Призыв к чуме

Удавиться холодными пустошами
Позабыть цветка росток
Без бытия, шторму послушный
Играть, спуская курок
Речитатив сношать в гланды
И под замком держать обиды
Если идти по морю, то только пиратами
Если тонуть, то битыми
Удивлять бесами и бездорожьем
Кричать иглами ржаво-острыми
В жизни харкать тревожностью
Но так, чтоб без наигранной подлости
Тянуть руки в оковы пустот
И обрести в кривизне часть себя
Отвечать на лай воем основ
Стань невестой, сестра-тишина
Ярко колет, остро знобит
Нет варианта тень отогнать
Стойкий как воля, чёрный как стыд
Подожги мою тёмно-русую прядь
И тогда обзаведёмся зверьём
Круг из разных ползучих тварей
Тараканов тоже зовём
Ну а крыс мы держим в подвале
Так мы строим чумные марши
Лишь болезнь очистит планету
Ангел смерти у нас за старшего
Раздаёт у входа билеты.  

#касаткапишет

Я рукоположил первого священника – отец Всеволод

«Отступление», 2025

Сгорбившаяся фигура без лица, а за спиной вой и стон чернильных брызг и штрихов. Отступление, порой, никак не зависит от нас.

Повезло тем, кто может идти по пути самурая, но чаще отвернуться проще, бежать проще, закрыться от мира проще – проще, а может и вернее, сохранить себе жизнь в надежде на то, что жизнь будет жизнью, а не существованием в тени прошлого опыта.

Чернила и ацетон на бумаге.

#касаткарисует

Ручей-поводок

И опять что-то льётся,
Глаза — ручей-поводок.
Смотрю на события
со дна колодца,
А там —
Бесноватый поток.

Он погряз в искажениях
волнообразного спектра,
Он тянет всё также вниз —
Каждый заслуживает плети совдепа,
И каждый хочет ей же ударить близкого:

Запутать сознание верёвкой ложных слов,
Протянуть руку помощи, но с когтями зверя.
Сердце стучит от кофейного овердоза
Руки трясутся — я им не верю!

И пока не будет ножа в руке,
Я буду считать себя слабым,
Молитвы гонят тело на аутодафе,
А вот с душою у них зловещая Мара.

Удержу в руках синицу
Да сожму её до хруста костей,
Дай мне кровушкой напиться,
Ведь синица лучше,
Чем журавль в обед.

Я смеялся над жизнью грубо,
Продолжаю практиковать тёмную речь,
От меня отвернутся люди —
Так привычна социальная желчь.
Та изрешетит моё тело,
Чтобы погуще робело, болело,
Но разум я сам порезал на части,
Всё остальное — радость несчастья.

#касаткапишет

Автоматическое письмо: молитва святому Месропу Маштоцу


В Храме Семи Ран горным ручьём растекалась в своей добродетели песня служителей культа Христа — то самое логово, скрытое от всех на виду, куда я предпочитаю заходить, оставляя свечу на растерзание святого покровителя художников и писателей — Месропа Маштоца.

Моя свеча одинока, моя свеча сгорает быстро, ломается — подношение не желает принятия, но каждый день я пробую свои силы вновь. Я чувствую запах серы, а не ладана — в горле горечь, а не сладость вина причастия. Язык, на котором поют в храме Семи Ран, мне едва ли знаком, но ощущения не подводят — я знаю, о чём они поют.

О страданиях Христа и его добродетелях; о спасении грешников и о том, что новый мир, избавленный от языка змеи, уже наступил, о том, что каждый может забраться по лестнице в небо; но я в это не верю — я не верю, что Христос освободил нас, похоже, своим распятием он лишь доказал, что этот мир обречён; и после него было много Христосов, и сегодня они всё также погибают, проповедуя мир, который никому не нужен — я верю, что даже детоубийца может спастись, но в чём будет заключено его спасение — не знаю.

Убийство — это стиль жизни, и потому я ставлю свечу святому Маштоцу, а не тем, кто защищает убиенных, кем бы они ни были, справляются они со своей работой отвратительно.

