Как бы ни был красив Шираз,
Он не лучше рязанских раздолий.

Для того, чтобы пояснить за пыточную гэбнярашу, «русскому Майло» (с) потребовалось около 5 минут, что примерно на 2,5 часа меньше, чем существо с душной рожей действительно изнасилованной каракатицы вещало на свою аудиторию, где за пытку сойдёт и поиски того, кто за бабки может постоять за них в очереди за новым айфоном, на котором они бесстрашно (и более комфортно) смогут продолжить смотреть беспрецедентные документалки бесстрашного журналиста про полицейское государство, где мусора сажают школьников на бутылки за мемчики про путлера.
Со склейками из рекламы корешей из авиасейлса.
Потому что жить здесь страшно.

Вы не понимаете - это Путин вынуждает воровать. Это не люди у нас такие плохие, это жизнь здесь такая тяжёлая. Система, в которой приходится выживать. Иначе в ней никак. А вот если бы всех нынешних чиновников взять и заменить на других, честных, ИЗ НАРОДА - то вот тогда совсем другое дело было. Тогда бы зажили!

Потому что простой норот не ворует - он лишь берёт своё, принадлежащее ему по праву, честно заработанное, но когда-то где-то отнятое какими-то проклятыми олигархами. И, опять же, они-то таскают триллионы из бюджета, а мы всего-навсего - миллионы из кассы, пакеты из Ашана и тп.

​"В описании тюрем всегда старались сгущать ужасы. А не ужаснее ли, когда ужаса нет? Когда ужас – в серенькой методичности недель? в том, что забываешь: единственная жизнь, данная тебе на земле, – изломана. И готов это простить, уже простил тупорылым. И мысли твои заняты тем, как с тюремного подноса захватить не серединку, а горбушку, как получить в очередную баню не рваное и не маленькое бельё.

Это всё надо пережить. Выдумать этого нельзя. Чтобы написать: Сижу за решёткой в темнице сырой – или – отворите мне темницу, дайте черноглазую девицу – почти и в тюрьме сидеть не надо, легко всё вообразить. Но это – примитив. Только непрерывными, бесконечными годами воспитывается подлинное ощущение тюрьмы.

Надя пишет в письме: "Когда ты вернёшься…" В том и ужас, что возврата не будет. Вернуться – нельзя. За четырнадцать лет фронта и потом тюрьмы ни единой клеточки тела, может быть, не останется той, что была. Можно только прийти заново. Придёт новый, незнакомый человек, носящий фамилию прежнего мужа, прежняя жена увидит, что того, её первого и единственного, которого она четырнадцать лет ожидала, замкнувшись, – того человека уже нет, он испарился – по молекулам.
Хорошо, если в новой, второй, жизни они ещё раз полюбят друг друга.
А если нет?..

Да через столько лет захочется ли самому тебе выйти на эту волю – оголтелое внешнее коловращение, враждебное человеческому сердцу, противное покою души? На пороге тюрьмы ещё остановишься, прижмуришься – идти ли туда?"

11 декабря 1918 года родился Солженицын.

Не так давно побывал в рязанском музейном центре его имени, открытом ещё к 100-летнему юбилею. Круто, конечно, не совсем то слово, которым стоит описывать подобное место, но посетить его нужно каждому туристу и тем более жителю города, в котором писатель прожил больше двенадцати лет. Масштабность экспозиции впечатляет, особенно когда заходишь в с виду, конечно, не маленький, но и не так чтобы уж прям громадный дом, в котором когда-то жил Салтыков-Щедрин и где теперь эта выставка расположилась.

Но уже под конец её не покидает ощущение, что под его крышей собрали буквально всё: от авторской машинописи всемирно ставших известными рассказов и аудиозаписей прочитанных самим писателем крохоток до медали и диплома лауреата Нобелевской премии по литературе и куска тюремного хлеба, случайно вывезенного в кармане из Лефортовской тюрьмы во Франкфурт-на-Майне. Обилие документов, архивных фото, само построение выставочного пространства в целом, свет и храмовое пение фоном к кажущимся бесконечными сменяющим друг друга кадрам замученных страной советов русских людей, абсолютно разных чинов и званий, - всё работает на должную атмосферу.

В общем, на совесть сделано, тяжело, эпично, честно. Достойно Александра Исаевича, имхо. Сходите, если будет возможность.

Спасибо тов. Ленину с тов. Сталиным - оторвали бедолаг от сохи, вычистили из бород застрявшую капусту и за парты в школы посадили, уму-разуму учиться, всю эту темноту полуголодную-полунищую.

Вот прям большое коммунистическое спасибо.

Было не просто, но админ очередного «правого» канала и тут смог в очередной раз обосраться.

