Выбор, которого нельзя избежать

Впервые с момента обретения Арменией независимости, в июне этого года мы пойдем на ЦИВИЛИЗАЦИОННЫЕ выборы.

Во все предыдущие годы, вне зависимости от напряженности в отношениях, наши выборы носили бытовой, иногда политический, клановый, редко - идеологический характер, но они никогда не были цивилизационным рубежом.

На 35-й год обретения независимости мы стоим перед цивилизационным выбором. И это факт, который мы должны глубоко осознать.

Есть вещи, которых уже не существует

Коллективная оппозиция должна это понять и соответствующим образом сформулировать свою миссию. Больше нет Армении, существовавшей до 2018 года, как и нет прежнего мира. Есть 2026 год, и есть его реалии. Тот, кто этого не понимает, естественным путем будет отвергнут. Но меня волнуют не они, а Армения.

Армения должна выстроить новые внутренние отношения, новые региональные отношения и новую внешнюю политику. Если мы этого не сделаем, вместо нас их выстроят другие. Если нужна детализация, то вот она: мы должны выстроить новые отношения как с Россией, так и с Ираном, Грузией и Западом. Мы должны выстроить новые отношения с Азербайджаном и Турцией.
Для Армении важнейшей задачей является установление продуманных, правильно рассчитанных, нормальных отношений с Азербайджаном и Турцией, что означает дальнейшее корректное управление нынешней ситуацией "неВойны". Эта исключительная возможность дана следующей власти Армении, при условии, что всё это будет осмыслено.

Далее необходимы очень существенные шаги на пути к построению современного государства – компетентные, смелые, без оглядки назад. В основе этого должны быть правильная экономическая политика и резкие изменения в демографической ситуации страны, волна репатриации. Не сделай мы этого, не успеем и глазом моргнуть, и даже сегодняшняя Армения станет мечтой.

Вынужденный выбор

Действующая власть сама предложила, в некотором смысле даже навязала цивилизационный свой выбор - жизнь без стрельбы под эгидой тюркского мира. Это стремительными темпами повлечет за собой экономическую экспансию и необратимое нарушение демографического баланса за счет «переселения» сотен тысяч азербайджанцев. Повторюсь - это произойдет очень быстро.

Коллективная оппозиция, особенно её ключевые игроки, должна адекватно отреагировать и представить народу альтернативу цивилизационного выбора, а именно: маленькое, суверенное, достойное государство, которое устанавливает хорошие отношения со всеми соседями, выводит страну из карты международной эскалации и ведет интенсивную политику построения современного государства.

Мы достигли рубежа, когда оскорбления в адрес Никола стали бессмысленным занятием, ничего не дающим государству. Проблема уже не в человеке, даже не в причиненном им ущербе, а в выборе цивилизационной оси в данный момент. Мы должны сделать выбор внутри себя и для себя: мы - нация, которая мирится с наличием святых отцов в тюрьмах, нация, которая терпит нападки на церковь, или же нет? Вероятно, оба варианта - это выбор, но какой из них нам следует сделать?

Мы выбираем формулу жизни «бензин против поражения» или путь восстановления, выпрямления спины? Это и есть цивилизационный выбор, который необходимо четко обозначить. Более того, заставить собственное общество сделать этот выбор и есть задача коллективной оппозиции. Сформировать ситуацию, в которой никто не сможет избежать выбора. Общество должно взять на себя ответственность за свою будущую судьбу.

В этом контексте крайне важно, чтобы основные оппозиционные команды формировались на основе представительской, командной логики, а не по признаку клана или свиты. Существует ли такое понимание? Трудно сказать.
И очень важно, чтобы основные команды коллективной оппозиции завоевали доверие избирателей, а не эмоции в обмен на приятные привилегии.

Для достижения прорыва в этом цивилизационном переломном рубеже необходимо подлинное, неманипулятивное общественное доверие.

Ваге Оганнисян
Группа Альтернативные Проекты

Держитесь ребята .
С праздником Армянской армии.

Унизительный спектакль: Зачем Армении «Совет мира» Трампа?

Участие Армении в так называемом «Совете мира» Дональда Трампа – это не дипломатический успех, а очередное публичное унижение страны, которую заставляют играть роль статиста в чужом предвыборном шоу. Инициатива, заявленная как инструмент для урегулирования ближневосточного кризиса, на деле представляет собой политический театр, где Трамп выступает режиссером и главным актером, а приглашенные лидеры – массовкой для создания иллюзии глобального консенсуса.