Люди не меняются и прогресс всего лишь искра на полотне времени круга, из которого не просто так вырваться; разорванный круг — мечта, и в ней нет места для Бога, но есть место для Богов — тех, кто во снах превосходит самих себя, тех, кто сбросил оболочку физического, тлетворного «мы», заменив её на «я».

Избавиться от личности — путь паломника в пустоту, которая есть соитие разбитых судеб и вырезания самой сути человеческого; избавление от эго — путь поражения, отдачи, личностного самоубийства, и ради чего? Просветления, что заберёт несчастную крупицу твоего собственного мира, зерно, что так важно было посадить при жизни, чтобы то стало деревом — раскидистым, древним, огромном — Единственным в мире Единственных.

По-настоящему выбраться за рамки индивидуальности и личности — это взрастить их, сделать краеугольным камнем своего не существования, а жизни — жизни божественной и героической без влияния извне. Эго — это кнопка создания мира, это яблоко из райского сада, то самое знание, из-за которого Бог решил нас предать — эго есть часть божественности, уничтожая его, вы потакаете Богу — становитесь животным, свободным от всех страстей, отбрасываете эволюцию жажды знаний, похоти, чувствования, то есть жажду жить.

В Храме Семи Ран пахнет серой, и звон колокола терзает мой застывший, холодный мозг. Ухожу спиной ко входу и кланяюсь своему противнику — для меня, проклятого убийце женщин и детей, сатаной, а значит противником, является только одно существо — тот, кто меня таким создал, тот, кто вложил нож в мои руки, тот кто привил злость, тот, кто оставил меня, когда был так нужен, тот, кто умертвил моего отца, забрал друзей, уничтожил страну; мой личный сатана по глупости зовётся Иешуа, сотворил с моей Родиной то, что страшнее, чем смерть — он изменил её до неузнаваемости; я не узнаю её.

Я брожу по улицам Гюмри, почти два часа ночи, капает слегка дождь — опять холод, до ночного магазина два километра и я могу взять спиртное, но не беру его — мне достаточно просто понять, что холод в моём сердце, покрытый коркой острого льда, жалит призрачными иглами куда сильнее, чем несчастный моросящий дождь, пытающийся усыпить теплотой, подобием родства.

Это спокойный город, за два года меня тут уже хорошо знают — местный сумасшедший, выходящий только ночью и живущий где-то в конце дороги. Мне не спится в гробу, что влит в могильную землю пыльной и узкой комнаты, землю я ночами таскал с местного немецкого кладбища, расположенного на другом конце города. Я всё думаю, что же человечество сделало не так? В чём суть его слабости?

#касаткапишет

Я вижу подвыпившего мужчину, пытающегося заказать такси. Беру его телефон и кладу себе в карман, говоря, что такси скоро приедет, но надо отойти в другую сторону. Там, за мусорными баками, я достаю нож и делаю резкий выпад концом лезвия прямиком в горло — кровь будто взрывается атомной бомбой красноты, я вижу всё это в тусклом свете уличного фонаря и наслаждаюсь агонией незнакомца, набирая во флягу, на которой изображён мой друг — Дьявол, всё больше сока жизни.

Выпив его до конца, я понимаю, что больше мне нечего от него взять — я больше никогда его не увижу, а он не увидит меня; он вообще никого больше не увидит. Как его зовут? Была ли у него семья? Имеет ли это значение, и разве я хуже тех, кто направляет ствол автомата Калашникова в сторону очередных врагов? В чём разница между одним убийством и другим? Разве только то, что моя жизнь невозможна иначе, убийца с автоматами, пускай и не каждый, сам выбирает путь зла.

Меня шатает от кайфа, свет мерцает лёгкими вспышками светлячков, лаская друг друга белыми струнами. Луна превращается в Злую Луну, которая добра лишь ко мне — её цвет красный и она пульсирует, от Злой Луны доносится соблазнительная песня, пропитанная похотью и злобой — эту песню слышат немногие, а те, кто её слышат, те кто видят Злую Луну — часто сходят с ума или превращаются в вампиров.

Художники, поэты и музыканты, более чувствительные натуры в период распада личности часто слышат отголоски песни Злой Луны, её шёпот; в такие дни, месяцы, года… от них отворачиваются многие — и даже самые близкие люди, что давали клятвы любви, не могут выдержать человека, что некогда услышал Злую Луну.

