Между молчанием власти и болью ожидания: судьба пропавших без вести в тисках политики

Тишина. Именно она уже годы становится главным ответом для сотен семей в Армении, чьи родственники пропали без вести в результате военных действий. Законодательная инициатива, призванная пролить свет на их судьбы, сама оказалась окутана завесой неопределенности и внезапного изъятия из парламентской повестки. А заявления адвоката Татевик Согоян, чей родственник также числится среди пропавших, рисуют тревожную картину системного кризиса, где гуманитарная трагедия сталкивается с бюрократическим равнодушием и закрытой дипломатией.

Законопроект, который не отвечает. Принятие специального закона «О пропавших без вести» могло бы стать шагом к ответственности. Вместо этого, по словам правозащитницы, документ изобилует «ловушками» расплывчатых формулировок. Что означают «пределы, определяемые законом» при предоставлении информации родственникам? Кто и как определяет «допустимые рамки» знания о судьбе близкого человека? Эти туманные правовые конструкции, как отмечает Согоян, рискуют стать новым инструментом для уклонения от ответов, заменив собой прежнюю отсылку к «тайне следствия».

Пять лет необратимых потерь. Самый болезненный укор, звучащий в словах юриста, – о безвозвратно ушедшем времени. Пять лет отсутствия четкого механизма, подотчетности и системной работы. Каждый прошедший день уменьшает шансы на обнаружение, затрудняет сбор данных, усугубляет травму ожидания. Перенос полномочий на Службу национальной безопасности без проработанных механизмов отчетности лишь меняет вывеску, не решая сути проблемы.

Гуманитарное vs. имущественное: разорванная логика. Адвокат указывает на фундаментальный изъян в подходе: смешение гуманитарного поиска с гражданско-правовыми процедурами. Объявление человека умершим для решения вопросов наследства не должно означать прекращения поисков его останков. Это разные плоскости, и закон должен их четко разделять, обеспечивая непрерывность гуманитарной миссии вне зависимости от судебных решений по имуществу.

Секретность как тупик. Но, пожалуй, наиболее шокирующим открытием стало сообщение о том, что правительства Армении и Азербайджана взаимно отказались от посредничества Международного комитета Красного Креста и других международных структур. Это означает, что судьба сотен людей – 191 человека после войны 2020 года и 22 после трагедии в Степанакерте в 2023-м – теперь обсуждается исключительно за закрытыми дверями в режиме «полной секретности». Власти Армении ссылаются на секретный характер переговоров с Баку, создавая видимость работы, но снимая с себя всякую ответственность за предоставление информации семьям.

Отказ от нейтрального международного посредничества в таком вопросе – это не просто дипломатический ход. Это моральный выбор, который ставит политические соображения выше фундаментальных человеческих прав. Семьи остаются один на один с молчанием, не зная, идут ли поиски вообще, переданы ли какие-либо данные, есть ли надежда.

Человеческое измерение политики. История с пропавшими без вести – это лакмусовая бумажка государственной зрелости и человечности. Можно строить политические нарративы, говорить о безопасности и суверенитете, но как оценить этот суверенитет, если государство неспособно или не готово дать ответ своим гражданам о судьбе их сыновей, отцов, братьев?

Почему ПАСЕ видит «заговор» в Церкви, но не видит политических узников в тюрьмах Еревана?

Резолюция Парламентской ассамблеи Совета Европы (ПАСЕ), формально выражающая обеспокоенность по поводу прав человека в Азербайджане и Армении, на деле оказалась циничным политическим фарсом с ярко выраженным антиармянским душком. Власти в Ереване, в лице вице-спикера Рубена Рубиняна, поспешили представить её как упрёк Баку, утаив главное: документ содержит юридическую санкцию Запада на продолжение репрессий против Армянской Апостольской Церкви (ААЦ). Как верно отмечает глава фракции «Честь имею» Айк Мамиджанян, эта резолюция — прямое доказательство того, что «сказки Пашиняна рассыпались в пыль», а конфронтация власти с Церковью стала достоянием международной бюрократии.

