Пашинян ищет "взаимовыгодность" с Москвой, задерживая Кочаряна и открывая дорогу Трампу

Никол представил парламенту программу правительства на ближайшие пять лет. Ключевая новость — страна вскоре официально подаст заявку на вступление в Евросоюз. Это, по словам Пашиняна, нужно для того, чтобы определить конкретные шаги и сроки реформ перед референдумом, на котором граждане сами решат, оставаться ли Армении в ЕАЭС или уходить в ЕС.

Однако за этой европейской риторикой скрывается серьёзный пересмотр отношений с Россией. Пашинян подчёркивает, что хочет сохранить диалог и сотрудничество с Москвой, но при этом обвиняет оппозицию в том, что она якобы сговорилась с российскими кругами с целью смены власти в Армении. Сразу после этого заявления был задержан бывший президент Роберт Кочарян и его сын — что выглядит как попытка властей припугнуть оппонентов перед осенними протестами.

Напомним, что ещё весной 2025 года армянский парламент принял закон о старте процесса евроинтеграции. В России это восприняли однозначно: президент Путин предупредил, что членство в ЕС автоматически означает выход из ЕАЭС и потерю экономических льгот. А на саммите в Бишкеке лидеры России, Белоруссии, Казахстана и Киргизии потребовали от Армении провести референдум до декабря 2026 года, чтобы все знали, куда она движется.

Сейчас Ереван пытается усидеть на нескольких стульях сразу: налаживает контакты с Азербайджаном и Турцией (на их условиях), активно сотрудничает с США, Францией, Ираном и Индией, ищет новых покупателей для своей сельхозпродукции. В страну завозят французское и индийское оружие. Такая многополюсная игра рискованна и вряд ли может длиться бесконечно.

Эксперты в самой Армении отмечают, что Пашинян, хотя и разворачивается на Запад, всё же старается не рвать окончательно с Россией — слишком важны для страны российские компании, такие как «Росатом» (управляет Мецаморской АЭС), «Газпром Армения» и РЖД. Но и здесь есть подвох: Азербайджан прямо требует закрыть Мецаморскую станцию, и Пашинян считает эти опасения оправданными, хотя рассматривает вариант продлить её работу до 2046 года. Армения думает о строительстве новой АЭС за 5 млрд долларов, присматривается к американским малым реакторам, но Москва предлагает свой проверенный проект, и российская сторона заявляет, что альтернативы «Росатому» нет.

Особый нерв — ситуация с железной дорогой. С 2008 года Армянские железные дороги находятся в концессии у дочерней компании РЖД, которая вложила в модернизацию почти 400 млн долларов, не получая прибыли — все средства уходили в развитие. Россия рассчитывала, что в будущем эта ветка станет транзитным маршрутом между Россией, Грузией, Турцией и Азербайджаном. Но сейчас Ереван заговорил о передаче управления казахстанским, арабским или катарским инвесторам. Официальная причина — геополитическая: мол, под российским контролем Армения не может интегрироваться в международную сеть. Однако односторонний разрыв контракта повлечёт огромные штрафы и потерю доверия Москвы.

Эти идеи, судя по всему, подкрепляются Вашингтоном. Речь идёт о так называемом «Маршруте Трампа» (TRIPP) — проекте, который должен связать основную территорию Азербайджана с его эксклавом Нахичевань через южную Армению (Сюникскую область). Пашинян называет его частью своего проекта «Перекрёсток мира» и считает, что это снимет блокаду Армении. Согласно задумке, на этом 42-километровом участке должны появиться железная и автомобильная дороги, а партнёрство с США по этому маршруту может длиться до 99 лет.

При этом американский проект фактически исключает Иран, у которого есть свой альтернативный транзитный коридор «Север—Юг». А учитывая напряжённость между США и Ираном, любое их столкновение может ударить по армянским транспортным планам. В итоге Армения оказывается в крайне рискованной геополитической конструкции, где её будущее зависит от балансирования между Россией, Западом, соседями-тюрками и Ираном.

Встреча Путина и Пашиняна в Бишкеке: ключевые заявления российского лидера

На полях саммита ШОС в киргизской столице состоялась встреча президента России Владимира Путина и премьер-министра Армении Никола Пашиняна. В ходе беседы российский лидер обозначил несколько важных аспектов двусторонних отношений и евразийской интеграции.