Окончательное превращение в вампира — зрелище и правда невыносимое для окружающих, но эта трансформация необходима, иначе слушающий Злую Луну просто покончит с собой; и верьте мне, слушающие Злую Луну прекрасно знают, каким образом это сделать — они уже распланировали свой уход от первой секунды до последней. Я — распланировал.

Молившись святому Маштоцу, я молился за этих людей — за маргиналов, лишившихся жизни, за творящих миры, но сотворивших их конец, за отвергнутых и оболганных, за тех, кто рисует своими судьбами великолепные трагедии, от которых хочется сутками рыдать и резать ножом себе живот, пытаясь сыграть в сэппуку, но боясь идти до конца. Я молюсь в Храме Семи Ран каждый день, и я жду ответа от тебя, святой Маштоц, пока губы мои алы от крови незнакомца. Скажи же, что я не достоин твоих благословений, скажи же, что мы все их не достойны, что наша участь, либо вешаться, либо гореть в аду наяву — здесь, прямо здесь, на этой земле, за пределами Родины, что пожрана Зверем, изнасилована Зверем, опорочена — Зверем, которому поклоняется мой народ.

Я наклоняюсь к постели и беру иконку, которую сделал сам — на ней изображена фигура извне, что-то демоническое и помогающее пережить всё это — существо просит прочитать мантру перед сном, и звучит она так: «Сатана, дай мне сил, сатана».

Повторив её сотню раз, я засыпаю, накрывшись тяжелой, расписанной красным, синим и белым, крышкой гроба.

#касаткапишет

***

Не адвокат, не судья, не палач,
Узкий коридор, по нему катится мяч.
Не семья, не друзья, не АА,
Спрячь от мира меня, спрячь.
Чтоб никто никогда, никогда...
Прутья не согнуть, не расплавить,
Доказательной базы нет.
Доверие — выдумка Шайтана,
Не крест, а перевёрнутый крест.
На нём распяли Петра,
Не твоих, не его, не меня.
Где-то в канаве холодно спит
Счастья миг, потерянный стыд,
Где-то в овраге собака
Закопала кость для рехаба.
Лесная в ночи опушка
Станет мне покоя подушкой,
А берег Чёрного Моря
Недостижимой мольбою.
Пасть дрожания строк —
Переворот, новый виток.
Для того, чтобы стать лучше
Окатись кипятком из-под душа.
Не тебя потрошили квартирой
И нож из когтей не пришлось отбирать,
Утро на смазанном негативе,
Со мной живут теперь двое котят.
С ними вместе смотрим хоррор
И обсуждаем войны.

#касаткапишет

Очередной порыв взяться за мозги и выжать их до электрического тления.

Сегодня перевёл небольшой рассказ на английский и отправил его в штаты, отправил также подборку стихов в независимое русскоязычное издание, а теперь думаю над редактурой фрагментарного автоматического рассказа, который поплывёт в сторону «Времени Перелома». Прошло где-то VII кружек кофе, а останавливаться не хочется. Пару дней назад послал ещё один рассказ на семинар. Было бы здорово натренировать поток так, чтобы он разгорался каждый день, а то ведь знаю, что завтра буду полдня втыкать в потолок, даже строчки не напишу.

К слову, взяться за угасшую в депрессии работу, меня надоумил маргинал-трип конца августа и первых дней сентября. Побывал в ереванской трэш-хате с уголовниками, лишился телефона и кольца (вот за него обидно), а потом ещё и к себе позвал откровенно мутного типа. Иногда мне кажется, что у меня тотально убитый мозг — я не всегда понимаю, что вообще делаю и зачем. Сейчас расцениваю всё как опыт, который должен был произойти, иначе не было бы встряски — плохо, что от моих решений страдают близкие люди. Зато живу теперь с двумя котятами (в процессе трипа они и появились дома) — ничего, ладим. Писал в стихе, что они хоррор смотрят со мной, так собственно и есть.

