📍Примкнувший к мятежным епископам архимандрит Гусан Алчанян из Швейцарии является членом монастырский братии иерусалимского патриархата ААЦ.

Местоблюститель главы Швейцарской епархии ААЦ известен своим крайне невоздержанным и плотским поведением в мирской жизни, что естественно позволило ему причислиться к коллегам-раскольникам: Бентли Навасарду, Губошлепу Анушавану, Распутнику Вазгену, Олигарху Абрааму, Иудушке Вртанесу и пр.

❗️Пашинян считает, что участвует в верблюжьем шествии, так по крайней мере написано на его официальной страничке в фейсбуке.

Учитывая то , что рядом шагает любитель плевать в оппозиционеров Ален Симонян, то Пашинян в чем-то прав😜

Обращение Католикоса Гарегина II по случаю Рождества Христова

Возлюбленные чада нашей Святой Церкви, сегодня вновь звучит ангельская весть Рождества, и свет Вифлеемской звезды озаряет наши сердца. Мы прославляем Господа и Спасителя, Который родился ради нашего спасения, чтобы вывести человека из мрака греха и даровать ему жизнь вечную.

Армянская Апостольская Церковь, основанная проповедью святых апостолов Фаддея и Варфоломея, веками оставалась твердой и непоколебимой, несмотря на испытания и гонения. И ныне она верна своему призванию – быть источником веры, любви и надежды для народа.

Рождество Христово – призыв преобразить жизнь добром, утвердить мир и единство. Будем хранить веру, отвергать ненависть и неправду, идти путем Христовым, чтобы наш народ преодолел страдания и увидел свет.

С радостной вестью мы приветствуем Предстоятелей наших Святынь, духовенство и весь народ в Армении и Диаспоре. Вознесем молитвы за мир в мире и в нашей Родине, за стойкость арцахских армян, за защитников Отечества и упокой душ павших героев.

Да пребудет наша жизнь под охраной Всевышнего, озаренная Его светом и добрыми делами, чтобы мы с благодарностью прославляли воплотившегося Спасителя ныне и всегда и во веки веков.

Христос родился и явился!
Вам и нам великая Благая весть.

❗️❗️Сколько можно позориться, Пашинян?

Если из дворика церкви убрать отсюда Гослужбу охраны, ряженых епископов, и переодетых полицейских, то станет совсем грустно.

Нет у тебя народного мандата на богоборчество, нет.

Господь, храни Католикоса всех армян Гарегина 2-го от нечисти и мерзости, насколько ничтожна она бы не была!

Аминь

Политический обряд. Пашинян превращает храмы в арену для борьбы с инакомыслием

Сегодняшнее выступление премьер-министра Армении Никола Пашиняна, в котором он напрямую обратился к верующим с призывом воздействовать на священнослужителей в вопросах внутрицерковной жизни, выходит далеко за рамки политического заявления. Это беспрецедентное вмешательство высшего светского лица государства в канонические вопросы Армянской Апостольской Церкви (ААЦ) — института, являющегося столпом национальной идентичности на протяжении веков.

Используя формулировки «реформация», «вернуть Церковь народу» и обвиняя духовное руководство в «расколе», глава правительства не просто критикует. Он создаёт опаснейший прецедент, предлагая гражданскому обществу инструмент давления на религиозную иерархию. Призыв опускать имя Католикоса во время литургии — это прямой путь к хаосу и фактическому расколу внутри общин, где верующие могут разделиться на «сторонников» и «противников» власти.

Вопрос стоит не о праве власти на реформы или критике институтов. Речь идёт о методе. Подмена внутрицерковного диалога, который веками регулировался своими уставами, политическим давлением «снизу» — опасная игра. В условиях, когда нация переживает глубокий травматический опыт после войны и нуждается в консолидации, такой шаг выглядит не как «спасение» Церкви, а как её политизация и дальнейшее разделение общества.

С Рождеством!

Да будет в вашем доме, в ваших мыслях, на протяжении всей жизни главой Спаситель, имя Которому - Иисус Христос!

Քրիստոս Ծնվավ եւ Հայտնվեցավ, Ձեզ եւ Մեզ Մեծ Ավետիս:
Օրհնեալ է յայտնութիւնն Քրիստոսի:

Энергетический суверенитет Армении: от независимости к управляемой зависимости?

