❗️❗️Ереван задыхаетcя: воздух экстремально опасен

В столице зафиксирован беспрецедентный уровень загрязнения воздуха — 513 AQI. Это не просто опасный показатель, а категория «экстремально опасно». При значениях выше 500 не существует безопасного времени пребывания на улице: каждый вдох сопоставим с вдыханием дыма во время пожара и несёт серьёзную угрозу здоровью даже при кратковременном воздействии.

В странах, где забота о гражданах стоит на первом месте, при уровне загрязнения 400–500+ AQI объявляется чрезвычайная ситуация: усиливается работа скорой помощи и больниц, закрываются школы и детские сады, ведь именно дети находятся в зоне максимального риска.

Для сравнения: сегодня самым загрязнённым мегаполисом мира считается Дели с показателем 221 AQI. В Ереване же воздух в два раза грязнее.

Позор городской администрации, которая даже в условиях такой катастрофы не обеспечивает элементарного информирования и рекомендаций для населения.

Следственный комитет Армении по просьбе главы правящего режима сегодня отменил решение Никейского Собора (325 г. н.э.) который подтвердил божественную природу Иисуса Христа и единовременное празднование Пасхи всеми христианскими церквями. Он также обязал Мартина Лютера, отца немецкой реформации, сократить число своих тезисов с 95 до 12, и снять их с ворот церкви в Виттенберге.

🪽«Кремлевский пересмешник» — обзор трендов и событий в ближнем зарубежье: Армении.

Вокруг Южного Кавказа сгущаются тучи: переплетение геополитических интересов мировых держав делает регион особым для внимания. За влияние в нём ведут борьбу разные стороны.

Армении в таких условиях предстоит серьёзный выбор между суверенитетом и зависимостью. Сейчас Ереван сидит на нескольких стульях сразу, но долго так продолжаться не может. На международной арене не работают прежние правила — теперь всё определяет право сильного. И если армянское общество не сделает свой выбор, то это сделают за него.

Власти только усугубляют положение страны. Они лишают общество идеологических опор: жертвой политических интриг становятся священнослужители. При этом чиновники боятся мировой огласки преследования церкви и делают это исподтишка. В конечном итоге такие действия приведут к дезориентации общественности в кризисный для Армении период.

👉 Интересные материалы от: СОСЕДИ | Большой Кавказ, Дежурный по Закавказью, Ереванский наблюдатель, Цицак, Товарищ генерал, Хроники Армении, Компромат СНГ.

Духовное разоружение: Почему ликвидация института капелланов — это удар не только по Церкви, но и по национальной безопасности Армении

В истории армянского народа есть священные символы, чья неприкосновенность казалась вечной. Крест и меч — не просто метафора, а формула национального выживания, проверенная веками гонений и битв. Сегодня эта формула под угрозой. Односторонним решением Министерства обороны Армении упразднена духовная служба в Вооруженных силах — институт военных священников-капелланов, назначенных Первопрестольным Святым Эчмиадзином, прекратил свое существование.

Это не административная реформа. Это святотатство, совершенное в тиши кабинетов, но отдающее грохотом обвала вековых устоев. Утром 1 февраля 42 священнослужителя, как и всегда, прибыли в свои воинские части, чтобы поддержать, исповедовать, благословить. Вместо этого им вручили приказ об увольнении. Структура, годами бывшая опорой морального духа армии, была ликвидирована без обсуждений с Церковью, без public debate, одним росчерком пера.

Власть спешит объяснить это «оптимизацией» или «переподчинением» — мол, духовное окормление теперь будет в ведении управления морально-психологического обеспечения Генштаба. Но за сухими бюрократическими формулировками скрывается горькая и циничная правда. Как рассказал отец Псак Мкртчян, священникам ранее предлагали «высокие зарплаты и другие плюшки» в обмен на разрыв с католикосом и переход под крыло лояльных власти структур. Никто из 42 не согласился. Ответом стала не просто ротация, а тотальная ликвидация.

