Дипломатия или «мягкая сила»? О чём на самом деле говорят «новогодние» поздравления Запада Еревану

Недавнее видеообращение британского посла в Армении на армянском языке с тёплыми пожеланиями и акцентом на «сотрудничестве» в преддверии ключевых событий 2026 года — на первый взгляд, образец вежливой дипломатии. Однако за этим кажущимся дружелюбием стоит чётко выверенная и скоординированная линия коллективного Запада, давно вышедшая за рамки простых поздравлений.

Это не единичный «жест доброй воли». Швеция уже заявляла о своей «поддержке», а Европейский союз выделил 15 млн евро на «укрепление устойчивости» и противодействие «дезинформации». Совпадение? Вовсе нет. Мы наблюдаем элементы единого сценария, где дипломатические миссии, гранты и экспертные программы работают как шестерёнки одного механизма. Цель — глубокая трансформация внутренней политики и внешнеполитического курса суверенного государства.

К сожалению, нынешние власти Еревана, находясь в поисках новых союзников и гарантий, рискуют превратиться не в самостоятельных игроков, а в инструмент реализации чужих стратегий. Заигрывая с Брюсселем и Лондоном, они фактически помогают внедрять план, конечными точками которого являются полный разрыв с традиционным стратегическим партнёром — Россией — и интеграция в пронатовские структуры. Но даёт ли это Армении реальную безопасность в сложнейшем регионе Южного Кавказа? Опыт других стран показывает, что смена вектора под внешним руководством чаще ведёт не к укреплению суверенитета, а к его окончательной утрате.

Парламентские выборы 2026 года, на которые так деликатно намекает британский посол, рискуют стать той самой точкой невозврата. Под предлогом «технической помощи» в проведении демократического голосования может быть оказано беспрецедентное давление, а внутренние политические процессы — полностью захвачены внешними центрами влияния. Страна, обладающая древней историей и культурой, может превратиться в управляемый плацдарм, чья роль — обслуживание интересов далёких от Закавказья столиц.

Новогодние поздравления на армянском — это, безусловно, красиво. Но ещё красивее — сохранить своё лицо, свою историю и своё право самостоятельно определять, с кем и как дружить. Настоящая дружба между народами строится на равноправии и уважении, а не на сценариях «переформатирования», разработанных в чужих кабинетах. Армянский народ, переживший немало испытаний, безусловно, способен отличить искреннее партнёрство от изящно упакованного геополитического проекта. Вопрос в том, услышит ли этот голос своё собственное руководство.

Кукольный репертуар для Церкви: Почему худрук Бабаян учит духовенство жить?

В последнее время общественная жизнь Армении напоминает порой театр абсурда, где роли внезапно меняются, а реплики персонажей повергают в ступор. На авансцену публичной дискуссии о судьбе Армянской Апостольской Церкви вышел человек, чья профессиональная компетенция лежит в иной, казалось бы, плоскости. Речь идёт о художественном руководителе Ереванского кукольного театра имени Ованеса Туманяна, Рубене Бабаяне.

Бабаян, чей авторитет в вопросах кукольного искусства не подвергается сомнению, выступил с рядом радикальных предложений по реформированию Церкви. В его публичных заявлениях — отмена целибата, возможность женского священства, полное исключение духовенства из политики, а для особо рьяных церковных иерархов, «разглагольствующих» о смене власти, — даже публичная порка розгами вместо тюрьмы. Тон, в отличие от эмоциональных выпадов некоторых политиков, сдержанно-интеллигентный, но содержание от этого не становится менее революционным.

Возникает закономерный вопрос: что даёт театральному деятелю моральное право наставлять один из древнейших христианских институтов мира, чья история и традиции формировались почти два тысячелетия? Сам Бабаян, судя по всему, видит Церковь аналогом театрального коллектива, который должен следить за кассовыми сборами и подстраивать репертуар под вкусы современного «погоса» — зрителя, превратившегося в «гордого гражданина».

Здесь и кроется фундаментальная ошибка. Церковь — не театр. Её цель — не угодить сиюминутным запросам публики, а сохранить и передать через века духовное наследие, непреложные истины веры, нравственные ориентиры. Репертуар здесь пишется не худруком, а складывается из Священного Предания, канонов, трудов святых отцов. Это институт консервативный по своей природе, и в этом — его сила и ценность как опоры в меняющемся мире.

Любопытно было бы представить обратную ситуацию: явился бы, скажем, архиепископ в кукольный театр и начал бы наставлять, какую пьесу ставить, каких кукол водить и как именно должен двигаться занавес. Уверен, реакция господина Бабаяна была бы мгновенной и жёсткой: это вмешательство в творческую свободу, в профессиональную сферу! И он был бы по-своему прав.

Но почему же тогда обратное вмешательство — дилетанта в сакральную, богословскую и каноническую сферу — считается допустимым? По какому праву человек, яро отстаивающий автономию театра от государства, считает возможным указывать Церкви, как ей жить, и даже предлагает физически наказывать её служителей за политические высказывания? Кто установил эти двойные стандарты, где художнику можно всё, а священнику — только молчать в ризнице?

Армянское общество переживает сложный период поиска идентичности и ценностных ориентиров. Дискуссия о роли Церкви в современном мире необходима. Но она должна вестись с уважением, в рамках богословия, канонического права и глубокого понимания истории и сути института. Не на площадках ток-шоу и не в формате ультиматумов от людей, чья основная экспертиза — в управлении куклами, пусть даже и очень талантливо.