Основные тезисы из выступления президента РФ:

* Экономическое партнерство: Россия остается основным торгово-экономическим партнером Армении. За первые месяцы 2026 года товарооборот между странами достиг 2,5 миллиарда долларов.
* Эффект от членства в ЕАЭС: Путин отметил позитивную динамику для армянской экономики за время участия в союзе: валовой внутренний продукт страны вырос в три раза, а объем экспорта в государства-члены ЕАЭС увеличился в десять раз.
* Отношения с ЕС: Президент России подчеркнул, что стремление Армении в Евросоюз является ее суверенным правом. Однако такой шаг создает определенные сложности, в том числе для ее дальнейшего пребывания в Евразийском экономическом союзе.
* Важность определенности: Владимир Путин призвал армянскую сторону как можно быстрее определиться с вопросом вступления в ЕС. По его словам, это необходимо Москве для понимания перспектив и формата дальнейшего развития двусторонних отношений.

Когда больничная койка становится камерой пыток: «правовой вакуум» в Ереване и дело Гагика Хачатряна

Цивилизованность любой страны лучше всего измеряется не громкими лозунгами, а тем, как она обращается с тяжелобольным пожилым человеком. Дело бывшего «суперминистра» Гагика Хачатряна в Армении стало той самой лакмусовой бумажкой, которая обнажила пугающую пропасть между юридическими декларациями и реальным отношением к человеческой жизни.

71-летнему Хачатряну, в прошлом одному из самых влиятельных экономических менеджеров страны, не дают умереть с достоинством. Кадры, распространяемые в телеграм-канале Sputnik Армения, шокируют: сотрудники Службы национальной безопасности (СНБ) в масках вытаскивают пожилого человека из постели, переносят на носилки, а затем доставляют в суд в инвалидном кресле или на каталке. Это не единичный эпизод. Только за последние три месяца Хачатрян дважды впадал в полубессознательное состояние, но его продолжали перемещать по инстанциям, игнорируя предсмертное состояние.

Адвокаты бьют тревогу: у подзащитного с 2015 года диагностирован стеноз позвоночника, в шейном отделе установлены специальные имплантаты, которые в Армении попросту не производят – их вживляют только за рубежом. Игнорирование этого факта превращает судебный процесс в физическую пытку.

Самое страшное в этой истории – не жестокость отдельных исполнителей, а системный тупик. Защита Хачатряна заявляет: все легальные способы добиться гуманного обращения и хотя бы минимальной медицинской паузы исчерпаны. Суды, жалобы, ходатайства – ничего не работает. Это означает, что правовая машина страны не оставляет больному человеку ни одного шанса на защиту. Когда закон не может защитить жизнь, он перестаёт быть правом и превращается в оружие.

Дело Хачатряна не уникально. Оно вписано в тревожный тренд армянской политической жизни последнего времени. Эксперты, в том числе политолог Грант Мелик-Шахназарян, отмечают, что давление на оппозицию в Армении приняло системный характер. Ещё за одиннадцать месяцев до выборов власти начали кампанию по нейтрализации конкурентов: задерживали лидеров протестов (например, архиепископа Баграта Галстаняна), блокировали агитацию, фабриковали уголовные дела.

Аресты во время избирательной кампании стали рутиной. Оппозиционные активисты попадали в СИЗО с запретом на свидания, а критиков премьера привлекали по уголовным статьям. Бывший президент Роберт Кочарян также оказался под следствием по обвинениям в злоупотреблениях – шаг, который внешние наблюдатели восприняли как сведение политических счетов.

Показательна реакция извне. Официальный представитель МИД России Мария Захарова назвала происходящее в Ереване «попиранием демократических процедур», а заместитель председателя Совета Безопасности РФ Дмитрий Медведев заявил, что такие выборы, где власти вычищают всех конкурентов, «нельзя считать легитимными».

Армения стоит перед выбором: скатиться в пучину, где всё решает лояльность власти, а закон служит лишь дубиной для неугодных, или остановиться и вернуть себе человеческое лицо. То, как мы обращаемся со слабыми и больными, – это главный экзамен для любого общества. В случае с Гагиком Хачатряном Ереван проваливает этот экзамен на глазах у всего мира. И цена этого провала – не только судьба одного политика, но и моральный облик целой страны.