Зацените: да, на Донбассе Кремль официально собрался попробовать построить РНГ в миниатюре, А ВСЁ ПОЧЕМУ? А ПОТОМУ ЧТО КРЕМЛЬ СОВЕЦКИЙ И ТАМ СИМОНЯНА БОИТСЯ РУССКИХ ВДРУГ ОНИ НА ЛИШНИЙ РАЗ СКАЗАННОЕ СЛОВО «РУССКИЙ» КАК КИНУТ В НЕЁ ЗИГУ АХАХ НУУУУ ТУПЫЫЕ

Боже мой, какая же шиза, ребят.

Вы, наверное, видели фильм «Титаник». Может быть и не один раз. Трудно найти человека, который бы не видел этот фильм и не читал бы о нём аналитические киноведческие материалы.
Там был момент, когда уже надвое разломился корпус корабля, и задралась корма, и она стремительно уходила под воду. И люди падали в ледяную воду.
И некий католический патер Томас Байлз под звёздным небом северной Атлантики пытался утешать тонущих людей. Он кричал им по памяти текст, который есть в «Откровении Иоанна» в 21-й главе.
Это исторический факт. Когда снимали «Титаник», всё было снято очень исторично. Утром, в день гибели, люди молились в корабельной церкви, и номер псалма, который они пели, был тот же самый, что в фидьме.
И когда матросы играли на палубе в футбол куском льда, отвалившемся от айсберга — это тоже исторично. Фильм почти документален. И священник был, как и был квартет, который играл музыку до самого последнего момента, утешая погибающий народ.
«И увидел я новое небо и новую землю, ибо прежнее небо и прежняя земля миновали, и моря уже нет. (а они ведь в море и тонут!) И услышал я громкий голос с неба, говорящий: се, скиния Бога с человеками, и Он будет обитать с ними; они будут Его народом, и Сам Бог с ними будет Богом их. И отрёт Бог всякую слезу с очей их, и смерти не будет уже; ни плача, ни вопля, ни болезни уже не будет, ибо прежнее прошло».
Это высокие слова и утешительные. У меня вызывает восхищение этот патер, который просто плыл из Норфолка в Нью-Йорк и проявил чудо пастырского героизма. Это же нужно ещё знать наизусть, чтобы произнести.
Когда человека охватывает панический страх неизбежной гибели, то там всё, что знал, забудешь. Выдерни меня из привычной среды и спроси: "Ты знаешь эти слова наизусть?" Нет, не знаю. А если бы даже знал, то, когда я буду пребывать на тонущем корабле или в горящем танке, то от страха я вряд ли их вспомню. Но вот был такой священник, который, наверное, многих ободрил. Может быть, он спас многие души для вечности. Потому что люди в отчаянии могут и Бога хулить, и проклинать судьбу, и отказываться от веры: «А где же Христос, если мы погибаем в этой холодной воде, в неизвестном месте?»
И вдруг им кто-то кричит:
«И увидел я новое небо и новую землю, ибо прежнее небо и прежняя земля миновали, и моря уже нет...»
Представляя образ этого проповедующего священника, который вскоре пошёл на дно с прочими погибшими, я не могу не удивиться его пастырской смелости.
Действительно, а что ещё в смерти человеку скажешь? Когда смерть неизбежна, фактична. Когда всё остальное иллюзорно. Что ещё скажешь?
Это очень похоже на то, что мы говорим в заупокойной молитве: «Со святыми упокой, Христе, душу раба Твоего, идеже несть болезнь, ни печаль, ни воздыхание…»
То есть мы просим Господа, чтобы он учинил, вселил, упокоил, поместил души покойных людей в то место, где нет болезни, печали, воздыхания… Туда, где все святые праведные пребывают. Это очень созвучно с тем местом Апокалипсиса, где говорится, что больше не будет уже ни вопля, ни плача, ни болезни, ибо прежнее прошло.
*
Выжившие пассажиры "Титаника", в своё время засвидетельствовали, что отец Томас Байлз остался на корабле, принимал исповеди, молился с пассажирами и благословлял людей до тех пор, пока судно не затонуло.
«Когда произошло столкновение, нас выбросило из наших кают. Перед нами мы увидели отца Байлза, спускавшегося по проходу с поднятой рукой, — вспоминала одна из пассажирок.
”Будьте спокойны, мои добрые люди”, — сказал он, а затем пошёл по каютам третьего класса, давая отпущение грехов и благословение», — вспоминали выжившие.
Окружающие его люди были сильно взволнованы, но фигура священника с поднятой рукой всех успокоила. Один из членов команды предупредил священника об опасности и умолял его сесть в лодку. Но тот дважды отказался от предложения покинуть тонущее судно.
Те, кто отплывал на последней лодке, на которой можно было спастись, ясно слышали голос священника, который так и не покинул корабля.

Пресвитер Томас Байлз. На момент гибели Титаника ему шёл 43-й год.

