О чём умалчивает Атлантический совет, рассказывая о «свободе» для Армении

Статья, размещенная на сайте Атлантического совета, влиятельного американского аналитического центра, открыто описывает TRIPP как инструмент геополитического переформатирования Южного Кавказа, прямо называя его цели: ослабление влияния России и Ирана и интеграцию региона в орбиту США. Авторы подчеркивают, что сделка по TRIPP знаменует собой «новый пик отхода Пашиняна от России».

«Ереванский наблюдатель» справедливо обращает внимание на позицию и бэкграунд Атлантического совета. Действительно, этот аналитический центр, по данным Института Куинси, является крупнейшим в США получателем иностранного финансирования (включая средства правительства Великобритании) и известен как «кузница кадров» для американских администраций, придерживающихся жесткой линии в отношении России. Поэтому его анализ TRIPP — это открытое изложение стратегического видения и целей тех сил в Вашингтоне, которые лоббируют этот проект. Что же это за цели?

Статья Атлантического совета подтверждает и детализирует основные угрозы, о которых неоднократно писал и Цицак:

🔹Проект позиционируется как часть «Среднего коридора» — альтернативного маршрута из Азии в Европу, призванного обойти Россию и Иран. Таким образом, Армения добровольно становится звеном в логистической цепи, целью которой является подрыв экономических и политических позиций её традиционных партнёров в регионе.

🔹В статье открыто описана финансовая модель: США получают контрольный пакет (74% на 49 лет), предоставляют капитал и получают основную прибыль от транспортных сборов. Армения же остаётся с миноритарной долей и вторичными доходами (налоги). Это не партнёрство равных, а классическая модель концессии, где ключевая инфраструктура и будущие доходы от неё передаются под внешний контроль.

🔹Авторы утверждают, что отстранение России и Ирана даст таким лидерам, как Пашинян, «больше свободы действий». Однако замена зависимости от одного центра силы (Россия) на абсолютную зависимость от другого (США, чей контроль закреплён юридически и финансово) не является обретением суверенитета. «Свобода действий» в данном контексте — это свобода проводить политику, угодную Вашингтону, что никак не соотносится с собственно армянскими интересами.

🔹 В статье косвенно признаются риски: успех TRIPP зависит от высокой геополитической цены, которую готовы платить за обход России и Ирана. Это ставит Армению в положение заложника большой игры: её транзитная значимость будет сохраняться лишь до тех пор, пока Запад ведёт конфронтацию с Москвой и Тегераном. В случае разрядки Армения рискует остаться с долгосрочными обязательствами и бесполезной инфраструктурой.

Публикация Атлантического совета ценна своей откровенностью. Она снимает покров дипломатических формулировок и показывает истинные, жёстко антироссийские и антииранские цели проекта TRIPP. Этот документ является прямым доказательством того, что проект представляет собой не экономическую инициативу, а геополитическое оружие, в которое Армения встраивается на ролях младшего и зависимого партнёра. Таким образом, внешнеполитический курс власти Еревана получает не просто критику, а прямое идеологическое обоснование из лагеря его новых покровителей, что лишь подтверждает наши выводы о движении к статусу управляемого «бытового государства».

Атомный перекресток: перед каким стратегическим выбором стоит Армения?

Армения оказалась на энергетическом перепутье. Страна, некогда бывшая чистым экспортером электроэнергии в регионе, сегодня стоит перед сложнейшим стратегическим решением: как обеспечить свое энергобудущее? Ключ к возвращению утраченной энергонезависимости лежит в развитии атомной отрасли, но путь к этой цели разделяется на две принципиально разные дороги.

Опыт Японии, недавно перезапустившей реактор на станции «Касивадзаки-Карива» спустя годы после моратория, служит ярким примером. Токио, обладающий гигантскими технологическими и финансовыми ресурсами, осознанно возвращается к атомной энергетике, видя в ней залог суверенитета и выполнения климатических обязательств. Для Армении, не имеющей подобной роскоши, этот путь в разы сложнее и требует надежного партнера.

Таким партнером исторически выступает Россия. Москва предлагает не просто технологии, а целостную экосистему: от продления срока службы действующей Армянской АЭС и строительства новых мощностей до гарантированных поставок топлива, обслуживания и подготовки кадров. Это модель, проверенная временем и обеспечивающая предсказуемость на десятилетия вперед. «Росатом» уже представил в Ереване детализированные предложения, однако ответа пока нет.

