Алексей Аникеенок - мое открытие в картинной галерее в Псковском музее-заповеднике.

Трудный подросток, побывавший в детской колонии, фронтовик, получивший контузию и лишившийся пальца, студент Казанского художественного училища, отчисленный из-за конфликта с преподавателем, художник нонконформист, преданный забвению в Казани и переехавший в Псков.

Благодаря встрече с П.Л. Капицей, большая коллекция работ Аникеенка оказалась в Петербургском институте ядерной физики имени Б.П.Константинова. В 2015 году коллекция была передана в дар Псковскому государственному объединённому историко-архитектурному и художественному музею-заповеднику. Теперь в Пскове хранится крупнейшее собрание работ художника в стране. В Москве работы этого художника можно увидеть в Галеев-Галерее.

Псковскому музею-заповеднику могут позавидовать многие региональные художественные музеи.

Галерея совсем свеженькая - открылась 1 июня после трехлетней реставрации. Экспозиция разместилась на трёх этажах. Цокольный этаж заняла замечательная коллекция современного искусства, включая работы Элия Белютина (последнее фото) и Владимира Шемякина (предпоследнее фото), Алексея Аникеенка (восьмое фото).

Благодаря картине Николая Дубовского (1859-1919) «Полдень. Порт» (третье фото), заинтересовалась его биографией. Теперь хотелось бы попасть в Музей истории Донского казачества в Новочеркасске, где хранится подаренная Дубовским коллекция его работ.

Основная проблема в этой статистике кроется не в том, что кто-то (19%) получили выгоду за счёт обмана (успешно списали) — хотя это, конечно, проблема, а в том, что списыванию не мешает окружение.

То есть в списывание вовлечён не только списывающий ученик/студент и преподаватель (антогонистический конфликт), а каждый студент в группе/школьник в классе, даже если он сам не списывает. То есть это конфликт преподавателя с полем — с привычными нормами сообщества.

Соответственно говорить мы должны не просто о списывании, а о том, как в реальности списывание влияет на нормы поведения.

Мнение экспертов. Директор  Института прикладных политических исследований ВШЭ Валерия Касамара – о ключевых изменениях и адаптации российского общества к новым реалиям.

Сегодня говорить о какой-то статичной новой реальности неуместно. Динамика изменений слишком высока. Международная конфронтация на культурном, экономическом и геополитическом уровне стала нормой, к которой, надо отдать должное, российское общество стремительно адаптируется. Для многих это параллельная история.
 1. Основным фиксируемым изменением социума стала его консолидация. Важно подчеркнуть – общество объединяется, прежде всего, вокруг лидера, – следствие беспрецедентного внешнего давления. Рейтинги доверия президенту поднялись в зону исторически высочайших значений. Это один из признаков нового времени.
 2. Отказ от западноориентированной внешней политики, а также влияние западной культуры отмены сформировали еще один признак времени – коллективный запрос на ревизию существующих форматов чуть более чем всего. Ситуация, когда от любви до ненависти – один шаг. Общество перешло в состояние поиска новых ориентиров. Наиболее одиозные случаи связаны с полным отказом от того, в чем усматриваются признаки западного (в образовании, в культуре, в медиа и пр). Это скорее реакция, которую нельзя путать с формированием собственных независимых позиций.
 3. Роль традиционных ценностей резко возросла, их трансляция как внутри страны, так и вовне, также становится важной чертой времени, доминантой воспитательного процесса, общественных и культурных инициатив. Их сосуществование с альтернативным набором ценностей возможно, но становится более «тесным». Отказ от западноцентричной модели мироустройства, борьба за справедливость, превращение России в центр традиционных ценностей, центр «нормальности» – это то, что отзывается в российском обществе. По многим направлениям наша нормальность перпендикулярна транслируемым западным ценностям.
 4. Несоответствие прогнозов по экономике, алармизм первых недель после начала СВО, не нашел своего подтверждения, что в дальнейшем снизило тревожность в обществе, при этом сохраняются ожидания отложенного негативного эффекта. Несмотря на обилие антироссийских санкций, которых насчитывается уже более 1160 (!), эксперты признают, что спад экономической активности оказался не столь глубоким и разворачивается не столь быстро, как это ожидалось еще несколько месяцев назад. Многие финансовые индикаторы перестали сигнализировать о повышенном стрессе в экономике, реальный сектор, напротив, генерирует достаточно явные «сигналы тревоги». На низких отметках удается удерживать и уровень безработицы. Однако турбулентность актуализирует вопрос уверенности в завтрашнем дне в широком его значении. 
 5. На уровне домохозяйств ключевыми остаются вопросы цен на продукты и лекарства. Для абсолютного большинства низкая цена – ключевой критерий при выборе продуктов питания. В среднесрочной перспективе наиболее вероятным кажется сценарий снижения уровня российского среднего класса, особенно для семей с детьми. Граждане прибегают к заплаточным решениям: поиск подработок, изменение покупательских стратегий, экономия. Низкодоходные группы пока вряд ли ощутят серьезные негативные последствия. Самое главное сейчас – выстроить новые логистические и производственные цепочки, укрепить доверие бизнеса к государству.
 6. Результаты многих социологических исследований характеризует межпоколенческий аспект. Молодые когорты показывают существенные отличия от старших. По последним данным, восприятие экономической реальности и перспектив воспринимается гораздо позитивнее молодежью, чем представителями старших поколений. При этом «со скрипом» идет то, что противоречит их духу пацифизма и открытости. То, вокруг чего строился мир современного молодого человека, сегодня претерпело много изменений, и не для всего есть VPN. Поэтому молодежи важно не просто предложить систему более привлекательных ориентиров, что уже большая задача, но и деятельно отреагировать на их беспокойство.

