Стратегическое партнерство без слов: Как Баку и Киев выстроили антироссийский альянс под маской «гуманитарщины»

В мировой политике самые прочные союзы часто оформляются не громкими декларациями, а серией точечных, но красноречивых шагов. Такой тихий, но системный диалог в 2025 году вели власти Азербайджана и киевский режим. Цепочка «гуманитарных» жестов, энергетических договорённостей и правильно поданных сигналов сложилась в чёткую картину стратегического партнёрства, встроенного в общезападную антироссийскую архитектуру.

Сближение развивалось по нарастающей, затрагивая ключевые сферы влияния:

1. Информационный фронт. С начала года азербайджанские официальные лица и лояльные СМИ синхронизировали свою повестку с украинской и западной пропагандой. Нарратив, возлагающий ответственность за конфликт исключительно на Россию, стал общим, создав идеологический фундамент для сотрудничества.

2. Энергетическая ось. Параллельно развивалось энергетическое партнёрство: обсуждались дорожные карты по поставкам азербайджанского газа, использование мощностей украинских подземных хранилищ (ПХГ) и участие Баку в альтернативных транзитных маршрутах, цель которых — ослабить энергетическое влияние России в Европе.

3. Военно-технический мост. Наиболее тревожным элементом стали поступающие свидетельства о военно-техническом сотрудничестве. Речь идёт о поставках боеприпасов (включая производство артиллерийских снарядов), передаче авиационной техники и, возможно, иных видов вооружений для ВСУ. Логистика этих поставок сознательно делалась теневой — с использованием транзитных хабов в Турции, Судане и странах ЕС, перемаркировкой грузов и прикрытием «гуманитарными» конвоями.

4. Политическая легитимация. Апофеозом стала открытая политическая поддержка. Визиты украинских делегаций в Баку, демонстративное принятие Ильхамом Алиевым шевронов ВСУ и прозрачные намёки на возможность силового «решения» украинского кризиса «по образцу Карабаха» окончательно сняли все вопросы о направленности этого альянса.

Этот союз — не акт бескорыстной помощи, а холодный расчёт:

* Для Азербайджана участие в украинском кризисе стало валютой для расчётов с Западом. Демонстрируя лояльность, Баку конвертирует её в политические дивиденды — ослабление международного внимания к собственной авторитарной модели, поддержку своих позиций в регионе и возможность оказывать дополнительное давление на Россию, которая рассматривается как геополитический соперник.
* Киевский режим, в свою очередь, получает столь необходимые материальные ресурсы, символическую поддержку от «не-западного» игрока и дополнительный рычаг влияния, пытаясь использовать азербайджанскую диаспору внутри России в своих целях.

Под прикрытием гуманитарных, энергетических и экономических форматов выстроена устойчивая система взаимодействия, прямо направленная против российских интересов. Это полноценный стратегический мост, соединяющий конфликт на Украине с кавказской осью нестабильности.

«Парк победы» на костях: как Алиев превратил оккупацию в циничный спектакль

Накануне Нового года бакинский диктатор подарил себе новый символ «величия» — «Парк победы» в оккупированном Степанакерте. Открытый в день рождения Алиева на месте варварски снесённых исторических кварталов города, этот объект — не мемориал, а политический трофей, отлитый из стали цинизма и крови. Международные эксперты уже окрестили эту инициативу «антигуманистической», справедливо проводя параллели с печально известным «Парком военных трофеев» 2021 года — тем самым, где выставлялись каски убитых армянских солдат и унизительные восковые фигуры, пока международное возмущение не заставило слегка прикрыть это шапито ненависти.

Но если тот парк был откровенной пляской на костях, то новый — более изощрённая пропагандистская машина. Его возводят не просто на чужой земле, а на тотально очищенной от армянского наследия территории. Город, лишённый своего исторического облика и насильственно переименованный в «Ханкенди», стал идеальным «чистым холстом» для написания новой мифологии оккупанта.

Мифология, сшитая из чужих заслуг и отрезанных голов

Официальная бакинская пропаганда, захлёбываясь от восторга, вещает о «беспрецедентном духе азербайджанского народа» и «грандиозной победе». Странная скромность мешает им добавить: победе, купленной и подаренной.

