Forwarded from Алексей Бобровский
🇰🇷Игра паразитов в кальмара
Вдали от Персидского залива и украинского криза - в самом центре новой экономики и передовых технологий, происходит эпический обвал рынка и уничтожение накоплений домохозяйств.
Фондовый рынок Южной Кореи (индекс KOSPI) рухнул на 44% за 40 дней, стерев $2 трлн рыночной капитализации. Правда с декабря прошлого года по июнь он взлетел на 135%, что, кстати, сделало в моменте рынок Кореи 6-ым по капитализации. Он был больше даже, чем индийский. А еще несколько лет назад он даже не входил в топ-20.
Никогда в истории рост такого масштаба не происходил так быстро. И причина всему - ИИ. Производители чипов SK Hynix и Samsung показали исторический рост акций - +1900% и 600% за год!
Падение началось на фоне распродажи азиатских технологических рынков, включая Тайвань, и затем усилилось в Южной Корее. Одновременно пополз рынок опционов.
И все знают, что самое неприятное на рынках часто с Азии и начинается. Про то, что начинается август лучше даже не думать…
Для Кореи ситуация очень опасная. На фондовом рынке страны участвуют примерно 15 миллионов человек, то есть около 30% населения. А если считать только экономически активное население, то почти каждый второй.
Более того, падение бьет по пенсионным фондам страны. В первую очередь через переоценку портфелей: они держат значительную долю активов в облигациях, акциях и зарубежных инструментах. Обвал рынка тупо уменьшает стоимость накоплений.
Рост до этого был построен на дешевом кредите и плече - леверидже, а также на высокой уверенности в ИИ. И это тот самый колокол, который уже звонит по целой отрасли… Его давно ждали.
Любопытно, что крах рынков вообще никак не сказывается на экономике в моменте. Тот же Samsung Electronics во 2 квартале обновил исторические максимумы, увеличив чистую прибыль в 14,5 раз до $49,64 млрд благодаря буму ИИ и спросу на чипы. А ВВП Южной Кореи ускорился, показав рост год к году 3,7%. Там ЦБ спрос не давит и экспорту не мешает. Главным драйвером и стал экспорт, особенно полупроводников, частное потребление, госрасходы и инвестиции в оборудование.
И черной меланхолии, которая накрыла рынок России от 20 недель падения и торможения всего на свете на фоне сдувания спроса, в корейской экономике пока нет. Хотя правительство наверняка слетит. Но Корее не привыкать.
- Интрига номер 1: захлестнет ли азиатский пессимизм рынки США с последующим распространение на экономику.
- Интрига номер 2: разуверится ли рынок вообще в окупаемости вложений в ИИ-инфраструктуру. И тогда США, а также многие другие игроки окончательно проиграют Китаю и на этом поле.
- Интрига номер 125: удержится ли корейское правительство, которое превратило страну в биржевое казино, загнало в него народ, а теперь смотрит, как деньги сгорают в топке рынка.
@alexbobrowski
Вдали от Персидского залива и украинского криза - в самом центре новой экономики и передовых технологий, происходит эпический обвал рынка и уничтожение накоплений домохозяйств.
Фондовый рынок Южной Кореи (индекс KOSPI) рухнул на 44% за 40 дней, стерев $2 трлн рыночной капитализации. Правда с декабря прошлого года по июнь он взлетел на 135%, что, кстати, сделало в моменте рынок Кореи 6-ым по капитализации. Он был больше даже, чем индийский. А еще несколько лет назад он даже не входил в топ-20.
Никогда в истории рост такого масштаба не происходил так быстро. И причина всему - ИИ. Производители чипов SK Hynix и Samsung показали исторический рост акций - +1900% и 600% за год!
Падение началось на фоне распродажи азиатских технологических рынков, включая Тайвань, и затем усилилось в Южной Корее. Одновременно пополз рынок опционов.
И все знают, что самое неприятное на рынках часто с Азии и начинается. Про то, что начинается август лучше даже не думать…
Для Кореи ситуация очень опасная. На фондовом рынке страны участвуют примерно 15 миллионов человек, то есть около 30% населения. А если считать только экономически активное население, то почти каждый второй.
Более того, падение бьет по пенсионным фондам страны. В первую очередь через переоценку портфелей: они держат значительную долю активов в облигациях, акциях и зарубежных инструментах. Обвал рынка тупо уменьшает стоимость накоплений.
Рост до этого был построен на дешевом кредите и плече - леверидже, а также на высокой уверенности в ИИ. И это тот самый колокол, который уже звонит по целой отрасли… Его давно ждали.
Любопытно, что крах рынков вообще никак не сказывается на экономике в моменте. Тот же Samsung Electronics во 2 квартале обновил исторические максимумы, увеличив чистую прибыль в 14,5 раз до $49,64 млрд благодаря буму ИИ и спросу на чипы. А ВВП Южной Кореи ускорился, показав рост год к году 3,7%. Там ЦБ спрос не давит и экспорту не мешает. Главным драйвером и стал экспорт, особенно полупроводников, частное потребление, госрасходы и инвестиции в оборудование.
И черной меланхолии, которая накрыла рынок России от 20 недель падения и торможения всего на свете на фоне сдувания спроса, в корейской экономике пока нет. Хотя правительство наверняка слетит. Но Корее не привыкать.
- Интрига номер 1: захлестнет ли азиатский пессимизм рынки США с последующим распространение на экономику.
- Интрига номер 2: разуверится ли рынок вообще в окупаемости вложений в ИИ-инфраструктуру. И тогда США, а также многие другие игроки окончательно проиграют Китаю и на этом поле.
- Интрига номер 125: удержится ли корейское правительство, которое превратило страну в биржевое казино, загнало в него народ, а теперь смотрит, как деньги сгорают в топке рынка.
@alexbobrowski
Американский рынок стоит дорого. Но падать завтра он не обязан
P/E Шиллера, он же CAPE, для американского рынка сейчас находится примерно на уровне 42.
Для сравнения: историческое среднее — около 17, а рекорд времён пузыря доткомов — чуть выше 44.
Что такое CAPE? Это отношение стоимости рынка к средней прибыли компаний за последние десять лет, скорректированной на инфляцию. Обычный P/E смотрит на текущую прибыль, а Шиллер пытается убрать влияние экономических циклов и временных приступов корпоративного оптимизма.
Самое важное: высокий CAPE не означает, что рынок обязан рухнуть в следующем месяце.
В 1998 году CAPE Американского рынка уже превышал 39. После этого S&P 500 успел вырасти ещё примерно на 44%. Инвесторы, которые слишком рано объявили пузырь, несколько лет выглядели людьми, которые пришли на вечеринку и сразу выключили музыку.
Правда, затем рынок потерял более половины стоимости.
CAPE плохо отвечает на вопрос: «Когда всё упадёт?»
Зато он значительно полезнее для другого вопроса: «На какую доходность можно рассчитывать в следующие 10 лет?»
История здесь довольно неприятна. После периодов экстремально высокой оценки — 1929, 1966 и 2000 годов — последующее десятилетие приносило инвесторам слабую, нулевую или отрицательную реальную доходность.
Например, инвестор, купивший S&P 500 в начале 2000 года, даже с учётом дивидендов закончил десятилетие примерно с минус 9%. Десять лет работы компаний, заседаний ФРС, финансовых новостей и прогнозов аналитиков — и результат чуть хуже банковской тумбочки.
Поэтому CAPE на уровне 42 — не сигнал немедленно продавать американские акции и уходить в лес.
Это сигнал снизить ожидания.
Рынок может ещё расти. Может обновлять максимумы. Может долго доказывать, что «на этот раз всё иначе».
Но вероятность получить от американских акций привычные 10–12% годовых в ближайшие годы сейчас выглядит невысокой. Чем дороже куплен актив, тем больше будущей доходности уже получено предыдущим владельцем.