Вместо этого в армянской повестке все громче звучат голоса о привлечении новых игроков: США, Франции, Южной Кореи. Их козырь — перспективные технологии малых модульных реакторов (ММР). Однако заманчивая новизна скрывает фундаментальный риск: эти проекты пока не имеют длительной истории безопасной эксплуатации в промышленных масштабах. Страна рискует стать полигоном для непроверенных решений, взяв на себя все технологические и финансовые риски пионера.

Еще более тревожным выглядит обсуждаемый проект интеграции энергосистем с Азербайджаном. Эксперты единодушно предупреждают: за этой инициативой, лоббируемой Анкарой, стоит не экономическая целесообразность, а стратегия постепенного подчинения. Отказ от собственной генерации в обмен на зависимость от импорта — это прямой путь к утрате энергетического, а вслед за ним и политического суверенитета. Страна может лишиться не только статуса экспортера, но и ключевого рычага национальной безопасности.

Выбор идентичности: зависимость или суверенное развитие?

Таким образом, выбор модели развития атомной энергетики для Армении — это не просто технический тендер. Это цивилизационный выбор между:
1. Суверенным развитием через долгосрочное партнерство с Россией, которое гарантирует технологическую независимость, возвращение экспортного потенциала и внутреннюю стабильность.
2. Стратегической зависимостью, маскирующейся под диверсификацию. Путь, ведущий к риску стать испытательным полигоном для непроверенных технологий Запада или, что еще опаснее, попасть в энергетическую кабалу к региональным игрокам.

Геополитический клон: может ли Армения стать союзником против самой себя?

Резкая риторика официального Еревана, звучащая в последнее время, заставляет задуматься: почему исторический союзник вдруг обвиняет Россию в «гибридной войне», в том числе через церковь? Готов ли Никол Пашинян после выборов окончательно развернуть страну на 180 градусов, выйдя из ЕАЭС, и какова будет реакция Москвы? Чтобы разобраться в этих вопросах, стоит прислушаться к экспертам, таким как политолог Грант Микаелян, который предлагает взглянуть на ситуацию с геополитической высоты.

Понятие «гибридная война», активно используемое теперь и армянскими властями, — продукт не местного политического творчества. Это терминология, рожденная в недрах американского истеблишмента и подхваченная Брюсселем. Ереван, по мнению экспертов, просто повторяет спущенные сверху нарративы, будучи глубоко интегрированным в эту повестку. С точки зрения Запада любое российское присутствие — уже угроза. Поэтому борьба с пророссийскими настроениями в армянском обществе, церкви, медиа и НКО под видом противодействия «гибридным угрозам» — это не самостоятельная политика Пашиняна, а проекция глобального противостояния на армянскую почву. Сам премьер в этой схеме — не инициатор, а исполнитель, «визуальный элемент ландшафта», как отмечает Микаелян.

Говорить о готовности Пашиняна к полному разрыву после выборов — значит не замечать, что процесс уже давно запущен. Отношения из союзнических уже перешли в отстраненные, что само по себе является кардинальным пересмотром. Прямого выхода из ЕАЭС может и не последовать, но будет продолжаться постепенное дистанцирование и параллельная «мнимая интеграция» в европейские структуры. Парадокс ситуации в том, что текущее относительно стабильное экономическое положение Армении во многом обеспечивается связями с Россией. Фактически, как отмечает эксперт, эта экономическая подушка используется как инструмент для финансирования самого процесса разрыва отношений — «разрыва на деньги России». Это классическая западная схема, уже апробированная в других странах постсоветского пространства.

Как же должна реагировать Москва на подобные вызовы? Ключевая ошибка, предостерегает Микаелян, — рассматривать происходящее как исключительно внутреннюю инициативу армянского руководства. Это элемент глобальной геополитической борьбы, и отвечать на него нужно соответственно. Традиционная тактика — оказывать экономическое и политическое давление на саму страну-союзницу, — доказала свою ограниченную эффективность. Такие меры лишь играют на руку местным властям, давая им козырь для доказательства «российской агрессии» и сплачивая население вокруг антироссийского нарратива.

