Дом Ермолаева-Зверева - трёхэтажное здание в стиле модерн, находившееся в Туле на пересечении улиц Киевской (проспект Ленина, ныне - площадь Ленина) и Лопатинской (ныне - Менделеевская). Построен в 1909 году. Так как тогда это был центр города, дом сдавался под помещения, в которых располагались магазины, различные агентства и даже гостиница («Петербургская»). После 1917 г. здание занимали разные исполкомы, а в конце 1950-х в нём расположился музей оружия.
В 1970-х в Туле началась "реконструкция" центра города, в ходе которой был снесён квартал исторических домов, построено здание администрации города и области, а также новообразована площадь Ленина. Несмотря на тотальную зачистку центра, дом пережил многих своих собратьев - и простоял примерно до 1986 г. Вначале его пытались сделать частью площади, для чего успели покрасить в красный цвет и на торце изобразить одну из цитат Ленина. Но в конце концов снесли.
В данный момент на месте дома - газон у Дома Советов, здания администрации Тульской области и Тулы.
В 1970-х в Туле началась "реконструкция" центра города, в ходе которой был снесён квартал исторических домов, построено здание администрации города и области, а также новообразована площадь Ленина. Несмотря на тотальную зачистку центра, дом пережил многих своих собратьев - и простоял примерно до 1986 г. Вначале его пытались сделать частью площади, для чего успели покрасить в красный цвет и на торце изобразить одну из цитат Ленина. Но в конце концов снесли.
В данный момент на месте дома - газон у Дома Советов, здания администрации Тульской области и Тулы.
«В преддверии празднования Дня Победы с 6 мая открыто прямое сообщение поездами «Ласточка» между Москвой и Ржевским мемориалом Советскому солдату.
Для запуска поездов ОАО «РЖД» в кратчайшие сроки построило новый вокзал и платформу Ржевский мемориал, а также благоустроило прилегающую территорию. Для удобной пересадки с поездов на автобусы до мемориального комплекса здесь также возведена автобусная остановка.
«Ласточки» ежедневно будут совершать по два рейса из Москвы и от Ржевского мемориала с остановками в Истре, Волоколамске и ряде других городов. Кроме того, для удобства пассажиров и повышения транспортной доступности Ржевского мемориала Советскому солдату в праздничные дни мая (с 8 по 10 мая) будет курсировать дополнительная «Ласточка» с Ленинградского вокзала. Она проследует другим маршрутом – через Тверь, Торжок и Старицу.»
Доказательство того, что и РЖД порой умеет не только в карательные акции.
Для запуска поездов ОАО «РЖД» в кратчайшие сроки построило новый вокзал и платформу Ржевский мемориал, а также благоустроило прилегающую территорию. Для удобной пересадки с поездов на автобусы до мемориального комплекса здесь также возведена автобусная остановка.
«Ласточки» ежедневно будут совершать по два рейса из Москвы и от Ржевского мемориала с остановками в Истре, Волоколамске и ряде других городов. Кроме того, для удобства пассажиров и повышения транспортной доступности Ржевского мемориала Советскому солдату в праздничные дни мая (с 8 по 10 мая) будет курсировать дополнительная «Ласточка» с Ленинградского вокзала. Она проследует другим маршрутом – через Тверь, Торжок и Старицу.»
Доказательство того, что и РЖД порой умеет не только в карательные акции.
Forwarded from Рябчики въ сметанѣ
Было: «Кондитерскія горятъ огнями, мѣдью и краснымъ лакомъ зеркально-сверкающихъ простѣнковъ. Окна завалены доверху: атласныя голубыя бонбоньерки, — на Пасху алыя! — въ мелко воздушныхъ буфчикахъ, съ золотыми застежками, — съ деликатнѣйшимъ шоколадомъ отъ Эйнема, отъ Абрикосова, отъ Сіу... пуншевая, Бормана, карамель-бочонки, розсыпи монпансье Ландрина, шашечки-сливки Флея, ромовыя буше отъ Фельца, пирожныя отъ Трамбле... Барышни-продавщицы замотались: заказы и заказы, на супъ-англезъ, на парижскій пирогъ въ мороженомъ, на ромовые кексы и пломбиры».