Математика вообще плохо чувствует настроение инвесторов. Зато довольно хорошо помнит цену, которую они заплатили. S.Ricardo Harmoney.expert
P/E Шиллера, он же CAPE, для американского рынка сейчас находится примерно на уровне 42.
Для сравнения: историческое среднее — около 17, а рекорд времён пузыря доткомов — чуть выше 44.
Что такое CAPE? Это отношение стоимости рынка к средней прибыли компаний за последние десять лет, скорректированной на инфляцию. Обычный P/E смотрит на текущую прибыль, а Шиллер пытается убрать влияние экономических циклов и временных приступов корпоративного оптимизма.
Самое важное: высокий CAPE не означает, что рынок обязан рухнуть в следующем месяце.
В 1998 году CAPE Американского рынка уже превышал 39. После этого S&P 500 успел вырасти ещё примерно на 44%. Инвесторы, которые слишком рано объявили пузырь, несколько лет выглядели людьми, которые пришли на вечеринку и сразу выключили музыку.
Правда, затем рынок потерял более половины стоимости.
CAPE плохо отвечает на вопрос: «Когда всё упадёт?»
Зато он значительно полезнее для другого вопроса: «На какую доходность можно рассчитывать в следующие 10 лет?»
История здесь довольно неприятна. После периодов экстремально высокой оценки — 1929, 1966 и 2000 годов — последующее десятилетие приносило инвесторам слабую, нулевую или отрицательную реальную доходность.
Например, инвестор, купивший S&P 500 в начале 2000 года, даже с учётом дивидендов закончил десятилетие примерно с минус 9%. Десять лет работы компаний, заседаний ФРС, финансовых новостей и прогнозов аналитиков — и результат чуть хуже банковской тумбочки.
Поэтому CAPE на уровне 42 — не сигнал немедленно продавать американские акции и уходить в лес.
Это сигнал снизить ожидания.
Рынок может ещё расти. Может обновлять максимумы. Может долго доказывать, что «на этот раз всё иначе».
Но вероятность получить от американских акций привычные 10–12% годовых в ближайшие годы сейчас выглядит невысокой. Чем дороже куплен актив, тем больше будущей доходности уже получено предыдущим владельцем.
Математика вообще плохо чувствует настроение инвесторов. Зато довольно хорошо помнит цену, которую они заплатили. S.Ricardo Harmoney.expert
Подведем итоги июля для стратегии «распределение активов». Это был худший месяц затяжного рекордного по продолжительности «медвежьего» периода русского фондового рынка.
Индекс Московской биржи падал со скоростью 33,77% годовых. Наши портфели снижались в диапазоне 18,99-21,84%, средний убыток –20,65% годовых. Отрыв симпатичный, но убыток есть убыток.
Соответственно, за 103 месяца средняя доходность на среднеинвестированный капитал +5,9%, а биржевой индекс +0,62% годовых. Грустно видеть, как война и маразматическая политика ЦБ стерла многолетнюю работу. Но, однажды война окончится.
Индекс Московской биржи падал со скоростью 33,77% годовых. Наши портфели снижались в диапазоне 18,99-21,84%, средний убыток –20,65% годовых. Отрыв симпатичный, но убыток есть убыток.
Соответственно, за 103 месяца средняя доходность на среднеинвестированный капитал +5,9%, а биржевой индекс +0,62% годовых. Грустно видеть, как война и маразматическая политика ЦБ стерла многолетнюю работу. Но, однажды война окончится.
Перечислю акции, которые присматриваю для портфелей стратегии «распределение активов».
«Газпромнефть» - дивидендная «корова» Газпрома. Интересны цены ниже 400 рублей за акцию.
«Озон-фарма» - дочка Озона, которая выглядит эффективнее самого «Озона», я ее готов рассматривать чуть ли не как высокотехнологичную компанию. ВКонтакте меня разочаровал, Яндекса – Т-технологий недостаточно. Сектора медицины в моих портфелях, к тому же, нет совсем. Интересны цены в районе IPO, то есть ниже 40 рублей за акции.
«Совкомфлот» - это кандидат на вложение на «после войны», если начнет слабеть санкционный режим
«Газпромнефть» - дивидендная «корова» Газпрома. Интересны цены ниже 400 рублей за акцию.
«Озон-фарма» - дочка Озона, которая выглядит эффективнее самого «Озона», я ее готов рассматривать чуть ли не как высокотехнологичную компанию. ВКонтакте меня разочаровал, Яндекса – Т-технологий недостаточно. Сектора медицины в моих портфелях, к тому же, нет совсем. Интересны цены в районе IPO, то есть ниже 40 рублей за акции.
«Совкомфлот» - это кандидат на вложение на «после войны», если начнет слабеть санкционный режим
Рынок может отнять у инвестора не половину денег, а десять лет жизни
Инвесторы боятся обвала на 40–50%. Красные графики, срочные выпуски новостей, аналитики с лицами людей, которые лично предупреждали ещё в 2017 году.
Но у резкого падения есть одно достоинство: оно хотя бы не скрывает своих намерений.
Гораздо неприятнее другой сценарий. Рынок падает, немного восстанавливается, снова падает — и годами остаётся примерно там же. Номинально деньги на счёте есть, но инфляция понемногу превращает их в музейную экспозицию.
История знает такие периоды:
— японский Nikkei после пика 1989 года возвращался к прежнему номинальному максимуму больше трёх десятилетий;
— Nasdaq после пузыря доткомов восстанавливался около 15 лет;
— индекс американских акций с 1966-го по 1982 год почти не вырос в номинальном выражении, а с учётом инфляции картина выглядела ещё менее празднично.
Первые полгода такого рынка инвестор говорит: «Отличная возможность докупить».
Через три года: «Я изначально рассчитывал на длинный горизонт».
Через семь лет он уже внимательно слушает знакомого, который предлагает вложиться в складские боксы, золото, небольшую перспективную ферму по разведению перепелов и виллу на Мальдивах...
Именно затяжной спад разрушает стратегию особенно эффективно. Не потому, что рынок обязательно обнуляет портфель, а потому, что он постепенно обнуляет терпение.
ETF сами по себе то же от этого не спасают. Можно очень дёшево и удобно купить индекс, который следующие десять лет будет очень дёшево и удобно стоять на месте.
Защита здесь — не угадывание даты следующего кризиса, а нормальная конструкция портфеля:
— разные страны и валюты;
— несколько классов активов;
— запас ликвидности;
— регулярная ребалансировка;
— отсутствие необходимости продавать активы в плохой момент.
Главный риск для долгосрочного инвестора — не обязательно падение на 50%. Иногда гораздо опаснее рынок, который десять лет обещает вот-вот восстановиться.
Потому что капитал способен пережить долгий кризис. Инвестор — не всегда.
S.Ricardo https://harmoney.expert
Инвесторы боятся обвала на 40–50%. Красные графики, срочные выпуски новостей, аналитики с лицами людей, которые лично предупреждали ещё в 2017 году.
Но у резкого падения есть одно достоинство: оно хотя бы не скрывает своих намерений.
Гораздо неприятнее другой сценарий. Рынок падает, немного восстанавливается, снова падает — и годами остаётся примерно там же. Номинально деньги на счёте есть, но инфляция понемногу превращает их в музейную экспозицию.
История знает такие периоды:
— японский Nikkei после пика 1989 года возвращался к прежнему номинальному максимуму больше трёх десятилетий;
— Nasdaq после пузыря доткомов восстанавливался около 15 лет;
— индекс американских акций с 1966-го по 1982 год почти не вырос в номинальном выражении, а с учётом инфляции картина выглядела ещё менее празднично.
Первые полгода такого рынка инвестор говорит: «Отличная возможность докупить».
Через три года: «Я изначально рассчитывал на длинный горизонт».
Через семь лет он уже внимательно слушает знакомого, который предлагает вложиться в складские боксы, золото, небольшую перспективную ферму по разведению перепелов и виллу на Мальдивах...