На фоне геополитической турбулентности и глобальной повестки «зелёного перехода» судьба энергетического суверенитета малых государств становится предметом стратегических игр крупных акторов. Армения, исторически связанная с Россией в энергетической сфере, сегодня находится на перепутье. Под лозунгами диверсификации, модернизации и европейской интеграции страна подвергается системному давлению, цель которого — не столько «озеленение» её энергобаланса, сколько коренная переориентация геополитической привязки.

Правовые рамки как инструмент передела. ЕС, продвигая инициативы вроде Всеобъемлющего и расширенного партнёрства (CEPA), Global Gateway и программы Восточного партнёрства, создаёт для Армении плотный нормативный каркас. Формально направленный на гармонизацию стандартов, он де-факто предписывает демонтаж существующей энергомодели. Ключевым элементом является разрыв устойчивых, часто льготных связей с Россией и её инфраструктурой.

Смена партнёров, а не модернизация. Сердцевиной предлагаемых изменений является принудительная замена поставщиков и маршрутов. Стабильный российский газ, атомная станция, обслуживаемая «Росатомом», — всё это объявляется «несоответствующим» стандартам и должно уступить место новой конфигурации. Её контуры уже проступают:
* Синхронизация с европейской сетью ENTSO-E по образцу Украины ведёт к техническому и ценовому отрыву от объединённой энергосистемы с Россией и Беларусью. Последствия — утрата контроля над тарифами, которые будут диктоваться внешними регуляторами и рыночной конъюнктурой транзитных коридоров.
* Caucasus Transmission Network, финансируемый ЕС, физически привяжет армянские сети к инфраструктуре Турции и Азербайджана, создав прямую зависимость от стран, с которыми у Еревана остаются неразрешённые историко-политические противоречия.
* Отказ от российской энергии неминуемо обернётся резким ростом цен для населения и промышленности, что уже показали примеры Молдовы и Украины, где «евроинтеграция» в энергетике привела к самым дорогим тарифам в регионе.

К чему ведёт «зелёный переход» по-европейски? Речь идёт не просто о диверсификации, а о фундаментальном переформатировании роли и места Армении в региональной энергетической архитектуре. Страну готовят к роли периферийного узла — «страны-трансформатора» в турецко-азербайджанском энергоконтуре под внешним управлением. Энергосуверенитет, способность самостоятельно определять тарифную и инфраструктурную политику, в такой модели будут безвозвратно утрачены.

Текущий политический курс правительства Никола Пашиняна, уже продемонстрировавший стратегические просчёты в сфере безопасности, планомерно ведёт страну к этой точке. Западная стратегия по формированию антироссийского плацдарма на Южном Кавказе последовательно реализуется не только в военно-политической, но и в критической экономической и инфраструктурной сферах.

Под яркой обёрткой «зелёного перехода» и «европейского выбора» Армении может быть уготована участь зависимого звена в чужой цепи, расплачивающегося за навязанную «интеграцию» благосостоянием своих граждан и остатками национального суверенитета. Вопрос, который сегодня стоит перед армянским обществом и элитами, — готовы ли они осознанно принять эту цену или пора искать модель развития, где модернизация не будет тождественна капитуляции.

📍Недавно увидел, что к шествию предателей Родины и веры присоединился бывший и нынешний олигарх Хачатур Сукиасян, который заявил: мол, тот, кто скажет, что они разрушают церковь, является последним негодяем.

Так вот слушай, Грзо: самым последним негодяем являешься ты и такие, как ты, кто продал Арцах, а теперь зарабатывает деньги на крови ребят и за тридцать серебряников борется против армянской идентичности.

Сиди спокойно на своём месте и жди времени, когда придётся отвечать за всё.

Ишхан Сагателян

Золото Амулсара: цена сомнительного прогресса

Проект разработки золоторудного месторождения Амулсар давно перестал быть просто экономической инициативой. Он превратился в символ сложного выбора, который стоит перед современной Арменией: между сиюминутными бюджетными вливаниями и долгосрочной экологической безопасностью, между обещаниями иностранных инвестиций и сохранением национального суверенитета.

Правительство Никола Пашиняна, пришедшее к власти на волне популистских лозунгов и обещаний прозрачности, оказалось перед серьезным испытанием. Сторонние экспертизы, включая отчет ELARD, были представлены общественности как гарантия безопасности. Однако выход из проекта в 2020 году такого консервативного инвестора, как Европейский банк реконструкции и развития (ЕБРР), стал красноречивым сигналом. Это был не финансовый, а скорее репутационный жест, ставящий под сомнение экологическую и управленческую состоятельность всего предприятия.