Стало: «Утром 4 января 1991 года у магазина „Хлеб“ на проспекте Калинина [Новый Арбат], 46 в Москве началась распродажа всемирно известного шоколада не менее известной корпорации „Марс“, решившей за рубли познакомить со своей продукцией советских граждан. Своеобразие отечественного рынка, как и ожидали, начало ощущаться с утра, задолго до намеченного часа открытия торговли. Ввиду того, что очередь начала приобретать угрожающие для проспекта Калинина и магазина „Хлеб“ масштабы, шоколад стали отпускать за несколько часов раньше.
Корпорация рассчитывает продержаться в Москве с неделю-полторы — пока не кончится завезенный в столицу шоколад. Милиция у входа в магазин, по данным нашего фотокорреспондента, пока контролирует ситуацию».
Стало: «Утром 4 января 1991 года у магазина „Хлеб“ на проспекте Калинина [Новый Арбат], 46 в Москве началась распродажа всемирно известного шоколада не менее известной корпорации „Марс“, решившей за рубли познакомить со своей продукцией советских граждан. Своеобразие отечественного рынка, как и ожидали, начало ощущаться с утра, задолго до намеченного часа открытия торговли. Ввиду того, что очередь начала приобретать угрожающие для проспекта Калинина и магазина „Хлеб“ масштабы, шоколад стали отпускать за несколько часов раньше.
Корпорация рассчитывает продержаться в Москве с неделю-полторы — пока не кончится завезенный в столицу шоколад. Милиция у входа в магазин, по данным нашего фотокорреспондента, пока контролирует ситуацию».
На фото - Мурманск в 1953 году. Снимок из архива майора Мартина Манхофа, работавшего помощником военного атташе в посольстве США в СССР вплоть до своей высылки из страны в 1954 г.
Красиво же. Мне вот как-то и в голову раньше не приходило, что город мог выглядеть иначе, чем он смотрится на нынешних панорамных фотографиях за силуэтом «Алёши».
Последний город, основанный в РИ, причём прямо во время Великой войны (да, именно в тяжёлые годы непосильной для народа империалистической бойни проклятый царизм закладывает самый крупный - и по сей день - в мире город за северным полярным кругом), в годы войны уже Великой Отечественной по количеству и плотности нанесённых бомбовых ударов он уступил лишь Сталинграду; как результат - уничтожено почти три четверти строений, так что к концу войны Мурманск был почти полностью сожжен.
А массовая панельная застройка, начавшаяся с 1960х, уже окончательно превратила Романов-на-Мурмане в современный Мурманск.
Красиво же. Мне вот как-то и в голову раньше не приходило, что город мог выглядеть иначе, чем он смотрится на нынешних панорамных фотографиях за силуэтом «Алёши».
Последний город, основанный в РИ, причём прямо во время Великой войны (да, именно в тяжёлые годы непосильной для народа империалистической бойни проклятый царизм закладывает самый крупный - и по сей день - в мире город за северным полярным кругом), в годы войны уже Великой Отечественной по количеству и плотности нанесённых бомбовых ударов он уступил лишь Сталинграду; как результат - уничтожено почти три четверти строений, так что к концу войны Мурманск был почти полностью сожжен.
А массовая панельная застройка, начавшаяся с 1960х, уже окончательно превратила Романов-на-Мурмане в современный Мурманск.
О взятии Рейхстага в 1945 г. немецким депутатам ежедневно напоминают надписи, сделанные советскими солдатами. Благодаря специальной реставрационной технологии сейчас они выглядят так, будто появились только вчера.
(Правда, часть из них убрали под штукатурку (но так, чтобы их законсервировать и сохранить), а надписи, содержавшие нецензурные слова, удалили совсем, предварительно согласовав это с российскими дипломатами).
