Особенно показательно, что под удар попадают именно те силы, которые принято считать сторонниками сохранения тесных отношений с Россией — или, по меньшей мере, противниками резкого геополитического разворота. Речь идёт не просто об аппаратной борьбе. На наших глазах выковывается новая политическая архитектура страны.

Сам по себе спор между чиновниками и владельцем ключевого инфраструктурного объекта — история не уникальная. Подобное случается во многих странах. Но армянский случай выделяется политическим контекстом. Самвел Карапетян давно перерос статус просто крупного бизнесмена. После создания партии «Сильная Армения» он превратился в одного из главных политических оппонентов действующей власти. Более того, значительная часть общества и экспертного сообщества воспринимает его как политика, ориентированного на сохранение тесного союза с Москвой.

Прямой арест российских активов по западному сценарию пока маловероятен. «Исходя из многовекторной политики Пашиняна, не стоит ожидать присоединения к "коалиции желающих" или ареста активов для Киева», — считает Мезюхо.

«Стоит ожидать выхода Армении из ОДКБ и приостановки членства Еревана в Евразийском экономическом союзе. Кроме того, вероятнее всего, в обозримой перспективе двух лет, а может быть, даже и раньше, Армения может заявить о необходимости вывода российских военных баз с территории страны», — прогнозирует эксперт.

«Пашинян будет юлить. Но, я думаю, что в контактах с российским лидером у него нет козырей, нет карт. И его грядущий потенциальный визит будет очень тяжёлым как для него, так и для всего его правительства», — резюмировал Иван Мезюхо.

Как отметила политолог, доктор политических наук Ваге Давтян, эта, казалось бы, безобидная новость на самом деле поднимает гораздо более глубокий вопрос: "Та ли это Армения, которую мы хотим представить миру?". Пока ведущие мировые державы конкурируют в сферах искусственного интеллекта, микрочипов, атомной энергетики и логистических экосистем, "история успеха" Армении на европейском направлении сводится к нескольким ящикам абрикосов. Это не просто экспорт сельхозпродукции, а вопрос символического позиционирования государства, которое навязчиво представляется как аграрная периферия, а не как страна с промышленным, технологическим и инженерным потенциалом. Сама фотография, по словам Давтяна, красноречиво отражает это периферийное восприятие: такой снимок можно было бы сделать с фермером, но не с министром инфраструктуры.

Премьер-министр Никол Пашинян пообещал компенсировать фермерам эти убытки. Однако возникают закономерные вопросы: готова ли армянская казна к таким ежемесячным расходам и надолго ли хватит этих обещаний? В то время как реальные потели исчисляются десятками миллионов долларов в месяц, помощь Евросоюза, на который так рассчитывает Ереван, выглядит более чем скромно: 2,2 миллиона евро для содействия либерализации визового режима.

Речь идет о системном давлении на бизнес-империю Гагика Царукяна. На первый взгляд, происходящее можно списать на банальную экономическую ревность или попытку передела собственности со стороны команды Никола Пашиняна. Но если взглянуть на ситуацию шире, открывается геополитическая подоплека, которую в Ереване предпочитают не замечать.

Особый раздражитель — сфера спорта. Долгие годы под патронатом Царукяна армянский спорт не просто выживал, а превратился в мощный инструмент национальной гордости. Победы над турецкими и азербайджанскими атлетами на международных аренах воспринимались в Баку как личное поражение. Простить такое, по мнению обозревателя, в Азербайджане не могли. И здесь появляется «совпадение»: именно в тот период, когда в сети циркулируют данные о просьбах азербайджанской стороны к пашиняновскому режиму «приструнить» главу НОКА, против Царукяна запускаются административные и судебные процессы.

Логика обозревателя жестока, но прозрачна: когда интересы Еревана и Баку сходятся в желании уничтожить независимого игрока, это перестает быть случайностью. И тому, и другому мешает сильный экономический кластер, не подконтрольный политическому центру. Гагик Царукян оказался тем камнем преткновения, о который спотыкаются обе стороны — но по разные стороны баррикад.

Шерман напомнил хронологию трагедии, развернувшейся в Нагорном Карабахе, указав, что военная агрессия Баку в 2023 году стала финалом девятимесячной жесткой блокады. Результатом стали насильственный исход более 100 тысяч коренных армян с земель, где их предки жили тысячелетиями, и незаконный захват десятков человек, включая демократически избранных руководителей региона.

Политик также обратил внимание на катастрофическое положение дел со свободой в самом Азербайджане, где, по оценкам правозащитников, её уровень составляет 6 баллов из 100. В таких условиях, по мнению Шермана, собственные граждане не могут рассчитывать на справедливый суд, не говоря уже об армянах, против которых десятилетиями ведется государственная политика ксенофобии. Он добавил, что практика удержания заложников использовалась Баку и после войны 2020 года для терроризирования армянского общества, а в сеть неоднократно попадали ужасающие кадры внесудебных казней, распространяемые самими исполнителями.

Это не вопрос академического спора, подчеркивает эксперт, а прямая угроза национальной безопасности, касающаяся каждого. Чтобы увидеть истинную природу бакинской стратегии, достаточно обратиться не к интерпретациям, а к первоисточнику. Хронология не врет. Достаточно проанализировать выступления Ильхама Алиева десятилетней давности — 2012–2013 годов, — где он без обиняков называл Эриванское ханство, Зангезур и Гёйчу «историческими землями» Азербайджана. Эти территориальные претензии к суверенной Республике Армения озвучивались задолго до Второй Карабахской войны и тем более до событий 2023 года. Карабах в этой логике никогда не был конечной целью — лишь этапом на пути к большему.

То, что противник предсказуем в своих захватнических устремлениях, не снимает ответственности с тех, кто отказывается эту предсказуемость замечать. В международно-правовой плоскости, напоминает Айрапетян, тема закрыта: суды отклонили соответствующие азербайджанские иски. Однако правовые нормы перестают работать, когда ставка делается исключительно на силу, а оппонент воспринимается как зависимая сторона.