Именно затяжной спад разрушает стратегию особенно эффективно. Не потому, что рынок обязательно обнуляет портфель, а потому, что он постепенно обнуляет терпение.
ETF сами по себе то же от этого не спасают. Можно очень дёшево и удобно купить индекс, который следующие десять лет будет очень дёшево и удобно стоять на месте.
Защита здесь — не угадывание даты следующего кризиса, а нормальная конструкция портфеля:
— разные страны и валюты;
— несколько классов активов;
— запас ликвидности;
— регулярная ребалансировка;
— отсутствие необходимости продавать активы в плохой момент.
Главный риск для долгосрочного инвестора — не обязательно падение на 50%. Иногда гораздо опаснее рынок, который десять лет обещает вот-вот восстановиться.
Потому что капитал способен пережить долгий кризис. Инвестор — не всегда.
S.Ricardo https://harmoney.expert
Forwarded from ФИНАНСОВЫЕ ДУМКИ
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Падение российских акций, как результат атаки складов Озон, я рассматриваю, как повод протестировать годовые минимумы. Не факт, что это будет 1900. Ретесты крайних значений не всегда успешны. Слежу за Озон-Фарма, жду цену ниже 40. Много покупать не буду, до 3%.
Forwarded from Блокнот Пропагандиста
Сначала все в соцсетях радуются, что в Россию приехал Рэдклиф, потом узнают, что это не актёр, игравший Гарри Поттера, а директор ЦРУ и недоумевают нафиг он нам тут нужен 😂
Блокнот пропагандиста
Блокнот пропагандиста
По итогам августа 2026 года средний убыток портфелей стратегии «распределение активов» оказался -20,96% годовых, по сравнению с убытков Индекса Московской биржи -32,25% годовых.
Доходность портфеля со структурой 45%ОФЗ, 15%ЗО, 40%акции и стратегией «ничего не продаем, только реинвестируем» около нуля +0,25% годовых.
Гордиться нечем, но однажды война окончится
Доходность портфеля со структурой 45%ОФЗ, 15%ЗО, 40%акции и стратегией «ничего не продаем, только реинвестируем» около нуля +0,25% годовых.
Гордиться нечем, но однажды война окончится
Умные и обеспеченные люди нередко делают со своими инвестициями странную вещь: превращают обычный портфель в филиал инвестиционного банка.
Один фонд кажется слишком просто.
Два — уже несерьёзно.
Поэтому постепенно добавляются структурный продукт, коммерческая недвижимость, private equity, венчур, несколько валютных историй, отдельные акции, облигации, крипта и что-нибудь «эксклюзивное, доступное только квалифицированным инвесторам».
В какой-то момент портфель начинает выглядеть очень солидно.
Таблиц много.
Инструментов много.
Управляющих тоже много.
Остаётся только одна небольшая проблема: понять, от какого именно сценария зависит весь этот красивый финансовый конструктор, становится всё сложнее.
И здесь возникает главный парадокс.
Чем человек умнее, успешнее и опытнее в бизнесе, тем труднее ему поверить, что хорошая инвестиционная система может быть сравнительно простой.
В бизнесе сложность часто действительно даёт преимущество.
Нужно искать новые рынки, оптимизировать процессы, строить команды, запускать продукты, принимать десятки решений.
И этот опыт переносится на инвестиции.
Кажется, что если портфель не требует постоянного интеллектуального напряжения, значит, им занимаются недостаточно профессионально.
Но рынок устроен иначе.
Часто дополнительные действия не улучшают результат.
Они просто добавляют комиссии, налоги, операционные риски и ещё несколько возможностей ошибиться.
Особенно забавно выглядит ситуация, когда инвестор считает себя хорошо диверсифицированным только потому, что у него пятнадцать разных активов.
А потом приходит кризис — и двенадцать из них начинают падать одновременно.
Оказывается, названия были разные.
А риск — один и тот же.
Поэтому состоятельному инвестору полезно задавать не вопрос:
«Что ещё добавить в портфель?»
А другой:
«Какую конкретную проблему капитала решает этот новый актив?»
Он снижает риск?
Даёт необходимую ликвидность?
Добавляет валютную или географическую диверсификацию?
Защищает капитал от конкретного сценария?
Или просто делает портфель визуально более серьёзным?
Если убедительного ответа нет, возможно, перед вами не инвестиционная необходимость.
Просто капиталу снова стало слишком скучно.
А скука, как ни странно, нередко обходится инвестору дешевле, чем желание постоянно что-нибудь улучшать. S.Ricardo harmoney.expert
Один фонд кажется слишком просто.
Два — уже несерьёзно.
Поэтому постепенно добавляются структурный продукт, коммерческая недвижимость, private equity, венчур, несколько валютных историй, отдельные акции, облигации, крипта и что-нибудь «эксклюзивное, доступное только квалифицированным инвесторам».
В какой-то момент портфель начинает выглядеть очень солидно.
Таблиц много.
Инструментов много.
Управляющих тоже много.
Остаётся только одна небольшая проблема: понять, от какого именно сценария зависит весь этот красивый финансовый конструктор, становится всё сложнее.
И здесь возникает главный парадокс.
Чем человек умнее, успешнее и опытнее в бизнесе, тем труднее ему поверить, что хорошая инвестиционная система может быть сравнительно простой.
В бизнесе сложность часто действительно даёт преимущество.
Нужно искать новые рынки, оптимизировать процессы, строить команды, запускать продукты, принимать десятки решений.
И этот опыт переносится на инвестиции.
Кажется, что если портфель не требует постоянного интеллектуального напряжения, значит, им занимаются недостаточно профессионально.
Но рынок устроен иначе.
Часто дополнительные действия не улучшают результат.
Они просто добавляют комиссии, налоги, операционные риски и ещё несколько возможностей ошибиться.
Особенно забавно выглядит ситуация, когда инвестор считает себя хорошо диверсифицированным только потому, что у него пятнадцать разных активов.
А потом приходит кризис — и двенадцать из них начинают падать одновременно.
Оказывается, названия были разные.
А риск — один и тот же.
Поэтому состоятельному инвестору полезно задавать не вопрос:
«Что ещё добавить в портфель?»
А другой:
«Какую конкретную проблему капитала решает этот новый актив?»
Он снижает риск?
Даёт необходимую ликвидность?
Добавляет валютную или географическую диверсификацию?
Защищает капитал от конкретного сценария?
Или просто делает портфель визуально более серьёзным?
Если убедительного ответа нет, возможно, перед вами не инвестиционная необходимость.
Просто капиталу снова стало слишком скучно.
А скука, как ни странно, нередко обходится инвестору дешевле, чем желание постоянно что-нибудь улучшать. S.Ricardo harmoney.expert
Людям, которым уже давно морочат голову сказками про «сверхмощный искусственный интеллект», пора наконец прозреть и понять простую истину: это всего лишь компьютерный алгоритм, ещё одна интернет-технология, которая облегчает жизнь примерно так же, как когда-то это сделали обычные поисковики.
Но никаких фундаментальных проблем человечества она не решает и решать не собирается.
При этом сам ИИ жёстко ошибается в тех же вопросах финансов. Когда нужен простой расчёт, то ошибки у моделей вроде ChatGPT, Claude и Gemini возникают в 57% случаев.
Когда идёт «усложнение» и нужно сделать уже несколько последовательных расчётов, процент ошибок подскакивает до 88%, ну а там, где нужно реально обмозговать, тут уже провал на 99%. Неудивительно, что только 37% организаций (как и год назад) в этом году смогли заметить хоть какое-то улучшение операционной прибыли из-за использования нейросетей.
Но ИИ-компаниям нужно же что-то делать, чтобы оправдать сотни миллионов долларов, которые они взяли у инвесторов! И часть этих денег, кстати, пошла на роскошный образ жизни их основателей (виллы, люксовые авто...), хотя на публике нужно, конечно, представляться гиком в свитере или визионером в простой рубашечке.