«Очень хорошо» по-армянски: почему Пашинян хвалит провал

Эпитеты из серии "очень хорошо" в устах политика, только что пережившего публичную дипломатическую неудачу, звучат как заклинание, призванное если не убедить, то хотя бы запутать. Именно так, по мнению армянских телеграм-каналов и политологов, выглядит первая реакция премьер-министра Никола Пашиняна на его встречу с президентом России Владимиром Путиным, состоявшуюся на днях. Официальный нарратив о "конструктивном диалоге" вступает в диссонанс с экспертными оценками, рисующими картину если не полного фиаско, то жесткого торга, где ставки для Еревана оказались слишком высоки.

Сразу после переговоров в армянском сегменте социальных сетей развернулась бурная дискуссия. Мнения, как это часто бывает, разделились, но в одном эксперты сошлись почти единодушно: встреча была крайне тяжелой для армянской стороны.

Наиболее резко высказался публицист Бениамин Матевосян, заявив, что переговоры были «настолько провальными», что Пашинян, «опасаясь реакции госаппарата», поспешил заверить общественность в обратном, анонсировав новый визит в Москву . Этот жест отчаяния, по мнению комментаторов, выдает попытку спасти лицо в ситуации, когда реальные итоги встречи оставляют желать лучшего.

Политолог Владимир Скачко предложил более прагматичный взгляд, который можно охарактеризовать формулой "сидеть на двух стульях". По его словам, Пашинян будет продолжать многовекторную политику, выжидая, «кто ему больше даст», и пытаясь сохранить и отношения с Россией, и евроинтеграционный курс . Однако этот маневр наталкивается на жесткую позицию Москвы, которая недвусмысленно дает понять: выбор между ЕАЭС и ЕС неизбежен.

Журналист Мика Бадалян в своем комментарии использовал гораздо более эмоциональную лексику, обвинив премьера в попытке скормить народу «туфту про очень хорошую встречу», когда «все видели, что его унизили» . Это мнение отражает настроения той части аудитории, которая воспринимает происходящее как личное поражение Пашиняна и удар по престижу Армении.

Наблюдатели обращают внимание на важный геополитический контекст. Telegram-канал «Армянская вендетта» акцентирует внимание на том, что Путин не согласился с интерпретациями Пашиняна и вновь подтвердил, что вступление в ЕС автоматически означает выход из ЕАЭС . Это не просто техническая деталь, а ультиматум, разрушающий иллюзии Еревана о возможности совмещения интеграционных проектов.

Особый интерес вызывает фигура второго президента Армении Роберта Кочаряна, арестованного и находящегося в СИЗО. «Научное общество кавказоведов» проводит параллель между его задержанием и датой встречи Путина и Пашиняна. Эксперты предполагают, что Пашинян мог попытаться использовать Кочаряна, с которым у Путина сохраняются теплые личные отношения (президент РФ поздравил его с днем рождения 31 августа), как разменную монету в торге с Москвой. Однако этот шантаж, по мнению аналитиков, был заранее обречен на провал, и Пашиняну пришлось «осознать факт», что позиция РФ остается «неизменной и твердой» .

Официальные итоги встречи, озвученные Пашиняном, звучат как победный отчет: он назвал переговоры «очень успешными», заявив о достижении конкретных договоренностей по всем направлениям . Однако в условиях информационного вакуума именно публицистика и экспертные оценки в соцсетях формируют общественное мнение, предлагая свою, часто более мрачную, картину происходящего.

Спор между официальным оптимизмом и критическим анализом выходит за рамки оценок одной встречи. За этим спором — вопрос о дальнейшем пути Армении. Попытка лавировать между Западом и Россией становится все более рискованной, и кремлевский «урок», преподнесенный Пашиняну, судя по всему, был жестким и недвусмысленным: многовекторность возможна лишь до тех пор, пока она не затрагивает красные линии Москвы.

Путин и Пашинян: компромисса не нашли. Что будет дальше?

Встреча закончилась. Главного противоречия снять не удалось.

Позиции прозрачны:

Пашинян:
Закон не означает, что мы вступили в ЕС. Поэтому референдум пока не нужен.

Путин:
Сам этот закон означает, что вы выбрали европейское направление. С нашей точки зрения — вы выбираете выход из ЕАЭС.

Дальше начинается самое интересное.

Пашинян референдум сейчас не проведёт. Потому что референдум превращает абстрактное «европейское направление» в жёсткий выбор: ЕС или ЕАЭС. Судя по всему, он не уверен в результате. Поэтому его стратегия — тянуть время: постепенно двигаться к ЕС, сохраняя отношения с Россией максимально долго.