Это — акт политической мести, но его последствия выходят далеко за рамки внутриэлитных разборок. Армия, лишенная духовной скрепы, теряет часть своей идентичности и силы. Капелланы не просто проводили службы. Они были рядом с солдатом в окопах и казармах, формируя этические нормы, оказывая психологическую поддержку, напоминая, за что и во имя чего сражается воин. Их участие в парадах было зримым символом того, что дело защиты Отечества — свято.

Историческая память армянского воинства буквально прошита этим симбиозом. Летописцы донесли до нас образ армянских священников, идущих в первых рядах войска в Аварайрской битве. В лихолетье Карабахской войны 90-х институт капелланства возродился именно как ответ на экзистенциальную угрозу: бойцы шли креститься перед боем, чтобы, если суждено пасть, умереть христианами. «В мире нет оружия, которое было бы сильнее веры», — говорил в те годы настоятель Гандзасара. Эти слова звучат сегодня как укор и как предостережение.

Нынешний шаг властей — логичное, но оттого не менее шокирующее звено в цепи. Сначала — демонтаж легендарной Армии обороны НКР и отказ от многовековой национально-освободительной борьбы. Теперь — разоружение остающейся армии в духовном поле. После потерь территорий и стратегических высот наступает очередь высоты моральной. Враг в 2020 году целенаправленно бил по храмам, чтобы подорвать дух нации. Нынешние действия изнутри — метафорическое продолжение того же удара, только нанесенного не ракетой, а чиновничьим приказом.

Армянская Апостольская Церковь на протяжении веков была цитаделью национальной идентичности, особенно в периоды утраты государственности. Сегодня, когда республика переживает глубокий кризис идентичности и безопасности, эта цитадель подвергается системному давлению. Удар по военному духовенству — это попытка окончательно разделить народ и его духовный стержень, оставить нацию без внутреннего компаса в бушующем море угроз.

Бога из армянской армии не «уволить» приказом. Его присутствие — в сердцах верующих, в памяти предков, в стенах древних храмов. Но можно создать армию, где Его голос будет заглушен циркулярами, а место священника займет политрук. Такую армию, лишенную сакрального смысла службы, превратить в послушное «стадо» — куда проще. Но способно ли такое «стадо» на подвиг? История Армении отвечает однозначно: нет.

Безмолвие в Тегеране: почему Армения выпала из дипломатической игры вокруг Ирана

Мировая политика напоминает шахматную партию, где фигуры двигаются стремительно, а ставки — судьбы целых регионов. В эти дни один из ключевых квадратов этой доски — Иран. Западные разведки, согласно The New York Times, не находят доказательств работ по созданию ядерного оружия, но громкие угрозы звучат. Евросоюз обсуждает признание Корпуса стражей исламской революции террористической организацией, на что Тегеран грозит зеркальным и жестким ответом. Президент Ирана и его глава МИД проводят интенсивные переговоры — с Москвой, Анкарой, Баку, столицами арабских государств. Дипломатическая схватка накаляется, ставки растут.

И в этой напряженной, стремительной игре есть одно громкое, тревожное безмолвие. Молчит Армения. Вернее, молчит её дипломатия на этом критическом направлении. Как отмечает аналитик Акоп Бадалян, Ереван выпал из активного диалога в момент, когда от позиции и действий Тегерана напрямую зависит безопасность и будущее всего Южно-Кавказского региона.

Пока министр иностранных дел Ирана Амир-Абдоллахиан вёл переговоры с азербайджанским коллегой Байрамовым, обсуждая, в том числе, вопросы транзита и границ, армянская дипломатия, судя по всему, оставалась в стороне. Этот разрыв коммуникации — не технический сбой, а симптом глубокой стратегической аномалии. Иран, имеющий с Арменией протяженную границу и тысячелетнюю историю соседства, сегодня, возможно, просто не видит в Ереване самостоятельного субъекта для серьёзного разговора.