​​Исследователи ВШЭ представили модели протективного поведения россиян, связанные с защитой от коронавирусной инфекции в 2020 году. К сожалению, практики здоровьесбережения становятся всё актуальнее.

Наиболее соблюдаемая всеми группами практика – это мытье рук с мылом (более 95%). Девять из десяти человек во всех группах, за исключением самых старших, носили маски, однако чаще всего такое требование также было введено на региональном уровне. Более низкий показатель данной практики в группе старше 76 лет может быть связан с нечастым выходом из дома из‐за соблюдения самоизоляции. Постепенно повышается с возрастом доля тех, кто избегал физического контакта (от 63,8% среди подростков до 86,8% среди пожилых), не посещал места с большим скоплением людей (от 65,6 до 86%), соблюдал дистанцию (от 59,3 до 75,4%). Гораздо реже распространена практика санобработки продуктов. Ее чаще использовали старшие группы: 54% среди пожилых (76 лет и старше) и 41,3% среди самых молодых (14–17 лет). Еще менее популярно ношение перчаток, особенно среди подростков (32,7%). А вот доставка продуктов и других товаров наиболее распространена среди тех, кому от 18 до 30 лет (16,2%), и реже всего встречается в группе 61–75‐летних (4,7%). Различия в поведении между людьми с разным уровнем образования также есть. Прежде всего, это касается пользования доставкой продуктов, приема витаминов и, как ни странно, ношения перчаток (разница в долях между людьми со средним общим и высшим образованием от 1,4 до 2,4 раза). По остальным практикам различия наблюдаются, но не такие сильные.

В зависимости от того, какие именно меры выбирают респонденты, можно интерпретировать соответствующий тип здоровьесберегающего поведения.
Первый кластер, представляющий 21,3% выборки, придерживается стратегии «минимальной защиты». По всей видимости, эти люди в большей степени ориентируются на профилактику или повышение иммунитета. Второй кластер (19,1% выборки) отличается от других, а также от среднего значения по выборке, более высокой долей принимающих витамины и минералы (56,7%) и, наоборот, более низкой долей тех, кто соблюдает социальную дистанцию (26,1%). Третий кластер (38,4% выборки) выделяется тем, что в нем, в отличие от второго, никто не принимает витамины, но, наоборот, все соблюдают социальную дистанцию в общественных местах. Четвертый кластер (21,1% респондентов) характеризуется, прежде всего, высокой долей людей, соблюдающих самоизоляцию, – 72,4%. Помимо этого, как минимум, три четверти его представителей используют и все другие практики.

Сравнивая основные характеристики выделенных кластеров, выделяется довольно очевидная разница по доле людей не религиозных: она выше всего в первом кластере (26,5%) и ниже всего в четвертом (13,4%). Предполагаемой взаимосвязи с уровнем заболеваемости в регионе на момент опроса обнаружить не удалось. Что касается среднего уровня доверия государственным институтам (правительству, Думе, судам, армии и полиции), то самое низкое доверие обнаружено у скептиков, в наименьшей степени защищающих себя (первый кластер), а самое высокое – у тех, кто скорее будут пить витамины, чем соблюдать социальную дистанцию (второй кластер).