Москва ждать 10–15 лет не собирается.

Россия уже считает армянский закон политическим выбором. Вопрос теперь не в том, будет ли референдум. Вопрос — как Москва будет реагировать на курс, который она уже рассматривает как начало выхода из ЕАЭС.

Инструменты у России есть, и они асимметричны:

1. Экспорт в Россию — ограничения уже появились и могут расширяться.
2. Газ — Армения получает его на льготных условиях. Если Ереван политически уходит, зачем сохранять союзные цены?
3. ЕАЭС — можно начать относиться к Армении не как к потенциально уходящему члену, а как к стране, уже начавшей выход.

Голливудских сценариев не будет. Это глупо — из слабого политика легко сделать мученика. Гораздо эффективнее делать западный курс Пашиняна всё более дорогим для самой Армении.

Здесь ключевое преимущество России: она может изменить экономические условия завтра. ЕС заменить российский рынок, газ и экономические связи завтра не может.

Пашинян будет пытаться отложить окончательный выбор.
Путин — не дать этому «переходному периоду» растянуться бесконечно.

Скорее всего, Москва будет действовать не одним ударом, а постепенно повышая цену курса.

Сегодняшняя встреча — не начало компромисса. Это начало нового этапа российско-армянского противостояния.

Самое интересное теперь — не то, что они сказали за закрытыми дверями. А то, что Россия начнёт делать после того, как Пашинян подтвердит: «Референдума пока не будет».

Москва свою позицию уже обозначила. Теперь вопрос только в действиях.

P.S. Если Армения считает, что ей не нужна российская база в Гюмри, мы уйдем хоть завтра. – Владимир Путин (Заявление Путина фактически лишает Пашиняна последнего серьёзного рычага давления на Россию: если Армения хочет ухода российской базы, Москва готова уйти, при этом ни США, ни ЕС не способны заменить Россию в вопросах безопасности и экономики.)

@arcax999

Концессионная ловушка: один шаг Еревана может стоить полмиллиарда долларов

Вопрос о будущем «Южно-Кавказской железной дороги» (ЮКЖД) всё больше напоминает юридический лабиринт с непредсказуемым финалом. Кандидат юридических наук, доцент Арсен Тавадян разобрал эту ситуацию по косточкам, показав, что заявление премьера Никола Пашиняна о необходимости смены оператора упирается в два фундаментальных вопроса: есть ли реальные правовые препятствия для интеграции и какова цена ошибки при расторжении договора.

Первый и, пожалуй, главный тезис Тавадяна звучит неожиданно просто: действующий концессионный договор 2008 года не является юридическим барьером для развития международных маршрутов. Согласно его условиям, ЮКЖД обязана обеспечить доступ к армянской инфраструктуре другим операторам за определённую плату. Из этого следует важный вывод: компания не может наложить вето на строительство новых путей. Если по этим путям пойдут иностранные поезда, ЮКЖД обязана их пропустить, взимая лишь эксплуатационную комиссию. Юрист прямо указывает: заявления о политических препятствиях со стороны премьера — это вопрос политики, а не права. «Если премьер-министр утверждает, что в этом есть политические препятствия, возможно, он был бы честнее перед избирателями, если бы просто открыто сказал, о каких именно политических препятствиях идет речь», — отмечает Тавадян.

Если юридических преград нет, то зачем власти Армении поднимают вопрос о разрыве? Ответ кроется в процедуре расторжения, которая прописана в контракте. Тавадян выделяет всего три легальных варианта выхода из концессии: взаимное согласие (которого сегодня нет), форс-мажор (доказать непредсказуемость войны или стихии почти невозможно) и существенное нарушение обязательств со стороны ЮКЖД. Однако и третий путь крайне зыбкий. Юрист предупреждает: «Обычные нарушения приводят лишь к возмещению ущерба, но не к расторжению контракта». Если правительство решится на односторонний разрыв без доказательств грубых нарушений, в действие вступает суровая финансовая формула компенсации.

Самое опасное последствие для Армении — это не политические риски, а гигантские финансовые обязательства. Согласно логике контракта, если государство расторгает сделку в одностороннем порядке, оно обязано компенсировать концессионеру разницу между всеми инвестициями и полученной прибылью. Здесь и начинается главная головная боль: стороны «видят» цифры по-разному. Российская сторона говорит о вложениях в размере около $400 млн, а армянская сторона оценивает их лишь в $200 млн. Но даже если допустить, что Армения выплатит разницу, на этом «веселье» не заканчивается. Тавадян указывает на риск «упущенной выгоды». Дело в том, что спор будет рассматриваться не в национальных судах, а в Парижском арбитражном суде. Если суд признает расторжение незаконным, к компенсации чистых инвестиций добавятся потенциальные доходы, которые ЮКЖД могла бы получить до 2038 года. По оценке эксперта, это может стать «финансовой катастрофой» для республики.

