Wild Field
8.77K subscribers
2.7K photos
35 videos
8 files
2.44K links
Дикое Поле. Историческая рандомность, халдунианская антропология, зеленый тацитизм, пост-османские наблюдения (Турция, Ближний Восток, Балканы) и другие вещи.

White Man’s Burden wearing a turban.
Download Telegram
Самое время перечитать
Forwarded from Wild Field
Как британские индийцы стали опорой консерваторов и пришли к нынешнему "самому индийскому кабинету" в британской истории (на 15% он состоит из потомков индийских мигрантов).

"Миграция индийцев в Великобританию проходила двумя значительными волнами. Первая была в конце 1940-х и 50-х годов, когда мигранты нанимались непосредственно в Индии правительствами, чтобы восполнить нехватку рабочей силы, возникшую в результате Второй мировой войны. Они в основном поселились в Мидлендсе и на северо-западе Англии, работая в литейном и текстильном производстве. Эти мигранты активно участвовали в создании антирасистских и профсоюзных движений Великобритании в 1950-х и 60-х годах, опираясь на уроки, извлеченные из антиколониальной борьбы на родине, для организации своих общин в Великобритании. По сей день эти общины несоразмерно принадлежат к рабочему классу и голосуют за лейбористов.

Второй волной индийских мигрантов в Британию были так называемые "дважды мигранты", которые прибыли из Восточной Африки в 1960-х и 70-х годах, когда были высланы или поощрены к отъезду новыми независимыми режимами в Уганде, Кении и Танзании. Семьи нашего канцлера, министра внутренних дел и генерального прокурора являются частью этой последней группы.

Так как и почему их потомки стали такими заметными на передних скамьях тори? Ответ начинается в 1895 году с создания Британского протектората в Восточной Африке. Британские чиновники представляли протекторат, который занимал примерно ту же территорию, что и современная Кения, как "Америка индусов", колониально-поселенческий проект, которым индийцы должны были управлять от имени британцев.

В начале 20-го века тысячи индийцев (в основном из Гоа, гуджарати и пенджабцев) были импортированы в восточную Африку как субколониальные агенты цивилизации. Они должны были работать в колониальной администрации и служить в колониальной полиции и армии, чтобы поддерживать порядок среди "коренных народов". В то же время из Индии было привезено более 30 000 наемных рабочих для строительства железной дороги Кения-Уганда.

Многие из этих рабочих решили осесть в протекторате после завершения железной дороги. Вскоре к ним присоединились многие индийские подданные, которые свободно перемещались в протекторат в поисках экономического процветания. Действуя как подчиненный правящий класс, индийцы в Восточной Африке пользовались успехами в бизнесе, финансах и профессиях на протяжении всего колониального периода и получили значительный контроль над экономикой. К тому времени, когда Кения обрела независимость в 1963 году, индийцы, которые составляли менее 3% населения, владели более чем двумя третями частных несельскохозяйственных активов страны.

Когда эта группа индейцев прибыла в Великобританию, многие принесли с собой значительное накопленное ими богатство (наряду с враждебностью по отношению к чернокожим африканцам). Другие принесли с собой преимущества англоязычного образования. Эти преимущества фактически гарантировали экономический успех восточноафриканских индийцев в Британии, особенно в ритейлерском бизнесе в рамках "предприимчивой экономики" Маргарет Тэтчер, благодаря которой они вскоре стали известны. Мать-фармацевт Риши Сунака и родители, владеющие газетным агентом Прити Патель, были типичными для своего поколения.
Forwarded from Wild Field
Консервативное руководство того времени определило эту демографию как потенциальных избирателей. С 1980-х годов тори начали обхаживать воображаемую "индийскую общину", ограничиваясь восточноафриканскими индийцами, которые поселились вокруг Лондона. Успешные британские индийцы были представлены в качестве доказательства того, чего можно достичь при консервативном правительстве свободного рынка. В 1988 году Тэтчер приветствовала нового Верховного комиссара Индии в Великобритании со следующими словами: "Мы горячо приветствуем находчивое индийское сообщество здесь, в Британии. Вы принесли добродетели семьи, усердного труда и решимости сделать лучшую жизнь... вы демонстрируете великолепные качества предприимчивости и инициативы, которые приносят пользу не только вам и вашим семьям, но и индийской общине, а также нации в целом."

