Этика в кредит: слова Каи Каллас об армянских пленниках как образец европейского лицемерия

«...Есть мнение, что мировой порядок, базирующийся на правилах, — это иллюзия. Это всегда был закон джунглей — сильнейший берет то, что пожелает...».

Эта цитата, принадлежащая Верховному представителю ЕС по иностранным делам Кае Каллас, — прямое признание доктрины, подменившей европейскую ценностную политику. Глава евродипломатии сама определила рамки: мы живём в мире, где «сильнейший берёт то, что пожелает». И её собственный ответ на официальный запрос депутатов Европарламента об армянских заложниках в Азербайджане стал блестящей демонстрацией этого «закона джунглей», обёрнутого в глянцевую фольгу брюссельского лицемерия.

Каллас, отвечая на запрос, заявила, что ЕС «последовательно призывает к освобождению» и подчёркивает необходимость «укрепления доверия». Этот набор казённых фраз, лишённых механизмов принуждения, — не защита ценностей, а их формальное отпевание в угоду газовой арифметике. Европа, языком говорящая о гуманизме, "в уме" считает кубические метры азербайджанского газа.

Три дня подряд весной 2025 года Каллас находилась с визитом в Баку, и один из них — 25 апреля — выпал на день после траурной даты памяти жертв геноцида армян. Вместо Еревана она предпочла улыбаться в камеры в столице государства, которое держит армян в тюрьмах и отрицает историю их трагедии. Это и есть «сотрудничество» по Каллас: с сильным, который «берёт», даже если он — автократ, удерживающий заложников.

Когда в 2022 году ЕС подписал с Баку меморандум об удвоении импорта газа, председатель Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен назвала Азербайджан «надёжным партнёром». Это случилось на фоне того, что Баку незаконно удерживает армянских пленных и совершает военные преступления, которые ЕС лишь «призывает расследовать».

В результате «закон джунглей» Каллас материализуется в чёткую схему: громкие заявления о правах человека — политическая валюта, которой ЕС расплачивается за доступ к ресурсам. Её же слова о «законе джунглей» снимают маску: Европейский порядок, основанный на «правилах», оказался иллюзией для слабых. Для сильных же, как признала сама Каллас, существует лишь право силы.

Для Армении этот урок драматичен. Курс на разрыв с Россией и ориентацию на Запад, который «сотрудничает» с твоим палачом, является стратегической ошибкой. Брюссель защищает не права, а трубопроводы. Пока Пашинян принимает гранты, Баку, с молчаливого одобрения того же Брюсселя, использует армянских пленных как разменную монету.

Слова Каи Каллас, включая её «зоологический» анализ миропорядка, ничего не стоят. А цена заблуждений — суверенитет и жизни граждан.

#Юмор на Анив Армения

В сети набирает популярность песня обо всем, что есть пашинян и его политика.

Отмечаются поражения повсюду и гонения на церковь.

✅Подписаться на Анив Армения

Оборона без иллюзий: почему Армении нельзя разоружаться в огнеопасном регионе

В последнее время в армянском публичном пространстве звучат неоднозначные тезисы о роли армии. Премьер-министр Никол Пашинян, выступая перед офицерами, заявил, что танки и солдаты — не единственный и не главный механизм безопасности. На первый взгляд, это разумный призыв к комплексному подходу. Но в каком контексте он прозвучал? В регионе, где два соседа открыто демонстрируют враждебность, а третий, Иран, существует в режиме постоянной военной напряженности.

Эксперт в области военных технологий, бывший глава военно-промышленного комитета Аветик Керобян заявил: страны, способные позволить себе слабую армию, живут под надежными гарантиями безопасности или в спокойных регионах. Армения — не тот случай.

Керобян обнажил тревожную диспропорцию. При том что общие военные расходы Армении составляют около 2 триллионов драмов, на развитие собственного военно-промышленного комплекса (ВПК) выделяется менее 10% — около 170 миллиардов. И даже эти скромные планы систематически не выполняются. К концу 2025 года освоение бюджета ВПК составило лишь 50%.