Вот это хорошо. Сразу видно, кто внёс решающий вклад в дело уничтожения зверя. Достаточно взглянуть, на каком языке расписаны стены его логова.
Хотя я бы и нецензурные тоже оставил, чтобы они со всех сторон фрицев окружали. Потому что победителей не судят. Нам так ещё матушка-государыня Екатерина завещала.
(Правда, часть из них убрали под штукатурку (но так, чтобы их законсервировать и сохранить), а надписи, содержавшие нецензурные слова, удалили совсем, предварительно согласовав это с российскими дипломатами).
Вот это хорошо. Сразу видно, кто внёс решающий вклад в дело уничтожения зверя. Достаточно взглянуть, на каком языке расписаны стены его логова.
Хотя я бы и нецензурные тоже оставил, чтобы они со всех сторон фрицев окружали. Потому что победителей не судят. Нам так ещё матушка-государыня Екатерина завещала.
Forwarded from Терем-теремок
У разбомбленной автострады
шрапнелью обезглавлен бор.
Обломки плит
и за оградой
сожженный немцами собор.
Они над прадедовской верой
глумились, хохоча в надсад.
На тополях
в зеленых скверах
мои ровесники висят,
смертью смерть поправ.
А бой идёт
И мы,
живые,
У сталинградских переправ
мстим за Одессу,
мстим за Киев,
за матерей немую грусть,
за окровавленную Русь.
Мы этому учились,
чтобы
за всё им отплатить сполна
в полесских топях и чащобах
и в камышах твоих Десна.
Ведь твой поток
для них отрава
могила - каждое село.
Мы мстим.
И это наше право.
И это наше ремесло.
Семён Гудзенко
фронтовая газета "Победа за нами", 7 октября 1942 г.
Семён Гудзенко служил пулемётчиком в Отдельной мотострелковой бригаде особого назначения. В 1942 году тяжело ранен в живот осколком мины. После ранения работал корреспондентом, а после войны стал журналистом. Несмотря на постоянные боли ездил в воинские части в Тыве и Туркмении. Даже прикованный к больничной кровати в возрасте 31 года, медленно и мучительно умирая, оставался романтиком и доброжелательным человеком. А когда потерял возможность писать самостоятельно, продолжал сочинять стихотворения и диктовал их. Подписывался так: "Семён Гудзенко, киевлянин, украинский еврей, русский поэт".
Когда на смерть идут поют,
а перед этим
можно плакать.
Ведь самый страшный час в бою —
час ожидания атаки.
Снег минами изрыт вокруг
и почернел от пыли минной.
Разрыв —
и умирает друг.
И значит — смерть проходит мимо.
Сейчас настанет мой черед,
За мной одним
идет охота.
Будь проклят
сорок первый год —
ты, вмерзшая в снега пехота.
Мне кажется, что я магнит,
что я притягиваю мины.
Разрыв —
и лейтенант хрипит.
И смерть опять проходит мимо.
Но мы уже
не в силах ждать.
И нас ведет через траншеи
окоченевшая вражда,
штыком дырявящая шеи.
Бой был короткий.
А потом
глушили водку ледяную,
и выковыривал ножом
из-под ногтей
я кровь чужую.
шрапнелью обезглавлен бор.
Обломки плит
и за оградой
сожженный немцами собор.
Они над прадедовской верой
глумились, хохоча в надсад.
На тополях
в зеленых скверах
мои ровесники висят,
смертью смерть поправ.
А бой идёт
И мы,
живые,
У сталинградских переправ
мстим за Одессу,
мстим за Киев,
за матерей немую грусть,
за окровавленную Русь.
Мы этому учились,
чтобы
за всё им отплатить сполна
в полесских топях и чащобах
и в камышах твоих Десна.
Ведь твой поток
для них отрава
могила - каждое село.
Мы мстим.
И это наше право.
И это наше ремесло.
Семён Гудзенко
фронтовая газета "Победа за нами", 7 октября 1942 г.
