда армия США перешла границу, она не обнаружила регулярных частей противника. Всю армию Венесуэлы поделили на партизанские отряды, растворившиеся среди населения. Им поставили только одну боевую задачу: уничтожать неприятельскую живую силу. Стратегия Рей Диаса строилась на одной простой идее: современное высокотехнологичное оружие может быть полезно против точечных целей, но против площадных целей оно не более эффективно, чем обычное; высокая стоимость и ограниченное количество сложных боеприпасов делают их применение нерациональным.

Он был гением в вопросах недорогого, но современного оружия. В начале века один австралийский инженер построил крылатую ракету за пять тысяч долларов. Он предназначал ее для борьбы с терроризмом. Но тысячи партизанских отрядов Рей Диаса имели на вооружении двести тысяч таких ракет — их массово изготавливали всего по три тысячи долларов за штуку. Хотя ракеты собирали из дешевых и легкодоступных деталей, у них были радиолокационный высотомер и GPS. Такие ракеты поражали цель на расстоянии пять километров с погрешностью в пять метров. Лишь одна ракетная атака из десяти оказывалась успешной, но тем не менее они привели к огромным потерям у противника. Во время войны хорошо зарекомендовали себя и другие массово производимые поделки высоких технологий — такие как снайперские пули с бесконтактным взрывателем. Во время своего недолгого пребывания в Венесуэле армия США понесла потери, приближающиеся к потерям во вьетнамской войне. США были вынуждены отозвать войска. Поражение сильного от руки слабого превратило Рей Диаса в героя XXI века."

У китайского фантаста Лю Цысиня прототип Мадуро стал одним из четырех Wallfacers ("Отвернувшихся") - гениев человечества, назначенных ООН на реализацию проекта оборона Земли от инопланетян. Забавно, что в адаптации Netflix никакого венесуэльского президента-социалиста нет, зато есть курдская партизанка, победившая ИГИЛ

Документ эпохи из тик-тока: книга рецептов женщины, которая бежала от войны в Боснии в 1992-м, и получила убежище в Германии. На первой странице ежедневника — карта ещё единой Югославии, в начале блокнота женщина начинает записывать рецепты своей родины на боснийском. Постепенно изучая немецкий в Германии старается переходить на него, записывая рецепты немецких блюд (например, "русское рагу"). Заканчивается блокнот записью на английском — "я скучаю по своей родине".

(Взял отсюда)

Господствующий дискурс дореволюционного Ирана в 1960-70-е гг. можно определять в терминологии "традиционализма". Более того, можно даже сказать, что в ту эпоху иранская мысль традиционалистской ориентации представлялась своего рода репрезентацией всего иранского интеллектуализма.

Как недавно подчеркнули коллеги, на официальном уровне эта риторика даже нашла выражение в специфичном проекте Ирана как "великой цивилизации", и цивилизации (к моменту разработки концепции) сугубо исламской, духовно превосходящей государства Запада. Возглавлять эту цивилизацию должна была мессианская монархия Пехлеви, претендующая на особую божественную легитимность.

Для своего времени, на мой взгляд, эти конструкции были весьма уникальной попыткой превратить не- и даже антиполитическую philosophia perennis (что обычно и понимается под "традиционализмом") в почву для политического проектирования. В значительной мере эти усилия представляли нативизацию мысли Анри Корбена (1903-1978) — крупного исламоведа и хайдеггерианца, — который интерпретировал иранскую философскую традицию в духовном, исключительно эзотерическом противопоставлении Востока как царства света, истины и духа, ориентированного на mundus imaginalis, Западу — царству тьмы, материи, нигилизма и отчуждения. Эта оппозиция была творчески переосмыслена иранскими авторами (Ахмад Фардид, Сейид Хоссейн Наср, Эхсан Нараги и др.), противопоставившими себя как представителей "Востока" уже реальному культурно-политическому "Западу" (как они его представляли) и навязанной им современности.

Напрашивается параллель с, возможно, единственной интеллектуальной средой, где ранее уже велись подобные разработки — Киотской школой в Японии, столь же тесно связанной с философией Хайдеггера. В разгар Второй мировой войны её представители (в первую очередь Кэйдзи Ниситани) выдвинули похожий проект "преодоления современности" (киндай но тёкоку), представленный в буддийских категориях. Эта группа авторов, однако, не имела того же статуса, которым были наделены их "младшие коллеги" в Иране, где сама философская Академия (1974) выстраивалась в качестве традиционалистской институции под руководством Сейида Хоссейна Насра (чьим ближайшим коллегой, что примечательно, тогда стал японец Тосихико Идзуцу).

В таком осмыслении "Ирана до 1979" становится особо любопытной оценка последующей динамики:

1. Несмотря на разрыв, образованный революцией 1979 г., проект Исламской республики (с отличной интерпретацией ислама) и современный иранский официоз демонстрируют значительную преемственность с интеллектуальным климатом предшествующего режима, что более очевидно, и даже самим этим режимом. В последние годы некоторые "мосты", насколько можно судить, сознательно восстанавливаются, что иллюстрирует и легитимация в (около)официальном поле С.Х. Насра, с 1979 г. живущего в эмиграции, но являющегося, возможно, главной фигурой академического традиционализма.

