Друзья, в силу того, что Юлианский календарь для традиционалистов важнее Григорианского, акцию с умными подарками мы продляем.

До 1 января по Юлианскому календарю, то есть до 14 января по современному, до Старого Нового года, вы можете успеть купить наши курсы с серьёзной скидкой.

☀️Курс «Революционеры Востока» историка Андрея Юрьевича Дмитриева – 1000 рублей (без акции – 1590 р.)

☀️Курс «История русской философии. Сокровенное и обжигающее» доктора философских наук Владимира Владимировича Варавы – 1200 рублей (вместо 1950 р.)

☀️Курс «Лики и маски русского авангарда» искусствоведа Александра Кащенко – 1500 рублей (вместо 2500 р.)

Пакет из всех трёх курсов – 3 000 рублей.

За курсами - по ссылке forms.yandex.ru/u/694bd8eb49af47c3d15db8d7

Истина, добро и красота – традиционные ценности христианства, существенно переосмысленные в русской философии. Иначе она не была бы философией, а была бы «приложением» к христианству.

Можно ли русскую философию называть христианской философией, религиозной? Можно, но помня о том, что, будучи философией, она будет всегда сохранять свой автономный статус.

Вопрос о классической христианской триаде в русской философии решается так.
Красота бесполезна, добро бессильно, истина бездейственна. И это состояние мира, мира как мира.

Но что важно: есть красота, есть добро, есть истина. Это уже сильнейший прорыв в область духа. Но они «вязнут» в этом мире, в его вязкой пустоте и поэтому не имеет абсолютной силы.

Но важно, что они есть, что они уже есть как знак высшего, духовного, трансцендентного. Это не борьба добра и зла, красоты и безобразия, истины и лжи.

В этом мире не будет полного торжества истины, добра и красоты, потому что нужно победить сам мир, делающий этот торжество невозможным.

Но это знак иного, и это не дает восторжествовать злу, серости, пошлости, одномерности и проч.

Это, в конечном счете, символ надежды, в которой наша тоска по невозможному неуничтожима и беспредельна.

С распадом Советского Союза начался и распад запада. Союз держал запад в руках, не давая ему окончательно деградировать. Запад был более-менее «приличным» благодаря его сдерживанию Союзом.

Как только СССР не стало, запад полетел в бездну. И распад Союза и запада разный. Союз распался, чтобы восстановиться вновь на несколько иных основаниях, учитывая беспрецедентный опыт справедливости в человеческой истории.

Поскольку у запада такого опыта нет, то и восстанавливаться ему не на чем, и не зачем, у него нет светлой идеи существования. Его идеология исключительно хищническая, разрушительная, агрессивная. Поэтому судьба его предрешена.

И это было понятно не только сейчас, но более 30 лет назад. Сейчас не происходит ничего нового, все было уже очевидно в конце восьмидесятых - начале девяностых, но очень ограниченному количеству людей. Тогда страна находилась в либеральном угаре, либеральных антикоммунистических иллюзиях. Сейчас приходит отрезвление на массовом уровне.

Что сейчас происходит?

Столько много политического шума, откровенного политического трепа. Всемирное обсуждение всякой мелочи, откровенной ерунды. Мы на грани каких-то колоссальнейших потрясений, или мы уже в них?

Неужели мы такие особенные, что сподобились стать свидетелями и участниками конца света, конца истории, последней мировой войны?

Нужно понимать, что ничего особенного не происходит. Что запад есть запад, восток есть восток, а Россия есть Россия. И каждый идет своим путем, или никуда не идет. Или падает в бездну. Вот и все.

Мои коллеги из Крыма выпустили очередной том серии "Русская мысль живет...". Сборник традиционно посвящен памяти Даши, и на этот раз включает в себя тексты о русских образах будущего, чем рифмуется с нашей карманной хрестоматией для бойца "Русские образы будущего", выпущенной департаментом печати Открытого русского космоса. К слову, в указанном сборнике есть несколько материалов от представителей Открытого русского космоса, включая вашего покорного слугу.