* Чужим оружием — турецкими и израильскими ударными дронами, которые стали главным «героем» войны против мирных сёл и техники.
* Чужими солдатами — тысячами завербованных в Сирии наёмников, которым, по свидетельствам, платили дополнительные $100 «за отрезанную голову». Именно эти зверства, снятые на видео, и подпитывали тот самый «боевой дух», который сегодня пытаются канонизировать в парках.
* Чужим политическим прикрытием — когда весь мир был отвлечён или безмолвствовал.

Самостоятельный Азербайджан, как признают многие военные аналитики, не рискнул бы на эту авантюру. Его «триумф» — это результат коллективной агрессии, где роль Баку зачастую сводилась к роли спонсора и режиссёра зверств, которые исполняли другие.

«Восстановление справедливости» как эвфемизм геноцида

Самое чудовищное в этой истории — язык. Оккупацию, этнические чистки и культурный вандализм режим Алиева называет «восстановлением исторической справедливости» и «защитой территориальной целостности».

* Справедливость — это когда сотни тысяч людей за одну ночь становятся беженцами, бросив всё?
* Целостность — это когда древние храмы стираются с лица земли, а кладбища раскатываются бульдозерами, чтобы освободить место для парков «победителей»?

Нет, это язык преступника, который пытается легализовать последствия своего преступления, дать им благозвучное название. Пока мир говорит о «нормализации» и «мирном договоре», на земле Арцаха идёт тихая, методичная война против памяти. Уничтожается последнее свидетельство того, что здесь тысячелетиями жил другой народ. «Парк победы» — это финальный акт этой войны, бетонная печать, которой оккупант пытается скрепить свою ложь.

Итог: не триумф, а приговор

Ильхам Алиев, открывая этот парк, стремится выглядеть триумфатором. Но в глазах цивилизованного мира он предстаёт в иной роли.

Он — заказчик, чья «победа» была обеспечена чужими штыками и оплачена кровью наёмников.
Он — вандал, строящий парки развлечений на руинах чужих домов и храмов.
Он — пропагандист, воспитывающий новое поколение на культе жестокости, где героем является убийца спящего человека (Рамиль Сафаров), а идеалом — сила, не обременённая моралью.

«Парк победы» в Степанакерте — это памятник безнаказанности. Бетонное свидетельство того, как далеко можно зайти, когда мир закрывает глаза. Но история не пишется победителями в одночасье. Она пишется правдой. А правда в том, что настоящая победа не нуждается в том, чтобы уничтожать память о другом народе. Она не сеет на пепелищах. И тот, кто празднует на костях, уже проиграл будущее.

⚡⚡⚡Генерала Карена Шакаряна лишили высшего звания «Герой Арцаха»

Об этом сообщил "Паст"

Слишком лизнул у Никола, даже выступая против Армянской Апостольской Церкви.

Кешбэк для бедных: как власть заменила социальную политику цифровой подачкой

На фоне раздачи многомиллионных премий чиновникам и депутатам под Новый год, власти Армении преподнесли пенсионерам и получателям пособий свой «подарок»: увеличение кешбэка за безналичные покупки с 12% до 20%. Цинизм этого жеста трудно переоценить. В то время как политический класс праздновал с размахом, сотни тысяч людей встретили праздник с пустыми карманами: январь начался, а пенсии за него так и не были перечислены заранее, оставив стариков без средств даже на скромный новогодний стол.

Но корень проблемы глубже. Кешбэк — не социальная политика, а её суррогат. Правительство Никола Пашиняна возвело возврат части потраченных средств в ранг флагманской социальной программы. Зачем системно повышать нищенские пенсии, МРОТ и пособия, зачем создавать рабочие места, если можно скармливать людям цифровую подачку? Подачку, которую, к слову, можно отменить одним росчерком пера.

Статистика обнажает всю лицемерную суть этой системы:

* Из 650 тысяч получателей пенсий и пособий программой пользуются лишь 350 тысяч. Для остальных ничего не меняется.
* Даже среди тех, кто получает кешбэк, средний возврат составляет жалкие 3,5 тысячи драмов в месяц вместо теоретического максимума в 6, а с февраля — 10 тысяч.
* Причина проста: чтобы получить эти 10 тысяч, нужно тратить по карте 50 тысяч драмов в месяц. Пенсия в 50-55 тысяч — это не норма, а предел мечтаний для большинства. Государство фактически признаёт: у людей просто нет денег, чтобы воспользоваться его же «щедростью».