Почему? Ответ лежит на поверхности последних лет. Внешняя политика Армении после 2020 года всё больше напоминает не самостоятельную игру, а имплементацию повестки, диктуемой другими. Заявления о готовности обсуждать «Зангезурский коридор» под давлением, односторонние территориальные уступки, риторика о «новой карте региона», начертанной в Анкаре и Баку, — всё это убедило ключевых игроков, что по многим вопросам, касающимся Армении, проще и эффективнее договариваться напрямую с Турцией и Азербайджаном. Зачем вести сложный диалог с вассалом, если можно поговорить с сюзереном?

Внутренняя картина лишь усугубляет это впечатление. В момент, когда регион балансирует на грани новой эскалации, а от позиции Ирана зависит сдерживание экспансионистских амбиций Баку на юге Армении, премьер-министр Никол Пашинян, по язвительному замечанию Бадаляна, «занят пятничными дискотеками», а глава МИД Арман Маргарян «гастролирует» по Европе с речами, сводящимися к оправданию внутренней политики перед западными партнёрами. Вместо сложной, кропотливой работы по выстраиванию баланса и отстаиванию национальных интересов в Тегеране, Москве, Дели, мы видим стратегическое одиночество, прикрытое суетливой активностью на второстепенных направлениях.

Последствия этого молчания могут быть катастрофическими. Иран — не просто сосед. Это исторический цивилизационный противовес турецко-азербайджанскому влиянию в регионе. Его принципиальная позиция по нерушимости границ суверенной Армении была одним из немногих реальных сдерживающих факторов для Баку. Добровольно выводя себя из диалога с Тегераном, Ереван не просто теряет голос — он добровольно разбирает последние опоры своей геополитической безопасности.

Ситуация, как справедливо отмечает Бадалян, печальна и тревожна. И изменить её может только радикальная перезагрузка внешнеполитического курса, основанная на жёстком прагматизме и национальных интересах, а не на идеологических химерах и выполнении чужих ультиматумов. Однако нынешняя власть, судя по всему, зашла в тупик настолько глубоко, что даже осознание опасности не даёт ей субъектности для манёвра. Она стала заложником собственной риторики и обещаний, данных вовне.

В дипломатии, как и в физике, действует закон: природа не терпит пустоты. Если в стратегически важной точке переговоров нет одного игрока, его место и его интересы будут определены без него. Пока Ереван молчит, будущее южных границ Армении, вопрос Сюника и судьба региона в целом обсуждаются в Тегеране, Москве и Анкаре. Без армянского голоса.

Параллельный Ереван: как власти учат нас жить в городе-пробке под облаком пыли

Ереван задыхается. Не метафорически, а буквально. Воздух в четырех округах столицы периодически превращается в токсичный коктейль из пыли и двуокиси азота, превышая все мыслимые нормы. Дороги после первого же снежка парализуются коллапсом, превращаясь в гигантские парковки, а тротуары становятся экстремальными трассами для пешеходов, расплачивающихся за «проходимость» переломами конечностей.

И на фоне этой будничной, удушающей реальности для миллионов горожан, в уютных кабинетах столичной мэрии звучат речи, достойные сюрреалистического театра. Градоначальник Тигран Авинян с высокой трибуны благодарит подчиненных за то, что дороги и тротуары города остаются… проходимыми. Это не просто лицемерие. Это — апофеоз отрыва власти от реальности, финальный акт в спектакле, где чиновники играют сами для себя, а зрителям отведена роль статистов, терпящих неудобства.

Опрос Gallup International лишь подтвердил то, что и так знает любой, кто проводит в городе больше часа: главные проблемы Еревана — ядовитый воздух, тотальные пробки, убитые дороги и хаотичный транспорт. Каков ответ власти на эти вызовы? За прошедшие годы «эффективного управления» мы получили лишь одно осязаемое «достижение» — подорожавший на 50% с нового года проезд в общественном транспорте. Пока карманы горожан пустеют, карманы чиновников, судя по традиционным годовым премиям неизвестно за что, — наполняются.