Сборник очень рекомендую, родня. Прекрасное издание, интереснейшие авторы, и главное - абсолютно актуальная тема. Ведь война,которая идет - это война за будущее. За будущее России, будущее традиций и народов, будущее человека. За человеческое будущее, которое наш противник настойчиво превращает в будущее постчеловеческое. Я неоднократно уже говорил и писал и кричал, что это настоящая философская война, и победа в ней возможна будет только тогда, когда у нас будет философия Победы. Такая философия должна включать в себя образ послевоенного мира, более справедливого и многогранного, чем тот довоенный мир, который и привел к войне.

Короче, читаем, родня, о русских образах будущего. Читаем сами себе, делимся с друзьями и братьями, пересказываем детям на ночь.

Всем #ОткрытыйРусскийКосмос

Ссылка на сборник: https://xn--r1a.website/ISHIcrimea/719?single

Телеологическая природа войны (не путать с теологической, хотя это и близко) – это исчерпанность целей, ценностей и смыслов мирной жизни. Телеология войны показывает, что война имеет не только политические, экономические интересы. Она выявляет одномерность тезиса Клаузевица, особенно в его марксистско-ленинской формулировке, что война – это продолжение политики иными средствами.

Телеология войны раскрывает духовно-нравственное и метафизическое банкротство идей и ценностей мирной жизни, которая в своей нравственной деградации становится «хуже» любой войны. Политические причины подверстываются к этому задним числом, поскольку признать коллапс в сфере духа значит признать коллапс существования как такового. А тут деньги, власть, территории – вполне объяснимые с человеческой перспективы вещи. Вещи, конечно, противные, мерзкие, но не такие страшные и непонятные как метафизические.

И поэтому именно в «чаду войны» и выковываются, выплавляются, рождаются ценой неимоверных страданий и лишений всего народа новые ценности и смыслы для новой нравственно достойной жизни. Ценности, которые кажутся уже вечными, ведь такая цена была заплачена за них.

Но, увы, «недобрая мгла» этого мира (В. Соловьев) со временем поглощает их тоже. Вечное уходит в свою трансцендентную обитель, оставляя человека наедине с его недоброй сущностью. И тогда приходит страшное, но спасительное время войны (Экклезиаст). И здесь важно увидеть и понять, как телеология войны становится теологией войны, иначе понять, когда и как Господь начинает карать народ за его прегрешения и что нужно делать, что бы это прекратить.

Сегодня слово цензура ассоциируется, прежде всего, с советской цензурой, с коммунистической идеологией. Сама по себе цензура для творческого человека вещь неприятная и болезненная, но необходимая и полезная не только для безопасности государства, но иногда и для самого автора, кто попал в ее стальные тиски. Но творческие судьбы складываются всегда очень индивидуально.

Цензура существует всегда и везде, где есть государство и культура. И сегодня, по инерции антисоветского угара 90-х совсем не принято говорить о дореволюционной, царской цензуре. Сложилось совершенно искаженное представление, что от цензуры страдали только творческие люди, которым не посчастливилось жить и творить в Советском Союзе. Но мы не найдем ни одного мало-мальски значимого имени среди писателей и философов, вообще среди деятелей культуры XIX в., кого бы ни коснулась в той или иной степени «костлявая рука» самодержавной цензуры. И в общем-то история русской цензуры еще не написана.

Один маленький, но весьма характерный эпизод. Глава «Кровавый бандурист» из незаконченного историко-патриотического романа молодого Гоголя «Гетьман» в 1834 г. была определенна для публикации в первом многотиражном журнале России «Библиотека для чтения», но была запрещена цензурой.

Самый известный русский цензор Александр Васильевич Никитенко, человек весьма образованный и утонченный, ярчайшая фигура русской культуры, автор того самого известного «Дневника», который служит важнейшим источником вообще относительно литературной и общественной жизни России XIX в., так вот его аргумент, чтобы не пропустить рукопись Гоголя.

Никитенко охарактеризовал текст Гоголя как «картину страданий и уничижения человеческого, написанную совершенно в духе новейшей французской школы, отвратительную, возбуждающую не сострадание и даже не ужас эстетический, а просто омерзение».

