В 2016 году вышла книга Дарио Фернандеса-Морера "Миф об андалузском рае". Автор книги решил доказать, что никакого "андалузского рая" (в виде гармоничного сосуществования мусульман, христиан и евреев в царстве искусства, философии и культуры) не существовало, и вместо этого изложил свой собственный миф, который условно можно назвать "мифом об андалузском аде". Разумеется, такой исламофобский "ревизионизм" пришелся по вкусу многим, особенно тем, кто ранее не прочитал ни одной другой книги про Андалуз. Дескать, наконец-то мы услышали голос правды посреди лживого хора, восхваляющего "конвивенцию".
Серьезная академия раскачивалась долго, и все же, сейчас у нас есть критические обзоры книги Фернандеса-Морена, написанные настоящими историками и экспертами по средневековой мусульманской Испании.
https://telegra.ph/Mif-ob-andaluzskom-mife-02-11
Серьезная академия раскачивалась долго, и все же, сейчас у нас есть критические обзоры книги Фернандеса-Морена, написанные настоящими историками и экспертами по средневековой мусульманской Испании.
https://telegra.ph/Mif-ob-andaluzskom-mife-02-11
Telegraph
Миф об андалузском мифе
В 2016 году вышла книга Дарио Фернандеса-Морера "Миф об андалузском рае". Автор книги решил доказать, что никакого "андалузского рая" (в виде гармоничного сосуществования мусульман, христиан и евреев в царстве искусства, философии и культуры) не существовало…
"Биньямин Нетаньяху, на момент написания этой статьи все еще премьер-министр Израиля, является интересной фигурой... Его отец, Бенцион Нетаньяху, был выдающимся, хотя и противоречивым историком испанской инквизиции. Magnum opus Нетаньяху-отца, The Origins of the Inquisition in 15th-Century Spain. New York: Random House, 1995, не только утверждает, что чистота крови (а не религия - прим. Wild Field) двигала инквизицией, но и что такой интерес со стороны нееврейских гражданских чиновников начался гораздо раньше, чем считалось ранее. Подход Нетаньяху к еврейской истории не является общепринятым в академических кругах, где его скорее рассматривают как моралите об опасностях еврейской ассимиляции, написанную после Холокоста, и как попытку объяснить все его последствия. Несмотря на прохладный прием работы в академических исторических кругах, было высказано предположение, что существуют четкие сквозные линии между историографией отца и политикой сына, особенно в отношении преобладающего пессимистического взгляда на место евреев в истории. Примечательно, что Нетаньяху-сын передал копию «Истоков» своего отца Папе Франциску, когда тот посетил Ватикан в 2013 году."
- The Myth of the Myth of the Andalusian Paradise, S.J. Pearce
- The Myth of the Myth of the Andalusian Paradise, S.J. Pearce
Forwarded from Dervish seri📿
Тюрбан
Тюрбан в средневековой Центральной Азии стал не просто головным убором, а маркером перехода в новую общность — мусульманскую. Принятие ислама не всегда означало мгновенный отказ от монгольской идентичности: например, хан Ильханидов Гасан начал носить тюрбан лишь через два года после обращения, о чем упоминает Рашид ад-Дин (достаточно важная деталь о процессах обращения).
Смена атрибутов власти часто носила принудительный характер. Историк Вассаф описывает, как при Туглуке Тимуре монгольскую шапку сарагуч (с загнутым концом и меховой оторочкой у знати) запретили таджикам, а придворных заставили носить одежду, «соответствующую вере». Жесткие меры доходили до абсурда: при хане Мухаммеде (XV в.) тем, кто отказывался от тюрбана, якобы вбивали в голову гвоздь.
Золотоордынский хан Джанибек заставил войска надеть тюрбаны и плащи, а его отец Узбек, по словам аль-Сафади, публично отказался от сарагуча — символа монгольской власти. Даже массовое обращение 120 тысяч чагатаидов при Туглуке Тимуре сопровождалось обрядом бритья голов, словно стиранием прежней идентичности.