Хочу как-то отрефлексировать, но не загнаться. Знаете, отнимать нож у 52-летнего мужика то ещё удовольствие, как и спать в обнимку с этим ножом на случай, если хтоническое таки проберётся в его мозг. Я вот читал Буковски, там всё смешно происходит — умеет он подобный адок комично описывать, а вот в реальности, сколько не спотыкаюсь, смешного мало. Планирую ближайший месяц вообще из дома не выходить, даже за продуктами — есть недочитанный Лимонов с его «Москвой Майской», есть недописанные рассказы, нон-фикшн об отцовском рок-клубе, есть незаконченная картина и музыка, на которуя я забил, потому что не могу подобрать подходящее звучание. Хотел бы в этом году хотя бы поэму издать, но тараканы в голове подсказывают, что этого не произойдёт. Так получилось, что 2025 год — всратый. Маргиналии, отказы, апатия, смерть. Надо как-то выползать из колодца, Садако смогла, а значит и у меня получится.

#касаткашизит

Помню море, детство. Мы ездили с семьей на побережье каждый год, не всегда мне это нравилось, но из воды я не вылезал. Особенно любил шторм, когда волны по полтора, два метра. В то время спасатели ещё не уводили людей на пляж и можно было биться о волны, сдирать кожу на коленках, царапать спину о камни — обожал просто лежать на спине, чтобы било о дно, переворачиваться в волнах до синяков. Пена, головокружение, мутная вода. Ужасная отвратительная музыка в машине отца, хуже только кальянный реп — сами поездки были пыткой, тошнило постоянно от запаха сигарет, а сейчас я и сам выкуриваю по пачке в день. Любил ловить маленьких крабов, да и вообще уважаю их — в их клешнях на мемах часто можно увидеть нож, выглядят уверенно.

В детстве я не особо любил играть с другими детьми, поэтому и на море был предоставлен сам себе. Дома обычно читал комиксы, ужастики и смотрел «Ад каннибалов» вместе с мультиками Текса Эйвери. Редкий случай, когда играл со сверстниками, оборачивался тем, что эти сверстники прибили мою кошку — просто замучили о забор, забили до смерти. Потом стрелял в них из пневматической винтовки с третьего этажа дома, жаль не убил.

Редко укатываюсь в воспоминания, я не думаю, что раньше было лучше. Может только в эпоху ковида, да и то это самообман. В детстве, напротив, всё было до ужаса глупо и бесцельно. Если хорошее, то только тогда, когда оставался один. Всё остальное казалось мне ненужным, интуитивно бесцельным, все эти многочисленные кружки: баскетбол, футбол, стрельба, художка, несколько уроков карате, математика. Футбол до сих пор ненавижу, хотя и болел за ЦСКА (просто они в барах собирались и там можно было выпить с кем-то).

У меня не было поганого детства. Едва ли кто-то поднимал на меня руку, может пару раз, да и то по мелочи. Один из психотерапевтов очень долго копалась в прошлом, отчего я отменил сессии, потому что меня это стало дико раздражать. В большей степени бесился от того, что я действительно знаю примеры, когда родители ломали об колено жизнь своим детям и продолжают ломать, а у меня всё тихо — делай то, что хочешь, ну и ещё на тренировку сходи, да и всё.

Не знаю, зачем я всё это вспомнил. Может потому, что котята лежат на коленях и мурчат после завтрака. Обычно стараюсь не думать о прошлом, оно тянет назад и не приносит никакой пользы. Лучше бы стих написал или вышел бы потрогать траву, пока она ещё есть.

#касаткашизит

Проснулся сегодня в IV утра, пытался что-то написать к литературному конкурсу на тему «Окна», но вместо этого проторчал в чатах АА и АН, перебирая в голове фразы, которыми люди друг друга поддерживают, как говорят, в «чистоте». Хочу на офлайн-собрание сходить, но это в Ереване, а до туда надо ещё добраться. Не задался день на творчество, может я устал за эти дни, поэтому пошёл мародёрствовать во двор, чтобы собрать сливы для ткемали. Люблю острые соусы, люблю готовить, но не для других — у людей от моих кулинарных навыков пот, слёзы и красные лица.