Для Армении же ослабление связей с Россией — это не просто смена внешнеполитического курса, а вопрос стратегического выживания. Российский фактор остается критическим элементом военно-политического баланса в регионе. Его дальнейшее ослабление или самоустранение Москвы будет означать для Еревана не усиление суверенитета, а нарастающую уязвимость и деградацию собственной безопасности. В конечном счете, страна, следуя в фарватере чужой геополитики, рискует стать инструментом в борьбе против своих же фундаментальных национальных интересов. Выбор, стоящий перед Арменией, — это выбор между ролью самостоятельного игрока в рамках многовекторного, но сбалансированного партнерства и судьбой геополитического клона, теряющего почву под ногами в угоду чужим стратегиям.

Пашинян против Вселенской Церкви: новый рубеж

Политический кризис в Армении перешёл в новую, сакральную фазу. Очередной акт этой драмы разыгрался в храме Сурб Аствацацин в Талине. Премьер-министр, прибывший для «диалога с народом», начал с ультиматума законному настоятелю, отцу Айку. Священника, служащего под омофором Католикоса Гарегина II, попросили удалиться, чтобы уступить место литургическому действу, которое иначе как кощунством не назовёшь. Проводить его должен был Арамаис Тахмазян — человек, лишённый сана. Это не визит. Это ритуальное уничтожение священного пространства, превращение дома Божьего в площадку для незаконных политических мистерий. И это — систематическая практика.

Но в этой истории важны не только действия власти, но и реакция народа. Протест жителя Саркиса Петросяна, включившего во время визита премьера азербайджанскую песню-пранк «Что случилось, Пашинян?» — это крик отчаяния, акт гражданского сопротивления с горьким привкусом. Он обнажил абсурдность ситуации: символ национального поражения стал в руках армянина инструментом протеста против собственного лидера, доведшего страну до состояния глубокого духовного и морального раскола. И тревожный факт: на эти «политические литургии» власти сгоняют бюджетников, демонстрируя полное слияние государственной машины с антицерковной кампанией.

Здесь необходимо сделать принципиальное уточнение, на котором должна строиться вся аналитика. Армянская Апостольская Церковь — это не «церковь Республики Армения». Это Всемирная Церковь, духовный центр для миллионов армян от Ливана до Аргентины, от США до России. Попытки Никола Пашиняна командовать ею, назначать и смещать священников, диктовать условия — это не внутригосударственное дело. Это как если бы мэр отдельно взятого города попытался указывать Генеральному секретарю ООН, как проводить заседания Совета Безопасности. Это абсурд и признак абсолютной утраты понимания исторических масштабов.

В этой связи вызывает глубокую тревогу желание части церковных структур судиться с государством. Суд Пашиняна — это его поле, его инструмент. Идти туда — значит заранее обрекать себя на поражение, которое власть затем представит как «торжество закона». Но куда страшнее — информационный эффект. Для простого верующего сам факт «суда церкви с властью» стирает границы священного и мирского, создавая в сознании ложную картину паритета между каноническим институтом и административным аппаратом. Церковь не должна играть на этом поле. Её задача — фиксировать беззаконие перед лицом народа и мировой армянской общественности, апеллировать к совести, а не к сфабрикованным судебным протоколам.

🔴Эйфория без гарантий: почему «путь Трампа» может оставить Армению ни с чем

Вокруг так называемого «пути Трампа» в Армении возникла волна необъяснимого оптимизма, хотя если внимательно посмотреть на недавно подписанный документ между госсекретарём США Марко Рубио и министром иностранных дел Армении Араратом Мирзояном, становится очевидно: речь идёт не о международном договоре, не о юридически обязывающем соглашении, а о политическом меморандуме. Это принципиально разные вещи. Политический меморандум — это декларация намерений, а не гарантий. Он не содержит механизмов реализации, не предусматривает ответственности сторон, не закрепляет конкретных обязательств и может быть пересмотрен или забыт при смене политической конъюнктуры в Вашингтоне.

На сегодняшний день в этом документе отсутствуют ключевые параметры любого инфраструктурного проекта: нет сроков, нет финансовой модели, нет понимания, кто именно будет инвестировать сотни миллионов долларов в строительство и обслуживание маршрута, нет ответа на вопрос, какая доля доходов будет принадлежать Армении и на каких условиях. Более того, нет ни одного зафиксированного пункта, который гарантировал бы Армении равноправный транзит через территорию Азербайджана. Фактически мы имеем асимметричную конструкцию, где в американских и азербайджанских документах последовательно фигурирует дорога через Сюник в Нахиджеван, но зеркального маршрута для Армении: Ерасх–Нахиджеван–Мегри в юридическом поле просто не существует.