https://www.theguardian.com/commentisfree/2020/feb/27/how-did-british-indians-become-so-prominent-in-the-conservative-party?CMP=share_btn_tw
Никогда не задумывался о том, что связывает турецкое вторжение на Кипр в 1974 и индонезийскую оккупацию Восточного Тимора в 1975 году. Но похоже это одно имя - Генри Киссинджер. https://xn--r1a.website/wildfield/2453

Перед вторжением в Восточный Тимор Киссинджер сказал генералу Сухарто: "Главное, чтобы все что вы делали, быстро увенчалось успехом".

Две мусульманские нации, оказавшиеся на правильной стороне в Холодной войне, ухватились за возможность и воспользовались благоволением Белого дома.

(Интересно, что индонезийская оккупация привела в итоге к массовому обращению в христианство. Тиморский анимизм не соответствовал конституционному монотеизму Индонезии, так что тиморцы шли в церкви креститься. До вторжения только 20% жителей Восточного Тимора были католиками, а к 1980-м годам католиками считались уже 95% населения, и сейчас это одна из самых "плотных" католических стран в мире).
Султан Мухаммад Белло дан Фодио, правитель Сокото, в Victoria 3.

(Сын шейха Усмана дан Фодио, консолидировал халифат Сокото, автор многих книг по фикху, суфизму, политической теории и так далее).
Тот случай, когда всего лишь добавление двух новых цивилизаций в Age of Empires IV (османов и малийцев) вызывает больше интереса, чем релиз в тот же день долгожданной Victoria 3. Просто из-за собственного интереса к определенной эпохе.
Про Малийскую империю. Манса Муса, в правление которого империя Мали достигла пика своего расцвета, стал иконой средневековой Африки, и все благодаря его паломничеству в 1324 году. Огромный караван Мусы со свитой, армией и рабами, целый мобильный город в 60 000 человек, его невероятное богатство и щедрость оставили неизгладимое впечатление на средневековый мусульманский мир. Арабские источники пишут о роскошных мечетях, которые Муса строил на каждой стоянке, о грудах золота, которые он раздавал в качестве садака на улицах Каир, Медины и Мекки, из-за чего произошла девальвация стоимости золота на 10 лет. Если верить арабским источникам, Муса выдвинулся в путь взяв с собой около 18 тонн (!) золота, причем где-то 5 тонн он потратил по дороге в Каир.

Путешествие Мусы привело к тому, что империя Мали получила славу чего-то вроде африканского Эльдорадо, а самого мансу всерьез иногда называют "самым богатым человеком в истории". Это заметно даже по историческим видеоиграм, вроде серий CIvilization и Age of Empires, где малийцы всегда заточены под золотую экономику. Это не говоря уже о том, что Манса Муса стал культовой фигурой для африканцев, ведь своим путешествием он нанес Мали на карты на мира, и доказывает уже сегодня, что в Африке существовали богатые процветающие империи.

В памяти о Мусе, однако, есть огромный пробел. О нем практически молчат малийские гриоты - барды Западной Африки, создававшие эпические рассказы о царях. Иногда звучат предположения, что виноваты козни европейских колонизаторов, не желавших сохранить народную память о доколониальном величии Африки, но этот аргумент совсем не серьезный. Эпос об основателе империи Мали, Сундиата Кейте, который жил гораздо раньше Мусы, гриоты донесли, как и память о многих других царях.

Историки же обращают внимание на тот факт, что у гриотов, народных певцов, скорее всего не было особых причин для любви к Мусе. Его восхождение на трон, судя по обрывкам имеющихся сведений, было проблемным, и вероятно не все малийцы считали его легитимным правителем. К тому же есть сообщения, согласно которым Манса Муса случайно убил свою мать. Тарих аль-Фатташ, составленная в 16 веке хроника, передает, что Мали-кои ("царь Мали") Канкан Муса -

"...это тот, кто случайно убил свою мать Нану Канкан, и он опечалился об этом, сожалел об этом и боялся возмездия за это, поэтому он отдал большое количество богатства как милостыню, и решил поститься до конца своей жизни. Он спросил некоторых улемов своего времени, что ему следует сделать, чтобы получить прощение за это великое преступление. Один из них сказал ему: "Я считаю, что тебе следует искать убежища у Посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует миром". В тот же день он твердо решился и начал собирать богатство и провизию в дорогу."