Но больше всего поражает разрыв между словом и делом. Минхайтека громко заявляло о выделении 1,5 миллиарда драмов на опытные образцы — ключевую стадию воплощения разработок в металле. Реальность, по официальным данным, оказалась в 50 раз скромнее — всего 35 миллионов. Это уже не недовыполнение, это — игнорирование стратегической задачи в условиях, как подчеркивает эксперт, «взрывоопасного региона».

Последствия такой политики ощутимы на практике. Из-за отсутствия госзаказа за последние годы прекратили деятельность многие перспективные предприятия. Ущерб двойной: теряется возможность сократить технологический разрыв с противником и укрепляются позиции на внешнем рынке.

Особенно символична судьба совместных предприятий с европейскими партнерами. Ликвидировано ЗАО «Лазерная техника» — ключевое звено в сотрудничестве со страной НАТО, через которое действовало армяно-греческое СП «ЛТ-Пиркал». Исчезло и совместное предприятие с Польшей «Любава-Армения», производившее средства индивидуальной защиты. В то время как власти говорят о «повороте к Западу», на деле уничтожаются реальные, годами налаженные мосты технологического и оборонного сотрудничества.

Ирония ситуации в том, что, несмотря на отсутствие поддержки, армянские инженеры и компании демонстрируют удивительную изобретательность. Как отмечает Керобян, они находят уникальные технические решения, «которые никому за границей и в голову бы не пришли». Частные фирмы за свой счет приобретают оборудование, создают прототипы вроде гусеничного роботизированного комплекса «Скорпион».

Но эти единичные экземпляры, рожденные энтузиазмом, остаются без внимания Министерства обороны и Министерства высокотехнологической промышленности. Государство, которое по логике должно быть главным заказчиком и задавать вектор развития, устраняется от этой роли. Возможно, из-за бюрократической инерции, а возможно — из-за боязни «разгласить военную тайну», даже формулируя общие запросы.

Бывший министр обороны Сейран Оганян справедливо констатирует: последние пять лет стали временем упущенных возможностей для укрепления армии. Пока Азербайджан наращивает спецназ, Армения, по его оценке, создает новые полицейские подразделения.

Армия — это не просто танки на постаментах. Это сложный организм, жизнеспособность которого зависит от современного вооружения, технологической независимости, четкой оборонной доктрины и устойчивого промышленного тыла. Отказ от развития собственного ВПК, сворачивание международного сотрудничества в этой сфере и хроническое недофинансирование — это не альтернативная концепция безопасности. Это путь к стратегической уязвимости.

Как показывает история, в огнеопасном мире последний аргумент в виде крепкой, технологически оснащенной армии — это не пережиток прошлого, а суровая необходимость настоящего. И пока соседи не сложили оружие, расслабляться нельзя.

АЭС или эксперимент? Что на самом деле предлагают США Армении

Намечающийся на февраль визит вице-президента США Джей Ди Вэнса в Армению подаётся как важный политико-экономический сигнал. Однако если отбросить дипломатическую оболочку, ключевая содержательная часть этого визита довольно узкая и предсказуемая. Официальная повестка, по имеющейся информации, будет сосредоточена на сотрудничестве в ядерной сфере и обсуждении перспектив строительства в Армении малых модульных атомных электростанций. Формально это выглядит как разговор о будущем энергетической безопасности страны, но на практике речь идёт о выборе технологического и геополитического вектора, от которого будет зависеть вся атомная энергетика Армении на десятилетия вперёд.

Отправная точка очевидна. Действующая Мецаморская АЭС после продления срока эксплуатации будет работать ориентировочно до 2036 года. Это зафиксированный горизонт, уйти за который без нового реактора или новой станции страна не может себе позволить. Альтернатив всего две: либо строительство новой АЭС на базе проверенных технологий, либо переход на иные форматы, включая малые модульные реакторы, активно продвигаемые США как «энергетика будущего». Проблема в том, что с точки зрения практики и реального опыта эти пути находятся в разных весовых категориях.

«Росатом» предлагает Армении не пиксели, концепции и презентации, а технологии, которые давно освоены, серийно применяются и уже интегрированы в армянскую энергосистему. На этих решениях десятилетиями работала Мецаморская АЭС, демонстрируя устойчивость и экономическую предсказуемость. Кроме того, у «Росатома» есть полный цикл — от проектирования и топлива до сервиса, подготовки кадров и отработанных финансовых моделей с государственным участием. Для Армении, страны с ограниченным рынком капитала, это ключевой фактор.