Но у этих ребят реально подгорает. Все уже видели, какой они шум наделали: что у них ну такие разработки, ну такие обалденные решения, что их надо уже просто сдерживать, иначе человечеству хана.
А на самом деле? Под шумок этого «торможения» в развитии ИИ OpenAI отказалась от размещения акций на бирже.
И знаете, почему? Тут опять решил рубануть правду-матку глава Palantir Карп. Ведь у него также подгорает: его компания также понадеялась на нейросети. В итоге ИИ дал его компании неправильную информацию, и Пентагон, опираясь на данные Palantir, ударил ракетой по школе в Иране. Хотя ИИ выдал, что это военный объект.
Шум по этому поводу стоит большой, а власти США всё больше думают, как всю ответственность свалить на Карпа. Ну, а Карп думает: ну раз так, то вывалю всё, что знаю про ИИ-бизнес.
Он уже говорил, что известные ИИ-компании США просто тырят различные разработки и корпоративные секреты у пользователей нейросетей и потом сливают их на сторону. Теперь же он объяснил, почему OpenAI и Anthropic вдруг завопили, что человечеству придёт конец, поскольку появился «сверхмощный ИИ».
Карп говорит: всё очень просто. Ребята сидят в долгах по уши, деньги инвесторам они не могут вернуть, прибыли нормальной также нет, поэтому они стали пускать пыль в глаза, чтобы их… выкупило американское государство! Да, да! Они рвутся, чтобы их национализировали и американское государство стало самым крупным владельцем бизнеса!
Вот так! И что дальше? А дальше Карп говорит: оценка бизнеса ИИ-компаний будет всё равно падать, что спровоцирует падение акций и других американских корпораций.
Что ж, достаточно посмотреть на статистику, и станет всё ясно. США при Трампе вошли в капитал 17 корпораций, 14 из этих компаний (82,4%) сейчас стоят меньше, чем до национализации.
Любопытно, как всё получается. Даже Маск чего-то замолчал про светлое ИИ-будущее человечества, что неудивительно: пока нужно было впарить акции SpaceX, он везде трезвонил об этом. А сейчас уже это не нужно. Ну и пусть, что от пика бумаги SpaceX потеряли треть — «их никто не заставлял покупать».
Подпишись на Чёрного Лебедя в MAX
Но никаких фундаментальных проблем человечества она не решает и решать не собирается.
При этом сам ИИ жёстко ошибается в тех же вопросах финансов. Когда нужен простой расчёт, то ошибки у моделей вроде ChatGPT, Claude и Gemini возникают в 57% случаев.
Когда идёт «усложнение» и нужно сделать уже несколько последовательных расчётов, процент ошибок подскакивает до 88%, ну а там, где нужно реально обмозговать, тут уже провал на 99%. Неудивительно, что только 37% организаций (как и год назад) в этом году смогли заметить хоть какое-то улучшение операционной прибыли из-за использования нейросетей.
Но ИИ-компаниям нужно же что-то делать, чтобы оправдать сотни миллионов долларов, которые они взяли у инвесторов! И часть этих денег, кстати, пошла на роскошный образ жизни их основателей (виллы, люксовые авто...), хотя на публике нужно, конечно, представляться гиком в свитере или визионером в простой рубашечке.
Но у этих ребят реально подгорает. Все уже видели, какой они шум наделали: что у них ну такие разработки, ну такие обалденные решения, что их надо уже просто сдерживать, иначе человечеству хана.
А на самом деле? Под шумок этого «торможения» в развитии ИИ OpenAI отказалась от размещения акций на бирже.
И знаете, почему? Тут опять решил рубануть правду-матку глава Palantir Карп. Ведь у него также подгорает: его компания также понадеялась на нейросети. В итоге ИИ дал его компании неправильную информацию, и Пентагон, опираясь на данные Palantir, ударил ракетой по школе в Иране. Хотя ИИ выдал, что это военный объект.
Шум по этому поводу стоит большой, а власти США всё больше думают, как всю ответственность свалить на Карпа. Ну, а Карп думает: ну раз так, то вывалю всё, что знаю про ИИ-бизнес.
Он уже говорил, что известные ИИ-компании США просто тырят различные разработки и корпоративные секреты у пользователей нейросетей и потом сливают их на сторону. Теперь же он объяснил, почему OpenAI и Anthropic вдруг завопили, что человечеству придёт конец, поскольку появился «сверхмощный ИИ».
Карп говорит: всё очень просто. Ребята сидят в долгах по уши, деньги инвесторам они не могут вернуть, прибыли нормальной также нет, поэтому они стали пускать пыль в глаза, чтобы их… выкупило американское государство! Да, да! Они рвутся, чтобы их национализировали и американское государство стало самым крупным владельцем бизнеса!
Вот так! И что дальше? А дальше Карп говорит: оценка бизнеса ИИ-компаний будет всё равно падать, что спровоцирует падение акций и других американских корпораций.
Что ж, достаточно посмотреть на статистику, и станет всё ясно. США при Трампе вошли в капитал 17 корпораций, 14 из этих компаний (82,4%) сейчас стоят меньше, чем до национализации.
Любопытно, как всё получается. Даже Маск чего-то замолчал про светлое ИИ-будущее человечества, что неудивительно: пока нужно было впарить акции SpaceX, он везде трезвонил об этом. А сейчас уже это не нужно. Ну и пусть, что от пика бумаги SpaceX потеряли треть — «их никто не заставлял покупать».
Подпишись на Чёрного Лебедя в MAX
Итоги 9 месяцев 2026г.
Средний убыток по портфеля стратегии "распределение активов" составил -17,4% годовых, что лучше, чем убыток индекса Московской биржи -24,09%.
Главные события происходят на рынке облигаций. ЦБРФ сломал сопротивление Минфина России и заставил таки правительство привлекать деньги через ОФЗ дорого (в 2,5 раза дороже уровня инфляции). ЦБ делает все для победы России в противостоянии с Западом (сарказм). В результате цены на облигации рухнули. Смысл ориентироваться на доходности около ставки ЦБ, если Минфин привлекает по 16,7%?
На рынке акций затишье.
Средний убыток по портфеля стратегии "распределение активов" составил -17,4% годовых, что лучше, чем убыток индекса Московской биржи -24,09%.
Главные события происходят на рынке облигаций. ЦБРФ сломал сопротивление Минфина России и заставил таки правительство привлекать деньги через ОФЗ дорого (в 2,5 раза дороже уровня инфляции). ЦБ делает все для победы России в противостоянии с Западом (сарказм). В результате цены на облигации рухнули. Смысл ориентироваться на доходности около ставки ЦБ, если Минфин привлекает по 16,7%?
На рынке акций затишье.
Портфель, которому не нужно знать дату следующего кризиса
Инвесторы любят спрашивать: когда будет следующий кризис?
Вопрос понятный. Если знать дату заранее, можно выйти из риска, переждать падение в кэше и вернуться на рынок дешевле.
Проблема только в том, что для такой стратегии нужно дважды оказаться правым:
— правильно выйти;
— правильно вернуться.
На практике это значительно сложнее, чем кажется.
Можно вполне верно увидеть перегрев рынка и ещё два года наблюдать его рост. Можно продать слишком рано. Можно дождаться падения, но не решиться вернуться. Можно купить после первых −20%, а затем увидеть ещё −20%.
Поэтому я бы ставил другую задачу:
не предсказывать кризис, а построить портфель, который не требует точного прогноза.
До кризиса
Самые важные решения принимаются именно тогда, когда кризиса ещё нет.
1. Разделить капитал по горизонтам
Деньги, которые могут понадобиться через два-три года, не должны жить в том же режиме риска, что капитал на 15–20 лет.
