Казалось бы, судьба и блистательная карьера Алексея Алексеевича Игнатьева были предрешены: графский титул, дослужившийся до министра внутренних дел дядя-дипломат и отец-кавалерийский генерал, бывший членом Государственного Совета и генерал-губернатором. Но нравы в семье Игнатьевых были довольно строгими.

В возрасте 14 лет отец «для устранения изнеженности и плаксивости» отправил сына в Пажеский Его Величества корпус. В итоге он был представлен Николаю II и входил в свиту его супруги, а после окончания учёбы стал офицером и нёс придворную службу кавалергардом.

С началом русско-японской войны он направился на фронт, где проявил недюжий талант к штабной работе. Так гвардейский штабс-ротмистр стал капитаном в Генштабе. Там он, в свою очередь, проявил себя в разведывательно-аналитической деятельности, благодаря чему был произведён в подполковники и отправлен на военно-дипломатическую работу в Данию, затем Швецию, Норвегию и, наконец, Францию.

Там он служил в должности военного агента — сейчас это называется атташе. Во время Первой мировой войны уже полковник Игнатьев был и представителем русской Ставки при французской Главной квартире. Кроме того он руководил широкой агентурной сетью — это тоже было частью его работы, но частью неофициальной.

Во Франции графа застали и обе революции 1917 года. Причём временное правительство поручило Игнатьеву продолжать работу на той же должности и в том же месте, заодно произведя его в генерал-майоры. А вот после Октябрьской революции французское правительство отказалось признавать российских дипломатов и объявило их частными лицами, заодно арестовав все счета. Так русский граф оказался простым безработным во Франции. Причём на работу бывшего разведчика брать не хотели и чтобы сводить концы с концами они с супругой не только распродавали драгоценности, но и занимались выращиванием грибов.

Вот только формально бывший генерал-майор был богатейшим человеком. Должность военного атташе обязывала графа заниматься и закупками вооружений, для оплаты которых существовал специальный счёт. Граф успел вывести с него хранившиеся там 225 млн. франков золотом — более 170 тонн драгметалла. Многие беломигранты пытались «приобщиться» к этим деньгам, но Игнатьев поступил иначе.

В 1924 году Франция признала Советский Союз, а в 1925 бывший разведчик смог попасть на приём к его представителю — Красину. Там он попросил паспорта и возможность вернуться на Родину для себя и супруги. Взамен же Алексей Алексеевич передал чек на всю спасённую от французов сумму.

Этот поступок вызвал гнев среди белой миграции, от Игнатьева отреклась мать. А брат даже пытался убить Алексея.

Советское правительство, узнав об агентурной сети, устроила бывшего генерал-майора в торгпредство. Фактически — вновь сделало его разведчиком. Там он и прослужил до весны 1937 года, когда Игнатьев наконец вернулся в Москву. Где его вновь произвели в генерал-майоры. Но, на этот раз, Красной армии.

Доверием у Сталина граф пользовался безграничным — даже письма к Вождю от него попадали напрямую, минуя секретариат. В этих письмах Игнатьев просил. Но не за себя, а армию. Именно по его инициативе, например, появились:

🟢нашивки за ранения у солдат;
🟢военный институт иностранных языков;
🟢суворовские училища.

Но самой известной его инициативой стала реформа знаков различия — в армию вернулись погоны.

Во время Великой Отечественной на передовой Игнатьев не был, но боролся с немецкой пропагандой в тылу, был назначен редактором военно-исторической литературы Воениздата Наркомата обороны.

В отставку он вышел в возрасте 70 лет, в звании генерал-лейтенанта. Не стало графа в 1954. Он успел выпустить книгу мемуаров «50 лет в строю», а известный актёр Василий Ливанов написал о нём повесть «Богатство военного атташе».

Сам же Игнатьев всей своей жизнью показал, что патриот служит не режиму, а Родине.

Война. Без фейков