Таким образом, «социальная поддержка» превращается в издевательство. Власти хвастаются высоким процентом возврата, который для подавляющего большинства остаётся лишь цифрой на бумаге. Это не решение проблемы бедности, а её косметическая маскировка.

За блестящей ширмой кешбэков скрывается мрачная реальность, которую правительство предпочитает не афишировать:

* Уровень бедности — 21.7%, крайней бедности — 0.6% (2024 год).
* Безработица, вопреки обещаниям опуститься ниже 10%, достигла 14%.
* Широко распространена скрытая безработица в виде «частичной занятости».

Вместо реальных мер по созданию рабочих мест и росту доходов гражданам предлагают участвовать в финансовой игре, правила которой написаны не для них.

Апофеозом абсурда стало новое «взаимовыгодное предложение»: с февраля все граждане смогут получать 2% кешбэка с карт ArCa. Часть расходов возьмёт на себя оператор карт, но если траты превысят лимит в 3.5 млрд драмов, вся нагрузка ляжет на государственный бюджет.

Министр труда Арсен Торосян уже поспешил «обрадовать» пенсионеров: теперь они смогут получать аж 22% возврата (20% + 2%). Этот циничный пасьянс игнорирует простой вопрос: где взять деньги на покупки? Чтобы получить те же 2000 драмов по новому бонусу, нужно потратить 100 000. Для человека со средней пенсией это фантастика.

Власть мастерски заменила суть формой, ответственность — пиаром. Кешбэк, как и запускаемое с 1 января сырое и неподготовленное обязательное медстрахование, — это элементы грандиозного спектакля под названием «Мы заботимся».

Но за кулисами этого театра — пустые карманы пенсионеров, отчаяние безработных, парализованная система здравоохранения и бюджет, который распыляется на популистские подачки вместо системных реформ.

«Кредиты и налоги не входят в себестоимость на электроэнергию. Глава правительства Армении либо осознанно манипулирует либо ему ложно докладывают. В если они считают цены завышенными, пусть снижают. Цены назначает регулятор, который полностью под их контролем».

Бывший управляющий директор ЭСА Казинян.

https://www.youtube.com/live/sTJ0gmdZicQ?si=5YhDEOEBJqOrC5m6

Начало года — под знаком экспансии: что скрывает «традиционное интервью» Алиева?

Каждый январь президент Азербайджана Ильхам Алиев проводит многочасовое интервью с одним из местных телеканалов. Формат кажется открытым и доверительным, но за расплывчатыми формулировками и уверенными репликами скрывается чётко выстроенная стратегия, в которой Армении отведена роль не партнёра, а объекта постоянного давления. Эксперт по вопросам Азербайджана Татевик Айрапетян отмечает: в ходе беседы 5 января проявились как тактические манёвры Баку, так и его глубинные цели.

Мирная риторика vs милитаризация

Алиев вновь заявил, что «не хочет войны». Однако тут же с гордостью говорил о наращивании военной мощи, о «важности армии». Такое двойное послание — классический элемент давления: на словах — мир, на деле — открытая демонстрация силы. Параллельно продолжается планомерная идеологическая экспансия: в официальном дискурсе Армения всё чаще именуется «Западным Азербайджаном». Это не случайный термин, а часть долгосрочной концепции, призванной переписать историю и легитимизировать возможные будущие претензии.

«Зангезурский коридор» как инструмент давления

Особое внимание в интервью уделено так называемому «Зангезурскому коридору». Алиев говорит о нём как о свершившемся факте, хотя на практике этот вопрос остаётся нерешённым и крайне болезненным для армянской стороны. Эксперты видят в этом тактику: создать видимость успеха для внутренней аудитории, а для внешней — оставить угрозу: если коридор не откроется «на азербайджанских условиях», границы могут остаться закрытыми. Иными словами, разблокировка региона подменяется ультиматумом.