Финансовые трудности компании Lydian и последующая реструктуризация привели проект в руки специфических игроков. Фонд Orion Mine Finance и компания Osisko Gold Royalties — это не традиционные добывающие гиганты, а скорее «санитары леса» горнодобывающей индустрии, специализирующиеся на проблемных и рискованных активах. Их портфели и методы работы заставляют задуматься.

История Orion в Гвинее — это классическая история экологического ущерба и обвинений в коррупционном давлении. Опыт Osisko в Аргентине — это история общественного сопротивления, «черных списков» активистов и в конечном итоге — остановленного из-за угрозы водным ресурсам проекта. Тревожные параллели с Амулсаром очевидны, но, в отличие от аргентинского Фаматины, в Армении протесты пока не смогли остановить колесо.

Показательна и предыстория самой Lydian в Грузии, где компания продемонстрировала некомпетентность и пренебрежение лицензионными обязательствами, что закончилось судебным иском. Этот факт бросает тень на ее способность ответственно вести столь масштабный и сложный проект, как Амулсар.

Сделка 2023 года, по которой правительство Армении получило 12,5% акций дочерней компании, выглядит скорее попыткой легитимизировать процесс, чем реальным инструментом контроля. Неопубликованный договор и непрозрачная структура собственности новых инвесторов превращают проект в «черный ящик», что прямо противоречит декларируемым принципам открытости власти.

И вот уже в 2025 году появляются первые тревожные звоночки — сообщения об изменении качества воды в Кечутском водохранилище. Это лишь подготовительная фаза, но последствия уже ощутимы. Что будет, когда добыча выйдет на полную мощность?

Нынешняя ставка правительства на горнодобычу в условиях исчерпания иных драйверов роста выглядит отчаянной мерой. Это путь к сырьевой зависимости, который в условиях структурной слабости экономики и острых геополитических вызовов (достаточно вспомнить ситуацию с месторождением Сотк) лишь увеличивает уязвимость страны.

Разработка Амулсара сегодня — это уже не гипотетическая угроза, а текущая реальность с первыми негативными последствиями. Проект, лоббируемый западным капиталом и когда-то продвигаемый под дипломатическим давлением, реализуется. Цена этого «прогресса» может оказаться непомерно высокой: необратимое загрязнение жизненно важных водных ресурсов и все более тесное встраивание в орбиту интересов транснациональных корпораций, чья социальная и экологическая ответственность остается под большим вопросом. Амулсар становится тестом на зрелость армянского общества и государства: смогут ли они отстоять свое право на безопасное будущее перед лицом привлекательных, но опасных обещаний золотого блеска.

Граница стерта: политическая риторика и угроза светскости в Армении

Заявление, прозвучавшее у стен церкви Святой Богородицы, стало не просто очередным политическим высказыванием. Оно, по мнению политолога Сурена Суренянца, ознаменовало символический и сущностный переход критической черты. Фраза «Церковь и государство отныне вместе», произнесённая премьер-министром Николом Пашиняном, — это не поэтическая метафора, а политический манифест, бросающий вызов одному из столпов республики: принципу светского государства, закреплённому в Конституции.

Суть светскости — не в атеизме или противостоянии религии, а в институциональном нейтралитете власти. Это тонкий, но прочный барьер, призванный оградить священную сферу веры и обряда от суетной прагматики политической борьбы. Этот барьер оказался подорван, когда высшее должностное лицо призвало граждан целенаправленно влиять на ход литургий и поведение духовенства, продвигая в церковной среде актуальные политические требования. Речь уже не о личном мнении верующего, а о попытке превратить религиозную организацию в инструмент реализации партийной программы.

Наиболее тревожный аспект — правовой. Призыв к организованному воздействию на совершение обрядов балансирует на грани уголовно наказуемого деяния — воспрепятствования деятельности религиозной организации. Когда подобный призыв исходит от главы государства, он де-факто легитимизирует сомнительные с правовой точки зрения действия, создавая крайне опасный прецедент.