Что же так испугало именитого цензора в гениальном тексте Гоголя, который, разумеется, не подражал никаким французам, но лишь проявился самобытно-творчески, создав прецедент нового жанра, который с большими натяжками можно назвать «русским хоррором»? Может даже ревность и зависть к очевиднейшему дарованию?

Конечно, это никакой не хоррор в его строгом терминологическом значении, но ярчайшая русская метафизика ужаса и смерти, зачинателем которой, безусловно, был Гоголь. И Никитенко был прав, точно подобрав лексему (удивительную для 1834 года) – «ужас эстетический». Правда с обратным знаком, но это лишь подтверждает факт абсолютного новаторства Гоголя.

Первая, более «мягкая» часть «Кровавого бандуриста» была позже опубликована при жизни Гоголя. Но вторая самая «отвратная» и «омерзительная» лишь в 1917 году, когда сменился политически строй, и цензура поменяла свой идеологический знак. И уже цензурированию с формулировками близкими тем, который давал Никитенко Гоголю стал подвергаться Платонов, который, так же, как и Гоголь был новатором, возведя традиционную гоголевскую метафизику ужаса и смерти на новый невообразимый для советского читателя уровень. И нужно сказать, что так будет всегда.

Грядет переиздание этой уже легендарной классической постсоветской энциклопедии по русской философии, идейным вдохновителем и руководителем которой был М.А. Маслин. Новое издание к его 80-летию.

Интересно обнаруживать издания на военную тематику до СВО, когда наш книжный рынок был, разумеется, не очень богат такой литературой, особенно в плане антологий.

Издание 2013 года: Искусство войны. Антология военной мысли. Тексты Сунь-цзы, «Артхашастра», Флавия Вегеция Рената и Макиавелли.

Пропедевтика военной мысли. Важно и то, что предисловие и комментарии сделаны известным философом Р.В. Светловым

Всегда возникал и будет возникать вопрос о том, как философия, философ должен взаимодействовать с миром. Сейчас он снова встает довольно в обостренной форме. Это правомерно. Философы должны давать ответ на этот вопрос. В качестве возможного ответа мой текст о моем учителе Владимире Петровиче Фетисове: https://communa.ru/nauka_i_obrazovanie/vernyy_rytsar_filosofii/?fbclid=IwAR1QjxOuwjZr0wh57HJEi0Rj9-WhPkvQN2z9NbE-b4JxKh-XsQEhne1Hm7s

Известнейшие слова Достоевского из «Дневника писателя» за 1873 г. о потребности страдания у русского народа неизменно вызывали и вызывают самую предельную эмоциональную реакцию. Как правило, это негативная либеральная реакция, согласно которой Достоевский либо наговорил (и тем самым, приговорил) русский народ к страданию, либо раскрыл в нем патологическую склонность к мазохизму.

Но это, конечно, пошло и вульгарно. Здесь действительно нечто в высший степени нетривиальное, какая-то предельно шокирующая истина – и потрясающая, и возмущающая, но влекущая к себе каким-то запредельно загадочным, но истинным смыслом. Вот эти слова:

«Я думаю, самая главная, самая коренная духовная потребность русского народа есть потребность страдания, всегдашнего и неутолимого, везде и во всем. Этою жаждою страдания он, кажется, заражен искони веков. Страдальческая струя проходит через всю его историю, не от внешних только несчастий и бедствий, а бьет ключом из самого сердца народного. У русского народа даже в счастье непременно есть часть страдания, иначе счастье его для него неполно. Никогда, даже в самые торжественные минуты его истории, не имеет он гордого и торжествующего вида, а лишь умиленный до страдания вид; он воздыхает и относит славу свою к милости Господа. Страданием своим русский народ как бы наслаждается. Что в целом народе, то и в отдельных типах, говоря, впрочем, лишь вообще».

Что это? Злой навет, проклятье, или Божье откровение, русская идея в своем наиболее кристально чистом выражении, самая сокровенная суть русской души? В чем тайна русского страданья, не есть ли в нем действительно какая-то последняя истина человеческого бытия, доступная смертным, к разгадке которой приблизился гений Достоевского?