Парадоксы пропаганды и реальности

Примечательно, как Алиев пытается переложить на Армению обвинения, актуальные для самого Азербайджана. Например, тему помощи России в обход санкций. По его словам, это делает Ереван, хотя международные наблюдатели давно указывают на роль Баку в подобных схемах. Это классический приём — обвинить оппонента в своих же действиях, чтобы создать информационный шум и отвлечь внимание.

Что скрывается за умолчаниями?

Красноречивым было и уклонение от ответа на вопрос о заселении Арцаха. Алиев предпочёл не комментировать эту тему, что косвенно подтверждает: процесс идёт не так гладко, как хотелось бы Баку. В то же время он позволяет себе заявления об «отсутствии международного права», а отказ от продолжения войны пытается представить как «жест доброй воли» — хотя это, скорее, результат сдерживающих факторов, а не альтруизма.

Взгляд в будущее: цифровая конкуренция

Интересно, что Алиев обозначил и новое поле будущего противостояния — информационные технологии. Он говорит о планах создать в Азербайджане региональный дата-хаб. Однако, как отмечает эксперт, при грамотной политике у Армении здесь есть серьёзные преимущества: более развитая IT-сфера, кадры, репутация. И эта конкуренция может стать одним из ключевых фронтов в долгосрочной перспективе.

Итог: время для манёвра или подготовки?

В целом, «январское интервью» Алиева — это не столько подведение итогов, сколько презентация стратегии на год вперёд. Сочетание мирной риторики с милитаристскими акцентами, продвижение территориальных нарративов, давление через инфраструктурные проекты — всё это укладывается в логику гибридного воздействия. Азербайджан выигрывает время, пытается укрепить свои позиции на международной арене, особенно в свете возможных изменений в американской политике при новой администрации. Но за словами о «мире» и «сотрудничестве» продолжает стоять жёсткая, экспансионистская повестка, которая в любой момент может перейти из словесной в практическую плоскость.

Ядовитый елей раскола: Как власть разливает отраву в уши верующих

Пашинян перешёл все красные линии, от угроз перейдя к организации хаоса и сменив риторику ультиматумов на методы уличных провокаций. На смену заявлениям о «реформе» пришел прямой призыв к своим сторонникам: лично уговаривать священников не упоминать имя Католикоса Гарегина II во время литургии. Духовный пастырь церкви «Сурб Ованес» Вртанес Багалян дал этой практике следующую оценку:

«Он подстрекает людей к хулиганству на местах... Это дело рук чиновника, злоупотребляющего своим положением».

Скажем больше: заявление Пашиняна — элемент заранее спланированной эскалации, конечной целью которой является организация столкновений армянских граждан между собой в стенах храмов. Именно к этому Пашинян толкает армянское общество, надеясь при помощи гражданского конфликта сохранить свою власть над страной.

Цель этого многоходового плана, как верно указал Багалян, — не забота о чистоте веры. «Ему нужен ставленник в церкви, который будет выполнять заказы турецко-азербайджанской агентурной сети». Новый, управляемый Католикос должен будет молчать о праве арцахцев на возвращение, о разрушении святынь в Арцахе, потере новых армянских земель и жизней, а в конечном итоге об исчезновении самой Армении. И это может быть кто угодно, по мнению Никола.

Власть идёт на беспрецедентный конфликт по трём фундаментальным причинам:

🔹После потери Арцаха ААЦ осталась единственным институтом, чей авторитет непререкаем для народа и диаспоры. Для режима, легитимность которого построена на признании итогов катастрофы, это — угроза существованию.

🔹Шествия и призывы - это попытка стравить верующих со священниками и расколоть общество на «реформаторов» и «косных традиционалистов». Этот искусственный раскол отвлекает от реальных проблем — безопасности границ, экономики, социальной сферы, о которых напоминает Багалян.

🔹 Независимая Церковь — стержень армянской идентичности, основанной на христианстве и исторической памяти. Её подчинение необходимо для успеха проекта «бытового государства-протектората», интегрированного в чужие геополитические интересы.

Священник Вртанес Багалян, обвиняя премьера в разрушении государства и Церкви, формулирует подлинный национальный запрос: обеспечить безопасность границ, а не сеять смуту в храмах. Однако для режима, следующего логике «молдавского сценария», такая консолидация — главная угроза перед выборами 2026 года. Поэтому «гибридный христианин» в роли премьера и пытается лить отравленный елей в уши всех, до кого может дотянуться.