2. Исламский и антизападнический пафос дореволюционного Ирана, "официального" или не-, не обнаруживает практически ничего общего с риторикой, под которой выступает нынешний "шахзаде" Пехлеви и его сторонники, в конечном итоге принявшие к оружию образ будто бы "секулярного" и даже "прозападного" Ирана, — образ, более полувека назад созданный именно противниками династии. И сложно обусловить эти трансформации сугубо практическими соображениями.

*см. также Bostani A. Henry Corbin’s Oriental Philosophy and Iranian Nativist Ideologies // Religions. 2021. Vol. 12 (11). 13 p.

На фото — молебен с участием Мохаммада Резы Пехлеви перед зарихом в мавзолее имама Резы в Мешхеде, 1961 г. У многих сторонников нынешнего Пехлеви осквернение аналогичного мавзолея в Дезфуле (где, как считается, упокоен брат Резы) вызвало необъяснимый восторг.

Заинтересовался на днях, как там поживает стамбульский Эсеньюрт, район в котором я обитал большую часть своей жизни в Стамбуле. Оказывается, Эсеньюрт, который и раньше то не считался благополучным районом, стал одним из центром нового поколения турецкой организованной преступности (Yeni nesil mafya, "мафии нового поколения").

Организованную преступность и криминальные субкультуры часто называют зеркалом общества, в котором они зародились, и такие историки как Райан Гингерас, например, пишут книги о старой турецкой мафии, о том, как она отражает турецкое государство и общество. Будет интересно разобраться, насколько эта новая волна соотносится с изменившимся турецким обществом.

https://telegra.ph/Yeni-Nesil-Mafya-01-16

Берберы придумали великолепные выражения, чтобы различить кочевников и оседлых. Первых называют «людьми света», потому что они живут под солнцем. Вторых — «людьми тени», поскольку они пребывают под крышей.

(Sylvain Tesson. Une très légère oscillation)

Рамадан Мубарак ☪️

Знаменитый турецкий историк, профессор Ильбер Ортайлы умер в возрасте 78 лет. Последние дни он провёл в реанимации Университетской больницы Коч в Стамбуле - его состояние резко ухудшилось, пришлось подключать к аппарату ИВЛ. Сегодня врачи констатировали смерть.

Для Турции это большая потеря. Ортайлы один из самых узнаваемых и любимых интеллектуалов страны последних десятилетий. Он не просто академик: через телевидение, книги, лекции и газетные колонки он делал историю живой и понятной миллионам обычных людей.

Последнее, что я публиковал из его статей: «Войны за воду»

Читаешь сначала и думаешь что за ерунда арабскою написано…. А потом в конце предупреждение.

☝️Салям алейкум (صآلآم آلهيقوم) — «Мір вам».
Алейкуму-с-салям (آلهيقوم-ص-صآلآم) — «І вам мір» (адказ).
Алах рахмет (الله رآحمهط) — «Божа, змілуйся» (кажуць, калі даведваюцца пра смерць чалавека).
Алах вахіду-ль-кахар (الله وْآحاىدو-ڵ قآحآر) — выраз захаплення («Алах Адзіны і Магутны»).
Хайрулах (حآيروللآح) — «Божага шчасця!» (кажуць, калі хтосьці чхае).
Эстэгфірулах (عصطعغفاىرو الله) — «Бог з вамі!» (у значэнні «Божа, барані!» або «Божа, прабач», кажуць пры ікаўцы).

Даджалам (دآجآلآم) — антыхрыст (мянушка для кагосьці).
Ідзі, джахіліне! (اىࢮاى جآحاىلاىنه!) — «ідзі, дурань!» (ад арабскага джахіль — невук).
Ах ты, фірэй! (آح طاء، فاىرعي) — «ах ты, злы дух!» (ад арабскага *фарыдж*).
Каб цябе дуда ела! (قآب ڄيآبه دودآ هلآ!) — «каб цябе вош з’ела!» (ад арабскага *дуд* — вош).

Слоўнік бытавых і абрадавых слоў

Ахшам (آحشآم) — вячэрняя малітва на заходзе сонца.
Аджык (آجاءق) — чытаць па складах (у фразе «аджыкам вучыцца» — падчас навучання чытанню Карана).
Акіндэ (آقاىنده) / Ікіндзі (اىقاىنࢮاى) — пасляпалуднёвая малітва.
Аўле (آۆله) — палуднёвая малітва.
Байрам (بآيرآم) — свята.
Бяг, бэй (بهغ، بهي) — тытул (бек, бей).
Бялюш (بيآليوش) — пірог з мясам (беляш).
Беш (بهش) — пяць (у фразе «беш вахт намаз» — пяць малітваў).
Біскіч (باىصقاىچ) — указалка для чытання.
Буайда (بوآيدآ) — рэлігійны спеў у месяц Рамазан.
Бура (بورآ) — вецер, бура.
Хан (حآن) — хан, уладар.
Чалма (چآلمآ) — цюрбан.
Далавары (دآلآوْآراء) — скрутак з малітвамі.