Таким образом, убийство матери, по словам автора хроники, стало причиной паломничества. Вообще, тут возможно какое-то сходство с могольским падишахом Аурангзебом. Тот сверг и заключил в тюрьму отца, и это серьезно тяготило его лично, также как подрывало легитимность внутри и за пределами царства. В итоге Аурангзеб стал самым благочестивым царем в истории династии. Таким же царем прослыл и Манса Муса в истории Мали.

10 лет Манса Муса вел непрерывные войны и взимал тяжелые налоги с людей в Мали и на завоеванных земля, чтобы потом все собранное золото (которое, разумеется, вовсе не было его личным имуществом) потратить за пределами Мали. А на обратном пути Муса уже брал кредиты у египетских торговцев под катастрофические проценты. Понятное дело, что у гриотов, народных певцов, такие достижения царя не вызвали восторга, ведь "Эльдорадо" их должно быть выглядело как выжатая до капли страна. Впрочем, гриотам могло и не понравится еще, что Муса вернулся из хаджа с арабскими улемами, их прямыми конкурентами.
Про Мансу Мусу гриоты не поют, зато есть сообщения о некоем Мансе Сакуре. Его биография во многом похожа на историю Мусы. Говорят, что Манса Сакура изначально был рабом, который поднялся по служебной лестнице, прежде чем незаконно занять царский трон ("Секуре" означает узурпатор) и управлять империей за некоторое время до Мансы Мусы. Мансе Сакуре приписывают множество завоеваний и повторное подчинение утраченной территории вокруг мятежных восточных пределов империи, вокруг Гао, то что сделал сам Манса Муса. Он также совершил паломничество в Мекку и, как говорят, погиб по дороге домой. Сакура также был виновен в убийство близкого родственника (собственного брата).

Мамлюкские источники ничего не говорят о посещении Каира неким Сакуре, в отличие от путешествия Мансы Мусы. Так что может быть это все просто совпадения в биографии, но некоторые исследователи истории Западной Африки предполагают, что Манса Сакура может быть чисто вымышленной фигурой, которую гриоты использовали для критики царя Мусы.
Хэллоуин по-турецки - Cadilar Bayrami. Джади это слово для всяких злых духов, ведьм и упырей, ну а байрам это праздник. Полная противоположность "Дню всех святых".
А так можно было?
Cadılar Bayramı в Королевстве Саудовская Аравия
Турки-османы в Age of Empires IV, появившиеся с недавним обновлением, говорят на языке, близком к старому языку анатолийских тюрок (в отличие от Age of Empires III). К тому же язык меняется со временем. Это круто конечно.

А вот про Делийский султанат слышал претензию, что дескать они говорят там на фарси и это хорошо (хотя крестьяне вряд ли говорили бы на фарси), но этот фарси западный иранский, а не восточный афгано-индийский, на котором и говорили мусульманские династии Индии.
Еще один хороший момент в игре. В качестве османских landmarks ("достопримечательностей") использованы не только стамбульские всем известные места, вроде дворца Топ-капы и Голубой мечети, но и малоизвестные провинциальные объекты. Такие как Медресе с двумя минаретами (Çifte Minareli Medrese) в Эрзуруме. Оно было построено в 1271 году Худаванд-хатун, дочерью сельджукского султана Кайкубада I, вероятно по образцу Гёк Медресе (тоже с двумя минаретами) в Сивасе.
Замок морские ворота (Seagate Castle) в Age of Empires IV и Kilitbahir Kalesi (Морской замок) в Чанаккале. Замок был построен султаном Фатихом Мехметом на европейской стороне Дарданелл, через самую узкую часть Босфора, чтобы помешать европейским государствам помочь Византии во время осады Константинополя в 1452 году.
Forwarded from Pax Iranica
Феминные образы Ирана как больной матери из журнала "Шекуфе" каджарской эпохи и агитации времен Резы Пехлеви, а также современная интерпретация из визуального ряда иранского протестного движения.