См. Peter Jackson, The Mongols and The Islamic World, P. 332
https://xn--r1a.website/negizdelgenjol/907
Тюрбан в средневековой Центральной Азии стал не просто головным убором, а маркером перехода в новую общность — мусульманскую. Принятие ислама не всегда означало мгновенный отказ от монгольской идентичности: например, хан Ильханидов Гасан начал носить тюрбан лишь через два года после обращения, о чем упоминает Рашид ад-Дин (достаточно важная деталь о процессах обращения).
Смена атрибутов власти часто носила принудительный характер. Историк Вассаф описывает, как при Туглуке Тимуре монгольскую шапку сарагуч (с загнутым концом и меховой оторочкой у знати) запретили таджикам, а придворных заставили носить одежду, «соответствующую вере». Жесткие меры доходили до абсурда: при хане Мухаммеде (XV в.) тем, кто отказывался от тюрбана, якобы вбивали в голову гвоздь.
Золотоордынский хан Джанибек заставил войска надеть тюрбаны и плащи, а его отец Узбек, по словам аль-Сафади, публично отказался от сарагуча — символа монгольской власти. Даже массовое обращение 120 тысяч чагатаидов при Туглуке Тимуре сопровождалось обрядом бритья голов, словно стиранием прежней идентичности.
См. Peter Jackson, The Mongols and The Islamic World, P. 332
https://xn--r1a.website/negizdelgenjol/907
Telegram
Negızdelgen jol | نەگىزدەلگەن جول
Сәлде – это статус, это традиция, это наследие Золотой Орды.
В Золотой Орде и в Казахском ханстве сәлде была символом власти на ряду с мураком. Все высокопаставленне лица – ханы, султаны, мырзы, эмиры, батыры – носили её. Так как на войне её мотали поверх…
В Золотой Орде и в Казахском ханстве сәлде была символом власти на ряду с мураком. Все высокопаставленне лица – ханы, султаны, мырзы, эмиры, батыры – носили её. Так как на войне её мотали поверх…
Forwarded from Повестка дня Турции
По теме заявления Hüdapar о том, что в Конституции Турции необходимо гарантировать признание курдов
В современной Турции концепция «турецкой идентичности» основана на унитарном национализме, где все граждане Турции считаются турками, независимо от этнической принадлежности. Любая попытка пересмотреть этот принцип наталкивается на сопротивление как у националистов (mhp, iyi parti), так и у самой правящей ak parti, несмотря на их временные альянсы с курдскими силами.
Hüdapar, будучи партией, корни которой уходят в радикальную курдскую исламистскую организацию Hizbullah (не путать с ливанской), поддерживает правящую коалицию и получила места в парламенте именно благодаря союзу с Партией справедливости и развития (ak parti/партия Эрдогана). Её риторика отличается от позиций светских курдских движений, таких как hdp (ныне dem), поскольку вместо этнического национализма она делает ставку на исламскую идентичность. И это позволяет власти балансировать курдский вопрос, не давая курдам консолидироваться вокруг одной силы.
Иными словами, Hüdapar тестирует границы допустимого в рамках союза с ak parti. Однако единственное, чего сможет добиться курдская религиозная партия - создание новой линии напряженности в турецкой политике, начиная с дополнительных трений внутри правящей коалиции.
В современной Турции концепция «турецкой идентичности» основана на унитарном национализме, где все граждане Турции считаются турками, независимо от этнической принадлежности. Любая попытка пересмотреть этот принцип наталкивается на сопротивление как у националистов (mhp, iyi parti), так и у самой правящей ak parti, несмотря на их временные альянсы с курдскими силами.
