Заметил среди турецкой оппозиции и сочувствующих наблюдателей популярное сравнение Турции с Испанией. Где РТЭ это турецкий Франко, а будущее без АКР у власти будет подобно Испании 1980-х и пройдёт под знаками европеизации, демократизации и федерализации.

Стамбульский канал ещё толком даже не начали строить, зато памятные монеты в честь него уже выпускают. Главное управление монетного двора выставило на продажу памятную монету Kanal Istanbul.

Цена продажи памятной монеты из серебра 925 пробы составляет 300 турецких лир.

​​Об исламизированных греках. Как то пропустил эту новость в конце прошлого года. 5 декабря 2020 года министерство обороны Турции объявило, что меч Кесе Михаила (Михала Гази) был признан самым ранним дошедшим до нас османским артефактом, и был передан в стамбульский военный музей. Ранее самым древним османским артефактом считался шлем Орхана. Михал Гази был византийским правителем Чирменкии (Харманкея). Ещё до принятия ислама где то между 1306 и 1313 он подружился с Османом, основателем династии. Возможно именно благодаря этой дружбе он и стал мусульманином - первым значительным «ренегатом» на османской службе. Он был дипломатом и консультантом при дворе Османа, а также лидером местного греческого населения. Его потомки, род Михалоглу, оставались одной из самых влиятельных семей Румелии по меньшей мере до второй половины 17 века.

К очередной годовщине Мадымака (резни в Сивасе).

https://telegra.ph/Aziz-Nesin-i-reznya-v-Sivase-07-02

Палестинско-израильского туриста арестовали за то что он высморкался в банкноту турецкой лиры, когда обедал в ресторане в Стамбуле. Теперь ему грозит депортация. https://twitter.com/vaziyetcomtr/status/1411001202612092930?s=21

Рудав: Что вы думаете о новостях о передаче Турции некоторых баз США и аэропорта в Афганистане?

Талибан: Вопрос об иностранных войсках и их выводе уже решен. Согласно нашему соглашению, все силы должны быть выведены. Каждого, кто хочет остаться в нашей стране, мы обязательно рассматриваем как оккупанта.

https://www.rudaw.net/english/interview/030720211

Замечательное археологическое открытие в Испании. Исследователи из Гранадского университета раскопали крепость Хувилес, одну из цитаделей Фернандо де Валора / Абена Хумейи (ум. 1569), одного из лидеров восстания морисков в Альпухаррах (1568–71).

Хувилес это один из старейших замков в Альпухарре. Там найдены руины мечети, еще до-насридского периода. А нынешние находки являются первым археологическим подтверждением восстания морисков в 1568-71 г.г.

https://canal.ugr.es/noticia/investigadores-ugr-recuperan-fuerte-de-juviles/

Партийные предпочтения молодых турок, которые ещё ни разу не голосовали. Некоторых наблюдателей шокирует высокий процент у АКР. Вместе с МНР это больше четверти. Столько разговоров про поколение Z, как оно спасёт Турцию от диктатуры, а вот оказывается что оно тоже не монолитно. Внезапно.

Политическая идентичность молодых турок, ещё не голосовавших на выборах. Лидирует ататюркизм\кемализм (29 %) и национализм (22 %). Затем религиозные (14 %) и консерваторы (8 %), соцдемы (4.2) и секуляристы (2.8), социалисты/коммунисты (2.6). Совсем мало либералов/демократов (1.5).

​​"Хотя Стамбул часто... воспринимается как исключительный город, это также, вероятно, самый представительный город всей страны: иммигранты со всей Анатолии и из-за границы не только присутствуют, но также представлены ассоциациями своих родных городов. Эти ассоциации действуют либо в Турции, либо за границей - на своих бывших родных землях (мемлекет), с которыми они часто заключают родственные соглашения. Многие из моих боснийских собеседников в Турции, большинство из которых родом из района Санджак между Сербией и Черногорией, указали, что их собственное агентство является лидером в установлении договоренностей о городах-побратимах между Турцией и Балканами. Когда их спрашивали в мемлекете о деятельности их правительства, они часто подчеркивали, что не чувствуют себя комфортно с инициативами своего правительства «от их имени». Эта реакция отражает гораздо более глубокий, старый общественный конфликт в Турции: это разрыв по линии разлома Восток-Запад между теми, кто «пришел с другой стороны воды», как дословно переводится пословица («Suyun öte tarafından gelen») и анатолийцами. В бинарной системе Восток-Запад между румелийцами (Rumelili) и анатолийцами (Anadolulu), часто также описываемой в черно-белой тропологии, заимствованной из Северной Америки, боснийцы-мухаджиры часто воспринимают себя как европейцев, жителей Запада и светских людей.