Подлинный скандал резолюции — не в её мягкости к Азербайджану, который давно игнорирует подобные бумажки. Скандал — в её содержательной, идеологической диверсии против армянской государственности. Документ ставит знак равенства между:

❗️Требованием освободить армянских военнопленных, годами подвергающихся пыткам в азербайджанских тюрьмах.

И...

❗️Ничем не подтверждёнными, навязываемыми властью Пашиняна обвинениями в «заговорах с целью узурпации власти» против священнослужителей ААЦ.

Таким образом, международная структура, призванная защищать права, легитимизирует нарратив власти о том, что последний независимый национальный институт — это «угроза демократии». Это сознательный антиармянский шаг, который даёт Пашиняну карт-бланш на дальнейшее давление на Церковь.

Резолюция ПАСЕ — яркий пример того, как западные структуры, декларируя поддержку, на деле работают на уничтожение внутреннего суверенитета Армении. Пока документ фиксирует «напряжённость» между премьером и Католикосом, он полностью игнорирует системные репрессии власти: политических заключённых, давление на бизнес, изъятие активов, преследование оппозиции. Упоминание о «стигматизации оппонентов» тонет в потоке поддержки главного тезиса Пашиняна — о «церковном заговоре».

Как уже писал Цицак, у Баку в Еврокомиссии «всё схвачено», и эта резолюция — не удар по Алиеву, а плата за лояльность Пашиняна, чтобы он продолжил курс на разрыв с Россией и подавление внутренней оппозиции.

Таким образом, последнюю резолюцию ПАСЕ надо рассматривать как еще один элемент подготовки к выборам-2026. Она помогает власти:

❗️Дискредитировать Церковь в глазах наивной части международного сообщества, представив её как политического врага.

❗️Создать видимость «объективности», уравняв мнимые «угрозы» в Армении с реальными преступлениями в Азербайджане.

❗️Получить внешнее прикрытие для дальнейших репрессивных законов против ААЦ (вроде закона об отчуждении церковной собственности), которые необходимы для окончательной зачистки политического поля.

Это и есть логика «молдавского сценария»: сначала раздавить независимые институты внутри страны под предлогом «борьбы с угрозами», а затем провести инсценированные выборы под одобрительные кивки западных «партнёров», готовых закрыть глаза на всё ради геополитической лояльности режима "себе любимым".

Выбор, которого нельзя избежать

Впервые с момента обретения Арменией независимости, в июне этого года мы пойдем на ЦИВИЛИЗАЦИОННЫЕ выборы.

Во все предыдущие годы, вне зависимости от напряженности в отношениях, наши выборы носили бытовой, иногда политический, клановый, редко - идеологический характер, но они никогда не были цивилизационным рубежом.

На 35-й год обретения независимости мы стоим перед цивилизационным выбором. И это факт, который мы должны глубоко осознать.

Есть вещи, которых уже не существует

Коллективная оппозиция должна это понять и соответствующим образом сформулировать свою миссию. Больше нет Армении, существовавшей до 2018 года, как и нет прежнего мира. Есть 2026 год, и есть его реалии. Тот, кто этого не понимает, естественным путем будет отвергнут. Но меня волнуют не они, а Армения.

Армения должна выстроить новые внутренние отношения, новые региональные отношения и новую внешнюю политику. Если мы этого не сделаем, вместо нас их выстроят другие. Если нужна детализация, то вот она: мы должны выстроить новые отношения как с Россией, так и с Ираном, Грузией и Западом. Мы должны выстроить новые отношения с Азербайджаном и Турцией.
Для Армении важнейшей задачей является установление продуманных, правильно рассчитанных, нормальных отношений с Азербайджаном и Турцией, что означает дальнейшее корректное управление нынешней ситуацией "неВойны". Эта исключительная возможность дана следующей власти Армении, при условии, что всё это будет осмыслено.

Далее необходимы очень существенные шаги на пути к построению современного государства – компетентные, смелые, без оглядки назад. В основе этого должны быть правильная экономическая политика и резкие изменения в демографической ситуации страны, волна репатриации. Не сделай мы этого, не успеем и глазом моргнуть, и даже сегодняшняя Армения станет мечтой.