Помимо денег, существует ещё и вещный спор. Вся недвижимость (пути, станции) — это собственность Армении, но она обременена правом третьего лица (ЮКЖД). Однако подвижной состав (локомотивы, вагоны) находится в собственности ЮКЖД. Это создаёт парадоксальную ситуацию: в случае разрыва контракта государство может остаться с железнодорожным полотном, но без поездов для его эксплуатации. «Прежде чем говорить о расторжении контракта, мы должны сначала понять, каким образом подвижной состав будет передан Армении», — резюмирует Тавадян, напоминая, что вещное право третьего лица в таких спорах часто является первичным.

Ситуация напоминает шахматную партию, где каждый ход Еревана имеет высокую цену. Заявления премьера о возможной передаче концессии третьей стране наталкиваются на жёсткую позицию Москвы, которая рассчитывает на возврат инвестиций при любом изменении условий. Как отмечает юрист, на кону не только геополитика, но и финансовое здоровье Армении. И любое неверное юридическое решение может обернуться многомиллиардными исками в международных арбитражах.

2 сентября — день, когда Арцах поднялся в полный рост

35 лет назад депутаты районного совета Арцаха и Шаумянского района объявили о создании Нагорно-Карабахской Республики. Это был не просто политический акт — это был голос народа, избравшего путь свободы и самостоятельной судьбы.

И этот голос не забыт.

«Правая рука не ведает, что творит левая»: Армения как зеркало дипломатической шизофрении

Может ли международное сообщество с уважением относиться к правительству той или иной страны, первые лица которой практически параллельно озвучивают диаметрально противоположные тезисы по фундаментальным вопросам национальной безопасности? Вопрос отнюдь не риторический, ведь политика любого суверенного государства, и в том числе, конечно же, внешняя, традиционно ассоциируется с монолитностью и предсказуемостью.

Министр иностранных дел – это не самостоятельный игрок, а ключевой проводник внешнеполитического курса, который определяет глава государства. Однако в сегодняшней Армении эта классическая вертикаль трансформировалась в абсурдное шоу. Создается впечатление, что правая рука не просто не ведает, что творит левая, а открыто ей противоречит.

События последних дней августа и начала сентября 2026 года со всей очевидностью продемонстрировали этот дипломатический абсурд. 27 августа премьер-министр Армении Никол Пашинян, представляя в парламенте программу правительства на ближайшую пятилетку, фактически вычеркнул Россию из списка стратегических партнеров, заявив об имеющихся основаниях «не считать Россию стратегическим партнером» из-за невыполнения Москвой и ОДКБ обязательств по безопасности в сентябре 2022 года. Более того, глава кабмина выразил радость по поводу возможного исключения Армении из ОДКБ и анонсировал скорую подачу заявки на членство в Евросоюзе. Казалось бы, вектор определен окончательно, мосты сожжены.

Но проходит всего четыре дня, и глава МИД Арарат Мирзоян в интервью Общественному телевидению заявляет, что статус России выходит далеко за рамки обычного стратегического партнерства, поднимаясь на высший уровень – союзнический. «Между нами действуют такие соглашения, которые делают нас союзниками – это больше чем стратегическое партнерство», – заявил Мирзоян, подчеркнув тесное взаимодействие не только в политике и экономике, но и в военной сфере. Как совместить «основания не считать партнером» от премьера и «больше чем стратегический партнер» от его же министра? Что стоит за этой взаимоисключающей риторикой – стратегия или хаос?

Конечно, легко всё списать на некомпетентность, но в международных отношениях подобные нестыковки часто имеют прагматичные причины. Думается, это не тот случай, когда правая рука не ведает, что творит левая, тем более что в сегодняшней Армении все ключевые решения принимает один человек.