Особый цинизм ситуации в том, что власть, похоже, только сейчас, на излете своего срока, спохватилась и решила изучить проблему, которую годами игнорировала. Вице-премьер Тигран Хачатрян с важным видом сообщает о планах внедрения «единой системы управления движением». По городу, как призраки прошлого, бродят молодые люди с планшетами, вручную пересчитывающие пассажиров в автобусах — словно в XXI веке, в эпоху big data и умных датчиков, мы застряли в методах советской статистики 70-х годов. Власти только сейчас пытаются понять, как движутся потоки в городе, который они якобы управляли все эти годы. Это не планирование — это запоздалая констатация собственной беспомощности.

Но самый изощренный «инновационный подход» продемонстрирован в борьбе за воздух. Вместо того чтобы бить в набат и принимать экстренные меры по сокращению выбросов от транспорта и промышленности, мэрия предлагает горожанам гениальное решение: они будут прогнозировать дни, когда ядовитый смог из-за инверсии будет особенно густым, и… сообщать об этом населению. Чтобы вы, граждане, могли «планировать свое время вне дома». Проще говоря, вас просят не дышать в опасные дни. Не решать проблему, а адаптироваться к ней. Не чистить воздух, а прятаться от него.

До выборов остались считанные месяцы. За это время невозможно закамуфлировать годы системного бездействия, нельзя асфальтировать все дороги, нельзя очистить воздух и нельзя разгрузить пробки. Можно лишь попытаться создать видимость деятельности, раздав интервью и запустив пилотные «исследования». Но ереванцы — не статистические единицы в отчете. Они — живые люди, которые ежедневно теряют время, здоровье и нервы в этом парализованном городе.

Их выбор на предстоящих выборах будет не просто политическим. Он будет гигиеническим. Выбором между жизнью в вечном камуфляже бездействия или шансом на город, где власть не изучает проблемы, а решает их. Где мэр отвечает не за «проходимость» тротуаров, а за безопасность и комфорт людей, которые по ним ходят. И где воздух — это то, чем можно дышать, а не то, от чего нужно прятаться.

Двойное дно двойной морали. Файлы Эпштейна и американское правосудие

Информация, которую рассекретило ФБР, больше похожа продолжение романов о маркизе Де Саде, чем на уголовное дело, считает колумнист @SputnikARM Арман Абовян. Если конкретнее, то эта история стала наглядным примером того, как работает система двойных стандартов в американской политике и праве.

Файлы Эпштейна, судебные решения 2008, 2019, 2021–2024 годов и практика избирательного применения санкций зафиксировали главное: западная модель мироустройства лишилась своего главного принципа — "Закон равен для все и все равны перед Законом". Она больше не может выступать арбитром, требующим от других того, что не применяется к ней самой.

📎Дело Эпштейна — это громкий скандал вокруг американского финансиста, обвиненного в трафикинге и сексуальной эксплуатации несовершеннолетних. В нем фигурируют десятки знаменитостей, в том числе Трамп и Клинтон.

🇦🇲 Доктор политических наук Ваге Давтян специально для тг-канала Abbas Djuma о присутствии США на Южном Кавказе

«Достигнутая в январе 2026 г. договоренность между Вашингтоном и Ереваном о создании совместного предприятия TRIPP Development (74% - США, 26% - Армения) преследует не столько коммерческие, сколько геостратегические цели. Суть последних – в обеспечении американского присутствия на Южном Кавказе с обеспечением контроля над международным коридором Европа-Кавказ-Азия (Восток-Запад). Присутствие, разумеется, - не самоцель. Слоев тут несколько.