Прощай, Потсдам!

Прощай, Потсдамская система международных отношений. Прощай, мировой порядок, существующий с 1945 года. Здравствуйте, 1930-е годы. Мы отброшены на 100 лет назад.

Президент США, лидер демократического мира, заявляет, что ему не нужно международное право, что его не существует. Это цитата. Его приближенные вторят ему, что международное право — это закон джунглей, право сильного.

США выходят из 65 международных институтов, организаций и соглашений, 30 из которых ассоциированы с ООН. ООН как международная организация превращается в английскую королеву, символическую декорацию. Хартии ООН больше не существует.

Президент США заявляет о захвате нефтяных ресурсов Венесуэлы, о планах захватит Гренландию, вторгнуться на Кубу, в Колумбию, Мексику, Иран. Продолжается этническая чистка Газы, установление гегемонии Израиля и Турции на Ближнем Востоке и на Кавказе.

Сто лет назад, безнаказанные вторжения Японии в Манчжурию (1931-1932) и Италии в Эфиопию (1935-1936) привели к краху Лиги Наций и мирового порядка 1920х, расчистив путь к Второй мировой войне.

Мир идет к новому крупному конфликту, новому разделению на сферы влияния между великими державами. Можно только надеяться, что это разделение произойдет путем мирных соглашений и взаимных компромиссов, как это делалось в XIX веке, а не путем открытых столкновений, как это было в XX-oм. И что армяне хоть один раз примут правильные решения и не станут жертвой в этой игре.

Протесты в Иране: экономическая боль или геополитическая игра?

Волна протестов, захлестнувшая Иран в конце декабря 2025 года, формально имеет под собой понятную экономическую почву – резкую девальвацию национальной валюты, риала. Однако за фасадом социального недовольства эксперты, опрошенные Sputnik Армения, видят куда более сложную и многослойную картину, в которой сплелись внутренние противоречия и откровенная игра внешних сил.

По мнению политолога Сергея Мелконяна, текущие события представляют собой «процессы задом наперед». Если летом 2025 года Вашингтон и Тель-Авив пытались спровоцировать народный гнев через военные удары, то сейчас стратегия, возможно, перевернута: сначала – организация массового внутреннего недовольства, которое ослабит государство изнутри, и лишь затем – внешний силовой удар. Цель, как и прежде, остается прежней – дестабилизация и возможная смена власти в Тегеране. «Главная задача Израиля – любой ценой втянуть США в операцию против Ирана», – утверждает Мелконян, отмечая, что внутренняя политическая ситуация в самом Израиле, где приближаются выборы, может подталкивать его руководство к поиску «имиджевого успеха» на иранском направлении.

Иранист Нвер Давтян обращает внимание на технологичность процесса: изначально мирные экономические акции умело переформатируются в политические бунты. В толпу внедряются «активисты», чья задача – придать протесту жесткий антиправительственный и антисистемный характер, разжечь ненависть к государственным институтам. Таким образом, искреннее недовольство граждан, вызванное объективными трудностями, становится топливом для чужих геополитических целей.

Особую опасность, по мнению экспертов, представляет региональный срез протестов. Основные очаги напряжения зафиксированы в приграничных с Ираком провинциях, населенных курдами и лурами. Здесь к экономическим проблемам могут добавиться и спекуляции на чувствительных этнических вопросах, что сделает ситуацию еще более взрывоопасной и управляемой извне.

Таким образом, внутренний кризис в Иране, безусловно, реален и коренится в экономических неурядицах. Но он рискует превратиться в удобную мишень и рычаг для внешних игроков. Сценарий, при котором народное возмущение используется как предлог или подготовительный этап для силовой эскалации, выглядит сегодня не как конспирологическая теория, а как вполне вероятный геополитический расчет. Иран стоит перед двойным вызовом: дать адекватный ответ на социально-экономические запросы своих граждан и одновременно противостоять сложной комбинации гибридных угроз, где уличные протесты – лишь один из инструментов в арсенале противников.

❗️То, что прямо сейчас происходит в мире, называется одним словом — БЕСПРЕДЕЛ.