В их собственном представлении, по словам многих из моих собеседников-боснийцев, они противоположны «восточникам» из Анатолии. В их глазах те считаются набожными и религиозными, их считают неевропейцами, а также курдами; в то время как себя они считают себя «западниками» и европейцами. Это вовсе не означает, что боснийцы или другие румелийские мухаджиры в Турции были меньшими националистами, не говоря уже о меньшими турками, чем немухаджиры: как раз наоборот, они часто подчеркивают, насколько они были турками, и насколько они были верны (садык) Турции всегда, на протяжении всей истории. В качестве доказательства их лояльности приводится их вклад в турецкую войну за независимость и в более раннюю, мифически украшенную битву при Чанаккале (1915-1916 гг.) В качестве добровольцев. (đurumlije или gönüllü) они упоминаются: будь то в публикациях мухаджиров, на плакатах у входа в ассоциации родного города или в разговорах. Чанаккале и по сей день является важным местом национального паломничества. Он служит для турецких националистов весьма уважаемой альтернативой воспоминаний и основополагающим мифом, независимо от их образной восточной или западной принадлежности: до такой степени, что определенная группа может считаться самоотверженными (федакар) и лояльными (садик) соотечественниками, этот квазирелигиозный миф является интегративным. Как гласит широко распространенная пословица, «все в одной крови», представленные красным цветом турецкого флага, который (согласно мифу) связан с кровавой жертвой."

"Как показывает этот пример, отличаться от других - как мухаджиры - не означает быть кем то другим, не турком: это скорее означает, что существует один или несколько глубоких социальных конфликтов по поводу понимания того, что значит быть турком и того, кто определяет, что такое турецкая культура. Практически в каждом интервью с боснийскими мухаджирами (и их потомками) в Турции мне говорили, что они воспринимают как самое фундаментальное различие между собой и другими: они сам никогда не будут заключать браки с родственниками (акрабами ) до седьмого или девятого колена (do sedmog koljena, как мне сказали. Двоюродный брак - на арабоязычном Ближнем Востоке известный у антропологов как брак бинт амм, - в Турции известен как akraba evliliği. Боснийские мухаджиры в Турции считают это восточной практикой, что соответствует тому факту, что на Балканах двоюродный брак практически табуирован и считается кровосмесительным.

Следовательно, реакция многих боснийских мухаджиров на то, что некоторые из их анатолийских соотечественников практикуют его, часто выражалась крайним отвращением. «Bunlar kültürsüz», у них нет культуры, часто добавлялось в качестве пояснительного комментария.

Не следует недооценивать важность этого общественного конфликта, когда представители обеих сторон могут заявлять о своей собственной авторитетности и об аутсайдерах другой стороны, когда образное родство устанавливается через города-побратимы (kardeş şehir), либо представителями правящей партии, либо группами мухаджиров: даже несмотря на то, что представители обеих групп используют одни и те же метафоры родства (например, братства / kardeş) и говорят о культуре (kültür), они могут принципиально не соглашаться по поводу значения и роли их агнатического или образного родства - как показывает пример akraba evliliği. Точно так же существуют фундаментальные разногласия по поводу понятия культуры и того, как культура поддерживается официальными турецкими культурными центрами и инициативами на рынке общественного мнения на Балканах."

https://thomasschad.wordpress.com/2021/06/23/public-diplomacy-hemsehrilik-and-the-venture-of-bosnian-turkish-sibling-cities-part-5-8/

​​"В Турции идея происхождения из мемлекета очень часто становится темой повседневного разговора. Например, при знакомстве друг с другом один из самых распространенных вопросов в Турции - спросить «Где твоя родина?» (Memleketin neresi?) - звучит так же часто, как и вопрос «Вы женаты или холосты?» (Evli misin, bekâr mısın?), что часто прямо следует за первым вопросом. У каждого есть мемлекет...будь то на родине (anavatan), которой является Турция, или за ее пределами.

Мемлекет, по словам Айчи Куртоглу, имеет два значения: во-первых, и в основном, когда перспектива взята с позиции за пределами Турции, это может быть земля нации (ulusun toprağı): в этом смысле можно услышать как говорят турки в Берлине. В таком случае мемлекет выглядит идентичным и синонимом «Турции», который внутри Турции будет называться анаватан. Во-вторых, он может иметь более точное значение и обозначать землю семьи (ailenin toprağı) - или, точнее, землю семейных корней, тогда как корни (в традиционном понимании) воображаются по отцовской линии, которая по-турецки называется soy.