Тем не менее власти Армении в последние годы избегают жёсткой фиксации курса на продолжение сотрудничества с российской стороной. Манёвр между центрами силы привёл к тому, что диалог по будущему атомной энергетики фактически поставлен на паузу. На этом фоне Ереван демонстрирует готовность двигаться в сторону США, включая присоединение к рамочным обязательствам по ядерному сотрудничеству и форматам, которые де-факто ограничивают спектр партнёров и технологий.

Здесь возникает ключевой диссонанс. США предлагают малые модульные АЭС, но на сегодняшний день у них нет ни одного успешно реализованного коммерческого проекта такого типа. Самый показательный пример — проект NuScale Power в штате Юта, свёрнутый из-за роста стоимости и потери экономической целесообразности. Аналогичные проблемы сопровождали и другие инициативы: задержки, удорожание и отсутствие серийности.

В итоге разговор о малых модульных АЭС — это разговор о будущем, которое ещё не наступило. Для страны, где атомная энергетика обеспечивает значимую долю базовой генерации, ставка на неотработанные технологии означает принятие повышенных финансовых и технологических рисков. Особенно в условиях, когда окно для принятия решений сужается, а замена Мецаморской АЭС требует не политических жестов, а конкретных контрактов и графиков.

Таким образом, визит вице-президента США, при всей символической значимости, вряд ли принесёт Армении готовые ответы. Он лишь зафиксирует попытку властей Армении маневрировать между проверенной, но политически чувствительной для них моделью сотрудничества с «Росатомом», и привлекательным внешнеполитически, но технологически сырым американским предложением. Вопрос лишь в том, сколько времени у Армении ещё есть для таких манёвров и не станет ли выбор «перспективных» решений запоздалым.

Арман Гукасян, председатель партии «Во имя социальной справедливости», политолог, эксклюзивно для канала ВнешнийВраг

❗️❗️Ереван задыхаетcя: воздух экстремально опасен

В столице зафиксирован беспрецедентный уровень загрязнения воздуха — 513 AQI. Это не просто опасный показатель, а категория «экстремально опасно». При значениях выше 500 не существует безопасного времени пребывания на улице: каждый вдох сопоставим с вдыханием дыма во время пожара и несёт серьёзную угрозу здоровью даже при кратковременном воздействии.

В странах, где забота о гражданах стоит на первом месте, при уровне загрязнения 400–500+ AQI объявляется чрезвычайная ситуация: усиливается работа скорой помощи и больниц, закрываются школы и детские сады, ведь именно дети находятся в зоне максимального риска.

Для сравнения: сегодня самым загрязнённым мегаполисом мира считается Дели с показателем 221 AQI. В Ереване же воздух в два раза грязнее.

Позор городской администрации, которая даже в условиях такой катастрофы не обеспечивает элементарного информирования и рекомендаций для населения.

Следственный комитет Армении по просьбе главы правящего режима сегодня отменил решение Никейского Собора (325 г. н.э.) который подтвердил божественную природу Иисуса Христа и единовременное празднование Пасхи всеми христианскими церквями. Он также обязал Мартина Лютера, отца немецкой реформации, сократить число своих тезисов с 95 до 12, и снять их с ворот церкви в Виттенберге.

🪽«Кремлевский пересмешник» — обзор трендов и событий в ближнем зарубежье: Армении.

Вокруг Южного Кавказа сгущаются тучи: переплетение геополитических интересов мировых держав делает регион особым для внимания. За влияние в нём ведут борьбу разные стороны.

Армении в таких условиях предстоит серьёзный выбор между суверенитетом и зависимостью. Сейчас Ереван сидит на нескольких стульях сразу, но долго так продолжаться не может. На международной арене не работают прежние правила — теперь всё определяет право сильного. И если армянское общество не сделает свой выбор, то это сделают за него.