Сегодня день основания Краснодарского края, поэтому всех причастных — опрокиньте там горилки за Кубань. По Питеру я скучаю больше, но и о родных местах не забываю. Часто ездил в Горячий Ключ, там есть гора «Петушок», а рядом с ней, в лесах, полно ведьминых полян, есть какие-то бункеры. Особенно нравилась еловая роща, она будто бы была «из иного мира», что-то лавкрафтианское, так и ждёшь, что на тебя накинуться черти. Помню хорошую медовуху в тех краях, градусом как вино, помню ирландский кофе в ресторане, который располагался на берегу реки — ресторан никому не мешал, но потом его сожгли. Тропа на гору проходила через узкое ущелье, по которому бежала река — скользко, но ещё никогда там не падал. Когда-то был на этой горе с отцом, он увидел клубок гадюк, взял палку и, угорая, начал этой палкой тыкать змей — те шипели и извивались, мать тогда испугалась, мы отошли. Гадюки были красивыми, было в их переплетении нечто сексуальное, страстное, что-то от песни 4 позиции бруно, где:

«Мы срослись, как солдаты братских могил
Телами, телами, телами срослись
Мы как пара плакучих ив
И дети уже не смеются над нами»

Песня называется «Солдаты», зацените, одна из лучших песен о любви.

#касаткашизит

Мой рассказ «В лимбе» опубликовала Chuzhbina (подписывайтесь, классный канал), он идёт под цифрой XIX. Я уже потихоньку начинаю читать другие, чтобы составить тотально субъективный список лучших — в прошлом году так и делал, пускай мои фавориты и не затащили первые места, но было приятно почитать разный опыт, рефлексию по былому и настоящему, а иногда и надежды на будущее. Редкий случай, когда можно ознакомиться с текстами на русском языке, где нет никакой цензуры и авторы пишут, что хотят.

Бесконечно талые сны о Вавилоне-на-Неве и Вавилоне-на-Кубани. То я утопаю в асфальте этих городов, то убегаю от полиции или военных. Города в руинах разрушены до желтизны скелета, повсюду люди в обносках, которые хотят скрыться от силовиков, к земле припали вздувшиеся трупы. Многоэтажки пронизаны дырами от дронов и ракет. Кажется, что Апокалипсис уже наступил и каждый пожинает плоды своего решения, но, проснувшись, осознаю, что я не там — там остаются друзья, семья, могила отца и бессовестно много могил друзей, а города все целы, хотя воздушная тревога иногда и раздражает тех людей, что окопались на Кубани, старающихся жить дальше.

#касаткапишет

Добил в электричке книгу «Это я, Эдичка», Лимонова – великий роман. И рад, что не прикасался к ней раньше, ведь иначе бы я и половины терзаний автора попросту не понял. Удивляют несколько схожи параллели русской миграции второй половины ХХ века и миграции современной, насколько схожи проблемы, бытовуха, нищета, сами мысли и, конечно, безумие. То есть, роман явно не застрял во времени и актуален сегодня, возможно, куда больше, чем когда тот издавался первым тиражом в России. Рекомендовал бы каждому, кто сегодня просыпается под чужим небом.

Еду сейчас договариваться о поэтическом вечере в Ереване – если все сложится, то это будет первое моë публичное выступление с новым материалом за долгие три года, хочу превратить это в систему, но посмотрим.

#касаткасмотрит

Принял участие в конкурсе микрохоррора (максимум – 100 слов), можете почитать мою "Муху" здесь.

Вообще это крутое ограничение в написании истории. За сотню слов надо рассказать гораздо больше, чем за тысячу. У ребят, организовавших движ, на мой взгляд получилось собрать достойный пул рассказов.

#касаткапишет

Досмотрел первый сезон сериала «Чужой: Земля», надеясь на то, что буду в редкой тусовке людей, которым сериал понравился на 666%, но то, что они сделали в последней серии — полный ахтунг. Я не знаю, как так можно было зафакапить настолько хорошую работу, где было полно новых идей по развитию и расширению франшизы, зачем вообще было вливать этот жуткий и неестественный вайб из подростковых фильмов в приличный и драйвовый хоррор, поднимающий массу наболевших вопросов о сущности человеческого/синтетического, границ между искусственным, иным и «естественным». Всю серию только овца затащила (она и раньше была милашкой), надеюсь у неё будет светлое будущее в новом сезоне и она пачками раскидает всех синтов. Бомбит с утра, кофеёк заварил, чтобы расслабиться, а тут тебе в душу плюнули — буду теперь злой фильм о маргиналах смотреть, чтобы отмыться.