Hüdapar, будучи партией, корни которой уходят в радикальную курдскую исламистскую организацию Hizbullah (не путать с ливанской), поддерживает правящую коалицию и получила места в парламенте именно благодаря союзу с Партией справедливости и развития (ak parti/партия Эрдогана). Её риторика отличается от позиций светских курдских движений, таких как hdp (ныне dem), поскольку вместо этнического национализма она делает ставку на исламскую идентичность. И это позволяет власти балансировать курдский вопрос, не давая курдам консолидироваться вокруг одной силы.
Иными словами, Hüdapar тестирует границы допустимого в рамках союза с ak parti. Однако единственное, чего сможет добиться курдская религиозная партия - создание новой линии напряженности в турецкой политике, начиная с дополнительных трений внутри правящей коалиции.
Telegram
Повестка дня Турции
Партия Hüdapar заявила, что в Конституции Турции необходимо гарантировать признание курдов и пересмотреть определение «турецкой идентичности».
Hüda Par (Партия свободного дела) - курдская суннитская исламистская политическая партия в Турции. На последних…
Hüda Par (Партия свободного дела) - курдская суннитская исламистская политическая партия в Турции. На последних…
Forwarded from فكردشلك | Единомыслие (عبد الكريم عين الله)
Карл Шмитт на исламских языках
Арабский:
1. Понятие политического
2. Политическая теология
3. Теория партизана
4. Побег из плена
Турецкий:
1. Политическая теология
2. Карл Шмитт и Фараби
(На турецком много, есть работы, которые не переведены на русский)
Арабский:
1. Понятие политического
2. Политическая теология
3. Теория партизана
4. Побег из плена
Турецкий:
1. Политическая теология
2. Карл Шмитт и Фараби
(На турецком много, есть работы, которые не переведены на русский)
Forwarded from Redroom Text
В продолжение темы Балкан и относительности исконных исторических земель.
Французская этнографическая карта полуострова 1861 года, еще до распада Османской империи.
Самое любопытное здесь даже не Косово. А то, насколько как люди до эпохи национальных государств жили вперемешку.
И это касается далеко не только Балкан.
Французская этнографическая карта полуострова 1861 года, еще до распада Османской империи.
Самое любопытное здесь даже не Косово. А то, насколько как люди до эпохи национальных государств жили вперемешку.
И это касается далеко не только Балкан.
Forwarded from Turkic OccidentⱯlist
РПК возникла в XX веке — в самой жестокой эпохе в истории человечества, среди двух мировых войн, в тени опыта реального социализма и холодной войны по всему миру.
Прямое отрицание курдской реальности, ограничения базовых прав и свобод — особенно свободы выражения мнений — сыграли значительную роль в её возникновении и развитии.
РПК находилась под тяжестью реалий века и системы реального социализма в плане принятой теории, программы, стратегии и тактики. В 1990-х годах распад реального социализма из-за внутренних динамик, крах политики отрицания курдской идентичности в стране и улучшение ситуации со свободой слова привели к ослаблению фундаментального смысла РПК и чрезмерному повторению её идей.
На протяжении более чем 1000-летней истории турецко-курдские отношения строились на основе взаимного сотрудничества и союза, и для турок и курдов было жизненно важно сохранять этот добровольный союз, чтобы выжить перед лицом гегемонистских сил.
Последние 200 лет капиталистической модерности были отмечены прежде всего стремлением разрушить этот союз. Вовлечённые в этот процесс силы, руководствуясь своими классовыми интересами, сыграли ключевую роль в продвижении этой цели. С моноцентрическими интерпретациями Республики этот процесс ускорился. Сегодня главная задача — перестроить исторические отношения, которые стали крайне хрупкими, не исключая при этом учёта верований в духе братства.
Необходимость демократического общества неизбежна. РПК, являясь самым продолжительным и масштабным восстанием и вооружённым движением в истории Республики, получила социальную базу и поддержку прежде всего потому, что каналы демократической политики были закрыты.
Неизбежные последствия крайних националистических отклонений — такие как отдельное национальное государство, федерация, административная автономия или культурные решения — не способны ответить на вопросы исторической социологии общества.