Но почему в этой пьесе оказалась Армения? Ответ циничен и прост: Вашингтон видит в Ереване удобного «просителя», чье присутствие создает видимость регионального баланса, пока реальные стратегические и энергетические интересы США связаны с Баку. Азербайджан – партнер, с которым Трамп лично встречается и которого публично хвалит. Армения же получает лишь формальное приглашение «для галочки», чтобы в протоколе значилось больше стран.

Абсурдность ситуации достигает предела, когда страна, всего несколько месяцев назад пережившая насильственное и тотальное изгнание армянского населения из Арцаха, садится обсуждать гуманитарные вопросы и восстановление Газы. Пока в Степанакерте (Ханкенди) разрушаются церкви и памятники, а на родные земли арцахцев завозят новых поселенцев, официальный Ереван готов «содействовать миру» на другом конце региона, делая вид, что собственной национальной трагедии не существует.

Позиция Никола Пашиняна, заявляющего, что «педалирование вопроса возвращения населения в Арцах может привести к новой эскалации», по сути, является капитуляцией перед агрессором. Это логика жертвы, которая боится напомнить о своей ране, чтобы не разозлить палача. Сидеть за одним столом с государством, осуществившим этническую чистку, и обсуждать абстрактный «мир» – это не дипломатия, это соучастие в циничном спектакле, призванном стереть память о преступлении.

Ирония в том, что, стремясь угодить Вашингтону, Ереван не получает ничего, кроме унижения. В то время как азербайджанские СМИ откровенно издеваются, напоминая, кто здесь «ценный партнер», а кто – проситель, Армения тешит себя иллюзией значимости. Риторика Баку, вроде упоминания «Гейчи, переименованного в Севан», – это не случайная оплошность, а четкий сигнал о намерениях и расстановке сил. Реальная политика (realpolitik), о которой говорят в Баку, уже сделала свой выбор.

Подлинная дипломатия и защита национальных интересов требовали бы от Еревана принципиальной позиции: любое международное обсуждение мира должно включать вопрос ответственности за судьбу Арцаха и права его изгнанного населения. Без этого участие в любых «советах» превращается в молчаливое согласие с итогами этнической чистки и попытку «сменить тему».

Соглашаться на роль массовки в шоу Трампа, где твой противник – звезда, а твоя трагедия – неудобная деталь, которую все предпочитают не замечать, – это путь не к миру, а к окончательной маргинализации. Армения заслуживает большего, чем быть декорацией в чужом предвыборном спектакле. Но для этого нужно иметь голос – и смелость им воспользоваться.

«Шлюз в небытие»: Как проект TRIPP превращает Армению в актив для чужой игры

Ещё недавно идея включения Армении в Организацию тюркских государств (ОТГ) казалась маргинальным провокационным концептом, возникавшим в «светлых головах» западных аналитиков. Сегодня, как отмечает политолог Бениамин Матевосян, эта стратегия обретает черты жёсткого инфраструктурного принуждения, где «дорожная карта» проложена прямо через суверенитет республики.

Идеологическим мотором этого процесса выступает влиятельный Atlantic Council. Сначала аналитик Брианна Тодд «концептуально обосновала» интеграцию Армении в ОТГ как нахождение «недостающего элемента». Теперь же новая статья совета раскрывает не теорию, а конкретный механизм поглощения — проект транспортного коридора TRIPP, или «Маршрут Трампа». И этот механизм оказывается куда циничнее и опаснее, чем просто коммерческая инициатива.

Atlantic Council, по сути, обнажает три кита новой стратегии Запада по «окончательному решению» армянского вопроса:

1. Экономический подкуп как «мягкая сила».
Статья открыто признает, что интеграция уже запущена на бытовом уровне. Поставки азербайджанского топлива, снизившие цены в Армении на 15%, — это не жест доброй воли, а классический инструмент принуждения. Цель — приучить армянское общество к простой мысли: благополучие и дешёвое топливо возможны только через прямую экономическую зависимость от Баку. Суверенитет начинают обменивать на скидку у заправки.