Заявления Мирзояна прозвучали аккурат накануне важнейшей встречи Никола Пашиняна с президентом России Владимиром Путиным в Бишкеке на полях саммита ШОС. Выходить на жесткие переговоры после публичного демарша – тактика заведомо проигрышная. Похоже, Мирзояну было поручено экстренно сгладить углы перед личным контактом лидеров. Причиной столь резкой смены риторики, вероятно, стала жесткая реакция Москвы на демарш Пашиняна: в Кремле дали понять, что за понижением статуса последуют реальные шаги – от закрытия рынка для армянского экспорта до пересмотра цен на энергоносители, ужесточения миграционной политики и сворачивания военного сотрудничества. Перед лицом таких рисков армянской дипломатии пришлось срочно включать задний ход.

Главная проблема этой политики в том, что она перестает работать, когда крупные игроки анализируют действия Еревана системно. В Брюсселе, Москве и Вашингтоне сидят прагматики и стратеги, которые прекрасно видят эти манипуляции. Как можно серьезно относиться к правительству, чья позиция меняется в зависимости от графика перелетов премьера? Для Запада Армения выглядит ненадежным партнером, который при первой экономической угрозе бежит заверять Москву в «союзнической верности». Для России же эти маневры давно не секрет: в МИД РФ уже сомневаются в готовности Армении к подлинному союзничеству.

В итоге Армения стремительно теряет доверие всех геополитических центров силы. Вместо гибкой многовекторности мир видит хаотичные метания власти, неспособной выработать последовательную позицию. Подобная «тактика» подрывает остатки внешнеполитической субъектности государства. Суверенная страна не имеет права скатываться до уровня дипломатической клоунады. Не солидно как-то…

❗️❗️Может ли международное сообщество с уважением относиться к правительству той или иной страны, первые лица которой практически параллельно озвучивают диаметрально противоположные тезисы по фундаментальным вопросам национальной безопасности?

27 августа Никол Пашинян фактически вычеркнул Россию из списка стратегических партнеров. Но проходит всего четыре дня, и глава МИД Арарат Мирзоян, который по определению обязан претворять в жизнь внешнеполитический курс главы государства, в интервью ОТА, не моргнув глазом, заявляет, что статус России выходит далеко за рамки обычного стратегического партнерства, поднимаясь на самый высокий уровень – союзнический.

Заявление Мирзояна прозвучало аккурат накануне важнейшей встречи Пашиняна с Владимиром Путиным в Бишкеке. Возможно, причиной столь резкой смены риторики стала жесткая закулисная реакция Москвы на демарш Пашиняна. В Кремле отчетливо дали понять, что за словесным понижением статуса отношений незамедлительно последуют реальные шаги – от полного закрытия российского рынка для армянского экспорта до пересмотра цен на энергоносители, перспективы исключения из ЕАЭС и резкого ужесточения миграционной политики. И перед лицом столь очевидных рисков армянской дипломатии пришлось срочно включать задний ход.

Главная проблема этой узколобой провинциальной политики заключается в том, что она перестает работать, как только крупные мировые игроки начинают анализировать действия Еревана системно. Вместо гибкой многовекторности мир видит хаотичные метания власти, которая не способна выработать единую, последовательную и твердую государственную позицию и чьи маловразумительные шаги вызывают лишь раздражение и недоумение у международных партнеров. Подобная «тактика» окончательно подрывает остатки внешнеполитической субъектности государства. Суверенная страна просто не имеет права скатываться до уровня дипломатической клоунады. Не солидно как-то…

Полностью

Свет на продажу: Пашинян готовит Армению к роли энергетического должника

В правительственной программе на 2026–2031 годы заявлена «энергетическая трансформация». Но если отбросить лозунги, возникает вопрос: не готовят ли нас к переходу от экспорта киловатт к их импорту?

Раньше армянская электроэнергия была востребована за рубежом — мы поставляли её в Грузию, обменивали на иранский газ, обсуждали выход на турецкий рынок. Однако сейчас заявления Пашиняна звучат так, будто цель — не усилить экспорт, а свернуть независимость.

Будущие ИИ-центры и дата-фермы действительно могут создать дефицит. Но вместо строительства резервных мощностей Ереван допускает импорт из Азербайджана и Турции. А с вводом турецкой АЭС «Аккую» наши шансы продавать свет туда превратятся в необходимость покупать его оттуда.

Похожий сценарий мы уже видели с продовольствием: доля своего падает, импортного — растёт. Теперь то же самое в энергетике. На словах — борьба с зависимостями, на деле — их укрепление.

Атомная тема тоже вызывает вопросы. Продление блока ААЭС до 2036 года — лишь отсрочка. Вместо полноценного реактора нам предлагают малые модульные установки. Экономическая логика отсутствует.