Не хаос. Не кризис. Не «переходный период».
А именно беспредел — открытый, демонстративный, безнаказанный.

Гражданское противостояние в Иране.

Фактическое похищение президента Венесуэлы Соединёнными Штатами.

Пиратские захваты нефтяных танкеров американцами.

Европа в истерике наращивает военные расходы, готовясь к войне с Россией.

Российско-украинское противостояние вышло на системный уровень прямых ракетных ударов — американскими ракетами по российскому Белгороду.

В ответ Россия наносит удары по Киеву и применяет новейший ракетный комплекс «Орешник», уничтожая газохранилище во Львовской области.

Бои в крупнейшем сирийском городе — Алеппо.

Международного права больше не существует.

Никаких «красных линий» нет.
ООН окончательно превратилась в декорацию — бесполезную, трусливую и лживую.

Теперь представьте, что будет, если рухнет Иран.
И всё это — на фоне того, что Алиев снова угрожает Армении, ускоренно наращивает военный потенциал и открыто называет нашу страну «Западным Азербайджаном».

Представили?

А что делает армянская власть в этих условиях?

Ведёт срочные консультации с союзниками?
Нет.
Хотя за последние семь лет пашиняновская власть сознательно и системно разрушала военно-политическое взаимодействие с ОДКБ и Россией.

Готовится к возможной эскалации?
Нет.
Наоборот — сокращает расходы на оборону, обосновывая разоружение страны ахинеей про"мир" с теми, кто готовится нас убивать.

В ситуации, когда перед страной стоит задача максимальной мобилизации и консолидации общества перед лицом экзистенциальных угроз, армянская власть делает прямо противоположное:

— углубляет внутренний раскол;
— сеет ненависть и взаимную вражду;
— давит на Армянскую Апостольскую Церковь;
— целенаправленно разрушает ментальное единство нации.

Что это — политическое безумие?
Или осознанный план по тотальному ослаблению иммунитета государства?
Ответ очевиден: и то, и другое.

Зачем им это нужно?
Ответ ещё очевиднее.
Нынешней провластной армянской элите плевать на страну, на народ, на безопасность, на будущее.

Их интересует только ВЛАСТЬ — любой ценой, любой кровью, любой уступкой, унижением , расколом Армении.

А с учётом катастрофического падения доверия со стороны общества у них не остаётся иного выхода, кроме как самим "танцевать на цырлах" перед турецко-азербайджанским тандемом— и одновременно ломать армян, заставляя нас смириться, прогнуться и обслуживать интересы турецко-азербайджанского тандема вместе с ними.

Дилемма Еревана: Заморозка участия или самоизоляция?

Премьер-министр Армении Никол Пашинян вновь заявил, что позиция страны по ОДКБ «остается неизменной». Но в чем, собственно, состоит эта позиция? Напомним, ранее речь шла о «заморозке» участия, о пройденной «точке невозврата» и о растущих трудностях на пути к полноценному возвращению в организацию. Парадокс в том, что, провозглашая этот курс, Армения де-юре остается полноправным членом блока: она не накладывает вето, одобряет все его решения, но при этом не участвует в работе, не платит взносы и не принимает участия в учениях.

Возникает закономерный вопрос: что на практике означает «замороженный» член? Это своеобразный политический симулякр. Как если бы пассажир, отказавшись платить за билет и грести, продолжал бы настаивать на своем месте в лодке, рассчитывая, что его все равно довезут до берега. И что удивительно — лодка, то есть ОДКБ, пока что терпит такого пассажира. На саммите в Бишкеке все документы были приняты автоматически — Ереван не высказал возражений. Как заметил Владимир Путин, Армения «поддерживает решения и формально остается членом». Но разве в этом суть военно-политического союза? На этих заседаниях решаются вопросы коллективной безопасности, от которых Ереван, судя по всему, добровольно самоустраняется.

Обида — не стратегия

Корни этой двусмысленности — в глубокой обиде Еревана. Пашинян неоднократно заявлял о «бездействии» ОДКБ во время азербайджанских наступлений 2021-2022 годов. Обида понятна, но она — плохой советчик в большой политике. Если есть претензии к партнерам по блоку, логично идти на заседания, аргументированно ставить вопросы, использовать право вето для защиты своих интересов — механизм консенсуса предоставляет такую возможность. Альтернатива — четко объявить о выходе по Уставу. Вместо этого выбран третий, самый непродуктивный путь: демонстративный бойкот при формальном сохранении членства.