2. Институциональная капитуляция.
Проектом будет управлять американский консорциум TRIPP Development Company (TDC), где у Армении — лишь миноритарная доля. Это означает, что ключевой 27-мильный участок национальной территории де-факто переходит под внешнее управление. Армения не строит коридор для себя — она предоставляет свою землю и инфраструктуру США для обслуживания тюркского «Срединного коридора». Страна превращается из субъекта в объект, в арендованную площадку для чужих логистических схем.

3. Политический ультиматум.
Проект жёстко привязан к парламентским выборам 2026 года. Никола Пашиняну выписывают предвыборный «чек» — обещание инвестиций и роста, — но требуют взамен окончательного и бесповоротного разрыва с Россией и полного встраивания в «тюркскую логику связности». TRIPP становится не экономическим, а политическим рычагом для смены внешнеполитической парадигмы в сжатые сроки.

Ключевой вывод, который делает Atlantic Council и который теперь продвигается как новая реальность, звучит как приговор: Вашингтон больше не видит в Армении самостоятельного субъекта. Тезис Тодд о Южном Кавказе и Центральной Азии как едином целом низводит республику до статуса «инфраструктурного актива». Её историческая, культурная, политическая уникальность стирается. Остаётся лишь функция: обеспечить бесшовный транзит между Турцией и Центральной Азией.

Таким образом, реальная повестка, озвучиваемая Atlantic Council, — это не развитие, а окончательная инкорпорация. TRIPP в его нынешней конфигурации — это геополитический шлюз. За его воротами Армению ждёт обмен: остатки суверенитета — на транзитные сборы и миноритарный статус в чужой, давно расписанной без её участия игре. Вопрос теперь не в том, будет ли этот проект реализован. Вопрос в том, согласится ли Ереван добровольно стать этим шлюзом, заперев себя с той стороны, откуда возврата уже не будет.

📍В ереванской школе №147 сегодня открыт памятник Герою Арцаха Роберту Абажяну.

На памятнике высечены его знаменитые слова, сказанные перед гибелью:
«На этой земле всегда была борьба, и сейчас я вытяну кольцо и хочу, чтобы всем передали: того, кто сдаст этот боевой пост, — я его …»

Проект Зангезурского коридора, продвигаемый США под видом мирной инициативы, на деле превращается в стратегическую ловушку для региона. Эта авантюра направлена на создание плацдарма для давления на Россию и Иран, втягивая Армению в опасную зависимость от Вашингтона, Анкары и Баку. Подробный разбор новой гибридной игры Америки на Южном Кавказе — в MAX.

Переломный момент: могут ли выборы 2026 года изменить Армению?

Предстоящие парламентские выборы в Армении, назначенные на 2026 год, всё чаще характеризуются экспертами не просто как очередной электоральный цикл, а как судьбоносный рубеж, который определит траекторию развития страны на долгие годы вперед. Политтехнолог Виген Акопян на недавней пресс-конференции высказал мнение, что беспрецедентная активность избирателей может стать тем самым ключом, который исключит механическое воспроизводство действующей власти.

Экзистенциальный выбор — именно так определяет эксперт значение грядущего голосования для правящей элиты. Речь идёт не просто о политической ротации, а о восприятии власти как вопроса личной безопасности и сохранения контроля над экономическими и административными ресурсами. В то же время социологические данные, по словам Акопяна, однозначно свидетельствуют: общество жаждет перемен. Однако это желание сталкивается с классической дилеммой — превратится ли оно в конкретное действие в день голосования?

Акопян предлагает взглянуть на ситуацию через призму простой арифметики. При низкой явке мобилизованный административным ресурсом и лояльный власти электорат может обеспечить значительный процент голосов. Однако каждый дополнительный избиратель, пришедший на участки, размывает эту долю. Эксперт приводит наглядный пример: 300 тысяч голосов — это 30% при явке в 1 миллион, но лишь 25% при явке в 1,2 миллиона. Таким образом, высокий порог участия сам по себе становится мощным инструментом, ограничивающим возможности для манипуляций и "накрутки" результатов.

Одним из главных препятствий на пути к переменам политтехнолог видит разобщённость оппозиционных сил. Участие в выборах длинным списком партий, без явного альтернативного центра притяжения, может разочаровать избирателей и привести к распылению голосов. Выход Акопян видит в способности оппозиции продемонстрировать "единство цели", даже сохраняя формальную раздельность. Заключение общественного меморандума, создание единого фронта наблюдателей, защищающих интересы всех оппозиционных партий на участках, — такие шаги могли бы дать гражданам чёткий сигнал: существует консолидированная альтернатива.