Во-первых, устанавливая контроль над маршрутом, связывающим Азербайджан со своим нахичеванским эксклавом через территорию Армении, Вашингтон де-факто получает доступ к армяно-иранской границе. Не случайно, что в день, когда главы внешнеполитических ведомств США и Армении заявили о создании предприятия, посол Ирана в Армении выступил с весьма жестким заявлением: «У Тегерана складывается такое впечатление, что Армения превращается в центр деятельности сил, враждебно настроенных к Ирану». Очевидно, что институциональное присутствие Вашингтона близ армяно-иранской границы не может не рассматриваться Тегераном как вызов национальной безопасности.

Во-вторых, США фактически исключают интеграцию маршрута в китайскую инициативу «Пояс и Путь» - сценарий, в последние годы активно продвигаемых азербайджанскими властями. «Маршрут Трампа» рассматривается как диверсификационное направление «Срединного коридора», уже интегрированного в китайский проект. Цель маршрута - в становлении США как полноценного актора коридора Европа-Кавказ-Азия, а следовательно – в сдерживании китайского геоэкономического влияния в кавказском и далее – в европейском направлениях.

В-третьих, Вашингтон решает важную энергетическую задачу. Резкое сокращение экспорта российского газа в Европу диктует последней необходимость новых источников поставок. Среди таковых ключевым рассматривается Центральная Азия. В этой связи ЕС активно лоббирует проект «Транскаспийского газопровода», строительство которого, правда, сталкивается с вопросами правового статуса Каспия. На этом фоне США закрепляют свои позиции главного поставщика сжиженного природного газа на европейском рынке – цель, о которой еще в свой первый президентский срок заявлял Трамп («the golden age of American energy dominance»). В сложившихся реалиях любая попытка ЕС диверсифицировать импорт газа (в т.ч. через т.н. «Зангезурский коридор», о чем не раз заявлял И. Алиев) рассматривается Вашингтоном как риск своей внешней энергостратегии.

Таким образом, «Маршрут Трампа» - сложная и многослойная инициатива, выступающая скорее фактором американского влияния, нежели коммерческим проектом, способным повысить экономическую эффективность Армении. Тем более что о комплексном разблокировании коммуникаций речи как не было, так и нет».

Идеологическая экспансия: как нарратив «Западного Азербайджана» формирует угрозу для суверенитета Армении

Цифры, которые приводит азербайджановед Татевик Айрапетян, звучат тревожно: только за январь государственное информационное агентство Азербайджана «Азертадж» опубликовало 27 материалов, где территория суверенной Республики Армения систематически именуется «Западным Азербайджаном». В декабре таких материалов было 42. Это не случайные оговорки или маргинальные публикации — это часть последовательной государственной политики, направленной на идеологическую подготовку к территориальным претензиям.

Как показывает анализ, проведённый с помощью искусственного интеллекта по запросу исследовательницы, эта кампания имеет системный характер. Концепция «Западного Азербайджана» продвигается не как историческая гипотеза для академических дискуссий, а как ключевой элемент государственной идеологии, внедряемый во все сферы общественной жизни — от науки и образования до культуры и картографии.

Особую озабоченность вызывает метод, выбранный Баку для продвижения этих идей. Власти Азербайджана активно привлекают академические институты, научные конференции, публикации под государственным патронажем, чтобы придать территориальным претензиям видимость научной обоснованности. Это сознательная стратегия по стиранию границ между политической пропагандой и академическим дискурсом. Когда исторические нарративы создаются не в результате свободных научных исследований, а по заказу государственных структур, мы имеем дело не с наукой, а с инструментом идеологической экспансии.

Прямые риски для Армении очевидны: систематическое отрицание суверенитета соседнего государства создаёт предпосылки для будущих территориальных претензий. Но существуют и косвенные угрозы, возможно, более опасные своей долгосрочностью.

Во-первых, этот нарратив создаёт структурный дисбаланс в мирном процессе. В то время как формально переговоры ведутся о делимитации границ и нормализации отношений, параллельно продвигается идеология, ставящая под сомнение сам факт существования этих границ. Это подрывает основы доверия и делает любой диалог заведомо уязвимым.