Уважение к идентичности, свободное самовыражение, демократическая самоорганизация каждого сегмента общества на основе их собственных социально-экономических и политических структур возможны только при наличии демократического общества и политического пространства.
Второе столетие Республики сможет достичь и обеспечить постоянное братское сосуществование только в том случае, если будет увенчано демократией. В поиске и реализации политической системы альтернативы демократии нет. Демократический консенсус — это основополагающий путь.
Язык эпохи мира и демократического общества должен быть развит в соответствии с этой реальностью.
Призыв господина Девлета Бахчели, воля, выраженная господином Президентом, а также положительные отклики других политических партий на известный призыв создали такую среду, в которой я объявляю свой призыв к разоружению и беру на себя историческую ответственность за этот призыв.
Как и любая современная организация и партия, чьё существование не было насильственно прекращено, вы должны добровольно собраться на конгрессе и принять решение: все группы должны сложить оружие, а РПК должна самораспуститься.
Я передаю свои приветствия всем, кто верит в сосуществование и с надеждой смотрит на мой призыв.
25 февраля 2025 года
Абдулла Оджалан
@occidentalist
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Forwarded from apologist 📿
📿Два термина для "арабов" в раннеисламский период: ‘Arab и ‘A‘rāb
Исходя из анализа Корана и раннеисламской литературы, терминология, обозначающая “арабов”, не была этнической или национальной. Она имела культурно-социальный и даже моральный контекст. Это особенно проявляется в различии между терминами ‘Arab (عرب) и ‘A‘rāb (أعراب), где первое обозначает оседлых арабов (жителей городов), а второе — бедуинов, кочевников пустыни.
1. ‘Arab (عرب) – оседлые арабы, связанные с арабским языком и Исламом. "Араб" как носитель определённого языка и культуры. В Коране слово ‘Arab как существительное не встречается, но есть прилагательное ‘Arabiyy (عربيّ). Коран называет себя "‘Arabiyyun" (عربيٌّ) – "арабским". Это подчеркивает, что арабский язык в Исламе считался сакральным, связанным с откровением. Термин i‘rāb (إعراب) от того же корня означает "ясное выражение мысли, правильность речи". Таким образом, "‘Arab" в раннеисламский период означало не этническую категорию, а скорее носителей арабской письменной и устной культуры, особенно жителей крупных центров, таких как Мекка.
2. ‘A‘rāb (أعراب) – кочевые бедуины, связанные с неверием и лицемерием. В Коране слово ‘A‘rāb (أعراب) встречается в негативном контексте. В суре Ат-Тауба 9:97 говорится:
Это подчеркивает различие между оседлыми арабами (‘Arab), среди которых развился Ислам, и кочевыми арабами (‘A‘rāb), которые часто сопротивлялись основам религиозной доктрины.
Бедуины также упоминаются, как символ сопротивления Исламскому порядку. В истории раннего Ислама бедуины (‘A‘rāb) часто конфликтовали с халифатом. Они [бедуины] воспринимались как непостоянные, анархичные, чуждые городской Исламской культуре.
3. Почему арабы-бедуины имели негативный оттенок?
В исламском мировоззрении городская жизнь (хадар – حضر) считалась более достойной, поскольку именно там развивалась Исламская наука и культура. Бедуины воспринимались как группа, противоречащая исламскому порядку, так как:
- не имели постоянного оседлого центра,
- плохо подчинялись налоговой системе,
- часто совершали набеги на торговые караваны.
4. Оседлость и цивилизация в исламском мышлении
Ибн Хальдун (XIV в.). В “Muqaddimah“ Ибн Хальдун подробно анализирует различия между бедуинами (‘A‘rāb) и оседлыми жителями (‘Arab).
Он подчеркивает, что "асабийя" (племенная солидарность) у кочевников сильна, но они не могут воспроизводить устойчивую государственность и стабильное общество. Исламская цивилизация была продуктом оседлых арабов, а не кочевников. При этом глубинный бедуин выступают двигателем исламизации и оказываются ближе к Истине, когда высокая городская культура начинает деградировать, отдаляясь от Ислама.