Эта небольшая книжка русского советского литературоведа Бориса Александровича Грифцова (1885-1950), посвященная Розанову, Мережковскому и Шеству – одно из лучших введений в отечественную философию. Насколько известно, не переиздавалась с 1911 г.

Кроме литературоведческих работ для понимания сущности русской философии важны труда Грифцова «Судьба К. Н. Леонтьева» и «Эстетический канон Достоевского»

Сейчас в нашей «политологии» (разумеется, «патриотической») появился такой, как говорят тренд. Нашу историю объясняют с помощью образа «маятника», согласно которому в конце 90-го была максимальная потеря своей идентичности, сопровождавшаяся полным «растворением» в европейском субстрате. А с 2022-го до нынешнего момента маятник достиг прямо противоположной точки – пика противостояния с Западом, максимального разрыва с ним.

И оба полюса, с точки зрения этого тренда, как бы неправильны; неправильно растворяться в Западе, но неправильно и полностью противостоять ему, так как это якобы опасно и чревато мировой войной и проч. Этот тренд появился, когда некоторые западные политические деятели сменили риторику и высказались в пользу диалога с Россией. А наши сразу образовались, как будто ждали этого: вот наступает сбалансированная нормальная ситуация, наконец-то дождались.

Сработало типичное русское «европейничанье», которое, увы, никуда не делось. В пику этому нужно здесь сказать, что чем сильнее и глубже мы будем противостоять Западу, тем это лучше для России. Об этом – весь исторический опыт. 90-е – время максимальной умопомрачительной самопотери, совершенно ненормальная ситуация «сближения» с Западом. Это сближение волка с ягненком. Сейчас как раз и наметилась здоровая тенденция полного разрыва с Западом, по мере которой и будет происходить возрождение России.

Но такая ситуация, конечно, страшит тех, кто привык быть в рабском услужении Европе, а таких в России всегда было предостаточно. Но, помимо этого, «теория маятника» неверна историософски, поскольку это такой же ограниченный человеческий конструкт, как и теория «эволюции», «спирали» и проч. История не маятник, а тьма непостижимости, и невозможность выдержать эсхатологический ужас порождает «объяснительные» модели, чтобы не было так страшно. Только вот они оказываются, как правило, не на пользу России. И если такие «политологические» теории оказывают влияние на политику, то в России наступают не лучшие времена.

Жизнь Гоголя воистину загадка из загадок. Кто только не писал о нем! Но не случайно, что так и не удается создать более-менее сносную его биографию. Материал сопротивляется, ускользает от исследовательского взгляда, делает бывшее не бывшим, а свершившееся недостоверным… Гоголь как будто издевается и над читателем, и над исследователем. Но издевается, конечно же, из глубокого человеколюбия; его смех не злая ирония, как у того же Ницше или Кафки, а сострадание. Русское христианское сострадание, которого не знает Запад.

Книга крупнейшего нашего литературоведа Ю.В. Манна, исследователя издателя прежде всего Гоголя «Сквозь видный миру смех…»: Жизнь Н.В. Гоголя охватывает период от рождения 1809 до1835. Это кропотливейшее почти пятьсот страничное издание только начало творческого пути Гоголя. Начало есть, но конца нет и в прямом, и в переносном смысле. Гоголь вечен и бесконечен, как сама Россия, постичь которых невозможно.

Все-таки исполнен глубокого символизма факт, что само название первого сборника правовых норм XI в. звучит как «Правда Русская». Это смещение с юридических аспектов в сторону нравственных. В древнерусском сборнике церковно-канонического характера «Мерило праведное» (XIV в.), содержащее редакцию «Русской Правды», говорится: «Преже всѧкыя правьды достωино єсть о божии правдѣ глаголати».

Эти строки являются ключевыми для толкования «Русской Правды»: справедливость земного суда как воплощении Правды Божией. Так в понимание суда и закона вносится духовно-нравственное содержание, которое несет в себе изначально понятие правда. Это оказало влияние на формировании отечественной философии права, представляющей собой оригинальную и самобытную традицию, в которой право имеет нравственные основания.