Семён Гудзенко служил пулемётчиком в Отдельной мотострелковой бригаде особого назначения. В 1942 году тяжело ранен в живот осколком мины. После ранения работал корреспондентом, а после войны стал журналистом. Несмотря на постоянные боли ездил в воинские части в Тыве и Туркмении. Даже прикованный к больничной кровати в возрасте 31 года, медленно и мучительно умирая, оставался романтиком и доброжелательным человеком. А когда потерял возможность писать самостоятельно, продолжал сочинять стихотворения и диктовал их. Подписывался так: "Семён Гудзенко, киевлянин, украинский еврей, русский поэт".
Когда на смерть идут поют,
а перед этим
можно плакать.
Ведь самый страшный час в бою —
час ожидания атаки.
Снег минами изрыт вокруг
и почернел от пыли минной.
Разрыв —
и умирает друг.
И значит — смерть проходит мимо.
Сейчас настанет мой черед,
За мной одним
идет охота.
Будь проклят
сорок первый год —
ты, вмерзшая в снега пехота.
Мне кажется, что я магнит,
что я притягиваю мины.
Разрыв —
и лейтенант хрипит.
И смерть опять проходит мимо.
Но мы уже
не в силах ждать.
И нас ведет через траншеи
окоченевшая вражда,
штыком дырявящая шеи.
Бой был короткий.
А потом
глушили водку ледяную,
и выковыривал ножом
из-под ногтей
я кровь чужую.
Вчера мама пораньше отпустилась с конюшни, чтоб успеть. Клавдия Васильевна сказала, что экзамены перенесли в Горохово: нас восемь выпускников да тамошних одиннадцать - вот нас и окучили. Не для восьмерых же комиссию создавать.
Экзамены были назначены на 9 мая, но посередь дороги в Горохово нас вернули - война кончилась.
В-о-й-н-а к-о-н-ч-и-л-а-с-ь! Мы сразу же оглохли.
На ступеньках сельсовета сидел председатель дядя Миша и пыхтел трубкой. Глаза у него были мокрые. У дяди Миши трое сыновей ушли на войну. Юрик последний был, еще прошлой весной он играл с нами в лапту.
Экзамен перенесли на завтра.
.
К началу сорок пятого года в нашем выпускном классе осталось восемь учеников. Учились мы в две смены: четвертый и второй - с утра, третий и первый после обеда.
Вообще-то, в прошлом сентябре было девять. Девятой стала Юля Шевченко из блокадного Ленинграда. Она приехала к бабушке. Пережила блокаду, болела, не переставая, и кто-то привез ее к бабушке Насте на поправку. Мама сказала, что девочка одна осталась после блокады...
В конце сентября Юля появилась в нашем классе.
- Здравствуйте, ребята, - кивнула головой, и все ее русые кудряшки тоже кивнули нам. - У нас в Питере много народу погибло, а я вот выжила.
И шагнула в класс. Мы увидели, что на одну ногу она приседает. Такая маленькая, а уже хромая. Как с войны вернулась.
Я сразу в нее влюбился. И, не дожидаясь сигнала, Клавдии Васильевны подвинулся, освобождая место рядом с собой. Лучший друг Васька сзади пнул меня ногой под партой, я даже не обернулся: чего пихаться-то, мы почти все сидели по одному, мог бы и сам подвинуться.
Девочка шагнула ко мне, протянула ладошку:
- Юля Шевченко. А у нас тетя Аня в больничке была, нянечка, тоже Юркова. Она нас из своего пайка подкармливала.
И посмотрела мне в глаза. Они у нее были голубые, голубые.
- Это, наверняка, моя бабушка, - говорю я. - От нее давно что-то писем нет.
.
СОЧИНЕНИЕ
ученика 4-го класса
Николо-Бычковской
начальной школы
Юркова А.
Наши немцев победили
И пришел конец войны.
Вот вернутся все с войны,
И мамка купит мне штаны
Только папа не вернулся,
Он погиб во цвете лет.
Мама мужа не дождется,
Внука не дождется дед.