Вот так выглядит грамотный разбор идентичности на примере термина “араб”. Заметьте, что при анализе мы опираемся на классические труды и коранический текст, а не на работы и представления современных арабов-секуляристов, также ангажированных концепцией нации и национализма, как и наши кавказские соплеменники.
Исходя из анализа Корана и раннеисламской литературы, терминология, обозначающая “арабов”, не была этнической или национальной. Она имела культурно-социальный и даже моральный контекст. Это особенно проявляется в различии между терминами ‘Arab (عرب) и ‘A‘rāb (أعراب), где первое обозначает оседлых арабов (жителей городов), а второе — бедуинов, кочевников пустыни.
1. ‘Arab (عرب) – оседлые арабы, связанные с арабским языком и Исламом. "Араб" как носитель определённого языка и культуры. В Коране слово ‘Arab как существительное не встречается, но есть прилагательное ‘Arabiyy (عربيّ). Коран называет себя "‘Arabiyyun" (عربيٌّ) – "арабским". Это подчеркивает, что арабский язык в Исламе считался сакральным, связанным с откровением. Термин i‘rāb (إعراب) от того же корня означает "ясное выражение мысли, правильность речи". Таким образом, "‘Arab" в раннеисламский период означало не этническую категорию, а скорее носителей арабской письменной и устной культуры, особенно жителей крупных центров, таких как Мекка.
2. ‘A‘rāb (أعراب) – кочевые бедуины, связанные с неверием и лицемерием. В Коране слово ‘A‘rāb (أعراب) встречается в негативном контексте. В суре Ат-Тауба 9:97 говорится:
الأعراب أشدّ كفرًا و نفاقًا
Бедуины хуже в неверии и лицемерии
Это подчеркивает различие между оседлыми арабами (‘Arab), среди которых развился Ислам, и кочевыми арабами (‘A‘rāb), которые часто сопротивлялись основам религиозной доктрины.
Бедуины также упоминаются, как символ сопротивления Исламскому порядку. В истории раннего Ислама бедуины (‘A‘rāb) часто конфликтовали с халифатом. Они [бедуины] воспринимались как непостоянные, анархичные, чуждые городской Исламской культуре.
3. Почему арабы-бедуины имели негативный оттенок?
В исламском мировоззрении городская жизнь (хадар – حضر) считалась более достойной, поскольку именно там развивалась Исламская наука и культура. Бедуины воспринимались как группа, противоречащая исламскому порядку, так как:
- не имели постоянного оседлого центра,
- плохо подчинялись налоговой системе,
- часто совершали набеги на торговые караваны.
4. Оседлость и цивилизация в исламском мышлении
Ибн Хальдун (XIV в.). В “Muqaddimah“ Ибн Хальдун подробно анализирует различия между бедуинами (‘A‘rāb) и оседлыми жителями (‘Arab).
Он подчеркивает, что "асабийя" (племенная солидарность) у кочевников сильна, но они не могут воспроизводить устойчивую государственность и стабильное общество. Исламская цивилизация была продуктом оседлых арабов, а не кочевников. При этом глубинный бедуин выступают двигателем исламизации и оказываются ближе к Истине, когда высокая городская культура начинает деградировать, отдаляясь от Ислама.
Вот так выглядит грамотный разбор идентичности на примере термина “араб”. Заметьте, что при анализе мы опираемся на классические труды и коранический текст, а не на работы и представления современных арабов-секуляристов, также ангажированных концепцией нации и национализма, как и наши кавказские соплеменники.
apologist 📿
📿Два термина для "арабов" в раннеисламский период: ‘Arab и ‘A‘rāb Исходя из анализа Корана и раннеисламской литературы, терминология, обозначающая “арабов”, не была этнической или национальной. Она имела культурно-социальный и даже моральный контекст. Это…
с выводами у меня наверное будет посложнее, но само существование двух терминов вызывает интерес
Forwarded from Redroom Text
Византийские рыцари
Византия оставалась Восточным Римом только на словах. Хороший пример — армия времён Комнинов.