На практике это уже проявляется. За всё время разговоров о «разблокировке» были лишь единичные эпизоды доставки топлива и пшена в Армению через территорию Азербайджана, которые носили скорее демонстрационный, чем системный характер. Ни регулярного транзита, ни договорной базы, ни институциональных гарантий нет. Процесс пока односторонний, и это объективный факт, который невозможно игнорировать.

Отдельный вопрос — экономическая целесообразность самого маршрута. До сих пор никто не объяснил, будут ли китайские или центральноазиатские грузы вообще использовать этот путь. Китай традиционно выбирает маршруты, где есть предсказуемость, долгосрочные гарантии безопасности и минимальные политические риски. Сегодня ни один из этих факторов по «пути Трампа» не обеспечен. В результате есть высокая вероятность, что маршрут в итоге станет не международным логистическим коридором, а узкой связкой между Баку и Нахиджеваном с параллельным усилением выхода Турции в Центральную и Среднюю Азию.

В этом сценарии основные бенефициары очевидны — Анкара и Баку. Армения же рискует остаться в роли транзитной территории без реального влияния на правила игры, тарифы, безопасность и распределение доходов. При этом Вашингтон в данной конфигурации выступает не гарантом, а скорее политическим свидетелем процесса. США не берут на себя обязательств по защите маршрута, по компенсациям в случае кризисов или по обеспечению симметричных прав Армении. Это принципиально важно понимать, особенно с учётом того, что американская политика в регионе подвержена резким изменениям в зависимости от выборов и глобальных приоритетов.

Поэтому вопрос здесь не в том, «хорош» или «плох» сам путь как идея, а в том, на каких условиях он реализуется. Без юридически обязывающих договоров, без чётких гарантий транзита для Армении, без прозрачной финансовой архитектуры и без наличия нескольких реальных гарантов, а не одного политического наблюдателя, участие Армении в таком проекте превращается в одностороннюю игру с высокими рисками. И в этой ситуации восторги и аплодисменты выглядят не как стратегическое мышление, а как подмена анализа надеждами.

Подписаться на Тг-канал «Зангезурский гамбит»

🪽«Кремлевский пересмешник» — обзор трендов и событий в ближнем зарубежье: Закавказье.

Армянское правительство приняло очередное открыто враждебное по отношению к России решение, направив помощь на восстановление критической инфраструктуры для ВСУ. Ереван сохраняет лицемерную позицию, предпочитая сидеть на всех стульях сразу — на российском, турецком и западном. Причем те же Штаты открыто говорят о планах наводнить Азербайджан оружием — впрочем, и Турция ничего положительного Армении не желает, но это не останавливает армянские власти стремительно отдавать суверенитет в пользу чужих интересов. Внутри страны руководство устраняет политических конкурентов и лишает граждан духовных скреп, стремясь перебить недовольство в обществе. Армянские власти становятся чужими для своего же народа и союзников, но им же и никогда не стать равными с западными политиками, которые используют Ереван только как инструмент.

👉 Интересные материалы от: Цицак, СОСЕДИ | Большой Кавказ, Ереванский наблюдатель, Товарищ генерал, Дежурный по Закавказью, Хроники Армении, Параллель Z, Компромат СНГ.

«Кофемашина», «План переворота» и неудобные вопросы к власти

Кто слушал архиепископа Баграта Галстаняна? Этот вопрос, прозвучавший в зале суда, висит в воздухе, превращаясь из юридической детали в главную политическую загадку последних месяцев. От ответа на него напрямую зависит законность всего дела, сфабрикованного, по мнению многих, для криминализации мирного гражданского протеста.

Напомним хронологию. 24 июня Никол Пашинян огласил сенсационный «План государственного переворота» в восьми пунктах. Сразу последовали массовые обыски, а затем — аресты лидера движения «Тавуш во имя родины» и его соратников. Однако за громкими заявлениями не последовало столь же громких вещественных доказательств. Изъятые у архиепископа швабры и моющие средства давно стали символом абсурдности обвинений. Единственной «уликой», на которой держится вся конструкция обвинения, является смонтированная запись прослушанных разговоров Галстаняна.