Вынужденный выбор

Действующая власть сама предложила, в некотором смысле даже навязала цивилизационный свой выбор - жизнь без стрельбы под эгидой тюркского мира. Это стремительными темпами повлечет за собой экономическую экспансию и необратимое нарушение демографического баланса за счет «переселения» сотен тысяч азербайджанцев. Повторюсь - это произойдет очень быстро.

Коллективная оппозиция, особенно её ключевые игроки, должна адекватно отреагировать и представить народу альтернативу цивилизационного выбора, а именно: маленькое, суверенное, достойное государство, которое устанавливает хорошие отношения со всеми соседями, выводит страну из карты международной эскалации и ведет интенсивную политику построения современного государства.

Мы достигли рубежа, когда оскорбления в адрес Никола стали бессмысленным занятием, ничего не дающим государству. Проблема уже не в человеке, даже не в причиненном им ущербе, а в выборе цивилизационной оси в данный момент. Мы должны сделать выбор внутри себя и для себя: мы - нация, которая мирится с наличием святых отцов в тюрьмах, нация, которая терпит нападки на церковь, или же нет? Вероятно, оба варианта - это выбор, но какой из них нам следует сделать?

Мы выбираем формулу жизни «бензин против поражения» или путь восстановления, выпрямления спины? Это и есть цивилизационный выбор, который необходимо четко обозначить. Более того, заставить собственное общество сделать этот выбор и есть задача коллективной оппозиции. Сформировать ситуацию, в которой никто не сможет избежать выбора. Общество должно взять на себя ответственность за свою будущую судьбу.

В этом контексте крайне важно, чтобы основные оппозиционные команды формировались на основе представительской, командной логики, а не по признаку клана или свиты. Существует ли такое понимание? Трудно сказать.
И очень важно, чтобы основные команды коллективной оппозиции завоевали доверие избирателей, а не эмоции в обмен на приятные привилегии.

Для достижения прорыва в этом цивилизационном переломном рубеже необходимо подлинное, неманипулятивное общественное доверие.

Ваге Оганнисян
Группа Альтернативные Проекты

Держитесь ребята .
С праздником Армянской армии.

Унизительный спектакль: Зачем Армении «Совет мира» Трампа?

Участие Армении в так называемом «Совете мира» Дональда Трампа – это не дипломатический успех, а очередное публичное унижение страны, которую заставляют играть роль статиста в чужом предвыборном шоу. Инициатива, заявленная как инструмент для урегулирования ближневосточного кризиса, на деле представляет собой политический театр, где Трамп выступает режиссером и главным актером, а приглашенные лидеры – массовкой для создания иллюзии глобального консенсуса.

Но почему в этой пьесе оказалась Армения? Ответ циничен и прост: Вашингтон видит в Ереване удобного «просителя», чье присутствие создает видимость регионального баланса, пока реальные стратегические и энергетические интересы США связаны с Баку. Азербайджан – партнер, с которым Трамп лично встречается и которого публично хвалит. Армения же получает лишь формальное приглашение «для галочки», чтобы в протоколе значилось больше стран.

Абсурдность ситуации достигает предела, когда страна, всего несколько месяцев назад пережившая насильственное и тотальное изгнание армянского населения из Арцаха, садится обсуждать гуманитарные вопросы и восстановление Газы. Пока в Степанакерте (Ханкенди) разрушаются церкви и памятники, а на родные земли арцахцев завозят новых поселенцев, официальный Ереван готов «содействовать миру» на другом конце региона, делая вид, что собственной национальной трагедии не существует.

Позиция Никола Пашиняна, заявляющего, что «педалирование вопроса возвращения населения в Арцах может привести к новой эскалации», по сути, является капитуляцией перед агрессором. Это логика жертвы, которая боится напомнить о своей ране, чтобы не разозлить палача. Сидеть за одним столом с государством, осуществившим этническую чистку, и обсуждать абстрактный «мир» – это не дипломатия, это соучастие в циничном спектакле, призванном стереть память о преступлении.