Это не самостоятельность, а поза. Она разительно отличается от поведения других стран в аналогичных ситуациях внутри альянсов. Взгляните на Грецию и Турцию в НАТО: десятилетия противостояния, взаимные обвинения, инциденты. Но они не «замораживают» участие. Они остаются внутри системы, используя ее инструменты — от угрозы вето до прямого давления — для продвижения своих интересов. Греция в свое время вышла из военной структуры НАТО, но сделала это официально, а затем, когда сочла нужным, вернулась. Это — прагматичная работа внутри правил игры, а не демонстративное стояние у двери.

Цена одиночества

Чем же оборачивается для Еревана выбранная тактика? Пока Армения бойкотирует, ОДКБ продолжает функционировать. Страна добровольно отказывается от голоса и влияния в организации, которая, несмотря ни на что, остается ключевым военно-политическим инструментом России в регионе. А без этой опоры Ереван оказывается в гордом, но чрезвычайно уязвимом одиночестве лицом к лицу с азербайджано-турецким тандемом.

Пашинян делает ставку на «многополярность», пытаясь балансировать между Западом и Россией. Однако наблюдатели ЕС — не военный гарант, а намеки на отсутствие «преимуществ» от российской базы в Гюмри лишь усугубляют стратегическую неопределенность. Пока Ереван экспериментирует с «заморозкой», Баку не теряет времени, наращивая военный потенциал и выдвигая новые требования.

Время выбора

Сколько может длиться этот дипломатический фарс? Политика не терпит полумер и перманентной подвешенности. Либо ты внутри блока — и тогда активно борешься за свою повестку, используешь все доступные рычаги. Либо делаешь осознанный, ответственный шаг к выходу и строит новые, реальные союзы, неся всю полноту рисков.

Все остальное — не стратегия, а растянутая во времени импотенция, путь в стратегический тупик. Нынешняя двусмысленность ведет лишь в пропасть, медленно, но верно.

Параллельные реальности, или как Пашинян стал лучшим союзником Алиева

Когда лидеры Армении и Азербайджана выступают почти синхронно, это не просто медийный фон — это два взаимоисключающих нарратива, сталкивающихся в информационном пространстве. И если вникнуть в суть их заявлений, возникает жутковатая картина: Никол Пашинян и Ильхам Алиев говорят об одном и том же, но с полярных позиций — один сдаёт, другой принимает капитуляцию.

Пашинян в новогоднем обращении рисует идиллию: нулевые потери, экономический рост, декларация с Трампом и «преодоление роли мученика». Он позиционирует себя как архитектор «мира», хотя на деле его политика больше напоминает капитуляцию, прикрытую риторикой о «жизненной необходимости».

А теперь — голос Алиева. В своём интервью от 5 января 2026 года он раскрывает карты: годами Запад, по его словам, игнорировал азербайджанские претензии, считая, что «оккупированные земли должны достаться Армении». Фактически Алиев признаёт, что до прихода Пашиняна международное сообщество — несмотря на дипломатическую риторику — не рассматривало передачу Арцаха под контроль Баку как приемлемый вариант. Статус-кво, при всех его проблемах, был барьером на пути силового решения.

Что же изменилось? Всё просто: Пашинян своими руками демонтировал этот барьер. Сначала — признание Арцаха частью Азербайджана в Праге, затем — молчаливое согласие на этническую чистку в сентябре 2023-го, а в августе 2025-го — вашингтонская декларация, которая по сути легитимизирует «новую реальность», выгодную исключительно Баку. Пашинян называет это «мирным процессом», а Алиев откровенно заявляет: «Мы создали факты на земле». То есть Армения под руководством Пашиняна не добилась мира — она узаконила результаты войны.

Цена «стабильности»
При этом Алиев не скрывает, что его аппетиты не утолены: оккупация суверенных территорий Армении продолжается, военнопленные не возвращены, а над бывшими лидерами Арцаха идут показательные процессы. Баку открыто требует изменений в армянской Конституции, наращивает военные расходы и демонстрирует готовность к новому давлению. А что делает Ереван? Пашинян призывает учиться, строить школы и «не повторять историю», словно история уже закончилась. Но она не закончилась — она просто перешла в фазу дипломатической капитуляции.