Если ближайшие обязательства зависят от состояния фондового рынка, проблема существует ещё до кризиса.
2. Заранее сформировать ликвидность
Кэш на растущем рынке выглядит неэффективно.
Но его задача — не конкурировать с акциями по доходности.
Его задача — дать инвестору возможность:
— не продавать активы в плохой момент;
— выдержать длительную просадку;
— проводить ребалансировку;
— сохранять свободу решений.
3. Проверить концентрацию
Несколько фондов ещё не означают диверсификацию.
Нужно смотреть глубже:
— какие активы лежат внутри;
— в каких странах;
— в каких валютах;
— через каких брокеров и банки;
— от каких экономических факторов они зависят.
Иногда внешне сложный портфель оказывается одной большой ставкой на один сценарий.
Во время кризиса
Когда падение уже началось, задача меняется.
Главное — не начинать импровизировать.
Не угадывать дно.
Если рынок снизился на 20%, это не означает, что падение закончено.
Но и падение на 40% не означает, что нужно ждать ещё −20%.
Дно становится очевидным только задним числом.
Поэтому разумнее использовать не прогноз, а заранее определённые правила.
Например:
если доля акций выходит ниже установленного диапазона, начинаем постепенно восстанавливать целевую структуру.
Это скучнее, чем «поймать минимум».
Но для управления капиталом скука часто полезнее таланта прогнозиста.
Не тратить весь резерв сразу.
Кризис редко развивается одной красивой волной.
Падение может растянуться на месяцы.
Поэтому ликвидность лучше рассматривать не как одну крупную ставку, а как последовательность возможностей принимать решения.
Не покупать только потому, что стало дешевле.
Цена может падать потому, что актив временно переоценён рынком.
А может — потому что фундаментальная история действительно изменилась.
Ребалансировка имеет смысл только там, где сохраняется исходная инвестиционная логика.
После кризиса
Эта стадия почему-то обсуждается значительно реже.
Рынок восстановился — и хочется просто забыть неприятный период.
А зря.
Кризис — лучший стресс-тест портфеля, который невозможно провести в Excel.
После него стоит проверить:
— что оказалось менее ликвидным, чем ожидалось;
— какие активы неожиданно двигались вместе;
— хватило ли резерва;
— не было ли слишком большой зависимости от одного банка, брокера или валюты;
— какие решения принимались эмоционально;
— какие правила пришлось менять в процессе.
Если кризис ничего не изменил в устройстве портфеля, возможно, инвестор просто не извлёк из него информацию.
Каким должен быть портфель, которому не нужно знать дату кризиса
Не обязательно самым доходным.
Не обязательно самым современным.
Не обязательно самым сложным.
Но желательно, чтобы он:
— соответствовал реальным горизонтам инвестора;
— имел достаточную ликвидность;
— не зависел критически от одного сценария;
— имел ограничения по концентрации;
— предполагал заранее заданные правила ребалансировки;
— выдерживал стресс-сценарии без вынужденной продажи активов.
Для состоятельного инвестора это особенно важно.
Большой капитал даёт возможность не максимизировать доходность каждого рубля.
Можно
Инвесторы любят спрашивать: когда будет следующий кризис?
Вопрос понятный. Если знать дату заранее, можно выйти из риска, переждать падение в кэше и вернуться на рынок дешевле.
Проблема только в том, что для такой стратегии нужно дважды оказаться правым:
— правильно выйти;
— правильно вернуться.
На практике это значительно сложнее, чем кажется.
Можно вполне верно увидеть перегрев рынка и ещё два года наблюдать его рост. Можно продать слишком рано. Можно дождаться падения, но не решиться вернуться. Можно купить после первых −20%, а затем увидеть ещё −20%.
Поэтому я бы ставил другую задачу:
не предсказывать кризис, а построить портфель, который не требует точного прогноза.
До кризиса
Самые важные решения принимаются именно тогда, когда кризиса ещё нет.
1. Разделить капитал по горизонтам
Деньги, которые могут понадобиться через два-три года, не должны жить в том же режиме риска, что капитал на 15–20 лет.
Если ближайшие обязательства зависят от состояния фондового рынка, проблема существует ещё до кризиса.
2. Заранее сформировать ликвидность
Кэш на растущем рынке выглядит неэффективно.
Но его задача — не конкурировать с акциями по доходности.
Его задача — дать инвестору возможность:
— не продавать активы в плохой момент;
— выдержать длительную просадку;
— проводить ребалансировку;
— сохранять свободу решений.
3. Проверить концентрацию
Несколько фондов ещё не означают диверсификацию.
Нужно смотреть глубже:
— какие активы лежат внутри;
— в каких странах;
— в каких валютах;
— через каких брокеров и банки;
— от каких экономических факторов они зависят.
Иногда внешне сложный портфель оказывается одной большой ставкой на один сценарий.
Во время кризиса
Когда падение уже началось, задача меняется.
Главное — не начинать импровизировать.
Не угадывать дно.
Если рынок снизился на 20%, это не означает, что падение закончено.
Но и падение на 40% не означает, что нужно ждать ещё −20%.
Дно становится очевидным только задним числом.
Поэтому разумнее использовать не прогноз, а заранее определённые правила.
Например:
если доля акций выходит ниже установленного диапазона, начинаем постепенно восстанавливать целевую структуру.
Это скучнее, чем «поймать минимум».
Но для управления капиталом скука часто полезнее таланта прогнозиста.
Не тратить весь резерв сразу.
Кризис редко развивается одной красивой волной.
Падение может растянуться на месяцы.
Поэтому ликвидность лучше рассматривать не как одну крупную ставку, а как последовательность возможностей принимать решения.
Не покупать только потому, что стало дешевле.
Цена может падать потому, что актив временно переоценён рынком.
А может — потому что фундаментальная история действительно изменилась.
Ребалансировка имеет смысл только там, где сохраняется исходная инвестиционная логика.
После кризиса
Эта стадия почему-то обсуждается значительно реже.
Рынок восстановился — и хочется просто забыть неприятный период.
А зря.
Кризис — лучший стресс-тест портфеля, который невозможно провести в Excel.
После него стоит проверить:
— что оказалось менее ликвидным, чем ожидалось;
— какие активы неожиданно двигались вместе;
— хватило ли резерва;
— не было ли слишком большой зависимости от одного банка, брокера или валюты;
— какие решения принимались эмоционально;
— какие правила пришлось менять в процессе.
Если кризис ничего не изменил в устройстве портфеля, возможно, инвестор просто не извлёк из него информацию.
Каким должен быть портфель, которому не нужно знать дату кризиса
Не обязательно самым доходным.
Не обязательно самым современным.
Не обязательно самым сложным.
Но желательно, чтобы он:
— соответствовал реальным горизонтам инвестора;
— имел достаточную ликвидность;
— не зависел критически от одного сценария;
— имел ограничения по концентрации;
— предполагал заранее заданные правила ребалансировки;
— выдерживал стресс-сценарии без вынужденной продажи активов.
Для состоятельного инвестора это особенно важно.
Большой капитал даёт возможность не максимизировать доходность каждого рубля.
Можно
позволить части капитала выполнять не функцию роста, а функцию устойчивости.
Это преимущество, которым часто почему-то не пользуются.
Портфель не обязан знать дату следующего кризиса.
Ему достаточно быть устроенным так, чтобы кризис не заставил владельца делать то, чего он не планировал.
Именно это, на мой взгляд, важнее любого макроэкономического прогноза.
Поводом вернуться к этой теме стала книга Нуриэля Рубини «Как я предсказал кризис». Более подробно о самой книге, природе кризисов, а также взглядах Рубини на доллар и юань я написал в отдельном эссе на harmoney.expert.
S.Ricardo
Это преимущество, которым часто почему-то не пользуются.
Портфель не обязан знать дату следующего кризиса.
Ему достаточно быть устроенным так, чтобы кризис не заставил владельца делать то, чего он не планировал.