Власти только усугубляют положение страны. Они лишают общество идеологических опор: жертвой политических интриг становятся священнослужители. При этом чиновники боятся мировой огласки преследования церкви и делают это исподтишка. В конечном итоге такие действия приведут к дезориентации общественности в кризисный для Армении период.

👉 Интересные материалы от: СОСЕДИ | Большой Кавказ, Дежурный по Закавказью, Ереванский наблюдатель, Цицак, Товарищ генерал, Хроники Армении, Компромат СНГ.

Духовное разоружение: Почему ликвидация института капелланов — это удар не только по Церкви, но и по национальной безопасности Армении

В истории армянского народа есть священные символы, чья неприкосновенность казалась вечной. Крест и меч — не просто метафора, а формула национального выживания, проверенная веками гонений и битв. Сегодня эта формула под угрозой. Односторонним решением Министерства обороны Армении упразднена духовная служба в Вооруженных силах — институт военных священников-капелланов, назначенных Первопрестольным Святым Эчмиадзином, прекратил свое существование.

Это не административная реформа. Это святотатство, совершенное в тиши кабинетов, но отдающее грохотом обвала вековых устоев. Утром 1 февраля 42 священнослужителя, как и всегда, прибыли в свои воинские части, чтобы поддержать, исповедовать, благословить. Вместо этого им вручили приказ об увольнении. Структура, годами бывшая опорой морального духа армии, была ликвидирована без обсуждений с Церковью, без public debate, одним росчерком пера.

Власть спешит объяснить это «оптимизацией» или «переподчинением» — мол, духовное окормление теперь будет в ведении управления морально-психологического обеспечения Генштаба. Но за сухими бюрократическими формулировками скрывается горькая и циничная правда. Как рассказал отец Псак Мкртчян, священникам ранее предлагали «высокие зарплаты и другие плюшки» в обмен на разрыв с католикосом и переход под крыло лояльных власти структур. Никто из 42 не согласился. Ответом стала не просто ротация, а тотальная ликвидация.

Это — акт политической мести, но его последствия выходят далеко за рамки внутриэлитных разборок. Армия, лишенная духовной скрепы, теряет часть своей идентичности и силы. Капелланы не просто проводили службы. Они были рядом с солдатом в окопах и казармах, формируя этические нормы, оказывая психологическую поддержку, напоминая, за что и во имя чего сражается воин. Их участие в парадах было зримым символом того, что дело защиты Отечества — свято.

Историческая память армянского воинства буквально прошита этим симбиозом. Летописцы донесли до нас образ армянских священников, идущих в первых рядах войска в Аварайрской битве. В лихолетье Карабахской войны 90-х институт капелланства возродился именно как ответ на экзистенциальную угрозу: бойцы шли креститься перед боем, чтобы, если суждено пасть, умереть христианами. «В мире нет оружия, которое было бы сильнее веры», — говорил в те годы настоятель Гандзасара. Эти слова звучат сегодня как укор и как предостережение.

Нынешний шаг властей — логичное, но оттого не менее шокирующее звено в цепи. Сначала — демонтаж легендарной Армии обороны НКР и отказ от многовековой национально-освободительной борьбы. Теперь — разоружение остающейся армии в духовном поле. После потерь территорий и стратегических высот наступает очередь высоты моральной. Враг в 2020 году целенаправленно бил по храмам, чтобы подорвать дух нации. Нынешние действия изнутри — метафорическое продолжение того же удара, только нанесенного не ракетой, а чиновничьим приказом.

Армянская Апостольская Церковь на протяжении веков была цитаделью национальной идентичности, особенно в периоды утраты государственности. Сегодня, когда республика переживает глубокий кризис идентичности и безопасности, эта цитадель подвергается системному давлению. Удар по военному духовенству — это попытка окончательно разделить народ и его духовный стержень, оставить нацию без внутреннего компаса в бушующем море угроз.

Бога из армянской армии не «уволить» приказом. Его присутствие — в сердцах верующих, в памяти предков, в стенах древних храмов. Но можно создать армию, где Его голос будет заглушен циркулярами, а место священника займет политрук. Такую армию, лишенную сакрального смысла службы, превратить в послушное «стадо» — куда проще. Но способно ли такое «стадо» на подвиг? История Армении отвечает однозначно: нет.