Внутри Турции слово hemşehrilik чаще всего относится ко второму, патрилинейному значению слова memleket, которое (в патриархальном укладе общества) означает «земля (пра) отцов» (babanın / atanın toprağı)). Если вопрос «Где твоя родина?» задают в Турции человеку, проследившему свою родословную до места, находящегося на территории Турции, это не редкость, даже для городского жителя Стамбула во втором или третьем поколении, чтобы ответить на вопрос «Я из Малатьи» (Malatya'lıyım), даже если в Стамбул мигрировали уже его дедушка и бабушка по отцовской линии. Однако, когда боснийцу-мухаджиру (пост-мигранту) в Турции задают тот же вопрос, он / она, скорее всего, ответит: «Я босняк» (Boşnaım) или «Моя родина - Босния-Герцеговина / Санджак» (Memleketim Bosna-Hersek). / Sancak): истинный мемлекет их (предка) отца едва ли может быть назван чем-то другим, кроме того, чем он есть - местом за пределами Турции.

Однако не так-то просто назвать мемлекет за пределами Турции таким образом, чтобы его можно было понять и передать на турецком языке внутри Турции всем остальным членам турецкого общества. Многие боснийские мухаджиры в Турции используют понятие Bosna-Sancak, как если бы Босния и Герцеговина и сербский и черногорский Санджак были одной страной. Иногда это вызывает раздражение со стороны посторонних и даже боснийцев и других людей из Боснии и Герцеговины: когда я представил изображение выше (со знаменитым мостом в Мостаре) посторонним, среди которых были боснийцы из Боснии и Герцеговины, это вызвало удивление и вопросы. На снимке изображено здание боснийского Дернека, на фасаде которого изображен Старый мост (Старый мост) из Мостара, а имя дернека - Bosna-Sancak, но отсутствует топоним Hersek (Герцеговина): это кажется нелогичным, так как настоящий Старый мост находится именно в Герцеговине, а не в Боснии и не в Санджаке. Когда я объяснил, что практически все члены дернека происходят из Санджака, а не из Боснии и Герцеговины, это неоднократно комментировалось как «недостоверное», «ложное» и «вымышленное».

Учитывая, что каждое сообщество, особенно национальные сообщества, является воображаемым, конечно, будет оправдано квалифицировать эту форму бриколажа из широкого репертуара балканских топонимов и метафор как сконструированную и «неаутентичную». Это, вероятно, не будет одобрено боснийско-герцеговинской общественностью, даже высмеяно и, возможно, вызовет внутренний боснийский конфликт, например в Сараево, где выходцев из Санджака называют "санджаклии" и часто воспринимают как соперников. Однако внутри Турции этот бриколаж можно рассматривать как успешную и разумную коммуникативную стратегию."

Моя старая заметка к снова актуальной теме

«Афганистанизм»

Вопреки репутации всегда независимой страны, практически ни одно правительство Афганистана не могло быть стабильным без иностранного источника финансирования. Источники могли быть самыми разными, но доход из-за границы становился приоритетом для каждого афганского режима. Ахмад Шах, создатель империи Дуррани в 18 веке, устраивал рейды на Индию и облагал индийцев данью, что позволило ему создать богатое государство, не облагая налогами капризные пуштунские племена. Правители Афганистана в 19 столетии заключали соглашения с Британским Раджем в обмен на денежные субсидии и доступ к современному вооружению. Правители династии Мусахибан использовали соперничество в годы Холодной войны между СССР и США, чтобы модернизировать афганскую армию и развить экономику. Коммунисты зависели целиком от СССР. Правительства Карзая и Гани зависят от США и других западных стран.

Афганистан время от времени становится очень важным, и вот тогда то деньги текут к его правителям. В 19 столетии успешное сопротивление афганцев Британии сделал их страну индийским фронтиром, и им надо было платить — с одной стороны, чтобы афганцы не нападали на Индию, а с другой стороны, чтобы они же ее оберегали от российской угрозы. В 20 веке и СССР и США боялись «потерять Афганистан» и старались вкладываться в него, до самого развала Советского Союза. Потом на первое место в мире вышла угроза «исламистского терроризма», и стабильность Афганистана снова стала приоритетом для международного сообщества. Впрочем, от иностранной гуманитарной помощи зависели даже талибы, понимавшие, что если ООН прекратит помогать простым афганцам в городах под контролем Талибан, это может вызвать нереальные возмущения.