Именно это, на мой взгляд, важнее любого макроэкономического прогноза.
Поводом вернуться к этой теме стала книга Нуриэля Рубини «Как я предсказал кризис». Более подробно о самой книге, природе кризисов, а также взглядах Рубини на доллар и юань я написал в отдельном эссе на harmoney.expert.
S.Ricardo
Forwarded from ЗеРада
📩 Здравствуйте уважаемая ЗеРада!
Передаем в сокращенном виде.
Я Ваш подписчик уже достаточно давно, много раз порывался написать, но все руки не доходили, да и эмоциональный фактор мешал, в любом случае когда человек принимает какую- то сторону конфликта - субъективность мешает. Но сейчас хотел бы добавить коммент в ответ на обсуждение «черного лебедя». Я немного знаком с финансовым рынком , отслеживаю ситуацию в мире и в связи с этим предлагаю Вам ознакомиться со взглядом на ситуацию с точки зрения денег. Я накидал ИИ свои наблюдения и попросил собрать в кучу все это в удобном для чтения формате, постарался сделать это максимально доступно для восприятия. Также хотелось бы узнать Ваше мнение на мои наблюдения. Заранее спасибо и с уважением к Вашей работе…
Я не имею в виду обычный спад или рецессию. Это уже не «чёрный лебедь», потому что проблемы видны. Речь именно о возможном переходе нынешнего напряжения в острую финансовую фазу — через долговой рынок, ИИ-сектор, private credit, банки, недвижимость, энергетику либо комбинацию нескольких факторов.
По США картина сейчас очень неприятная. Доходность 10-летних Treasuries 1 октября доходила до 5,34% — максимума с 2002 года. Это уже не просто «ФРС держит высокую ставку»: сам рынок требует всё большую доходность за долгосрочные деньги. Чем выше эти доходности, тем дороже ипотека, корпоративный долг, рефинансирование недвижимости и бизнеса.
При этом сентябрьский отчёт по занятости оказался заметно слабее ожиданий: всего +29 тыс. рабочих мест против примерно +90 тыс. ожидавшихся, безработица выросла до 4,2%, а июль и август пересмотрели вниз ещё суммарно на 60 тыс. Массовых увольнений пока нет, но найм уже явно охлаждается.
Отдельно я бы обратил внимание на ИИ-сектор. Крупнейшие технологические компании сейчас требуют всё больше капитала именно в тот момент, когда капитал становится всё дороже. Alphabet, Amazon и Microsoft уже выпустили около $220 млрд долга в 2026 году — более чем вдвое больше, чем годом ранее.
В более рискованной части ИИ-кредитования ситуация ещё показательнее: объём заимствований, связанных с ИИ, в американском рынке leveraged finance вырос примерно до $88 млрд против $20 млрд в начале 2025 года. При этом инвесторы уже требуют от отдельных заёмщиков доходность 8,6–9,75%, потому что начинают задавать главный вопрос: где доказательство того, что огромные вложения реально окупятся?
Европа, на мой взгляд, может оказаться ещё более уязвимой.
В Великобритании доходность 30-летних гособлигаций уже превысила 6% — максимум с 1998 года, а 10-летних достигала примерно 5,51% — максимум с 2007 года.
Во Франции премия по 10-летнему долгу к Германии расширилась примерно до 133 базисных пунктов — максимум со времён долгового кризиса еврозоны 2012 года. Одновременно правительство обсуждает сокращение расходов примерно на €54 млрд, а стоимость страховки от дефолта французского долга поднялась до максимума примерно с 2013 года.
Если именно Европа войдёт в тяжёлую экономическую фазу раньше, чем политическая эскалация дойдёт до прямого столкновения, это может очень сильно изменить расчёты сторон. Не потому, что кризис автоматически приведёт к миру — внутренние проблемы иногда, наоборот, повышают агрессивность. Но способность одновременно финансировать социальные программы, поддержку промышленности, дорогую энергетику, обслуживание госдолга, перевооружение и большой военный конфликт резко уменьшается.
Поэтому вопрос, как мне кажется, стоит ставить так: успеет ли нынешняя финансово-экономическая система Европы и США сохранить достаточную устойчивость до того момента, когда политическая эскалация дойдёт до этой точки?
В целом так и есть. Экономический черный лебедь на наш взгляд - самый реальный фактор критического изменение баланса, способный остановить эскалацию. Европа действительно намного более уязвима чем США. И тренды все на лицо, но когда это случиться - вопрос☝️
Передаем в сокращенном виде.
Я Ваш подписчик уже достаточно давно, много раз порывался написать, но все руки не доходили, да и эмоциональный фактор мешал, в любом случае когда человек принимает какую- то сторону конфликта - субъективность мешает. Но сейчас хотел бы добавить коммент в ответ на обсуждение «черного лебедя». Я немного знаком с финансовым рынком , отслеживаю ситуацию в мире и в связи с этим предлагаю Вам ознакомиться со взглядом на ситуацию с точки зрения денег. Я накидал ИИ свои наблюдения и попросил собрать в кучу все это в удобном для чтения формате, постарался сделать это максимально доступно для восприятия. Также хотелось бы узнать Ваше мнение на мои наблюдения. Заранее спасибо и с уважением к Вашей работе…
Я не имею в виду обычный спад или рецессию. Это уже не «чёрный лебедь», потому что проблемы видны. Речь именно о возможном переходе нынешнего напряжения в острую финансовую фазу — через долговой рынок, ИИ-сектор, private credit, банки, недвижимость, энергетику либо комбинацию нескольких факторов.
По США картина сейчас очень неприятная. Доходность 10-летних Treasuries 1 октября доходила до 5,34% — максимума с 2002 года. Это уже не просто «ФРС держит высокую ставку»: сам рынок требует всё большую доходность за долгосрочные деньги. Чем выше эти доходности, тем дороже ипотека, корпоративный долг, рефинансирование недвижимости и бизнеса.
При этом сентябрьский отчёт по занятости оказался заметно слабее ожиданий: всего +29 тыс. рабочих мест против примерно +90 тыс. ожидавшихся, безработица выросла до 4,2%, а июль и август пересмотрели вниз ещё суммарно на 60 тыс. Массовых увольнений пока нет, но найм уже явно охлаждается.
Отдельно я бы обратил внимание на ИИ-сектор. Крупнейшие технологические компании сейчас требуют всё больше капитала именно в тот момент, когда капитал становится всё дороже. Alphabet, Amazon и Microsoft уже выпустили около $220 млрд долга в 2026 году — более чем вдвое больше, чем годом ранее.
В более рискованной части ИИ-кредитования ситуация ещё показательнее: объём заимствований, связанных с ИИ, в американском рынке leveraged finance вырос примерно до $88 млрд против $20 млрд в начале 2025 года. При этом инвесторы уже требуют от отдельных заёмщиков доходность 8,6–9,75%, потому что начинают задавать главный вопрос: где доказательство того, что огромные вложения реально окупятся?
Европа, на мой взгляд, может оказаться ещё более уязвимой.
В Великобритании доходность 30-летних гособлигаций уже превысила 6% — максимум с 1998 года, а 10-летних достигала примерно 5,51% — максимум с 2007 года.
Во Франции премия по 10-летнему долгу к Германии расширилась примерно до 133 базисных пунктов — максимум со времён долгового кризиса еврозоны 2012 года. Одновременно правительство обсуждает сокращение расходов примерно на €54 млрд, а стоимость страховки от дефолта французского долга поднялась до максимума примерно с 2013 года.
Если именно Европа войдёт в тяжёлую экономическую фазу раньше, чем политическая эскалация дойдёт до прямого столкновения, это может очень сильно изменить расчёты сторон. Не потому, что кризис автоматически приведёт к миру — внутренние проблемы иногда, наоборот, повышают агрессивность. Но способность одновременно финансировать социальные программы, поддержку промышленности, дорогую энергетику, обслуживание госдолга, перевооружение и большой военный конфликт резко уменьшается.
