Ибо главный половой орган женщины - это, конечно, лицо. Не зря ведь чуткие к тихому голосу природы орки так его и называют: "ебальник".

Природа женщины – быть прекрасной. Мне хочется нравиться в первую очередь себе. И если мое отражение в зеркале устраивает меня саму, то с самцом проблем не будет точно.

У Федора Семеновича была такая привычка – задать собеседнику какой-нибудь замысловатый сложный вопрос, требующий долгого ответа, а потом, слушая вполуха, приглядываться к его мимике и жестикуляции, как бы внюхиваясь в чужую душу. Часто удавалось многое понять еще до обсуждения конкретных вопросов.

Ну нельзя в двадцать первом веке быть простушкой и дурочкой, нельзя. Косметика в наше время бывает внешняя и внутренняя – первая продается в любом торговом центре, вторую нужно годами добывать самой: невозможно предугадать, что из услышанного и усвоенного пригодится, отразится, засверкает и ослепит.

Впечатление от жизни одинаково во все времена — небо синее, трава зеленая, люди дрянь, но бывают приятные исключения.

Страх всегда притягивает именно то, чего ты боишься. А если ты ничего не боишься, ты становишься невидим. Лучшая маскировка – это безразличие.

Когда человек ищет, чем подтвердить свои параноидальные идеи, он всегда находит.

Вот пропаду совсем в предвечной мгле, думаю, и что с моей кисой сделают? Наследники деньги поделят, а ее ведь усыпят. И вдруг, знаешь, кольнула меня любовь к этому простому существу. Чистая и безусловная любовь. К бабе такого не испытаешь, потому что если и начнет зарождаться похожее, она обязательно рот откроет. Я имею в виду, в плохом смысле.

A SINISTRA

Посему не бери мирского в голову и избегай умственного гноя. А если какая шлында потребует определиться, с кем ты – с гопниками или с жопниками, отвечай ей со смирением так: я – со скелетами во гробах, и ты, бедная, тоже, просто тебя глючит по дури, вот ты до сих пор и кривляешься. Это называется проблеваться и протрезветь.

⚡️Карл Густав Юнг теперь в Telegram!

Мысли одного из самых
цитируемых психологов

Подписаться:
t.me/CarlGustavJung_tg

— Помнишь сказку про Аленький цветочек?
— Помню, — сказала я.
— Я только сейчас понял, в чем ее смысл.
— В чем?
— Любовь не преображает. Она просто срывает маски.

С точки зрения мужской половой морали, существует две категории женщин. «Сукой» называется женщина, которая отказывает мужчине в половом акте. «Блядью» называется женщина, которая соглашается на него. Мужское отношение к женщине не только цинично, но и крайне иррационально... большинство молодых женщин попадает в обе категории одновременно, хоть это и невозможно по принципам элементарной логики.