#касаткасмотрит

***

Кто-то уснёт на лавке под шум осеннего ливня
И превратится на рассвете в плесень.
Вода проницаема — вода не забыта,
Кто-то уходит в бездну.
День за днём, и нет поколения,
Что Землю разложит на атомы,
Кто-то страдает, кто-то молчит
В реке пылающей фабулы.
И крики ворон рождают в сознании хаос,
Я заглушаю крики огнём, отдаляя всё дальше катарсис.
Бег гепарда, хохот гиены, поглаживание за ушком кота.
Жизнь прислала уведомление, что жизнь не та.
Дороги косые стёрты до пыли, где-то маячит грязь,
Она под ногтями кривыми — мне нужна ведьмина мазь.
Мне нужен полёт над чёрной страной, дайте мне бегство
От двоемыслия, что делано мной, от вашего со мной соседства.
Уехать во Францию, начать всё с нуля,
Забуриться в многоэтажное гетто,
С арабами знаться, квартиру деля
И кланяться новым бедам.


#касаткапишет

Хэллоуин — мой любимый праздник ещё с детства, я и сладости собирал по чужим домам, два дома особо хорошо запомнились: особняк циркачей-карликов и дом на перекрёстке, куда постоянно врезались машины (он реально был проклятым, на моей памяти в него въезжали раз шесть). Пара карликов были безумно щедры, радовались, ворота у них открывались автоматически, особняк выглядел чем-то невероятно элитным на тот момент, а семья с проклятого дома казалась удивительно добродушной — женщина из года в год приглашала в гости, наливала чай, газировку, угощала пирожными. Были у неё ещё чёрные круги усталости под глазами, может потому обожаю, когда у девушек они есть. Всегда уходили с огромными пакетами сладостей, самых разнообразных, никогда не ловили агрессию от местных жителей. Позже проводил в рок-клубе костюмированные индастриал-вечеринки, было клёво — люди кайфовали, всё заканчивалось террор-нойзом «Логоритмика 13», чтобы даже самые упорные шли домой, их вокалист потом под машину бросился. Потом вечеринки, костры, чтения стихов, хоррор, действительно для меня это была более, чем традиция, потому от пластикового и безопасного словосочетания «тыквенный спас», который сегодня из всех утюгов лезет, меня корежит. Вчера думал устроить кино-марафон, но по итогу читал некролог длиною в тысячи сообщений (утром 31-го внезапно умер классный новостник, которого я читаю регулярно — провожают всем сайтом до сих пор, удивительно насколько человек был небезразличен для тусовки гиков-троллей, ну а может это массовый психоз), да посмотрел совсем не ужасы, а роад-муви «Париж, Техас», который, говорят, любимый фильм Курта Кобейна, но это не точно — отличный фильм, хотя я бы рекомендовал вам посмотреть корейскую ленту «Осатаневшая» — это для меня кино осени, от него тяжёлые и сильные впечатления, может расскажу о нём как-нибудь позже. В общем, так себе Хэллоуин вышел, планировал стихи строчить, но никак не даётся последние месяцы — ощущаю призрачный вакуум, тяжесть цепи и молчание песка.

#касаткашизит

Восстание живых мертвецов
Окружает подол запястья
Ненависть — это призыв
Для того, кто чертит счастье.
Я беру молоток и бью
Младым и серым инеем
Скажешь тоже (ха), разве люблю,
Кто меня любить бессилен?
Я смотрю на месиво страз —
Вы его так ценили,
Значит мой приказ
Будет шакалом, сгинь бля!
Я считаю до ста,
Пока не уйдёт затмение
Поворотом звонка
С тошнотою у рва,
Я в жертву себя —
На, блять, на!
И не звони мне.

#касаткапишет и скоро удалит этот стих (или исправит)