Византийская армия развивалась по общему средневековому тренду — больше кавалерии, меньше пехоты. И даже несмотря на то, что пехота всё ещё составляла около 60% войск, к ней относились как к пушечному мясу. За настоящих солдат их никто не считал. Это если верить ромейским хронистам X века.
При Комнинах ставка на тяжёлую кавалерию дошла до крайности. Ударной силой стали западноевропейские наёмники — рыцари, то есть.
Более того, Мануил Комнин решил создать своих, византийских, рыцарей. В его императорской гвардии появилась кавалерийская часть, вооружённая и обученная по западному образцу.
А лёгкую конницу комплектовали из турецких, болгарских и печенежских наёмников.
Византийской эта армия оставалась, потому что подчинялась императору Византии. Обычная такая многоязыкая наёмная армия. И военных трактатов в Константинополе уже никто не писал.
Доходило до смешного. Византийский историк Никита Хониат, описывая сражение византийцев с венграми на Дунае, специально отметил: по вооружению армии вообще друг от друга не отличались.
Так что армия эпохи Возрождения Комнинов выглядела как сборная средневековой Европы: французские, итальянские и немецкие рыцари, греческая пехота и турецкие конные лучники.
И все несутся в бой с криком "во славу Рима".
В общем, такой же хаотичный винегрет, каким была и сама империя.
Византия оставалась Восточным Римом только на словах. Хороший пример — армия времён Комнинов.
Византийская армия развивалась по общему средневековому тренду — больше кавалерии, меньше пехоты. И даже несмотря на то, что пехота всё ещё составляла около 60% войск, к ней относились как к пушечному мясу. За настоящих солдат их никто не считал. Это если верить ромейским хронистам X века.
При Комнинах ставка на тяжёлую кавалерию дошла до крайности. Ударной силой стали западноевропейские наёмники — рыцари, то есть.
Более того, Мануил Комнин решил создать своих, византийских, рыцарей. В его императорской гвардии появилась кавалерийская часть, вооружённая и обученная по западному образцу.
А лёгкую конницу комплектовали из турецких, болгарских и печенежских наёмников.
Византийской эта армия оставалась, потому что подчинялась императору Византии. Обычная такая многоязыкая наёмная армия. И военных трактатов в Константинополе уже никто не писал.
Доходило до смешного. Византийский историк Никита Хониат, описывая сражение византийцев с венграми на Дунае, специально отметил: по вооружению армии вообще друг от друга не отличались.
Так что армия эпохи Возрождения Комнинов выглядела как сборная средневековой Европы: французские, итальянские и немецкие рыцари, греческая пехота и турецкие конные лучники.
И все несутся в бой с криком "во славу Рима".
В общем, такой же хаотичный винегрет, каким была и сама империя.
Руины как метафора
Для писателей эпохи Османской империи руины символизировали потерю, но гораздо более величественную, чем ушедшие цивилизации или течение времени. Османские писатели увековечивали память о прошлом. В одном незабываемом разделе Книги дуа (молитв), которая была написана около 1500 года и стала духовной классикой для поколений османских читателей, длинная очередь героев проходит в лирической литании ушедшего времени. Там есть пророки, начиная с Иисуса и Моисея, и святые, от праведных халифов до суфийских мастеров, таких как Руми. Есть царь Дарий, Навуходоносор, фараоны Египта. Здесь есть мастера эллинистической и индийской наук, в том числе Платон, Аристотель и Гален, а также вся толпа героев из Персидской Шахнамы (Книги Царств): «Все, кто обитает у основания Истины, некоторые радостные, некоторые печальные». Она завершается плачем:
"Где Цезари, которые правили Римом? Где хосров, повелевавший миром?