Ирония в том, что, стремясь угодить Вашингтону, Ереван не получает ничего, кроме унижения. В то время как азербайджанские СМИ откровенно издеваются, напоминая, кто здесь «ценный партнер», а кто – проситель, Армения тешит себя иллюзией значимости. Риторика Баку, вроде упоминания «Гейчи, переименованного в Севан», – это не случайная оплошность, а четкий сигнал о намерениях и расстановке сил. Реальная политика (realpolitik), о которой говорят в Баку, уже сделала свой выбор.

Подлинная дипломатия и защита национальных интересов требовали бы от Еревана принципиальной позиции: любое международное обсуждение мира должно включать вопрос ответственности за судьбу Арцаха и права его изгнанного населения. Без этого участие в любых «советах» превращается в молчаливое согласие с итогами этнической чистки и попытку «сменить тему».

Соглашаться на роль массовки в шоу Трампа, где твой противник – звезда, а твоя трагедия – неудобная деталь, которую все предпочитают не замечать, – это путь не к миру, а к окончательной маргинализации. Армения заслуживает большего, чем быть декорацией в чужом предвыборном спектакле. Но для этого нужно иметь голос – и смелость им воспользоваться.

«Шлюз в небытие»: Как проект TRIPP превращает Армению в актив для чужой игры

Ещё недавно идея включения Армении в Организацию тюркских государств (ОТГ) казалась маргинальным провокационным концептом, возникавшим в «светлых головах» западных аналитиков. Сегодня, как отмечает политолог Бениамин Матевосян, эта стратегия обретает черты жёсткого инфраструктурного принуждения, где «дорожная карта» проложена прямо через суверенитет республики.

Идеологическим мотором этого процесса выступает влиятельный Atlantic Council. Сначала аналитик Брианна Тодд «концептуально обосновала» интеграцию Армении в ОТГ как нахождение «недостающего элемента». Теперь же новая статья совета раскрывает не теорию, а конкретный механизм поглощения — проект транспортного коридора TRIPP, или «Маршрут Трампа». И этот механизм оказывается куда циничнее и опаснее, чем просто коммерческая инициатива.

Atlantic Council, по сути, обнажает три кита новой стратегии Запада по «окончательному решению» армянского вопроса:

1. Экономический подкуп как «мягкая сила».
Статья открыто признает, что интеграция уже запущена на бытовом уровне. Поставки азербайджанского топлива, снизившие цены в Армении на 15%, — это не жест доброй воли, а классический инструмент принуждения. Цель — приучить армянское общество к простой мысли: благополучие и дешёвое топливо возможны только через прямую экономическую зависимость от Баку. Суверенитет начинают обменивать на скидку у заправки.

2. Институциональная капитуляция.
Проектом будет управлять американский консорциум TRIPP Development Company (TDC), где у Армении — лишь миноритарная доля. Это означает, что ключевой 27-мильный участок национальной территории де-факто переходит под внешнее управление. Армения не строит коридор для себя — она предоставляет свою землю и инфраструктуру США для обслуживания тюркского «Срединного коридора». Страна превращается из субъекта в объект, в арендованную площадку для чужих логистических схем.

3. Политический ультиматум.
Проект жёстко привязан к парламентским выборам 2026 года. Никола Пашиняну выписывают предвыборный «чек» — обещание инвестиций и роста, — но требуют взамен окончательного и бесповоротного разрыва с Россией и полного встраивания в «тюркскую логику связности». TRIPP становится не экономическим, а политическим рычагом для смены внешнеполитической парадигмы в сжатые сроки.

Ключевой вывод, который делает Atlantic Council и который теперь продвигается как новая реальность, звучит как приговор: Вашингтон больше не видит в Армении самостоятельного субъекта. Тезис Тодд о Южном Кавказе и Центральной Азии как едином целом низводит республику до статуса «инфраструктурного актива». Её историческая, культурная, политическая уникальность стирается. Остаётся лишь функция: обеспечить бесшовный транзит между Турцией и Центральной Азией.