Безмолвие в Тегеране: почему Армения выпала из дипломатической игры вокруг Ирана

Мировая политика напоминает шахматную партию, где фигуры двигаются стремительно, а ставки — судьбы целых регионов. В эти дни один из ключевых квадратов этой доски — Иран. Западные разведки, согласно The New York Times, не находят доказательств работ по созданию ядерного оружия, но громкие угрозы звучат. Евросоюз обсуждает признание Корпуса стражей исламской революции террористической организацией, на что Тегеран грозит зеркальным и жестким ответом. Президент Ирана и его глава МИД проводят интенсивные переговоры — с Москвой, Анкарой, Баку, столицами арабских государств. Дипломатическая схватка накаляется, ставки растут.

И в этой напряженной, стремительной игре есть одно громкое, тревожное безмолвие. Молчит Армения. Вернее, молчит её дипломатия на этом критическом направлении. Как отмечает аналитик Акоп Бадалян, Ереван выпал из активного диалога в момент, когда от позиции и действий Тегерана напрямую зависит безопасность и будущее всего Южно-Кавказского региона.

Пока министр иностранных дел Ирана Амир-Абдоллахиан вёл переговоры с азербайджанским коллегой Байрамовым, обсуждая, в том числе, вопросы транзита и границ, армянская дипломатия, судя по всему, оставалась в стороне. Этот разрыв коммуникации — не технический сбой, а симптом глубокой стратегической аномалии. Иран, имеющий с Арменией протяженную границу и тысячелетнюю историю соседства, сегодня, возможно, просто не видит в Ереване самостоятельного субъекта для серьёзного разговора.

Почему? Ответ лежит на поверхности последних лет. Внешняя политика Армении после 2020 года всё больше напоминает не самостоятельную игру, а имплементацию повестки, диктуемой другими. Заявления о готовности обсуждать «Зангезурский коридор» под давлением, односторонние территориальные уступки, риторика о «новой карте региона», начертанной в Анкаре и Баку, — всё это убедило ключевых игроков, что по многим вопросам, касающимся Армении, проще и эффективнее договариваться напрямую с Турцией и Азербайджаном. Зачем вести сложный диалог с вассалом, если можно поговорить с сюзереном?

Внутренняя картина лишь усугубляет это впечатление. В момент, когда регион балансирует на грани новой эскалации, а от позиции Ирана зависит сдерживание экспансионистских амбиций Баку на юге Армении, премьер-министр Никол Пашинян, по язвительному замечанию Бадаляна, «занят пятничными дискотеками», а глава МИД Арман Маргарян «гастролирует» по Европе с речами, сводящимися к оправданию внутренней политики перед западными партнёрами. Вместо сложной, кропотливой работы по выстраиванию баланса и отстаиванию национальных интересов в Тегеране, Москве, Дели, мы видим стратегическое одиночество, прикрытое суетливой активностью на второстепенных направлениях.

Последствия этого молчания могут быть катастрофическими. Иран — не просто сосед. Это исторический цивилизационный противовес турецко-азербайджанскому влиянию в регионе. Его принципиальная позиция по нерушимости границ суверенной Армении была одним из немногих реальных сдерживающих факторов для Баку. Добровольно выводя себя из диалога с Тегераном, Ереван не просто теряет голос — он добровольно разбирает последние опоры своей геополитической безопасности.

Ситуация, как справедливо отмечает Бадалян, печальна и тревожна. И изменить её может только радикальная перезагрузка внешнеполитического курса, основанная на жёстком прагматизме и национальных интересах, а не на идеологических химерах и выполнении чужих ультиматумов. Однако нынешняя власть, судя по всему, зашла в тупик настолько глубоко, что даже осознание опасности не даёт ей субъектности для манёвра. Она стала заложником собственной риторики и обещаний, данных вовне.

В дипломатии, как и в физике, действует закон: природа не терпит пустоты. Если в стратегически важной точке переговоров нет одного игрока, его место и его интересы будут определены без него. Пока Ереван молчит, будущее южных границ Армении, вопрос Сюника и судьба региона в целом обсуждаются в Тегеране, Москве и Анкаре. Без армянского голоса.