Поэтому вопрос, как мне кажется, стоит ставить так: успеет ли нынешняя финансово-экономическая система Европы и США сохранить достаточную устойчивость до того момента, когда политическая эскалация дойдёт до этой точки?
В целом так и есть. Экономический черный лебедь на наш взгляд - самый реальный фактор критического изменение баланса, способный остановить эскалацию. Европа действительно намного более уязвима чем США. И тренды все на лицо, но когда это случиться - вопрос☝️
Капитал вырос. А инвестиционные привычки остались прежними
Почему вчера инвесторы требовали больше акций, сегодня предпочитают облигации, а завтра, вероятно, найдут нового фаворита.
Представьте инвестора, который за долгие годы сформировал капитал в 50–100 миллионов рублей. Он пережил несколько кризисов, многое знает о фондовом рынке и совершенно справедливо считает себя опытным человеком.
Но есть одна вещь, которая способна испортить ему настроение даже при вполне успешном инвестиционном результате.
Это доходность другого актива, оказавшаяся выше доходности его собственного портфеля.
И чем больше капитал, тем ощутимее эта разница в рублях.
Впрочем, самое интересное начинается тогда, когда вчерашний любимый инструмент инвестора превращается в сегодняшнее недоразумение.
Когда облигации мешали богатеть
Из своей практики управляющего активами хорошо помню период после кризиса 2007–2008 годов.
Когда в 2009 году фондовые рынки начали восстанавливаться, инвесторы сначала проявляли осторожность. Все помнили падение котировок, опасались второй волны кризиса и не спешили увеличивать риски.
Но рынки росли. Страх постепенно сменялся уверенностью.
И вскоре некоторые клиенты стали задавать мне вопрос: зачем вообще включать в портфели облигации и другие защитные инструменты?
Акции растут. Зачем добровольно ограничивать доходность?
Когда рост фондового рынка продолжился на протяжении нескольких лет, недовольство защитными активами стало ещё заметнее.
«Мы теряем деньги, потому что держим облигации».
Формально клиенты нередко были правы: при большей доле акций их портфели за определённые периоды могли показать более высокую доходность.
Но был нюанс.
Защитные инструменты включались в портфель не для того, чтобы непременно обогнать акции в период их роста.
Они выполняли другие задачи.
Объяснить это инвестору, который только что подсчитал свою недополученную прибыль, было непросто.
Особенно если он уже успел мысленно потратить её.
Теперь мешают акции
Сегодня наблюдается почти противоположная картина, особенно среди российских инвесторов.
Облигации стали чрезвычайно популярными. Высокие процентные ставки, привлекательные купоны и возможность получить дополнительный доход при снижении рыночных ставок создают для этого вполне рациональные основания.
Но вместе с интересом к облигациям вновь возникает знакомый вопрос:
«А зачем вообще нужны акции?»
Некоторые инвесторы готовы формировать долгосрочные портфели исключительно из облигаций.
Более того, стремление получить высокую доходность иногда приводит их к корпоративным выпускам с доходностью к погашению свыше 30% годовых.
Получается довольно любопытная конструкция.
От акций отказываются, потому что это рискованно. А кредитование компаний под 30–35% годовых рассматривают как консервативную альтернативу.
Разумеется, высокая доходность облигации не обязательно означает неминуемый дефолт. Но она требует анализа причин: кредитного качества эмитента, структуры выпуска, ликвидности, сроков и условий погашения.
Высокий купон или доходность к погашению сами по себе не превращают рискованного заёмщика в надёжного.
И здесь возникает ощущение профессионального дежавю.
Раньше инвесторы не хотели облигации, потому что акции приносили больше.
Теперь многие не хотят акции, потому что облигации выглядят привлекательнее.
Инструменты поменялись.
Психологический механизм остался прежним.
Почему недовольство портфелем иногда полезно
На мой взгляд, одна из характерных особенностей зрелой инвестиционной стратегии заключается в том, что отдельные её элементы периодически должны разочаровывать владельца.
Если акции растут, защитные инструменты могут выглядеть недостаточно доходными.
Если акции падают, инвестор может сожалеть, что не увеличил долю облигаций.
Если резко укрепляется одна валюта, возникает желание перевести в неё значительную часть капитала.
Если дорожает золото, выясняется, что его в портфеле было непростительно мало.
Причём всё это легко установить задним числом.
Гораздо сложнее заранее построить портфель, способный выдержать несколько
Почему вчера инвесторы требовали больше акций, сегодня предпочитают облигации, а завтра, вероятно, найдут нового фаворита.
Представьте инвестора, который за долгие годы сформировал капитал в 50–100 миллионов рублей. Он пережил несколько кризисов, многое знает о фондовом рынке и совершенно справедливо считает себя опытным человеком.
Но есть одна вещь, которая способна испортить ему настроение даже при вполне успешном инвестиционном результате.
Это доходность другого актива, оказавшаяся выше доходности его собственного портфеля.
И чем больше капитал, тем ощутимее эта разница в рублях.
Впрочем, самое интересное начинается тогда, когда вчерашний любимый инструмент инвестора превращается в сегодняшнее недоразумение.
Когда облигации мешали богатеть
Из своей практики управляющего активами хорошо помню период после кризиса 2007–2008 годов.
Когда в 2009 году фондовые рынки начали восстанавливаться, инвесторы сначала проявляли осторожность. Все помнили падение котировок, опасались второй волны кризиса и не спешили увеличивать риски.
Но рынки росли. Страх постепенно сменялся уверенностью.
И вскоре некоторые клиенты стали задавать мне вопрос: зачем вообще включать в портфели облигации и другие защитные инструменты?
Акции растут. Зачем добровольно ограничивать доходность?
Когда рост фондового рынка продолжился на протяжении нескольких лет, недовольство защитными активами стало ещё заметнее.
«Мы теряем деньги, потому что держим облигации».
Формально клиенты нередко были правы: при большей доле акций их портфели за определённые периоды могли показать более высокую доходность.
Но был нюанс.
Защитные инструменты включались в портфель не для того, чтобы непременно обогнать акции в период их роста.
Они выполняли другие задачи.
Объяснить это инвестору, который только что подсчитал свою недополученную прибыль, было непросто.
Особенно если он уже успел мысленно потратить её.
Теперь мешают акции
Сегодня наблюдается почти противоположная картина, особенно среди российских инвесторов.
Облигации стали чрезвычайно популярными. Высокие процентные ставки, привлекательные купоны и возможность получить дополнительный доход при снижении рыночных ставок создают для этого вполне рациональные основания.
Но вместе с интересом к облигациям вновь возникает знакомый вопрос:
«А зачем вообще нужны акции?»
Некоторые инвесторы готовы формировать долгосрочные портфели исключительно из облигаций.
Более того, стремление получить высокую доходность иногда приводит их к корпоративным выпускам с доходностью к погашению свыше 30% годовых.
Получается довольно любопытная конструкция.
От акций отказываются, потому что это рискованно. А кредитование компаний под 30–35% годовых рассматривают как консервативную альтернативу.
Разумеется, высокая доходность облигации не обязательно означает неминуемый дефолт. Но она требует анализа причин: кредитного качества эмитента, структуры выпуска, ликвидности, сроков и условий погашения.
Высокий купон или доходность к погашению сами по себе не превращают рискованного заёмщика в надёжного.
И здесь возникает ощущение профессионального дежавю.
Раньше инвесторы не хотели облигации, потому что акции приносили больше.
Теперь многие не хотят акции, потому что облигации выглядят привлекательнее.
Инструменты поменялись.
Психологический механизм остался прежним.
Почему недовольство портфелем иногда полезно
На мой взгляд, одна из характерных особенностей зрелой инвестиционной стратегии заключается в том, что отдельные её элементы периодически должны разочаровывать владельца.