Особое внимание эксперт уделил необходимости подготовки к возможным нестандартным сценариям со стороны власти, включая попытки отстранения ключевых конкурентов от выборов по "молдавскому" или иному сценарию. Классической предвыборной кампании — интервью, встреч с избирателями — может быть недостаточно. Акопян говорит о необходимости формирования "кипящей" общественной атмосферы уже в предвыборный период.

Выборы 2026 года действительно вырисовываются как момент истины. С одной стороны — ресурсная и административная мощь власти, стремящейся к самосохранению. С другой — растущее в обществе желание перемен, которое ещё предстоит конвертировать в конкретные политические решения. Удастся ли оппозиции преодолеть разногласия и предложить внятную альтернативу? Сможет ли гражданское общество обеспечить ту самую "беспрецедентную активность", которая сломает привычную электоральную математику? Ответы на эти вопросы определят не только состав следующего парламента, но и саму природу политического процесса в Армении.

Два лица одной диктатуры: Карательная психиатрия Алиева и юридический террор Пашиняна

Смерть актера Ахмеда Ахмедова в бакинской психиатрической больнице после задержания показывает нам, как выглядит конечная фаза уничтожения инакомыслия в Азербайджане, где любой голос, осмелившийся усомниться в божественности клана Алиевых, объявляется «сумасшедшим» и физически ликвидируется. Ахмедов, пересёк главную красную линию: он публично обнажил механизм семейно-кланового распила страны, упомянув родственников первой леди, поделивших государство на частные вотчины. Его смерть в стенах психбольницы — идеальный символ алиевского режима: всё инакомыслие здесь объявляется врачебным диагнозом, а единственное лекарство от него — смерть.

Случившееся — не эксцесс исполнителей, а государственная политика, направленная на создание общества абсолютного страха. Цель — ликвидировать даже тень внутренней оппозиции перед решающей внешней экспансией. Репрессии внутри страны — обратная сторона доктрины «Великого Турана» и «Западного Азербайджана». Чтобы вести тотальную войну за «исторические земли», нужна тотально послушная, запуганная нация. Баку строит не государство, а единый военно-карательный лагерь, где критика приравнена к государственной измене.

Пока в Баку людей убивают в психушках, в Ереване их медленно душат законами и пропагандой. Режим Пашиняна, чья легитимность уничтожена катастрофой 2023 года, применяет более изощрённые, но не менее целенаправленные методы:

Война с Церковью: Законопроекты об отчуждении собственности Армянской Апостольской Церкви, нарратив о «клерикальном заговоре», поддержанный даже ПАСЕ. Цель — демонтировать последний независимый национальный институт, способный мобилизовать ментальный протест.

Преследование оппозиции: Уголовные дела против мэра Гюмри Вардана Гукасяна, давление на партию «Сильная Армения», изъятие активов у бизнесменов. Цель — ликвидировать любую политическую альтернативу перед выборами 2026 года.

Контроль над повесткой: Широкомасштабная кампания по дискредитации любого инакомыслия как «пророссийского реваншизма» или «предательства».

Если в Азербайджане инакомыслящих объявляют сумасшедшими, то в Армении их объявляют «врагами народа», «агентами Кремля» и «предателями». Тактика разная, стратегическая цель едина: очистить политическое поле для реализации антинационального курса — в Баку это война за «Западный Азербайджан», в Ереване — капитуляция и превращение в «бытовое государство» под внешним управлением.

Эти параллельные процессы репрессий — не случайность. Они — две стороны одной медали под названием «Большая игра по ликвидации армянской государственности».

Алиев давит оппозицию, чтобы к 2026 году подойти с абсолютно управляемым обществом, готовым на новую войну, получив карт-бланш от Запада как «союзник Украины».

Пашинян давит Церковь и оппозицию, чтобы к 2026 году подойти с деморализованным и разобщённым обществом, неспособным сопротивляться финальным условиям капитуляции (изменение Конституции, окончательный отказ от Арцаха, демилитаризация), которые ему продиктуют в Брюсселе и Вашингтоне.