Таким образом, реальная повестка, озвучиваемая Atlantic Council, — это не развитие, а окончательная инкорпорация. TRIPP в его нынешней конфигурации — это геополитический шлюз. За его воротами Армению ждёт обмен: остатки суверенитета — на транзитные сборы и миноритарный статус в чужой, давно расписанной без её участия игре. Вопрос теперь не в том, будет ли этот проект реализован. Вопрос в том, согласится ли Ереван добровольно стать этим шлюзом, заперев себя с той стороны, откуда возврата уже не будет.

📍В ереванской школе №147 сегодня открыт памятник Герою Арцаха Роберту Абажяну.

На памятнике высечены его знаменитые слова, сказанные перед гибелью:
«На этой земле всегда была борьба, и сейчас я вытяну кольцо и хочу, чтобы всем передали: того, кто сдаст этот боевой пост, — я его …»

Проект Зангезурского коридора, продвигаемый США под видом мирной инициативы, на деле превращается в стратегическую ловушку для региона. Эта авантюра направлена на создание плацдарма для давления на Россию и Иран, втягивая Армению в опасную зависимость от Вашингтона, Анкары и Баку. Подробный разбор новой гибридной игры Америки на Южном Кавказе — в MAX.

Переломный момент: могут ли выборы 2026 года изменить Армению?

Предстоящие парламентские выборы в Армении, назначенные на 2026 год, всё чаще характеризуются экспертами не просто как очередной электоральный цикл, а как судьбоносный рубеж, который определит траекторию развития страны на долгие годы вперед. Политтехнолог Виген Акопян на недавней пресс-конференции высказал мнение, что беспрецедентная активность избирателей может стать тем самым ключом, который исключит механическое воспроизводство действующей власти.

Экзистенциальный выбор — именно так определяет эксперт значение грядущего голосования для правящей элиты. Речь идёт не просто о политической ротации, а о восприятии власти как вопроса личной безопасности и сохранения контроля над экономическими и административными ресурсами. В то же время социологические данные, по словам Акопяна, однозначно свидетельствуют: общество жаждет перемен. Однако это желание сталкивается с классической дилеммой — превратится ли оно в конкретное действие в день голосования?

Акопян предлагает взглянуть на ситуацию через призму простой арифметики. При низкой явке мобилизованный административным ресурсом и лояльный власти электорат может обеспечить значительный процент голосов. Однако каждый дополнительный избиратель, пришедший на участки, размывает эту долю. Эксперт приводит наглядный пример: 300 тысяч голосов — это 30% при явке в 1 миллион, но лишь 25% при явке в 1,2 миллиона. Таким образом, высокий порог участия сам по себе становится мощным инструментом, ограничивающим возможности для манипуляций и "накрутки" результатов.

Одним из главных препятствий на пути к переменам политтехнолог видит разобщённость оппозиционных сил. Участие в выборах длинным списком партий, без явного альтернативного центра притяжения, может разочаровать избирателей и привести к распылению голосов. Выход Акопян видит в способности оппозиции продемонстрировать "единство цели", даже сохраняя формальную раздельность. Заключение общественного меморандума, создание единого фронта наблюдателей, защищающих интересы всех оппозиционных партий на участках, — такие шаги могли бы дать гражданам чёткий сигнал: существует консолидированная альтернатива.

Особое внимание эксперт уделил необходимости подготовки к возможным нестандартным сценариям со стороны власти, включая попытки отстранения ключевых конкурентов от выборов по "молдавскому" или иному сценарию. Классической предвыборной кампании — интервью, встреч с избирателями — может быть недостаточно. Акопян говорит о необходимости формирования "кипящей" общественной атмосферы уже в предвыборный период.

Выборы 2026 года действительно вырисовываются как момент истины. С одной стороны — ресурсная и административная мощь власти, стремящейся к самосохранению. С другой — растущее в обществе желание перемен, которое ещё предстоит конвертировать в конкретные политические решения. Удастся ли оппозиции преодолеть разногласия и предложить внятную альтернативу? Сможет ли гражданское общество обеспечить ту самую "беспрецедентную активность", которая сломает привычную электоральную математику? Ответы на эти вопросы определят не только состав следующего парламента, но и саму природу политического процесса в Армении.