Фомка сидел перед экраном третий час. Канал требовал рекламного поста. Фомка не любил рекламные посты. В них всегда чувствовалась суета – страх быть незамеченным.
– Надо написать просто, – сказал он вслух. – Краткость – сестра таланта!
Фомка знал, что сейчас принято делать вид, будто рекламы нет: писать так, будто человек просто зашёл поболтать, и ему неловко, что он что-то втирает.
Он напечатал:
«Литературный анал...»
– Ой!
Фомка уставился на строку, медленно стёр лишнее и продолжил:
«Литературный канал. Тексты. Мысли. Предложка открыта».
Посмотрел. Стёр.
– Ладно, – решил Фомка. – Надо с абсурдом. Люди же любят абсурд?
Он напечатал:
«Здесь фиксируются остаточные явления сознания. Чтение может вызвать рвотные позывы».
Перечитал. Поморщился. Стёр.
– Не, это слишком пафосно, – сказал Фомка. – Так нельзя. Надо по чесноку.
Он понял, что любое описание превращается в оправдание. Проще начать с тех, кому сюда не нужно.
Мысли свернули к психологии. Одни и те же слова и один тон. Фомка вспомнил Фрейда. Не как апостола бессознательного, а как источник мнимозначимых слов.
Он почесал затылок и напечатал:
«Этот канал не для проработанных».
Вспомнил одну знакомую – умную, начитанную, с медициной наперевес. Она говорила уверенно и быстро, как по конспекту «общей психопатологии». Отца не было, мать была фоном. Если ты не соглашался – значит, тупое быдло.
Стёр.
– Ладно, – сказал Фомка. – Не будем с них начинать.
Потом Фомка вспомнил одного анона из bo/. Тот угрожал ментами и сломанными зубами за критику его дарк-фэнтези рукописи – инфантильной, с прямыми следами Ведьмака и Хоббита. Потом обещал приехать и разобраться лично. Прошло лет шесть. Никто не приехал. Фомка подумал, что тот всё ещё в пути – тем же способом, каким когда-то шёл якутский шаман к столице. После этого стало понятно, про кого писать дальше.
Он напечатал:
«Здесь не будет фанфиков, эльфов, тёмных лордов и магических хуёв».
Подумал. Вспомнил, что сам иногда пишет как человек с магическим хуём вместо мозгов. Стёр.
– Бредятина...
Потом он вспомнил фанов корейской попсы. Но рука его зависла над клавиатурой. Он представил армию девочек-подростков. Их массовый набег. С аватарками Чи Минов и прочих Чебуреков. Представил, как они придут и начнут писать: «тебя сейчас отменят, уебан», «попробуй ещё что-нибудь сказать про Тэхёна, хуемразь», «жди докс, чудище европеоидное».
– Осторожнее, – предупредил он себя и поморщился. – Это опасная тема, Фомка!
Потом он вспомнил, как одна гадалка накачала его марками и вынесла хату. От таких воспоминаний его передёрнуло, и он полез печатать.
«Если ты гадалка, астролог, ведьма или мракобес – канал не для тебя».
Ему представилось, как эти ведьмочки забрасывают его картами, будто сюрикенами, после чего он разрезается на аккуратные дольки арканов – и потом с важным видом решают, по какой линии судьбы это отыгралось. Стёр, откинулся на стуле и посмотрел в потолок.
– Получается, – сказал он вслух, – я знаю, для кого это не, но не знаю, для кого это да.
Он снова открыл редактор и написал:
«Этот канал не для нормальных людей.
И не для ненормальных. И не для тех, кто знает, кто он».
Прочитал. Понял, что это уже похоже на объяснение. Стёр.
Фомка задумался.
– Допустим, меня спросят: «Зачем этот канал?»
И сам себе ответил:
– Чтобы…
Он замолчал.
– Чтобы… – повторил Фомка. – Чтобы что?
Он попробовал ещё раз:
– Чтобы фиксировать окружающую реальность…
Слишком пафосно.
– Чтобы делиться мыслями…
Слишком банально.
– Чтобы…
Фомка понял, что ни одно нормальное объяснение не выдерживает проверки на слух.
Он вернулся к компу и, не думая, напечатал:
«Я не знаю, как это рекламить. Тут тексты. Иногда хорошие. Иногда нет. Если зацепит – останешься».
Посмотрел. Улыбнулся. И тут же стёр.
– Не, – сказал Фомка. – Это вообще ни о чём. Иронично, что я делаю то же самое – базарю громче, чтобы заметили.
Фомка сидел, смотрел на мигающий курсор и вдруг понял простую вещь:
любой рекламный пост – это ложь, потому что всё, что можно объяснить словами, сюда не относится.
Он открыл новый документ и написал одно слово.

ХУЙ

Сохранил. Закрыл ноутбук. Рекламный пост был готов.

В разном возрасте счастье имеет разный вкус.

Если бы к(осуждаем)н продавался в аптеках по двадцать копеек за грамм как средство для полоскания при зубной боли, подумал он, его нюхали бы только панки — как это, собственно, и было в начале века.

А вот если бы клей «Момент» стоил тысячу долларов за флакон, его охотно нюхала бы вся московская золотая молодежь и на презентациях и фуршетах считалось бы изысканным распространять вокруг себя летучий химический запах, жаловаться на отмирание нейронов головного мозга и надолго уединяться в туалете.

Про этот мир вообще никто ничего по-настоящему не понимает.

Все прекрасное, что может быть в человеке, недоступно другим, потому что по-настоящему оно недоступно даже тому, в ком оно есть.