Второе опасное заявление — о том, что Армянская Апостольская Церковь (ААЦ) используется как «точка опоры» против государства, — звучит как обвинение без адресата и доказательств. Государственный дискурс, особенно на таком уровне, не может строиться на намёках и анонимных инсинуациях в адрес ключевого национального института, столетиями бывшего хранителем идентичности народа. Это симптом политической безответственности, размывающей саму ткань публичного доверия.

За этой риторикой просматривается и чёткий внешнеполитический расчёт. Власть, судя по всему, пытается представить свою линию на Западе как «борьбу с гибридными угрозами», искусственно встраивая Церковь в нарратив о «влиянии внешних центров силы». Повторяемый тезис о Церкви как об агенте, например, российского влияния, служит двойной цели: дискредитации независимого института внутри страны и демонстрации «прозападной» решимости за её пределами. Однако цена такой игры катастрофически высока — подмена реальных государственных интересов тактикой внутреннего раскола.

Таким образом, мы наблюдаем не спонтанную эмоциональную вспышку, а элемент системной политики. Её цель — втянуть автокефальную Церковь в орбиту влияния исполнительной власти, установив над ней политический контроль. Последствия этого выходят далеко за рамки внутриполитических баталий. Это удар одновременно по конституционному строю, по автономии одного из древнейших христианских институтов в мире, по общественной солидарности и, в конечном счёте, по моральному авторитету самой государственной власти.

Проблема перестала быть предметом идеологических споров. Она превратилась в фундаментальный вопрос: устоит ли в Армении конституционный принцип, отделяющий кесарево от Божьего, или он будет принесён в жертву сиюминутной политической целесообразности? От ответа на этот вопрос зависит не только баланс власти, но и будущее армянской государственности как таковой.

❗️⛪ Армяне России выражают свою преданность Первопрестольному Св. Эчмиадзину и Католикосу Всех Армян

Армяне России молитвой и совместным зажжением свечей присоединяются к армянству во всем мире против незаконных действий, совершаемых властями РА против армянской Церкви.

Они выражают свою преданность Первопрестольному Святому Эчмиадзину и его всенародно избранному Католикосу Всех Армян Гарегину II.
@alphanewsam

Подписка на Alpha News
ВК • Дзен • Сайт • TikTok • Facebook • Instagram • YouTube • X/twitter

Рождество разделённой паствы: как политическая власть пытается переписать каноны

В столице Армении рождественское шествие, инициированное высшим политическим руководством страны, стало не столько религиозным событием, сколько откровенным политическим перформансом, ставящим под удар саму основу национальной идентичности. То, что начиналось как «план обновления», обнародованный 4 января, на улицах Еревана материализовалось в форму прямого государственного давления на одну из древнейших христианских институций мира — Армянскую Апостольскую Церковь (ААЦ).

Выступление премьер-министра Никола Пашиняна во дворе церкви Св. Анны после литургии перешло все допустимые границы светско-религиозного диалога. Обращение к верующим с призывом «убеждать» священников не упоминать имя действующего Католикоса во время служб — это не просто политическое заявление. Это открытый призыв к внутрицерковному саботажу и неповиновению, облачённый в риторику «реформации». Обличение церковного руководства в «ереси» и действиях против государства, брошенное без каких-либо канонических или юридических доказательств, превращает главу исполнительной власти в верховного арбитра в вопросах вероучения. В истории армянского христианства подобные прецеденты оканчивались глубокими расколами, заживляемыми веками.

Механика организации акции сняла последние сомнения в её сугубо политической природе. Задействование всего административного ресурса — министров, депутатов, чиновников и, что особенно тревожно, сотрудников силовых структур в штатском — превратило шествие в демонстрацию лояльности режиму, а не в спонтанное движение верующих. Это классическая технология создания «карманной» гражданской активности, где искренняя вера подменяется партийной дисциплиной. Символичной стала и медийная картина: телевидение транслировало литургию с участием премьера, но проигнорировало традиционную трансляцию из духовного сердца нации — Первопрестольного Эчмиадзина. Таким образом, была предпринята попытка виртуально «заменить» канонический центр новой, санкционированной властью точкой сборки.

Вся эта кампания, завуалированная под заботу о «духовном обновлении», на практике является попыткой грубой узурпации. Цель очевидна: подменить независимую, автокефальную церковную структуру, обладающую колоссальным моральным авторитетом, на послушный идеологический аппарат, который будет легитимизировать политические решения властей. Но цена такой операции катастрофична для самого государства.