Где халифы Ислама? Где Амиры Вселенной?
Где Аббасиды и их могущество? Где Марваниды и их власть?
Где Чингиз и его сыновья? Где их династии и потомки?
Где Дом Сельджуков и его ханы? Где Дом Османа и его хаканы?
Где Султан Мехмед и его сила? Где эта слава и благоговение? Где эта сила и могущество? Где этот прыжок перед атакой? Где отмщение, прочность? Где величие, доблесть?"
Руины, однако, для османских писателей, были больше этого. Руины олицетворяли потерю, лежащую в основе всего. Когда османские поэты писали о руинах, они обычно имели в виду сердце, или таверну - они были одним и тем же, и оба были местами развалин. Фигани (ум. 1532) писал: И так как эта твердосердечная разрушила область моего сердца, она кажется разрушенным городом, и камня не осталось на камне». Или Эсрар Деде (стих 1796):
В руинах, в таверне - построенное продолжает стоять
Снаружи — памятники, цивилизации, лежат рухнувшие, разрушенные.
Для Яхьи (ум. 1644) руины в сельской местности соответствовали опустевшему, лишенному состоянию сердца.
Уничтожь обитель моего сердца, не оставляй ни одного камня, стоящего на камне.
Сделай это, и пусть путники называют его руиной.
Но находиться в руинах не было плохо для поэтов. Настолько болезненный, каким может быть опыт, они приветствовали его, потому что это само по себе давало возможность понять истинную природу вещей. Быть разрушенным, в состоянии полной потери - только в таком состоянии возможна внутренняя трансформация, а внутренняя трансформация - это то, про что была жизнь. Растворение не было трагедией, в этом был весь смысл. Темный интерьер таверны, окутанный болью тоски и потерянной любви, освещал внутреннее сердце. Медленное опьянение было похож на соскальзывание в сон, но это сон, из которого возможно духовное пробуждение. Физули (ум. 1556), например:
В углу этой таверны Физули нашел сокровище восторга
О, Боже, это святое место, пусть оно никогда оно не превратится в руины.
И Ревани (ум. 1524):
Подобно пузырям вина, дервиш уступает свою корону питью
и блуждает по миру, из таверны в таверну.
(Дуглас Говард)
Для писателей эпохи Османской империи руины символизировали потерю, но гораздо более величественную, чем ушедшие цивилизации или течение времени. Османские писатели увековечивали память о прошлом. В одном незабываемом разделе Книги дуа (молитв), которая была написана около 1500 года и стала духовной классикой для поколений османских читателей, длинная очередь героев проходит в лирической литании ушедшего времени. Там есть пророки, начиная с Иисуса и Моисея, и святые, от праведных халифов до суфийских мастеров, таких как Руми. Есть царь Дарий, Навуходоносор, фараоны Египта. Здесь есть мастера эллинистической и индийской наук, в том числе Платон, Аристотель и Гален, а также вся толпа героев из Персидской Шахнамы (Книги Царств): «Все, кто обитает у основания Истины, некоторые радостные, некоторые печальные». Она завершается плачем:
"Где Цезари, которые правили Римом? Где хосров, повелевавший миром?
Где халифы Ислама? Где Амиры Вселенной?
Где Аббасиды и их могущество? Где Марваниды и их власть?
Где Чингиз и его сыновья? Где их династии и потомки?
Где Дом Сельджуков и его ханы? Где Дом Османа и его хаканы?
Где Султан Мехмед и его сила? Где эта слава и благоговение? Где эта сила и могущество? Где этот прыжок перед атакой? Где отмщение, прочность? Где величие, доблесть?"