Еще один важный акцент - доля россиян, соблюдавших меры предосторожности, была стабильно ниже доли тех, кто признавал их эффективность (исключением оказалось ношение масок). То есть как бы все всё понимают, но не делают.

Половина издаваемых в России книг относится к учебным и методическим изданиям (50,7%). В рыночном же пространстве самыми крупными сегментами являются литературно-художественные издания (22,3%) и издания для детей и юношества (12,1%). Интересно, что рекордсменом по малотиражности являются научные издания: их доля в общих тиражах менее 2%.

Первая тройка глобальных проблем: инфляция (39%), бедность и социальное неравенство (31%), безработица (27%).

Две трети (67%) опрошенных Ipsos считают, что экономическая ситуация в их стране плохая. Почти столько же (65%) опрошенных считают, что их страна развивается “off on the wrong track”

«Сейчас ни у кого нет времени рассуждать, - сказал Павор. - Ни у военных, ни у штатских. Сейчас надо успевать проворачиваться. Если тебя интересует будущее, изобретай его быстро, на ходу, в соответствии с рефлексами и эмоциями».
Аркадий Стругацкий «Гадкие лебеди», 1967

Эксперты ВШЭ для РБК Тренды:

Проведенное исследование выявило дефицит специалистов на российском рынке труда по широкому кругу перспективных профессий, а также несоответствие уровня подготовки выпускников требованиям рынка. Большие расхождения по спросу и предложению современных компетенций наблюдаются у инженеров-технологов, инженеров-химиков и инженеров по электротехнике. Наиболее существенный дефицит наблюдается по инженерным и IT-направлениям, находящимся на стыке дисциплин (например, кибербезопасность в нефтепереработке, специалист по квантовым коммуникациям, физик наноструктур и нанотехнологий).

Для удовлетворения спроса на навыки, которыми должны обладать «профессионалы будущего», необходима более масштабная подготовка кадров в области технологий обработки больших данных, VR/AR технологий, математического и компьютерного моделирования физических процессов, робототехники, медицинских технологий. Налицо необходимость перестройки системы образования для адаптации работников к новым условиям и обучения по новым профессиям.

Странно ожидать другого, учитывая что всё становление поколения пришлось на западные референсы. Запад был основным поставщиком не только продуктов, но и смыслов для молодежи. Ситуация быстро не поменяется. Это интересный вызов

С добрым утром, дорогие!

«Я научился благодушию, когда твёрдо узнал, что жизнь и каждого из нас, и народов, и человечества ведётся Благою Волею, так что не следует беспокоиться ни о чём, помимо задач сегодняшнего дня».

🖋 Священник Павел Флоренский
📸 Валерия Касамара

Директор Института прикладных политических исследований ВШЭ Валерия Касамара считает, что проблема дефицита абитуриентов несколько преувеличена. Региональная статистика может различаться, но в целом по результатам зачисления «в одну волну» были заполнены 97,5% бюджетных мест, что превосходит аналогичный показатель прошлого года (94%), заявила она NEWS.ru.

Более того, остается важным фокус на региональные вузы, на протяжении нескольких лет около 73% бюджетных мест приходится на регионы. Можно говорить о некой асимметрии между бюджетным предложением и спросом абитуриентов на направления подготовки, но это никак не корреспондирует с вопросом о ликвидации региональных вузов. Скорее, им надо помогать, — пояснила Касамара.

Она считает, что на вузы «нельзя смотреть плоско, это не просто рабочие места». По ее мнению, университеты — это интеллектуальные корпорации, драйверы развития территорий, без вузов город затухает.

Сегодня на форуме «Качество жизни. Глобальные изменения» в ТГУ встречались с участниками олимпиады «Я — профессионал» из 70 вузов страны. Обсуждали карьерную навигацию. Поделюсь здесь одним слайдом, который может быть интересен и вне аудитории участников форума.

Как гласит известная мудрость, умные учатся на чужих ошибках. Вот топ-7 пунктов обратной связи работодателей, о том, почему не получилось стажёра (то есть человека, с которым уже случился мэтчинг) сделать полноценным членом команды и взять на работу. Кричу Подчеркиваю, что подготовка к первому месту работы требует ровно такой же подготовки как, например, к сдаче ЕГЭ.

Работодатели слишком часто говорят о том, что молодые люди просто «обмораживаются», то есть неожиданно уходят со всех локаторов, выходят из всех коммуникаций и игнорируют входящие запросы. Лучше оставить вакуум, чем что-то объяснять - это становится чертой современного поколения. Поколенческий “принцип свайпа” в деловой коммуникации.