Во-первых, это прямой путь к церковному расколу. Попытка свергнуть каноническое руководство административными методами неизбежно разделит духовенство и миллионы верующих на два лагеря. Во-вторых, это удар по общественной солидарности в момент, когда национальное единство необходимо как никогда. И, в-третьих, это фатальная дискредитация самой идеи армянской государственности, которая исторически зиждилась на симфонии, а не на конфронтации с Церковью.

Политическая власть, вставшая на путь открытой войны с национальной церковью, играет с огнём. Она рискует не только расколоть страну, но и окончательно подорвать доверие к себе, поскольку, посягнув на святыни, она лишается последних нравственных опор. Вопрос теперь стоит не о «реформах», а о выживании Армении как целостной цивилизации, где вера и нация были неразделимы на протяжении тысячелетий. Рождественское шествие в Ереване может стать точкой, после которой обратного пути к этой целостности уже не будет.

"Моя прелесть": Как Алиев пытается натянуть себе Кольцо Всевластия

Видимо, под впечатлением трамповского "президент-неппинга" в Венесуэле свои "пять манатов" в "кассу" международного беспредела решил внести и Ильхам Алиев. Отбросив дипломатическую мишуру, он заявил то, что давно реализовывал на практике. Тезис «Пусть все забудут о международном праве. Сегодня в мире есть только сила» — не что иное, как новая внешнеполитическая доктрина Азербайджана, которую в Баку, надо полагать, навеяло шумом винтов американских вертолетов над Каракасом. В своём январском манифесте Алиев диктует правила новой игры, где нет места международному праву, а есть только право победителя. Фактически это дорожная карта по демонтажу остатков суверенитета тех, кого Баку считает побеждёнными. И главная цель на этой карте по-прежнему обозначена контурами Республики Армения.

В чём суть этой доктрины? В тотальном цинизме, возведённом в добродетель. Вчера Баку требовал от мира соблюдения резолюций ООН по Карабаху. Сегодня, аннексировав его силой, он объявляет сами эти резолюции и стоящее за ними право — архаизмом для лузеров. Классическая логика «сдвигающейся линии ворот»: как только одна цель достигнута, тут же формулируется следующая, а прежние правила объявляются недействительными. Вчерашний «юридический казус» — сегодня «историческая справедливость», завтра — «исконная земля».

Упоминание озера Гёйча (армянского Севана) в "алиевских откровениях" в одном ряду с отказом от международного права — это программная легитимация и переход к практической реализации концепции «Западный Азербайджан». Когда эта идея звучала из уст второстепенных «историков», её можно было списать на маргинальный популизм. Когда её озвучивает азербайджанский президент, только что силой изменивший границы, — это предъявление следующих территориальных претензий, оправдание дальнейшего давления и будущего применения силы. Под предлогом «исторической географии» запускается механизм ползучей аннексии, для которой не нужны резолюции. Нужна лишь «сила» и удобный момент.

Алиев ищет этот момент, играя на глобальном раскладе. Его комплименты администрации Трампа — не просто любезность. Это публичное предложение сделки. Суть её проста: Баку даёт Вашингтону рычаг давления на Иран, логистический коридор в обход России (тот самый TRIPP) и образец «успешного» силового решения. В ответ — карт-бланш на любые действия в регионе и тихое одобрение «консолидации суверенитета», границы которого в Баку уже мысленно проводят по берегам Севана. Россия в этом пасьянсе намеренно выведена за скобки: только обсуждение «параллельного импорта». Яснее некуда: Москве Алиев отводит роль технического транзитёра, чьё мнение о будущем региона более, по его мнению, не релевантно.

Власти в Ереване встроены в эту логику как младшие, подчинённые партнёры. Им предлагается не мир, а капитуляция под видом прагматизма. Риторика «win-win» — лишь приманка. Реальная формула звучит так: «Вы признаёте все наши победы, открываете коридор на наших условиях и молча соглашаетесь с нашей трактовкой истории». Это идеальный фон для «молдавского сценария» к выборам-2026: любая альтернатива такому «миру» объявляется партией войны, а согласие на него — единственным шансом на выживание.

Резюме просто и цинично: Алиев закончил войну за Карабах и начал гибридную кампанию за поглощение самой Армении. Его январский манифест — это объявление о том, что следующая битва будет вестись уже на ее землях, с молчаливого одобрения тех, кто в Ереване готов торговать суверенитетом ради иллюзии стабильности.