Вполне возможно, что, когда он в последний раз отпускал грехи десяткам обречённых пассажиров, до него доносились звуки оркестра, игравшего именно эту композицию. Так музыканты исполняли свою миссию, пока священник исполнял свою.

Испания, Малага, Русский музей, шедевр Репина и какой-то бритый мужик рядом (по виду - уже разменявший шестой десяток),
2018 год.

PS. Полез искать что-нибудь этакое русофильское от Бандераса, но поверхностный поиск ничего не выдал. Антохе просто понравился портрет. Так что это фото тоже здесь просто так. Потому что неплохо получилось.

Похоже, образуется целая рубрика - #гласнарода, куда время от времени будут попадать избранные комментарии простых и, вне всякого сомнения, широко осведомлённых сограждан как по актуальной повестке, так и по вопросам из области исторической эрудированности.

На этот раз вынырнул из-под поста про бесплатную советскую медицину, которая была настолько бесплатной, что появилась аж ещё до самой советской власти, с вот таким вот слитком:

«Меня умиляет когда земские больницы ставят в заслугу царю. Ну то есть это как сейчас вы основываете благотворительный фонд для помощи детям на свои деньги и все начинают его показывать и орать "слава Путину, вот как он о детях заботится". 😏»

Да что там земства - вся система гнила и рассыпалась на глазах у николашки тряпкина. Эволюционировать во что-то вменяемое она не могла априори. Её ожидало исключительно разрушение до основания, а затем… Мы даже до конца не оправились от того, что было затем. И долго теперь ещё не оправимся.

Но это уже всё из-за Путина, конечно.

Памятник Ленину в Екатеринбурге предложили исключить из реестра объектов культурного наследия. С таким заявлением выступил депутат городской думы Алексей Мещеряков на заседании комиссии по муниципальной собственности.

«Я считаю, что личность Владимира Ильича Ленина неоднозначна. Лично моё мнение, это чёрная страница в истории России. И как можно включать в перечень ОКН памятник человеку, который уничтожал культуру России и русских, и во многом оказал негативное влияние даже на исход Первой мировой войны?» — сказал Мещеряков.
______

А вот новое видео проекта #Невыносимоевыносимо подъехало. Имхо, оно послабее предыдущих частей (сколько их там уже вышло), хотя понятно, что не художественное значение этих киноновелл здесь первостепенно.

Не думаю, что в Кремле сидят и выжидают решающего сигнала, некоего народного консенсуса по поводу захоронения мумии (его и не будет), но мне нравится, что инициативу в этом вопросе потихоньку начинают перехватывать и толкать снизу. Это уже пусть и чем-то, но отдаленно начинает напоминать ростки нормального гражданского общества, членам которого не насрать, где и как они живут. Когда-то, не без злой воли того, кому мешают теперь гнить в сердце российской столицы, таким обществом быть мы перестали, но это автоматически не означает, что навсегда. Вынос тела из мавзолея должен будет стать (и станет) одним из символов нашего национального выздоровления.

До этого, конечно, ещё очень далеко. Однако хорошо известно, что жернова Господни мелют пусть и медленно, но верно.

​«Я много раз думал, почему все, кто так или иначе знал Рокоссовского, относились к нему с безграничным уважением. И ответ напрашивался только один: оставаясь требовательным, Константин Константинович уважал людей независимо от их звания и положения. И это главное, что привлекало в нём».

Так писал маршал Катуков о моём любимом полководце ХХ века, со дня рождения которого сегодня исполнилось 125 лет.

На мой глубоко не исторический взгляд, своё главное сражение он с честью прошёл не на полях Второй мировой, где, кстати, вместе с ним многие другие командиры РККА тоже только учились воевать и побеждать, а некоторые из них, не по заслугам поминаемые ныне, так и не научились вовсе (и мы должны помнить, что чернилами в их сшитых из русских пейзажей тетрадках была живая солдатская кровь).

Свою главную победу он одержал в застенках НКВД, где под жестокими пытками не сделал того, что делали тогда на его месте многие: не оговорил ни себя, ни кого-то ещё, вопреки широко распространенной практике, когда врагов и шпионов спустя какое-то время «следствия» в итоге опознавали в своих коллегах, друзьях, родственниках, близких ... Так раскручивался маховик репрессий в стране самого гуманного в мире суда. Для самих же обвиняемых подобные признания не означали избавления от смерти, но лишь могли помочь её приблизить, сократить подчас невыносимые мучения.

Константин Константинович не дал ложных показаний ни на себя, ни на других. Он выдержал всё и не просто выжил, а сумел остаться человеком.

На снимке будущий маршал Победы ещё на фронте другой мировой войны, в звании младшего унтер-офицера.
Солдатами Империи не становятся, ими рождаются.