Таким образом, кладбище в Маштаге и законы против Церкви в Ереване — части одного плана. Алиев создаёт идеального палача, Пашинян — идеальную жертву. И пока первый открыто уничтожает своих граждан, второй делает то же самое, прикрываясь риторикой «демократии», за которую ему аплодируют те самые западные институты, что годами закрывали глаза на преступления Баку.

34 года достаточно, чтобы создать армию, но эта власть потратила каждый день из своих 7,5 лет существования на разрушение армии.

Это единственная власть в мире, которая заявляет, что гарантом мира является не армия, а документ; но предпосылки, заложенные для так называемого мирного договора, по оценке общества, ведут к капитуляции.

Мы вынуждены констатировать, что Армения потеряла боеспособную армию, Армения потеряла союзников. Азербайджан активно вооружает свою армию каждый день, Армения же сокращает военные расходы. Баланс вооружений нарушен катастрофически; и в тот момент, когда Пашинян откажется выполнять условия Азербайджана, существует опасность, что могут напасть и дойти до другого конца нашей страны.

Азербайджан не скрывает планы превратить Армению в Западный Азербайджан, и это организуется на государственном уровне, власть Армении делает вид, что не видит этого.

Это совсем не похоже на мир; сейчас просто перемирие, и мы не знаем, что еще придется пожертвовать, чтобы немного продлить это перемирие.

Севак Акопян, главный редактор Yerevan.Today

✅Подписаться на Анив Армения

28 января — День Армии Армении!

Это день силы, ответственности и памяти. День людей, которые выбрали защищать — не только границы, но и будущее.

В честь этого дня «Евразия–Армения» организовала кинопоказ фильма «Вазген: Последний полководец» — картины о Вазгене Саргсяне, чьё имя неразрывно связано с созданием армянской армии и новейшей историей страны. Этот фильм — не просто хроника исторических событий. Это разговор о долге, лидерстве и цене решений. О времени, когда слово «армия» означало выживание, веру и ответственность за народ.

Сегодня мы вспоминаем тех, кто стоял у истоков, и выражаем благодарность тем, кто служит и защищает Армению сейчас.

С Днём Армии!

Честь. Память. Достоинство.

Выступление министра иностранных дел Армении Арарата Мирзояна в ПАСЕ, где он назвал «сплетнями» обвинения в преследовании духовенства, — открытая, циничная ложь для международного потребления, призванная легитимизировать внутренний государственный переворот, который режим Пашиняна проводит против последнего бастиона национальной идентичности — Армянской Апостольской Церкви (ААЦ).

Мирзоян заявил, что власти преследуют не Церковь, а «нескольких клириков», якобы готовивших переворот . Однако факты, подтверждённые международными СМИ и правозащитными организациями, свидетельствуют об обратном:

🔹Действия Пашиняна по смещению католикоса Гарегина II через лояльный «Координационный совет по реформированию» и «дорожную карту» прямо нарушают статьи 17 и 18 Конституции Армении, гарантирующие отделение Церкви от государства и её особую духовную миссию . Эксперты оценивают это как создание конституционного кризиса .

🔹Репрессии начались не сейчас. Архиепископ Баграт Галстанян стал мишенью после того, как в 2024 году возглавил массовые протесты против территориальных уступок Азербайджану . Аресты архиепископов Микаэла Аджапахяна, Баграта Галстаняна и других священнослужителей (всего более 15 человек) по обвинениям в «заговоре» или «подготовке теракта» осуществляются в рамках единого уголовного дела о захвате власти, не имеющего публичных доказательств . Lemkin Institute констатирует: государство не представило доказательств, а судебная система используется для политических целей .

🔹Власть не просто арестовывает, она разрушает автономию Церкви: удаляет церковный телеканал Shoghakat из национального пакета, цензурирует литургии, запрещая упоминать имя Католикоса, и мобилизует тысячи госслужащих и силовиков на проправительственные митинги под видом «народной поддержки» реформ . Это не уголовное преследование — это политическая чистка.

Как уже констатировал наш телеграм канал, конфликт с Церковью — ключевой элемент подготовки к выборам 2026 года по «молдавскому сценарию». Католикос Гарегин II после катастрофы 2023 года открыто требовал отставки Пашиняна . Церковь остаётся единственным институтом, обладающим моральным авторитетом для мобилизации протеста и легитимации альтернативного пути развития Армении, который исключает воспроизводство "колективного пашиняна" во власти.