Но проблема афганских правителей была всегда в том, что при обычных обстоятельствах у иностранных правительств было мало интереса к финансированию афганских режимов. Единственный способ преодолеть эту преграду — представить Афганистан жизненно важным (или опасным), чтобы оправдать это финансирование. А это всегда не простая задача, ведь первичные интересы Афганистана никогда не бывают в приоритете у иностранных игроков. В викторианской Британии сам серьезный интерес к событиям в этой стране находил множество критиков. Они придумали даже термин «Афганистанизм» - специально для тех, кто преувеличивал значение событий в далекой и дикой стране.

P.S. Да, сказанное не означает, будто афганцы никогда не пытались стать по настоящему независимыми, в том числе от иностранной финансовой помощи. Пытались конечно, но всякий такой период независимости был также очень нестабильным временем.

#афганистан

Несколько лет назад Стамбул заметно так захлестнула очередная мигрантская волна - на сей раз афганская. Афганцев сразу стало как то очень много, что было заметно и по толпам в миграционке (геч идареси), и по улицам в мигрантских махалле, и даже просто по соседям в доме. У меня был соседом бывший силовик, служил в афганской национальной армии, обучался под американцами. Жена у него была дочерью какого-то местного губернатора.

Что отметил из общения с этим и другими стамбульскими афганцами?

1) Лютый антиамериканизм. Американцев не любят и считают виноватыми в том, что происходит со страной - коррупция, насилие и так далее. Американцы убивают мирных афганцев. И при этом -

2) Нулевые симпатии к талибам. Как то так получалось у них всегда, что американцы, талибы и игиловцы на одной стороне. Талибы, по их словам, крышуют наркомафию и занимаются рэкетом, а также неразборчивы в насилии. Никакого "слияния с народом" у талибов, по их словам, нет, потому что "народ" (ну понятно, что говорить они могут лишь о какой-то его части) не любит никого на самом деле. Отсюда же следующее -

3) Полное отчаяние и неверие в какое-то светлое будущее для Афганистана. Люди, которые сражались еще с шурави в 1980-х, и в конфликтах после советской оккупации, в 2010-х уже решали что-то в духе "Тут не исправить уже ничего, Господь, жги!". Жить беженцем в бодруме (подвале по сути) дома в стамбульском спальном районе некоторым казалось перспективнее, чем жизнь в Кабуле, даже если ты служишь в АНА и у тебя родственники в правительстве. И это 2016 что-ли.

Вспоминая того соседа легко могу представить себе настроения сотен афганских силовиков, которые бросили все и бежали в Таджикистан, вместо того, чтобы сражаться с талибами. И судя по настроениям персоязычных и тюркоязычных афганцев, особенно городских, которые наблюдаю сейчас в соцсетях, единственная реалистичная возможность перемен, которую они сейчас рассматривают - бежать как можно дальше. В Австралию, Индию, Европу, США, хоть в Турцию или Пакистан. Лишь бы подальше от страны, которую за многие годы войн сделали настолько неуправляемой для оккупантов, что ею не могут управлять уже и сами афганцы.

Вопрос о последствиях (особенно демографических и экономических) изгнания морисков из Испании был предметом обсуждения с начала 17 века. Лишь относительно недавно был достигнут определенный консенсус, который сохраняется и сегодня. Историки Антонио Домингес Ортис и Бернар Винсент резюмируют его следующим образом:

"Что касается в целом Испании, экономические и демографические последствия изгнания можно определить так: нулевые для северных регионов, заметные, но ограниченные определенными регионами и городами в остальной части Кастилии, незначительные для Каталонии, серьезные для Арагона и очень интенсивные для королевства Валенсия. В целом, не катастрофа, ставшая причиной упадка, как утверждала наша историография прошлого девятнадцатого века, но это был один из важнейших факторов, сделавших наш семнадцатый век столетием рецессии".

Ортис и Винсент вообще считали, что разговоры об "испанской" экономике в 17 веке это анахронизм. Правильнее говорить о целом ряде региональных независимых, хоть и взаимосвязанных, экономик. Расселение морисков в Испании было неравномерным, соответственно и влияние изгнания было тоже разным. Гранада, последний оплот мусульман на Иберийском полуострове, пострадала едва ли не меньше всех, потому что после Альпухарского восстания там и так было мало морисков.

Похожего тезиса, хотя и несколько более негативного, придерживается Генри Кэймен: "В областях, где мавры составляли значительное меньшинство, таких как Валенсия и Арагон, последствием этого стала немедленная экономическая катастрофа; но даже в тех местах, где проживало небольшое количество морисков, тот факт, что среди них было большинство активного населения, без рыцарей, без духовенства или солдат, означал, что их отсутствие вело к экономическим потрясениям. Налоговые поступления упали, а урожайность сельскохозяйственной продукции снизилась ".

https://xn--r1a.website/eidelman/466