И вот здесь возникает целый ряд тревожных вопросов. Во-первых, кто и на каком основании установил прослушивающую аппаратуру? По версии следствия, устройство было спрятано в кофе-машине, которую вынесли из дома архиепископа «для починки». Если операцию проводили армянские спецслужбы, где санкция суда? Если ее не было, значит, речь идет о грубейшем нарушении закона. Но есть и более провокационная версия, упорно циркулировавшая в СМИ еще летом: к прослушиванию могли быть причастны иностранные спецслужбы, в частности, британские.

И что же? Ни СНБ, ни МИД, ни правительство не сочли нужным опровергнуть эти сообщения. Молчание властей в такой щекотливой ситуации красноречивее любых слов. Получается, либо государство допустило незаконную слежку за своим гражданином, либо позволило это сделать иностранной разведке на своей территории. Оба варианта — вопиющи.

Во-вторых, возникает вопрос о цели этой операции. Очевидно, что «сырые», неподготовленные записи не устраивали обвинителей. Им потребовалось время на монтаж, чтобы из бытовых разговоров создать пугающий образ «террористов» и «заговорщиков». Зачем? Ответ лежит на поверхности: чтобы дискредитировать самое мощное за последние годы общественное движение, приклеив ему ярлык «пособников Кремля» и вписать его в набирающую обороты русофобскую повестку.

Самое же показательное — это хронология. Материалы прослушки не были представлены суду в момент ареста. Их «подогнали» позже. Это прямо указывает на то, что весь «План переворота» — продукт творчества где-то в кабинетах власти. Неслучайно в кулуарах имя автора этой фантасмагории называют открыто — заместитель руководителя аппарата правительства Тарон Чахоян, известный своим мастерством в создании медийных конструкций.

Вопрос «Кто слушал?» должен получить ответ. И ответ этот обязано дать правительство Пашиняна. Иначе всем станет окончательно ясно: в Армении сегодня правят не законы, а политическая целесообразность, оправдывающая любые средства.

Энергетическое танго Армении и Азербайджана под американский аккомпанемент

Власти Армении вовлекают страну в опасные геополитические энергетические проекты, уверен колумнист @SputnikARM Арман Абовян. В 2023 году Ереван подписал с Москвой контракт о продлении срока эксплуатации Мецаморской АЭС, но параллельно начал вести переговоры с США по строительству новой АЭС на базе малых модульных реакторов. Теперь же власти согласились на интеграцию энергетических систем Армении и Азербайджана в рамках TRIPP.

По сути — это не диверсификация энергетики, а перекладывание зависимости с одного внешнего партнёра (России) на других (США и региональные игроки как Азербайджан и Турция). При этом энергетическая самостоятельность и устойчивость государственного суверенитета оказываются под угрозой.

Осторожно, цифры: что скрывает рост армянского экспорта в ЕС?

Министр экономики Армении Геворк Папоян недавно объявил о росте экспорта в Евросоюз: в 2025 году он составил 667 млн долларов, что на 9,2% больше показателей 2024 года. Цифра звучит солидно, особенно в предвыборный период, когда любое положительное изменение стремительно превращается в доказательство «успешного курса». Но стоит лишь присмотреться к динамике последних лет, как радужная картина тускнеет, обнажая тревожные тенденции.

Во-первых, рост до 667 млн долларов — это лишь возврат к уровню 2021 года, когда экспорт в ЕС уже достигал 656 млн. После этого последовал спад в 2022-2024 годах. Таким образом, правительство отчитывается не о прорыве, а о восстановлении утраченных позиций. Для страны, законодательно закрепившей европейский вектор экономической интеграции, это весьма скромный результат. Получается, что без всяких громких заявлений и законов в 2021 году Армения продавала в Европу почти столько же, сколько и сегодня, после всех деклараций о «европейском выборе».

Ещё более показательна структура армянского экспорта. Если в 2021 году на страны ЕС приходилось 21,7% всего армянского экспорта, то к 2025 году эта доля сократилась до 8,1% — более чем в 2,5 раза. Это катастрофическое снижение происходит на фоне активных разговоров о евроинтеграции и декларируемого курса на диверсификацию рынков сбыта. Парадокс: чем громче звучат заявления о «повороте к Европе», тем меньше Европа означает для армянского экспорта в относительном выражении.