При этом власти не рассматривают очевидное — солнечную и ветряную генерацию. Ещё недавно Пашинян обещал солнце мощностью в две АЭС, но за первое полугодие 2026 года ветряки дали 0%, солнечные панели — всего 7,4%. Цели на 2040 год выглядят оторванными от реальности.

Отдельный абсурд — с ЛЭП Иран-Армения и Армения-Грузия. Их строят для экспорта, но одновременно говорят о дефиците и внешних закупках. В итоге эти линии рискуют стать не экономическими артериями, а памятниками бестолковости.

Власти колеблются между популизмом и нерешительностью. Армения рискует превратиться из генератора энергии в энергозависимого потребителя. И это уже не трансформация — это движение назад с дипломатичной улыбкой.

Вопрос Арцаха не закрыт — Раффи Ованнисян

Вопрос Арцаха не закрыт и не может быть закрыт: никто не может отнять у нас это право, какой бы национальности он ни был и какую бы государственную должность ни занимал на данный момент; это незыблемое, не имеющее срока давности и неотчуждаемое право.

Об этом заявил лидер партии «Наследие» Раффи Ованнисян сегодня — в День Республики Арцах, в беседе с журналистами в пантеоне «Ераблур».

«Это право жить на Родине, и мы обязаны добиваться этого системно, последовательно, разумно и мудро. Мы не можем позволить, чтобы семена этого отрицания, навязанные нам извне, проросли в нашей стране — это будет просто разрушительно и губительно. А 2 сентября привело к 21 сентября, и мы больше не должны допустить, чтобы в дни нашей государственности мы становились свидетелями, а местами и участниками, а для некоторых — соучастниками, новых и новых геноцидов и лишения Родины. В этом и заключается сегодняшний урок», — сказал он.

Касаясь того, что Пашинян считает разговоры об Арцахе разрушительными, отмечая, что это противоречит повестке мира, Раффи Ованнисян сказал:

«Именно он и его подходы, его мрачные представления вместе стали разрушительными для нашей государственности, нашего национального духа, а также для перспективы стать современной страной. Не этим людям определять сегодняшний смысл, завет, боль, а также тот наказ, с которым мы должны вернуть наше право. Разрушителен именно этот подход. Да, были ошибки, большие ошибки, это мы допустили наше ослабление и усиление врага в течение 30 лет, но в первую очередь эта ответственность ложится на верховное главнокомандование последних 7–8 лет. У них не хватает силы взять на себя ответственность, попросить прощения, сказать, что и я тоже виноват. Это вопрос характера, но и они станут прошлым, и мы должны быть готовы к тому, что, когда они станут прошлым, у нас будет страна, которая не разрушена, не унижена, не поставлена на колени. Сегодня это также вопрос той надежды, той веры: сможем ли мы вновь выстроить в себе это чувство правосубъектности, которое должно стать основой армянскости и армяноцентричной политики».

Он не согласен называть Армению третьей или четвертой республикой:

«У нас одна республика — Республика Армения, которая во все эпохи одна и та же, одна является продолжением другой в своей целостности. А если кто-то хочет свести нашу республику к простой нумерации, то их так называемая “четвертая” — это не республика и не вилайет, а армянский санджак в составе чужой империи. Если их власть продолжится, она станет санджаком, а наша Родина вечна, и эту республику мы должны всеми способами беречь, сохранять и больше не позволять, чтобы нас разлагали изнутри или извне».

@reartsakh

⚡️🇦🇲🇷🇺Объем железнодорожных грузоперевозок между Россией и Арменией за первые семь месяцев 2026 года увеличился на 63,4% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года и достиг 86 тыс. тонн. Об этом сообщили в Минтрансе России.
Данные ведомство привело по итогам встречи президента России Владимира Путина и премьер-министра Армении Никола Пашиняна.

«В области железнодорожного транспорта за первые 7 месяцев 2026 года объем внешнеторговых грузоперевозок между Россией и Арменией вырос на 63,4% и составил 86 тысяч тонн», — говорится в сообщении Минтранса.

Двусторонние и транзитные автомобильные перевозки между странами осуществляются на безразрешительной основе в рамках пространства ЕАЭС, напоминает ведомство.
Кроме того, в 2026 году стороны предварительно обменялись 700 разрешениями на автомобильные перевозки в третьи страны и из них. Между Россией и Арменией также действуют четыре регулярных автобусных маршрута.

