«Государственные и органы местного самоуправления, а также должностные лица (в том числе премьер-министр) вправе совершать только те действия, на которые они уполномочены Конституцией или законами».

Осенью Евросоюз анонсировал проект по соединению энергосетей Турции и Армении, преподнося это как шаг к энергетической независимости Еревана от России. Однако эта перспектива вызывает в Армении глубокую тревогу: не приведёт ли избавление от одной зависимости к попаданию в другую, ещё более чувствительную — к историческому противнику? Общественное сопротивление нарастает: акции протеста в Ереване в сентябре показали, что общество с подозрением относится к сомнительной, на его взгляд, повестке сближения без гарантий безопасности и исторической справедливости.

Что ждёт процесс в 2026 году? Скорее всего, мы станем свидетелями точечных, в основном символических шагов: запуск регулярных авиарейсов, возможно, открытие границы для определённых категорий граждан. Но полноценного открытия границ, тем более — фундаментального пересмотра отношений, ждать не стоит. Анкара будет двигаться мелкими шагами, минимально необходимыми для поддержания процесса, но без намерения кардинально менять статус-кво.

Тональность обвинений демонстрирует, насколько глубоко в армянском обществе переплетены политика, национальная травма и вера. Для депутата Элинар Варданян подписание документа — это сознательное расписывание «под историей собственного предательства». Для Тиграна Абрамяна поведение «епископов-отступников» — лишь логичное продолжение их внутренней измены, будь то «предательство Арцаха» или друзей. Церковный вопрос мгновенно и без остатка политизируется, втягиваясь в общую нарративную воронку всех потерь последних лет.

В этом контексте анонсированное шествие 6 января «во имя обновления ААЦ» воспринимается оппозицией не как акт благочестия, а как акт агрессии. Лидер «Отечества» Артур Ванецян видит в этом «классический пример свержения конституционного строя», а зампред партии первого президента Левон Зурабян вписывает это в чёрный список премьера: отказ от плана, война, 5000 погибших, потеря Арцаха, и теперь — «осквернение жизни верующих».

Прошлый, 2025 год, стал наглядной демонстрацией этой новой, «точечной» модели протеста. Вместо ежемесячных маршей сформировалась картина отдельных, но ярких вспышек социального напряжения. Армянское общество продемонстрировало удивительную способность к ситуативной мобилизации вокруг конкретных, задевающих за живое символов.

Параллельно продолжала тлеть, невзирая на попытки официального Еревана «закрыть» эту страницу, большая национальная травма – карабахская повестка. Акции в поддержку перемещённых лиц, военнопленных и семей пропавших без вести – это тихий, но неиссякающий ручей общественной боли. Он напоминает, что для значительной части общества вопрос не решён, а заморожен, и любое неосторожное слово власти способно вновь разжечь это пламя.

В обществе действительно нарастает политическая апатия, усталость от бесконечной борьбы. Но под этим слоем апатии сохраняется твёрдое, идеологически разнородное ядро – люди, которые не ходят на митинги каждый месяц, но готовы выйти на улицу, когда почувствуют, что затронута их прямая, экзистенциальная линия: справедливость, память, вера, безопасность бизнеса.

Законодательное поле также меняется. Принятый закон «о евроинтеграции» создает правовую шизофрению: Армения по инерции остается в договорных рамках Евразийского экономического союза (ЕАЭС), но всё активнее имплементирует нормы и стандарты ЕС. Это порождает прямые юридические коллизии в торговле, усложняя жизнь бизнесу. Как недвусмысленно заявляет вице-премьер РФ Алексей Оверчук, Еревану рано или поздно придется делать цивилизационный выбор между двумя интеграционными объединениями.

Такие действия власти расценивают как рейдерский захват под политическим прикрытием. Они напрямую подрывают базовые основы инвестиционного климата: гарантии собственности и верховенство права. Под вопросом теперь оказалась судьба и других флагманов российского присутствия — «Южно-Кавказской железной дороги» и «Газпром-Армении». Как отметил Оверчук, российский бизнес стал смотреть на Армению не как на партнера, а как на рискованную юрисдикцию.