А деревня будет пить,
С горя слезы лить.
Всё. 10 мая 1945 г.
Мне казалось, что сочинение надо писать стихами. Потому что у нас дома была книжка "Сочинения" А.С. Пушкина, в матерчатом переплете. Там были стихи. Мы почти каждый день читали их на ночь. Так мама нас убаюкивала, когда нечего было есть.
Между партами пошла Клавдия Васильевна, надо мной остановилась. Постояла. Наклонилась. Я закрыл ладонью листок и держал руку на весу: чернила еще не высохли. Она взяла мою правую руку, приподняла:
- И все?
- А чего же еще, Клавдия Васильевна?
- Ну, такой день, такой праздник.
- Мамка дома, небось, плачет... праздник...
.
Я не знал точное место могилы отца. Нет, в похоронке был адрес деревни, но пока собирался поехать, поклониться, там построили крупную ГРЭС
- и всю округу затопило водохранилище, большой рыборазводный завод на нем, даже байкальские осетры прижились, а куда делась деревня, никто не помнил...
Мама не верила всю войну, ждала, что однажды постучится в окошко хоть костылем, хоть обрубком руки. Ночами в подушку всю себя выплакала, сухая стала, как щепка, а от нас горе-беду скрывала...
И я еще добавил в сочинение:
От земли и от моря,
от великого горя,
собирайтесь, кто выжил
и кто мал и кто выше.
И кричите, чтоб слышали
все, все на свете -
старики и дети:
кончайте войны
чтоб всем спать спокойно.
... Когда хоронили Юлю Шевченко, я убежал из дома, спрятался в ветлах за огородами и плакал. Ведь кончилась уж война-то.
Деревня Никольский Бычок Рязанской области (1945) - Москва (2020)
Экзамены были назначены на 9 мая, но посередь дороги в Горохово нас вернули - война кончилась.
В-о-й-н-а к-о-н-ч-и-л-а-с-ь! Мы сразу же оглохли.
На ступеньках сельсовета сидел председатель дядя Миша и пыхтел трубкой. Глаза у него были мокрые. У дяди Миши трое сыновей ушли на войну. Юрик последний был, еще прошлой весной он играл с нами в лапту.
Экзамен перенесли на завтра.
.
К началу сорок пятого года в нашем выпускном классе осталось восемь учеников. Учились мы в две смены: четвертый и второй - с утра, третий и первый после обеда.
Вообще-то, в прошлом сентябре было девять. Девятой стала Юля Шевченко из блокадного Ленинграда. Она приехала к бабушке. Пережила блокаду, болела, не переставая, и кто-то привез ее к бабушке Насте на поправку. Мама сказала, что девочка одна осталась после блокады...
В конце сентября Юля появилась в нашем классе.
- Здравствуйте, ребята, - кивнула головой, и все ее русые кудряшки тоже кивнули нам. - У нас в Питере много народу погибло, а я вот выжила.
И шагнула в класс. Мы увидели, что на одну ногу она приседает. Такая маленькая, а уже хромая. Как с войны вернулась.
Я сразу в нее влюбился. И, не дожидаясь сигнала, Клавдии Васильевны подвинулся, освобождая место рядом с собой. Лучший друг Васька сзади пнул меня ногой под партой, я даже не обернулся: чего пихаться-то, мы почти все сидели по одному, мог бы и сам подвинуться.
Девочка шагнула ко мне, протянула ладошку:
- Юля Шевченко. А у нас тетя Аня в больничке была, нянечка, тоже Юркова. Она нас из своего пайка подкармливала.
И посмотрела мне в глаза. Они у нее были голубые, голубые.
- Это, наверняка, моя бабушка, - говорю я. - От нее давно что-то писем нет.
.
СОЧИНЕНИЕ
ученика 4-го класса
Николо-Бычковской
начальной школы
Юркова А.
Наши немцев победили
И пришел конец войны.
Вот вернутся все с войны,
И мамка купит мне штаны
Только папа не вернулся,
Он погиб во цвете лет.