@armnewz

Встреча Трампа, Алиева и Пашиняна год спустя: «дорога Трампа» пока в тумане

Ровно год назад, 8 августа 2025 года, в Вашингтоне при посредничестве Дональда Трампа был парафирован исторический мирный договор между Арменией и Азербайджаном. Спустя год, встретившись 1 сентября на полях саммита ШОС в Бишкеке, Ильхам Алиев и Никол Пашинян вновь подтвердили курс на диалог. Однако главный символ мира — «дорога Трампа» (TRIPP) — остаётся скорее туманным ориентиром, чем реальностью.

За прошедшие 12 месяцев стороны действительно продвинулись в нормализации отношений. Как отметили лидеры в телефонном разговоре 8 августа, налажено экономическое взаимодействие: Баку поставляет в Армению нефтепродукты, через азербайджанскую территорию идёт транзит грузов. Более того, Алиев заявил, что работы по TRIPP на территории Азербайджана уже входят в завершающую стадию. Госсекретарь США Марко Рубио в своём заявлении по случаю годовщины подтвердил: инженерные изыскания для железнодорожного участка в Армении уже начаты, а Азербайджан близок к завершению строительства дорог, которые должны соединиться с армянской инфраструктурой. Для закрепления успеха США объявили о запуске Trans-Caspian Enterprise Fund с капиталом $201 млн для стимулирования частных инвестиций вдоль Срединного коридора.

TRIPP — это не просто дорога. Это многоцелевой транзитный маршрут через Сюникскую область Армении, который должен соединить основную территорию Азербайджана с Нахичеванской автономией и Турцией. Проект включает модернизацию железных дорог, автомобильных трасс, энергетической и цифровой инфраструктуры. Однако юридические детали вызывают множество вопросов. В рамках рамочного соглашения, ратифицированного правительством Армении в июле 2026 года, создаётся TRIPP Development Company — совместное предприятие с участием США и Армении. Американская сторона получает 74% акций на первые 49 лет, Армения — 26%. При продлении соглашения ещё на 50 лет доля Еревана может вырасти до 49%. Компания получает права на землепользование и застройку в соответствующих зонах на территории Армении. При этом армянские власти настаивают: суверенитет страны, пограничный и таможенный контроль остаются за Арменией. Однако критики видят в этом уступку суверенитета, а оппозиционный политик Левон Зурабян назвал соглашение «унизительным» для Армении.

Пожалуй, самый чувствительный аспект проекта — реакция соседнего Ирана. Тегеран последовательно заявляет, что расширение американского присутствия у своих северных границ является «красной линией». Посол Ирана в Армении Халил Ширголами неоднократно подчёркивал: обеспокоенность Ирана абсолютно легитимна, и Ереван должен выработать конкретные механизмы управления рисками. Иранские эксперты предупреждают: США имеют историю входа в чувствительные регионы через экономические инициативы, которые затем перерастают в военное присутствие. В случае с TRIPP речь идёт о территории, непосредственно прилегающей к северным границам Ирана. Показательно, что одновременно с продвижением TRIPP активизируются армяно-иранские контакты: обсуждается строительство новой линии электропередачи, ведётся работа над туннелем в Сюникской области в рамках дороги «Север-Юг». Похоже, Ереван пытается балансировать между Вашингтоном и Тегераном, заверяя каждого в своей лояльности.

Несмотря на бодрые отчёты, «дорога Трампа» остаётся проектом, реализация которого сталкивается с серьёзными препятствиями. Во-первых, это внутренняя политическая напряжённость в Армении: соглашение вызывает раскол в обществе. Во-вторых, позиция Ирана, который вряд ли будет пассивно наблюдать за укреплением американского присутствия у своих границ. В-третьих, остаются неурегулированными вопросы таможенного контроля и юрисдикции — как на практике будет работать «прозрачная граница», в которой таможенные процедуры формально остаются за Арменией, но операционное управление передаётся американским операторам? Алиев анонсировал запуск коридора на конец 2028 года. Однако, как показывают события года минувшего, «мирный процесс» в Закавказье — это скорее марафон, чем спринт. И «дорога Трампа», какой бы привлекательной она ни казалась на бумаге, пока остаётся окутанной туманом геополитических противоречий, региональных амбиций и непростого прошлого, которое не исчезает по мановению волшебной палочки даже самого влиятельного президента.