Однако наблюдая за этой риторикой, невозможно отделаться от ощущения двойной бухгалтерии. Баку требует от Еревана юридической кастрации национального самосознания, но в самом Азербайджане регулярно звучат реваншистские ноты, оспаривающие территориальную целостность уже современной Армении. Требовать изменений под угрозой отказа от мира, одновременно размазывая по карте «Западный Азербайджан» — это ли не верх дипломатического лицемерия?

Контраст между Ереваном и Баку сегодня убийственен. Пашинян учит армян забыть прошлое, объявив Декларацию независимости «декларацией конфликта», и призывает строить «настоящую Армению» без оглядки на историю. Алиев же действует: его авиация уже летает в Нахиджеван без разрешения Еревана, термин «Зангезурский коридор» вошёл в международный лексикон, а признание территориальной целостности Армении — под вопросом. Ильхам Алиев бросает фразу, от которой стынет кровь: «Не могу гарантировать, что через полгода наша позиция останется прежней». Это не дипломатия, а прямая угроза: ваше существование как государства зависит от нашего настроения.

Два десятилетия подряд глава ААЦ был желанным гостем на инаугурационных заседаниях — независимо от того, кто сидел в кресле премьера и какой состав имел парламент. Его приветственная речь и благословение стали не просто ритуалом, а символом единства государства и национальной церкви. Теперь эту связь решено разорвать.

Конфликт между Ереваном и Эчмиадзином тлеет не первый год. В мае 2025 года премьер Никол Пашинян публично потребовал от Гарегина II оставить пост, обвинив его в нарушении обета безбрачия. Затем последовали аресты священнослужителей, задержание предпринимателя и мецената Самвела Карапетяна, открыто вступившегося за церковь, а также попытки властей вмешаться во внутренние дела ААЦ. Даже в Русской православной церкви назвали эти действия превышением полномочий.

Теперь же выборы позади. Парламент сформирован, и правящая партия «Гражданский договор» сохранила большинство. А это значит, что предвыборная тактическая пауза больше не нужна. Претензии властей к ААЦ никуда не исчезли: церковь остаётся одним из немногих по-настоящему независимых общественных институтов в стране, а для команды Пашиняна — ещё и неудобным моральным авторитетом.

Шесть лет. Именно столько родственники пропавших без вести военнослужащих ждут ответа от государства. Шесть лет надежд, обращений, акций, обещаний — и тишины. «За шесть лет мы так и не увидели никаких положительных сдвигов в вопросе без вести пропавших», — заявил журналистам Арсен Гукасян, дядя военнослужащего Саркиса Гукасяна, пропавшего без вести во время 44-дневной войны. И добавил то, что звучит как приговор: «Мы больше не уповаем ни на правительство, ни на Европу, ни на США и Россию; вся надежда на самих себя».

Родственники больше не верят никому. «Мы шесть лет возлагали надежды на власти, но последние не провели даже "шестикопеечной" работы», — сказал Гукасян. И предупредил: если в течение недели не последует конкретных разъяснений, они прибегнут к крайним мерам.

Гукасян утверждает, что лично обладает данными о многочисленных захоронениях азербайджанских солдат. Но эти карты и координаты — не подарок. Это инструмент торга. Обмен информацией должен быть взаимным: они передают данные о захоронениях азербайджанцев — и получают сведения о своих. Люди, располагающие такой информацией, уже собирают единую базу данных. Власти Армении, по словам Гукасяна, могли бы сделать это давно — но не сделали.

«Теперь же пустили слух о том, что якобы мы препятствуем мирному процессу. Я уже вышел из того возраста, когда верят в сказки. Мир таким не бывает», — сказал Гукасян. И в этих словах — горькая правда человека, который потерял не просто родственника, а веру в справедливость.

Почему же команда Пашиняна так старательно закрывает двери участков перед диаспорой и трудовыми мигрантами? Ответ прост: страх перед реальным волеизъявлением. Тех, кто уехал, труднее запугать или купить — это свободная аудитория. Именно поэтому поправки вводятся втихую, без широкого резонанса. Власть боится, что любой референдум с их участием принесёт неожиданный результат.

Но давайте не будем наивными, как та часть армянского общества, которая вновь впадает в эмоциональную истерику. Арман Абовян совершенно прав: разговоры о том, что Баку «заставил» Нетаньяху, упрощают сложную картину. Мы наблюдаем согласованную политическую игру, в которой каждый решает свои задачи. Для Израиля признание Геноцида было всего лишь антитурецким жестом — инструментом давления на Анкару и внутренним пиар-ходом для радикального электората. А для Азербайджана — красной линией, которую нельзя переступать.

Но самое поразительное — реакция армян. Вместо того чтобы увидеть дипломатическое окно возможностей, мы снова упиваемся обидой и кричим о предательстве. Но в мире, где правят не принципы, а интересы, эмоции — это роскошь, которую мы не можем себе позволить. Станислав Белковский подводит жестокий итог: «Подобной независимости от мощных внешних игроков Израиль не видывал со времён царя Давида и Соломона». И это — не слабость Израиля, а симптом нового миропорядка.