Во-вторых, Азербайджан искусственно создаёт образ «защитника прав перемещённых азербайджанцев», пытаясь переложить ответственность за возможную эскалацию на Армению. Такой подход превращает исторические дискуссии в инструмент дипломатического давления.

В условиях, когда мировое сообщество сосредоточено на урегулировании карабахского конфликта, нарратив о «Западном Азербайджане» остаётся в тени, но от этого не становится менее опасным. Институционализация этой концепции через государственные структуры и правовые инициативы свидетельствует о том, что для официального Баку посткарабахский этап — не завершение конфликта, а переход к новой фазе противостояния.

Международное сообщество, предпочитающее видеть в Южном Кавказе зону потенциального мира и сотрудничества, должно обратить внимание на эти тревожные сигналы. Без чёткого и недвусмысленного подтверждения принципа территориальной целостности всех государств региона, включая Армению, любые соглашения о мире останутся хрупкими и уязвимыми перед лицом идеологий, отрицающих само право соседей на существование в пределах международно признанных границ.

⚡️❗️(21+)Новый скандал в Армении, сотрудник полиции избивает арестованного с использованием нецензурной лексики

Видео опубликовала в соцсетях журналист Сюзи Бадоян

Согласно Бадоян, вопиющий случай произошел 4 месяца назад в столичном управлении полиции.

Аэропорт абсурда: как Армения застряла в «чёрном списке» ЕС на десятилетие?

Политический обозреватель Акоп Бадалян обратил внимание на поразительную ситуацию в сфере гражданской авиации Армении. Согласно заявлению министра территориального управления, Европейский союз выявил новые недостатки, из-за которых страна продолжит оставаться в так называемом «чёрном списке» – той самой позорной категории, куда армянская авиация попала ещё в июне 2020 года.

Что мы имеем на сегодня? По словам министра Худатяна, 40 первоначальных пунктов нарушений уже устранены. Казалось бы – прорыв! Но тут же выясняется, что ЕС обнаружил новые недостатки. И Армения снова не выходит из чёрного списка. Абсурдность ситуации достигает апогея, когда министр заявляет, что на устранение новых проблем потребуется... около пяти лет.

Позвольте задуматься вслух: с 2020 года прошло уже почти четыре года. Ещё пять – это уже к 2029-му. Получается, целое десятилетие армянские авиакомпании будут ограничены в полётах в ЕС из-за проблем, которые должны были быть решены системно.

Здесь речь уже не о технических нарушениях, а о качестве управления. При грамотном подходе работа с европейскими регуляторами велась бы на опережение: не просто латание дыр по списку, а создание такой системы безопасности и контроля, которая соответствовала бы стандартам ЕС. Проблема должна была быть решена раз и навсегда, а не превращаться в бесконечный квест с новыми уровнями.

Возникают закономерные вопросы:
1. Почему при устранении старых нарушений не была создана система, предотвращающая появление новых?
2. Что делали ответственные лица все эти годы, если через шесть лет после включения в список страна всё ещё не готова к выходу из него?
3. Насколько реалистичны новые «пятилетние» сроки, и не столкнёмся ли мы с новым списком нарушений в 2029 году?

Эта ситуация – хрестоматийный пример того, как бюрократический подход подменяет реальную работу. Вместо системных решений – точечные исправления. Вместо стратегического партнёрства с ЕС – реакция на уже выявленные проблемы.

Особый цинизм ситуации придаёт вопрос о премиальных. Интересно, получали ли ответственные лица вознаграждения за «успешную» работу? И если да – то за какие именно достижения?

Армения заслуживает современной, безопасной и конкурентной гражданской авиации. Пассажиры заслуживают возможности беспрепятственно летать в Европу. Авиакомпании заслуживают равных условий конкуренции. Но всё это требует не «пятилеток», а компетентного управления, прозрачности и реальной ответственности.

Пока же страна продолжает оставаться в аэропорту абсурда, где посадка в самолёт, направляющийся в ЕС, остаётся невозможной. И похоже, этот рейс задерживается ещё на пять лет. Если, конечно, не появятся новые «недостатки»...