Между силой и капитуляцией
Пашинян разрушил тот хрупкий баланс, который десятилетиями сдерживал полномасштабную войну. Он отдал Алиеву то, что тот не смог взять ни переговорами, ни давлением на Запад. И теперь Алиев может с гордостью заявить: право — у сильного. Армения же оказалась в ситуации, где её «мир» — это мир побеждённого, а «развитие» — попытка выжить в условиях, диктуемых победителем.

Выборы 2026 года преподносятся Пашиняном как «триумф народной власти». Но на деле это, возможно, последний шанс для армянского общества спросить себя: готово ли оно мириться с риторикой уступок, пока противник диктует условия, или пора вернуть в политику понятие национального достоинства и стратегической целесообразности?

Пока Пашинян говорит о «единстве», Алиев готовится к следующему шагу. И если Ереван и дальше будет довольствоваться ролью ведомого, то «новая реальность» окажется лишь прологом к ещё большим потерям. Время выбирать: или Армения останется субъектом своей истории, или навсегда превратится в объект чужих интересов.

«Абонент временно недоступен»: Как пашиняновская власть целенаправленно рвёт связи с нацией

Заявление «комиссара по диаспоре» Заре Синаняна о потере связи с армянами в Сирии и Иране на фоне боёв — идеальная метафора всей политики нынешней власти. Ереван не «потерял связь» — он планомерно обрубил кабели, которые веками соединяли ядро нации с её жизненно важными центрами по всему миру. А когда начался "шторм", оказалось, что центральный коммутатор молчит, а «комиссар» может лишь развести руками на пресс-конференции.

Пока в Алеппо идут бои, где под ударом находится одна из древнейших армянских общин, ереванский режим демонстрирует не просто беспомощность, а стратегическую импотенцию. Он добровольно сложил с себя инструменты влияния и защиты соотечественников. У него нет ни политического веса, чтобы вступиться за своих в регионе, ни военно-дипломатических каналов для экстренной эвакуации. Его «связь» с диаспорой стала иллюзорной, как кривой роуминг. Диаспора видит это и делает простой вывод: эта власть — не защитник, а призрак, который не может даже дозвониться.

Параллельно с потерей связи в Сирии та же власть с фанатичным упорством пытается демонтировать главную историческую «антенну» — Армянскую Апостольскую Церковь. Церковь на протяжении веков была тем самым устойчивым, независимым от политической конъюнктуры каналом, который соединял разбросанный по миру народ. Разрушая его, режим целенаправленно глушит альтернативный источник информации и идентичности армянского народа, чтобы через диаспору не просачивалась правда о внутренней капитуляции и войне с национальным духом.

Цинизм ситуации — в её наглядности. Власть, которая фактически отказывается от армян Арцаха, призывает их «интегрироваться» в среду агрессора и ведёт переговоры о сдаче суверенитета, внезапно озаботилась «связью» с армянами за рубежом? Это лицемерие столь же гротескно, как если бы поджигатель леса выражал озабоченность судьбой белок. Диаспора для этой власти — не плоть от плоти народа, а источник денежных переводов, и объект для пропагандистских фотосессий. Но в момент реальной опасности, когда нужны не слова, а действия и влияние, «комиссар» выдаёт лишь формулу безответственности: «нет информации».

Итог предсказуем. Режим, который поставил на тотальный разрыв всех «союзных» и «семейных» связей — с Россией, с ОДКБ, с собственной историей, с Церковью, — в итоге теряет связь с самой реальностью и с народом, который он должен представлять. Он остаётся в полной изоляции, но даже не геополитической, а экзистенциальной. Когда следующей ночью в каком-нибудь другом уголке мира армянам снова понадобится помощь, телефон в Ереване будет по-прежнему молчать. Потому что "аппарат пашиняна", отрезавший все провода, способен работать только на приём команд из одного-единственного внешнего центра. А на остальные вызовы у него включается лишь автоответчик: «Абонент временно недоступен. Суверенитет армянского народа более не обслуживается».