Да и то, что либералы уничижительно называют «правовым нигилизмом» русской общественной и повседневной жизни, является показателем того, что правда и совесть были, есть и будут основными мерилами жизни в России.

Некогда был очень популярен фильм «Иствикские ведьмы» – лишний для нас продукт пустого западного масскульта. А вот к «Киевским ведьмам» Ореста Сомова – создателя жанра фольклорно-этнографической демонологии «малороссийских былей и небылиц», предтечи Гоголя в этом плане стоило бы присмотреться повнимательнее.

Описанный Сомовым богомерзкий, противный православному христианину шабаш, приобретает и общественно-политическое измерение, имеющее отношение к дню сегодняшнему: «И страх, и смех пронимали его попеременно: так ужасно, так уродливо было сборище на Лысой горе». И свидетель этого видел много там своих знакомых, о которых прежде бы не поверил, что они служат нечистому.

Этот шабаш ведьм на Лысой горе, за Киевом, разгул всяческой нечисти и Сомов, и Гоголь оставили в пределах Украины, на ее территориях, там, где ему и положено быть. А вот культовый для нашей либеральной интеллигенции М. Булгаков зачем-то перетащил этот ведьминский шабаш киевского разлива в Россию, в Москву, в Дом литераторов.

Так коллеги из Клуба мышления изобразили мою часовую лекцию «Особенности русской философии техники» и ее двухчасовое обсуждение. Интересно в плане сравнения того, как работает мышление естественника и гуманитария.

Гуманитарий стремится расширять словесное пространство, для него Логос – это нескончаемый текст, бесконечное произведение, прекрасное тем, что оно именно длящееся во времени и пространстве. Естественник же экономит время и пространство, переводя Логос в схему, а затем в цифру. Это алгоритм ИИ.

Две разные картины мира, два совершенно различных мировоззрения. Могу ли они ужиться, сосуществовать, тем более дополнять друг друга? И нужно ли это? Несомненно, что каждое будет продолжать свое существование и развитие. Когда же произойдет окончательный разрыв? Или он уже произошел?..

РУССКАЯ ФИЛОСОФИЯ ПРОТИВ «ЭВТАНАЗИЙНОЙ» КУЛЬТУРЫ https://vk.com/wall-23755719_60059 https://vk.com/wall-23755719_60059

В своей вершинной работе «Непостижимое» С. Франк пишет: «Величайший, самый проницательный и сведущий ученый – человек, которому ведомы в мире содержания и связи, остающиеся тайной для других, – должен – поскольку он сохранил в себе способность вообще видеть саму реальность, как она есть, – глядеть на мир тем же изумленным, восхищенным, полным благоговения взором, которым глядит на нее маленький ребенок. Все в мире – сколько бы в нем ни было познано и постигнуто – остается одновременно вечно-не постижимой тайной».

Оставим в стороне ученых-естественников и посмотрим на философов, которые сегодня в большинстве своем также мнят себя учеными. Кто из них соответствует этим критерием Франка? Да они просто смеются над такими словами. Они изначально не имели этого наивно-детского взгляда на мир, так необходимого для подлинной философии и в дальнейшем занимались лишь истреблением, изгнанием тайны.

Именно они, эти ученые философы превратили философию в скучнейшее и поэтому сложнейшее дело, способное лишь отвращать от себя ищущих творческих людей. Они узурпировали власть в образовании и культуре, и поэтому благодаря их стараниям в обществе сформировалось такое искаженное, извращенное, далекое от истины представление о философии.

Приснился погибший друг. Мы едем с ним на машине по степи в сторону Донецка, живо говорим о чем-то, при этом я помню, что он мертв. Отвлекаюсь на звонок от другого друга, обсуждаем с ним хронологию какого-то события: нет, это было еще до того, как он погиб - говорю я про моего мертвого друга, называя его имя при этом, и тут понимаю, что он слышит про свою смерть, и мне становится очень стыдно перед ним.

"Стыдно жить вечно, когда другие уже умерли" (Вл.Варава)

#ЭтикаНеприятияСмерти

#КомитетСновидений