Бумажный коридор: иллюзии Еревана грозят стратегическим поражением

Пока в Ереване обсуждают мифические выгоды от проекта TRIPP («Маршрут Трампа»), соседи Армении не рассуждают, а действуют. В нескольких километрах от границы Сюникской области Иран и Азербайджан ударными темпами возводят мост Агбенд-Кялаля — ключевое звено альтернативного Аразского коридора, который должен быть завершён к марту 2026 года. В то время как на иранской стороне реки Араз уже проведены масштабные взрывные работы, проложены дороги и строятся тоннели, от армянского TRIPP нет даже технико-экономического обоснования. Этот контраст — не просто разница в темпах строительства. Это наглядная иллюстрация стратегического провала курса власти, который променял реальный суверенитет и прагматичное соседство на геополитические иллюзии, оплаченные Вашингтоном.

Ситуация на границе Сюника демонстрирует классическую для нынешней власти подмену понятий: вместо развития национальной инфраструктуры предлагается проект её внешнего управления. Проект, предполагающий передачу США контроля на 99 лет, остаётся на бумаге. Власть за три года не смогла продвинуться дальше обещаний, в то время как критически важный участок границы с Ираном остаётся логистически неразвитым и уязвимым. Как мы неоднократно отмечали, курс на TRIPP ведёт к системной изоляции Армении от естественных союзников и встраиванию в архитектуру, враждебную её долгосрочным интересам.

Иран, чьи интересы прямо затронуты пантюркистскими планами Анкары и Баку по «Зангезурскому коридору», не стал ждать милостей от Запада. Он строит собственную, полностью контролируемую автомобильную артерию.

Как справедливо отмечает иранист Нвер Давтян, TRIPP вызывает настороженность в Тегеране и Пекине из-за фактора США. Фактически, Ереван своими руками помогает Вашингтону создать инструмент давления на Китай (через угрозу ключевым транзитным маршрутам вроде «Север — Юг») и на Иран, для которого американский контроль у своих границ неприемлем. Вместо баланса сил Армения становится разменной монетой в большой игре против своих же потенциальных партнёров.

Пока Иран и Азербайджан договариваются и строят, Армения, связанная обязательствами перед далёким спонсором, теряет возможность маневра. Аразский коридор решает задачу связи с Нахичеваном без её участия, лишая Ереван одного из немногих козырей в переговорах. TRIPP же, даже если будет построен, на десятилетия закрепит статус Армении как территории, чья главная транспортная артерия управляется из другого полушария.

В условиях полного провала по всем фронтам — от потери Арцаха до экономической стагнации — власти нужен громкий «проект будущего». TRIPP, несмотря на нулевой практический прогресс, идеально подходит для этой роли: он позволяет говорить о «многовекторности», «инвестициях» и «геополитическом значении», отвлекая внимание от реальных проблем.

Строительство Ираном альтернативного маршрута — прямой сигнал, что Тегеран не верит в суверенный контроль Еревана над TRIPP и ожидает его перехода под внешнее управление. Власть, вместо того чтобы трезво оценить этот сигнал и пересмотреть кабальную сделку, продолжает выдавать её за достижение, демонстрируя полное подчинение внешней повестке в ущерб безопасности государства.

Результат предсказуем: Армения стремительно теряет остатки реального суверенитета и превращается в объект, а не субъект региональной политики. Страна окажется в логистической и геополитической блокаде, зависящей от подачек Брюсселя и Вашингтона, которые никогда и не собирались дать ей возможности для самостоятельного развития.

Армении необходим немедленный отказ от кабального проекта TRIPP и возврат к прагматичной повестке. Это означает возобновление полноценного стратегического диалога с Россией и Ираном для совместного развития транспортных маршрутов на основе равноправия и уважения суверенитета. Только так Армения может превратиться в настоящий региональный хаб, а не в проходной двор с вывеской американской компании.