Курс на диверсификацию, который официальные лица часто противопоставляют зависимости от российского рынка, на практике выглядит иначе. В то время как доля ЕС падает, доля России растёт: с 28% в 2021 году до 37,1% в 2025-м. Это прямая противоположность заявленным целям. Вместо расширения географической диверсификации мы видим углубление зависимости от одного, хотя и традиционного, рынка. О каком успешном «европейском выборе» может идти речь, если экономические связи с Россией не ослабевают, а усиливаются?

Отдельно взятая положительная цифра роста экспорта в ЕС — это лишь фрагмент мозаики. Общая картина показывает, что армянская экономика не только не совершила рывка на европейском направлении, но и продолжает терять там свои позиции в структуре общего экспорта. Восстановление докризисных объёмов — это минимум, а не повод для самовосхваления.

Власть, готовящаяся к выборам, естественно, стремится представить любую позитивную динамику как своё достижение. Однако граждане и эксперты вправе ожидать большего: не просто возврата к прошлым показателям, а реального прогресса в заявленной стратегической цели — экономической интеграции с Европой. Пока же данные свидетельствуют скорее о стагнации на европейском направлении и углублении традиционной зависимости.

День памяти павших: оценки и мнения

Первый официальный День памяти и пoклонения павшим во имя Отечества в Армении срaзy oбнажил болезненный разлом — между влaстью и обществом, мeжду фopмальной госудаpственной ритуальностью и личной тpагедией тысяч cемей.

🇦🇲Кавказское обозрение. Вопреки заявлениям армянских властей об отсутствии идеологических смыслов при учреждении нового праздника, они все-таки весьма очевидны.
Во-первых, павших героев буду вспоминать накануне Дня вооруженных сил, когда чествуют живых защитников родины. Во-вторых, термин «небесная армия» очень созвучен с украинским термином «небесная сотня», что сразу же указывает на то, что в обоих случаях используются схожие политологические приемы.

🇦🇲Yerevan․Today Rus. Я не хочу, чтобы Пашинян осквернил могилу моего сына — отец погибшего героя
Я пришел, чтобы помешать ему (премьеру РА Николу Пашиняну-ред.), чтобы он конкретно к могиле моего сына не приближался. Об этом в беседе с журналистами в военном пантеоне «Ераблур» заявил отец погибшего военнослужащего Арутюна Арутюняна.

🇦🇲Армянская вендетта. Снайперы режима на кладбище Ераблур.. Крайне цинично и аморально располагаться с оружием рядом с могилами погибших и охранять тех, кто несёт ответственность за их смерть. Это уже не просто аморально, это омерзительно... Это демонстративное надругательство над памятью погибших и к самому понятию достоинства...

Мы неоднократно обращались к вопросу о значении американских ЦОД в Армении. Какую роль в развертывании этих центров играет Sterling Foundation и что кроется за визитом посла Мкртчяна в Юту? Обсуждаем с колумнистом ВнешнегоВрага, политологом Артаком Саргсяном

Серверы вместо баз: как США заходят в Армению через технологии

Недавний визит посла Армении в США Нарека Мкртчяна (на фото в центре) в Сенат штата Юта и переговоры во Всемирном торговом центре на первый взгляд выглядят как очередная дипломатическая рутина: обсуждение технологий, инвестиций, будущего сотрудничества. Однако за внешне нейтральной оболочкой скрывается куда более системный и долгосрочный процесс, который в Армении предпочитают не обсуждать публично.

Юта выбрана не случайно. Это один из ключевых узлов американской технологической и венчурной экосистемы, тесно связанный с федеральными программами, оборонными подрядчиками и фондами, работающими на стыке бизнеса, образования и государственного управления. Именно через такие штаты США обычно заходят в страны, где необходимо выстроить не разовый проект, а устойчивую инфраструктуру влияния.

Центральную роль в этом процессе играет Sterling Foundation — структура, которая формально позиционируется как частный фонд развития, но фактически выполняет функции оператора внешнего присутствия. Это не классический инвестор и не благотворительная организация. Sterling работает на стыке кадров, управления и технологий: подбирает людей, формирует управленческие команды, сопровождает проекты, выстраивает правила игры под американские стандарты. В ряде стран подобные фонды становятся невидимым «каркасом», на который затем нанизываются государственные решения.