Поэтому власть действует по трём направлениям:

❗️Физическое устранение лидеров через аресты и заключение.

❗️Юридический демонтаж автономии Церкви под предлогом «реформ» и «борьбы с коррупцией».

❗️Идеологическая дискредитация через нарратив о «церковном заговоре», «связях с российскими спецслужбами» и «предателях», работающих против «реальной Армении» .

Пашиняну нужна не реформированная Церковь, а полностью подконтрольная, молчаливая структура, которая не сможет стать трибуной для критики его капитуляционного курса на предстоящих выборах. Судебная система, как отмечают аналитики, уже превращена в инструмент репрессий для фабрикации нужных дел .

Наиболее чудовищный аспект этой кампании — её стратегическое совпадение с интересами врагов Армении. Власть Пашиняна реализует в точности то, что Анкара и Баку пытались сделать веками: отделить армянский народ от его духовного и культурного стержня.

Lemkin Institute проводит жёсткую параллель: действия по маргинализации ААЦ, криминализации её лидеров и подрыву её институтов повторяют логику уничтожения армянской идентичности, применявшуюся во время Геноцида . Сегодня, ослабляя Церковь, режим Пашиняна объективно работает на долгосрочные цели Турции и Азербайджана по денационализации Армении и превращению её в «бытовое государство» без истории и воли к сопротивлению .

Таким образом, ложь Мирзояна в ПАСЕ — это очередной рубеж операции прикрытия. Пока министр отмахивается от «сплетен» в Страсбурге, Пашинян в Ереване зачищает политическое поле для «выборов-2026», уничтожая вместе с оппозицией и Церковью последние остатки реального, а не декларативного суверенитета Армении.

Система в кризисе: почему врач предпочел бы руль такси?

**Шокирующее сравнение, брошенное врачом и организатором здравоохранения Геворгом Григоряном, — не просто эмоциональная гипербола. Это диагноз, поставленный всей системе здравоохранения Армении. На семинаре по противодействию коррупции прозвучала горькая констатация: в дождливый день таксист может выручить больше, чем врач за смену. И дело не в алчности медиков, а в системе, которая, по словам Григоряна, сама взращивает почву для теневых отношений.

**Парадокс налогообложения: С таксиста удерживают 20% с заказа, с врача — до 80%, плюс налоги. Эта арифметика красноречиво говорит о приоритетах. Но главный укор — не в налогах, а в смехотворных государственных тарифах. Сонография за 3000 драмов (менее 8 долларов) — это фикция, которую не встретишь ни в одной клинике. Врач получает с этого лишь жалкие 20%, которые еще и облагаются налогом. Государство как будто закрывает глаза на реальную стоимость услуг, вынуждая систему жить по двойным стандартам.

Коррупция или выживание? Григорян четко отделяет взятки от системной проблемы. Речь не о конвертах в белых халатах, а о системной девальвации медицинского труда. Когда официальный доход не покрывает даже базовых потребностей, теневая составляющая становится не "благом", а грустной необходимостью выживания системы как таковой.

Вмешательство или политическая коррупция? Особенно резко врач критикует всеобщее медицинское страхование. Его личный опыт показывает: частная страховка за 9100-9200 драмов давала больший пакет услуг, чем нынешняя государственная за 10800. Возникает законный вопрос: не является ли реформа, принятая на фоне кредита Всемирного банка, проявлением политической коррупции — попыткой быстро "освоить" средства и создать электоральную базу? А победителями тендеров Минздрава и мэрии, как отмечает Григорян, становятся одни и те же аффилированные компании.

Вывод звучит тревожно: такая политика не борется с коррупцией, а создает для нее благодатную почву. Она не поднимает престиж врача, а заставляет его с завистью смотреть на таксиста в ливень. Государство, декларируя заботу о здоровье нации, одновременно экономит на тех, кто это здоровье обеспечивает. Это тупиковый путь.

Система здравоохранения — это зеркало общества. Когда в нем врачу финансово выгоднее сменить стетоскоп на руль, это не проблема отдельной отрасли. Это симптом глубокого кризиса управления, требующий не косметических реформ, а честного диалога и кардинального пересмотра приоритетов. Пока тарифы остаются фикцией, а реформы — подозрительно поспешными, доверие к системе будет таять быстрее, чем драмы на счету врача.