> «Ісці да акіндэю» — Ісці на пасляпалуднёвую малітву.
> «Байрам шэрыфлеры мубарэк олсун» — Жадаю шчаслівага свята!

Папярэджанне: арабскай вяззю напісаны словы не на арабскай мове, а на беларускай мове ў арабіце новага стандарту!!

• «В каждом шафиите непременно есть мягкость (утонченность) и хороший вкус».
• «В каждом ханафите непременно есть величие (достоинство) и гордость».
• «В каждом маликите непременно есть "джазба" (состояние духовного влечения/экстаза)».
• «В каждом ханбалите непременно есть аскетизм (зухд)».

Ахмад ибн Мухаммад аль-Манфалути аш-Шафии (умер в 1118 г. по хиджре / 1706 г. н.э.).

• كل شافعي لا يخلو من رقة وذوق.
• وكل حنفي لا يخلو من عظمة وكبر.
• وكل مالكي لا يخلو من جذبة.
• وكل حنبلي لا يخلو من زهد.
الفقيه أحمد بن محمد المنفلوطي الشافعي (ت١١١٨هـ)

Реально, будучи ханафитом, ощущаешь себя как паша при османском дворе. Из-за формализированности и коллективности.

Устаз Ахмад Тиджани: «У арабов до ислама считалось слабостью всю жизнь жить на одном месте. Признак смелости и силы — много путешествовать, потому что, выходя за границы своего племени, ты лишался защиты».

Согласен со многим, особенно что касается почти повсеместного секуляризма в фэнтези произведениях и поверхностного отношения авторов к своим вторичным мирам. От этого не застраховано даже т.н. "арабское фэнтези", вроде какой-нибудь Шэннон Чакраборти или Хафсы Фейзал, герои которой живут домодерновом исламском мире, а ведут себя как американские школьники.

Исключения есть впрочем, у Скотта Линча Локк Ламора вполне серьёзно относится к своему положению жреца в воровском культе, а Сандерсон, при всех оговорках, пытается показать религию как силу, реально влияющую на общество и поведение людей.

Но при этом, представлять домодерновое общество как некий монолит, пронизанный искренней верой и величием... ну это конечно чрезмерная идеализация. Реальное Средневековье было многоголосым, противоречивым и часто весьма циничным. Вот хотя бы пример как "Тысяча и одна ночь" (мать фэнтези по мнению Time) и вообще классический арабский фикшн. Все эти истории про нищих, проституток, религиозных шарлатанов, трикстеров, воров, пьяниц и так далее. Люди упивались ими, любили их, слушали их, и в общем то не зря уляма осуждали это раз за разом, без особого видимого успеха (во всяком случае в больших городах). И в этом смысле, ну а чем уж таким циничное и приземленное средневековье Мартина или Сапковского более постмодернистское чем мифопоэзия Толкина? Да ничем, просто зашли с другого угла, домодерновый материал сам дает для этого

И да, безусловно, авторы проециируют современное сознание в своих произведениях. Но так было всегда. Какой-нибудь Томас Мэлори, писавший о короле Артуре в 15 веке, писал не о кельтском вожде 6 века, а вполне себе о высоком средневековье (и о собственных проблемах заодно). Илиада, Энеида, Песнь о нибелунгах - да у всех тоже самое, все проецируют современный им опыт на прошлое. Это не баг, а фича. Есть множество причин, побуждающих авторов помещать свои истории в сеттинг фэнтези, и далеко не всегда это ностальгия по домодерновому обществу (она тоже может быть, но я не вижу ностальгии у Терри Пратчетта например). Это может быть и антропологический эксперимент, может быть политическая притча, мифопоэтическое творчество, да просто людям может нравиться экзотический сеттинг. Но в итоге пишут все о своем опыте.

https://xn--r1a.website/ingushchtenie/1438

Парадокс турецкой светскости. Турецкое общество демонстрирует уникальный дуализм: 84% граждан поддерживают лаицизм (светскость) как гарантию свободы вероисповедания, но при этом более половины желают видеть законы, не противоречащие Корану. Это не противоречие, а поиск баланса, при котором государство должно оставаться нейтральным, но не должно делать религиозные ценности граждан «невидимыми» в публичном поле. Люди требуют светского государства, чтобы политика не поглотила религию, но отказываются от радикального секуляризма, исключающего их веру из правовой логики. Лаицизм в Турции теперь воспринимается не как идеология, а как инструмент определения границ между государством и личностью.
/ Йылдырай Огур, Karar #Турция #общество #лаицизм

Original венгерский Орбан