Если акции растут, защитные инструменты могут выглядеть недостаточно доходными.
Если акции падают, инвестор может сожалеть, что не увеличил долю облигаций.
Если резко укрепляется одна валюта, возникает желание перевести в неё значительную часть капитала.
Если дорожает золото, выясняется, что его в портфеле было непростительно мало.
Причём всё это легко установить задним числом.
Гораздо сложнее заранее построить портфель, способный выдержать несколько
разных сценариев будущего.
Каждый класс активов должен выполнять определённую функцию.
Акции — обеспечивать участие в развитии бизнеса и потенциальном росте его стоимости.
Облигации — формировать денежные потоки и обеспечивать определённую предсказуемость возврата капитала при условии исполнения обязательств эмитентами.
Ликвидные резервы — позволять выполнять текущие обязательства и не продавать долгосрочные активы в неблагоприятный момент.
Конкретное распределение зависит от целей, горизонта и финансовых обязательств владельца капитала.
Универсальной пропорции не существует.
Но есть принцип, который я считаю важным: назначение актива нельзя оценивать исключительно по его доходности за последний год.
Иначе диверсификация постепенно превращается в погоню за очередным победителем.
Сколько стоит привычка постоянно менять стратегию
Предположим, инвестор управляет портфелем в 50 миллионов рублей.
Акции за определённый период принесли 25%, облигации — 12%.
Инвестор недоволен облигациями.
Он подсчитывает, сколько мог бы заработать, если бы вложил в акции всё.
Затем ситуация меняется. На другом отрезке облигации оказываются привлекательнее акций.
Теперь инвестор недоволен акциями.
И снова подсчитывает упущенную прибыль.
Проблема в том, что идеальный портфель прошлого периода известен только после его завершения.
Постоянно перестраивая капитал под результаты вчерашнего дня, инвестор рискует покупать активы после роста и отказываться от них после разочарования.
Это не означает, что структуру портфеля никогда нельзя менять.
Наоборот, изменение ставок, рыночных оценок, рисков, целей семьи и финансовых обязательств может требовать пересмотра распределения активов.
Но стратегическое изменение портфеля и эмоциональная реакция на недополученную прибыль — разные вещи.
В первом случае решение опирается на систему.
Во втором — на сожаление.
А сожаление, как известно, не самый надёжный инвестиционный консультант.
Портфель не обязан побеждать каждый год
За годы работы с капиталом я пришёл к выводу: одна из наиболее сложных задач управляющего — объяснить инвестору, почему не все его деньги должны находиться в самом привлекательном на сегодняшний день инструменте.
Особенно если инвестор уже состоятельный и привык самостоятельно принимать успешные решения.
Но после определённого размера капитала задача меняется.
Недостаточно просто стремиться к максимальной доходности.
Приходится учитывать, какой риск способна выдержать семья, какая часть денег должна оставаться ликвидной, какие обязательства предстоит финансировать и насколько портфель зависит от одного экономического сценария.
Поэтому хороший долгосрочный портфель не обязан каждый год показывать максимальную доходность.
Он должен выполнять задачи владельца при разных условиях.
А иногда это означает иметь в портфеле активы, которые сегодня выглядят не особенно привлекательно.
Вчера это могли быть облигации.
Сегодня — акции.
Завтра, возможно, что-нибудь ещё.
И если инвестор недоволен тем, что часть его портфеля зарабатывает меньше очередного рыночного фаворита, это ещё не означает, что стратегия неправильная.
Возможно, она просто не пытается угадать будущее.
Инвесторы любят диверсификацию. Особенно когда она не мешает заработать больше всех.
К сожалению, такой разновидности диверсификации пока не существует.
Если хотите разобраться подробнее
На портале Harmoney.expert мы рассматриваем управление капиталом как систему, а не как постоянный поиск наиболее доходного инструмента.
- Формирование инвестиционного портфеля — последовательный разбор целей, рисков, распределения активов и правил управления портфелем.
- Психология инвестора — почему даже опытные инвесторы меняют убеждения под влиянием результатов рынка.
S.Ricardo
Каждый класс активов должен выполнять определённую функцию.
Акции — обеспечивать участие в развитии бизнеса и потенциальном росте его стоимости.
Облигации — формировать денежные потоки и обеспечивать определённую предсказуемость возврата капитала при условии исполнения обязательств эмитентами.
Ликвидные резервы — позволять выполнять текущие обязательства и не продавать долгосрочные активы в неблагоприятный момент.
Конкретное распределение зависит от целей, горизонта и финансовых обязательств владельца капитала.
Универсальной пропорции не существует.
Но есть принцип, который я считаю важным: назначение актива нельзя оценивать исключительно по его доходности за последний год.
Иначе диверсификация постепенно превращается в погоню за очередным победителем.
Сколько стоит привычка постоянно менять стратегию
Предположим, инвестор управляет портфелем в 50 миллионов рублей.
Акции за определённый период принесли 25%, облигации — 12%.
Инвестор недоволен облигациями.
Он подсчитывает, сколько мог бы заработать, если бы вложил в акции всё.
Затем ситуация меняется. На другом отрезке облигации оказываются привлекательнее акций.
Теперь инвестор недоволен акциями.
И снова подсчитывает упущенную прибыль.
Проблема в том, что идеальный портфель прошлого периода известен только после его завершения.
Постоянно перестраивая капитал под результаты вчерашнего дня, инвестор рискует покупать активы после роста и отказываться от них после разочарования.
Это не означает, что структуру портфеля никогда нельзя менять.
Наоборот, изменение ставок, рыночных оценок, рисков, целей семьи и финансовых обязательств может требовать пересмотра распределения активов.
Но стратегическое изменение портфеля и эмоциональная реакция на недополученную прибыль — разные вещи.
В первом случае решение опирается на систему.
Во втором — на сожаление.
А сожаление, как известно, не самый надёжный инвестиционный консультант.
Портфель не обязан побеждать каждый год
За годы работы с капиталом я пришёл к выводу: одна из наиболее сложных задач управляющего — объяснить инвестору, почему не все его деньги должны находиться в самом привлекательном на сегодняшний день инструменте.
Особенно если инвестор уже состоятельный и привык самостоятельно принимать успешные решения.
Но после определённого размера капитала задача меняется.
Недостаточно просто стремиться к максимальной доходности.
Приходится учитывать, какой риск способна выдержать семья, какая часть денег должна оставаться ликвидной, какие обязательства предстоит финансировать и насколько портфель зависит от одного экономического сценария.
Поэтому хороший долгосрочный портфель не обязан каждый год показывать максимальную доходность.
Он должен выполнять задачи владельца при разных условиях.
А иногда это означает иметь в портфеле активы, которые сегодня выглядят не особенно привлекательно.
Вчера это могли быть облигации.
Сегодня — акции.
Завтра, возможно, что-нибудь ещё.
И если инвестор недоволен тем, что часть его портфеля зарабатывает меньше очередного рыночного фаворита, это ещё не означает, что стратегия неправильная.
Возможно, она просто не пытается угадать будущее.
Инвесторы любят диверсификацию. Особенно когда она не мешает заработать больше всех.
К сожалению, такой разновидности диверсификации пока не существует.
Если хотите разобраться подробнее
На портале Harmoney.expert мы рассматриваем управление капиталом как систему, а не как постоянный поиск наиболее доходного инструмента.
- Формирование инвестиционного портфеля — последовательный разбор целей, рисков, распределения активов и правил управления портфелем.
- Психология инвестора — почему даже опытные инвесторы меняют убеждения под влиянием результатов рынка.
S.Ricardo
Ободренный перспективой мира на Украине индекс Московской биржи растёт. Сам я оптимизма инвесторов не разделяю. Мы ещё не победили. Думаю, когда индекс превысит 2500 (сейчас 2416), уменьшать долю акций в пользу облигаций. Подробности позже