Мама мужа не дождется,
Внука не дождется дед.
А деревня будет пить,
С горя слезы лить.
Всё. 10 мая 1945 г.
Мне казалось, что сочинение надо писать стихами. Потому что у нас дома была книжка "Сочинения" А.С. Пушкина, в матерчатом переплете. Там были стихи. Мы почти каждый день читали их на ночь. Так мама нас убаюкивала, когда нечего было есть.
Между партами пошла Клавдия Васильевна, надо мной остановилась. Постояла. Наклонилась. Я закрыл ладонью листок и держал руку на весу: чернила еще не высохли. Она взяла мою правую руку, приподняла:
- И все?
- А чего же еще, Клавдия Васильевна?
- Ну, такой день, такой праздник.
- Мамка дома, небось, плачет... праздник...
.
Я не знал точное место могилы отца. Нет, в похоронке был адрес деревни, но пока собирался поехать, поклониться, там построили крупную ГРЭС
- и всю округу затопило водохранилище, большой рыборазводный завод на нем, даже байкальские осетры прижились, а куда делась деревня, никто не помнил...
Мама не верила всю войну, ждала, что однажды постучится в окошко хоть костылем, хоть обрубком руки. Ночами в подушку всю себя выплакала, сухая стала, как щепка, а от нас горе-беду скрывала...
И я еще добавил в сочинение:
От земли и от моря,
от великого горя,
собирайтесь, кто выжил
и кто мал и кто выше.
И кричите, чтоб слышали
все, все на свете -
старики и дети:
кончайте войны
чтоб всем спать спокойно.
... Когда хоронили Юлю Шевченко, я убежал из дома, спрятался в ветлах за огородами и плакал. Ведь кончилась уж война-то.
Деревня Никольский Бычок Рязанской области (1945) - Москва (2020)
👍1
«За всю историю Православной Церкви, вероятно, не было такого пасхального богослужения, как в Дахау в 1945 году. Греческие и сербские священники и сербский диакон облачились в самодельные «ризы», которые они надели на серо-голубые полосатые одежды заключенных. Затем они начали песнопения, переходя с греческого на церковно-славянский, а затем снова на греческий. Пасхальный канон, пасхальные стихиры - все пелось наизусть. Евангелие от Иоанна - также по памяти. И, наконец, Слово св. Иоанна Златоуста - тоже по памяти. Молодой греческий монах-святогорец встал перед нами и произнес его с таким проникновенным энтузиазмом, что мы его никогда не забудем до конца нашей жизни.
Уже в постсоветское время, в первой половине 1990-х, стараниями военнослужащих нашей Западной группы войск в Германии при активной поддержке русских эмигрантов была построена в Дахау православная часовня Воскресения Христова. Позади престола в ней размещена необычная, неканоническая икона: изображены два ангела, отворяющие ворота концлагеря Дахау, и Иисус Христос, который выводит узников на свободу. Во время каждой литургии, проводимой в этой часовне-памятнике, обязательно поминаются священнослужители, участвовавшие в том уникальном богослужении в Дахау на Пасху 1945 года.»
Уже в постсоветское время, в первой половине 1990-х, стараниями военнослужащих нашей Западной группы войск в Германии при активной поддержке русских эмигрантов была построена в Дахау православная часовня Воскресения Христова. Позади престола в ней размещена необычная, неканоническая икона: изображены два ангела, отворяющие ворота концлагеря Дахау, и Иисус Христос, который выводит узников на свободу. Во время каждой литургии, проводимой в этой часовне-памятнике, обязательно поминаются священнослужители, участвовавшие в том уникальном богослужении в Дахау на Пасху 1945 года.»
www.mk.ru
Пасху в 1945-м отмечали по-особенному: отслужили даже в бывшем концлагере
Два самых больших, самых искренних праздника, которые россияне отмечают весной, – Пасха и День Победы. В этом году их разделяет три недели. А вот в 1945-м они почти совпали: Христово воскресение по православному календарю пришлось тогда на 6 мая.