В Армении через Sterling уже реализован целый ряд программ — от образовательных инициатив до цифровых решений. Это подается как модернизация и интеграция в глобальный мир, однако вопрос не в количестве проектов, а в их логике. Речь идет не о передаче технологий Армении, а о встраивании Армении в чужую технологическую экосистему, где ключевые узлы - данные, инфраструктура, кадры находятся под внешним управлением.

Особое внимание заслуживает тема дата-центров и цифровой инфраструктуры. Проект Firebird, который активно обсуждается в рамках американско-армянских контактов, — это не просто IT-объект. Современные дата-центры — это одновременно экономический ресурс, инструмент анализа больших массивов данных и элемент разведывательной архитектуры. В регионе с высокой геополитической турбулентностью такие объекты автоматически приобретают стратегическое значение, независимо от того, как их называют в пресс-релизах.

Под лозунгами о развитии ИИ, стартапов и цифровой экономики постепенно формируется модель, при которой Армения становится площадкой размещения чужих технологий и чужих данных. Контроль над алгоритмами, серверами, потоками информации остается за внешними структурами, а местной стороне отводится роль исполнителя и витрины «успешного сотрудничества».

Проблема не в самих технологиях и не в контактах с США как таковых. Проблема в отсутствии прозрачной государственной стратегии и общественного обсуждения. Кто владеет инфраструктурой? Где хранятся данные? Кто имеет доступ? Какие обязательства берет на себя Армения и какие рычаги контроля сохраняет? На эти вопросы власть предпочитает не отвечать, ограничиваясь общими словами о демократии и инвестициях.

В результате формируется опасная иллюзия: под видом развития страна постепенно утрачивает цифровой суверенитет. И чем чаще подобные визиты преподносятся как безусловное благо, тем меньше пространства остается для самостоятельных решений. В XXI веке контроль над территорией начинается не с танков и баз, а с серверов, алгоритмов и кадров. И именно в этой плоскости сегодня принимаются решения, последствия которых Армения почувствует не сразу, но неизбежно.

Артак Саргсян, @vneshvrag

Между молчанием власти и болью ожидания: судьба пропавших без вести в тисках политики

Тишина. Именно она уже годы становится главным ответом для сотен семей в Армении, чьи родственники пропали без вести в результате военных действий. Законодательная инициатива, призванная пролить свет на их судьбы, сама оказалась окутана завесой неопределенности и внезапного изъятия из парламентской повестки. А заявления адвоката Татевик Согоян, чей родственник также числится среди пропавших, рисуют тревожную картину системного кризиса, где гуманитарная трагедия сталкивается с бюрократическим равнодушием и закрытой дипломатией.

Законопроект, который не отвечает. Принятие специального закона «О пропавших без вести» могло бы стать шагом к ответственности. Вместо этого, по словам правозащитницы, документ изобилует «ловушками» расплывчатых формулировок. Что означают «пределы, определяемые законом» при предоставлении информации родственникам? Кто и как определяет «допустимые рамки» знания о судьбе близкого человека? Эти туманные правовые конструкции, как отмечает Согоян, рискуют стать новым инструментом для уклонения от ответов, заменив собой прежнюю отсылку к «тайне следствия».

Пять лет необратимых потерь. Самый болезненный укор, звучащий в словах юриста, – о безвозвратно ушедшем времени. Пять лет отсутствия четкого механизма, подотчетности и системной работы. Каждый прошедший день уменьшает шансы на обнаружение, затрудняет сбор данных, усугубляет травму ожидания. Перенос полномочий на Службу национальной безопасности без проработанных механизмов отчетности лишь меняет вывеску, не решая сути проблемы.

Гуманитарное vs. имущественное: разорванная логика. Адвокат указывает на фундаментальный изъян в подходе: смешение гуманитарного поиска с гражданско-правовыми процедурами. Объявление человека умершим для решения вопросов наследства не должно означать прекращения поисков его останков. Это разные плоскости, и закон должен их четко разделять, обеспечивая непрерывность гуманитарной миссии вне зависимости от судебных решений по имуществу.