Руины, однако, для османских писателей, были больше этого. Руины олицетворяли потерю, лежащую в основе всего. Когда османские поэты писали о руинах, они обычно имели в виду сердце, или таверну - они были одним и тем же, и оба были местами развалин. Фигани (ум. 1532) писал: И так как эта твердосердечная разрушила область моего сердца, она кажется разрушенным городом, и камня не осталось на камне». Или Эсрар Деде (стих 1796):
В руинах, в таверне - построенное продолжает стоять
Снаружи — памятники, цивилизации, лежат рухнувшие, разрушенные.
Для Яхьи (ум. 1644) руины в сельской местности соответствовали опустевшему, лишенному состоянию сердца.
Уничтожь обитель моего сердца, не оставляй ни одного камня, стоящего на камне.
Сделай это, и пусть путники называют его руиной.
Но находиться в руинах не было плохо для поэтов. Настолько болезненный, каким может быть опыт, они приветствовали его, потому что это само по себе давало возможность понять истинную природу вещей. Быть разрушенным, в состоянии полной потери - только в таком состоянии возможна внутренняя трансформация, а внутренняя трансформация - это то, про что была жизнь. Растворение не было трагедией, в этом был весь смысл. Темный интерьер таверны, окутанный болью тоски и потерянной любви, освещал внутреннее сердце. Медленное опьянение было похож на соскальзывание в сон, но это сон, из которого возможно духовное пробуждение. Физули (ум. 1556), например:
В углу этой таверны Физули нашел сокровище восторга
О, Боже, это святое место, пусть оно никогда оно не превратится в руины.
И Ревани (ум. 1524):
Подобно пузырям вина, дервиш уступает свою корону питью
и блуждает по миру, из таверны в таверну.
(Дуглас Говард)
Forwarded from Caucasian Bureau || Кавказское бюро
"Шах Исмаил как изнутри, так и извне потряс нашу родину, но мы не сказали "эйВаллах". Чалдыран — это общая победа турков, курдов и арабов", — заявил президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган в популистском порыве на митинге с участием курдских актививстов.
При этом Эрдоган прошелся и по Эмир Тимуру:
"Тимур пришёл со слонами и армией, захватил всю Анатолию. Но мы сопротивлялись неустанно и несгибаемо".
Как сообщает Musavat.com слова президента Турции в отношении Шах Исмаила Хатаи вызвали отрицательную реакцию интеллигенции как в Азербайджане, так и Турции.
Акиф Аширлы, главный редактор газеты Şərq, известный журналист и историк:
"Такие заявления от лидера, который стремится реализовать идею Турана, трудно объяснить. Если Чалдыранская битва преподносится как победа арабо-курдо-турецкого союза над тюркским государством Сефевидов — это искажение истории и удар по сердцам".
Политолог Асиф Нариманлы отметил, что оценка Эрдоганом Чалдырана как "общей победы турков, курдов и арабов" может вызвать опасное идеологическое расхождение в турецко-азербайджанских отношениях" и играет на руку иранской пропаганде об "исторической вражде" против Турции в азербайджанском общественном мнении.
Бывший министр культуры Турции, лидер партии ATA, этнический азербайджанец Намык Кемал Зейбек также резко отреагировал на выпады против Шах Исмаила и Чалдыранской битвы:
"Тимур и Шах Исмаил — это тюркские каганы. Оба они более тюрки, чем Йылдырым и Явуз. Конфликты между ними — это братские войны внутри тюркского мира, и к ним нужно относиться соответственно. Тимур — гордость тюрков Туркестана. Критика в его адрес глубоко ранит туркестанцев. Шах Исмаил — предводитель тюрков Азербайджана и Ирана. Любая критика в его адрес задевает миллионы тюрков".
Политик предложил советникам Эрдогана добиться от него опровержения: "Если же он сказал это сознательно — значит, мы подошли к тому моменту, когда слов больше не осталось".
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Musavat
Почему Эрдоган сказал это: слова, ранившие сердца азербайджанских тюрков…
Musavat.com сообщает, что высказывания, прозвучавшие в последнем выступлении президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана, особенно в адрес значимой для Азербайджана исторической личности — Шаха Исмаи...