Секретность как тупик. Но, пожалуй, наиболее шокирующим открытием стало сообщение о том, что правительства Армении и Азербайджана взаимно отказались от посредничества Международного комитета Красного Креста и других международных структур. Это означает, что судьба сотен людей – 191 человека после войны 2020 года и 22 после трагедии в Степанакерте в 2023-м – теперь обсуждается исключительно за закрытыми дверями в режиме «полной секретности». Власти Армении ссылаются на секретный характер переговоров с Баку, создавая видимость работы, но снимая с себя всякую ответственность за предоставление информации семьям.

Отказ от нейтрального международного посредничества в таком вопросе – это не просто дипломатический ход. Это моральный выбор, который ставит политические соображения выше фундаментальных человеческих прав. Семьи остаются один на один с молчанием, не зная, идут ли поиски вообще, переданы ли какие-либо данные, есть ли надежда.

Человеческое измерение политики. История с пропавшими без вести – это лакмусовая бумажка государственной зрелости и человечности. Можно строить политические нарративы, говорить о безопасности и суверенитете, но как оценить этот суверенитет, если государство неспособно или не готово дать ответ своим гражданам о судьбе их сыновей, отцов, братьев?

Почему ПАСЕ видит «заговор» в Церкви, но не видит политических узников в тюрьмах Еревана?

Резолюция Парламентской ассамблеи Совета Европы (ПАСЕ), формально выражающая обеспокоенность по поводу прав человека в Азербайджане и Армении, на деле оказалась циничным политическим фарсом с ярко выраженным антиармянским душком. Власти в Ереване, в лице вице-спикера Рубена Рубиняна, поспешили представить её как упрёк Баку, утаив главное: документ содержит юридическую санкцию Запада на продолжение репрессий против Армянской Апостольской Церкви (ААЦ). Как верно отмечает глава фракции «Честь имею» Айк Мамиджанян, эта резолюция — прямое доказательство того, что «сказки Пашиняна рассыпались в пыль», а конфронтация власти с Церковью стала достоянием международной бюрократии.

Подлинный скандал резолюции — не в её мягкости к Азербайджану, который давно игнорирует подобные бумажки. Скандал — в её содержательной, идеологической диверсии против армянской государственности. Документ ставит знак равенства между:

❗️Требованием освободить армянских военнопленных, годами подвергающихся пыткам в азербайджанских тюрьмах.

И...

❗️Ничем не подтверждёнными, навязываемыми властью Пашиняна обвинениями в «заговорах с целью узурпации власти» против священнослужителей ААЦ.

Таким образом, международная структура, призванная защищать права, легитимизирует нарратив власти о том, что последний независимый национальный институт — это «угроза демократии». Это сознательный антиармянский шаг, который даёт Пашиняну карт-бланш на дальнейшее давление на Церковь.

Резолюция ПАСЕ — яркий пример того, как западные структуры, декларируя поддержку, на деле работают на уничтожение внутреннего суверенитета Армении. Пока документ фиксирует «напряжённость» между премьером и Католикосом, он полностью игнорирует системные репрессии власти: политических заключённых, давление на бизнес, изъятие активов, преследование оппозиции. Упоминание о «стигматизации оппонентов» тонет в потоке поддержки главного тезиса Пашиняна — о «церковном заговоре».

Как уже писал Цицак, у Баку в Еврокомиссии «всё схвачено», и эта резолюция — не удар по Алиеву, а плата за лояльность Пашиняна, чтобы он продолжил курс на разрыв с Россией и подавление внутренней оппозиции.

Таким образом, последнюю резолюцию ПАСЕ надо рассматривать как еще один элемент подготовки к выборам-2026. Она помогает власти:

❗️Дискредитировать Церковь в глазах наивной части международного сообщества, представив её как политического врага.

❗️Создать видимость «объективности», уравняв мнимые «угрозы» в Армении с реальными преступлениями в Азербайджане.

❗️Получить внешнее прикрытие для дальнейших репрессивных законов против ААЦ (вроде закона об отчуждении церковной собственности), которые необходимы для окончательной зачистки политического поля.

Это и есть логика «молдавского сценария»: сначала раздавить независимые институты внутри страны под предлогом «борьбы с угрозами», а затем провести инсценированные выборы под одобрительные кивки западных «партнёров», готовых закрыть глаза на всё ради геополитической лояльности режима "себе любимым".