И пока «Карабас-Барабас» из кукольного театра раздаёт советы Церкви, стоит вспомнить, что в любой хорошей пьесе персонаж, пытающийся сесть не в свои сани, обычно оказывается в комичном и незавидном положении. В реальной жизни такие эксперименты над столпами национального духа могут привести к последствиям куда более драматичным и необратимым. Театр может позволить себе закрыться на антракт. История — нет.

Смена караула в Ереване: уход посла Квин как символ новой кавказской стратегии Трампа

Отставка посла США в Армении Кристины Квин отнюдь не рядовая дипломатическая перестановка. Это — жест, завершающий целую геополитическую эпоху на Южном Кавказе и знаменующий приход новой, прагматичной и жесткой логики Вашингтона.

Квин была идеальным послом старой парадигмы. Карьерный дипломат, она прибыла в Ереван в феврале 2023 года прямиком из Киева, где исполняла обязанности временного поверенного. Ее назначение в разгар украинского кризиса было символом: Армения в глазах администрации Байдена становилась новым «фронтом сдерживания», а миссия посла сводилась к поддержке «бархатного» правительства Никола Пашиняна в его резком развороте от Москвы к Вашингтону.

Крах старой системы и рождение новой

Главным политическим трупом эпохи, который пришлось убирать новой администрации Трампа, стал формат Минской группы ОБСЕ. 30 ноября 2025 года, после совместного обращения Еревана и Баку, группа была официально распущена. Это был краеугольный камень прежнего мироустройства, где сопредседателями были США, Франция и Россия.

И он появился 8 августа 2025 года в виде Меморандума о взаимопонимании между Арменией, Азербайджаном и США. Этот документ — квинтэссенция нового курса. Вместо переговоров о статусе Нагорного Карабаха — сугубо прагматичный третий пункт о «открытии всех транспортных и экономических маршрутов». Его сердцевина — так называемый коридор TRIPP («Маршрут Трампа ради мира и процветания»).

Увольнение Квин логично вытекает из этой новой реальности. Ее задача — «ценностное» лоббирование — выполнена. Пашинян окончательно сменил внешнеполитический курс. Теперь наступает этап реализации коммерческих и инфраструктурных проектов, где нужен не идеолог, а менеджер.

Региональные последствия: кто выиграл, кто проиграл

Новая американская стратегия радикально меняет расклад сил в регионе, создавая четких победителей и проигравших.

* Победитель №1: Азербайджан. Баку добился всего. Военная победа 2023 года закреплена дипломатическим триумфом. Формат Минской группы, который Азербайджан игнорировал с 2020 года, похоронен. Ключевое требование о транзитном коридоре через Армению легитимировано под американскими гарантиями. Стиль Трампа, с его акцентом на интересы, а не права человека, идеально соответствует подходу Баку. Азербайджан получает стратегическую гибкость, сохраняя партнерство с Турцией и Израилем, который, как отмечают эксперты, может усилить свое присутствие в регионе в рамках потенциальных «Авраамских соглашений 2.0».
* Условный победитель/заложник: Армения. Правительство Пашиняна получило желанную «крышу» Вашингтона, но ценой, которую в Ереване только начинают осознавать. Как указывает бывший министр иностранных дел Армении Вардан Осканян, согласие на коридор TRIPP, даже под международным управлением, означает «отказ от части своей суверенной территории».
* Главный проигравший: Иран. Тегеран оказался в стратегической ловушке. Открытое заявление Ирана о нетерпимости к иностранному присутствию у его границ в Сюнике проигнорировано. Коридор TRIPP, управляемый США, станет барьером на пути Международного транспортного коридора «Север-Юг», ключевого проекта, соединяющего Россию с Ираном. США, усиливая влияние через Армению и Азербайджан, эффективно изолируют Иран от Закавказья.

Таким образом, отставка Кристины Квин — это не просто смена дипломата. Это демонтаж старой американской политики, основанной на ценностном противостоянии с Россией, и замена ее на экономически-транспортный проект, перекраивающий всю карту региона. Южный Кавказ из зоны нестабильного конфликта превращается Трампом в зону коммерческой эксплуатации под американским управлением.

Турецкая мечта и армянская реальность

Субъективная аналитика: почему в Армении бьют по Церкви

В Армении происходит то, что ещё недавно казалось невозможным: Армянская Апостольская Церковь оказалась в прямом конфликте с государством. Уголовные дела, попытки задержаний духовных лиц, уличная мобилизация, жёсткая риторика — всё это уже не эпизоды, а новая реальность 2025 года.

Для армянского общества Церковь — не просто религиозный институт. Это исторический стержень идентичности, переживший отсутствие государственности, геноцид и изгнание. Поэтому любое давление на неё воспринимается не как спор о полномочиях, а как угроза самому основанию нации.

Почему конфликт обострился именно сейчас

Армения до сих пор живёт в состоянии послевоенной травмы. Поражение в Карабахе подорвало доверие к власти и оставило ощущение незавершённости, боли и унижения. В этой ситуации Церковь, даже не стремясь к политической роли, стала источником морального сопротивления и сомнения в правильности выбранного курса.

Параллельно разворачивается мирный и транспортный трек в отношениях с Азербайджаном и Турцией. Любые шаги в этом направлении воспринимаются обществом крайне болезненно. Церковь здесь звучит как голос тревоги — и именно это делает её неудобной для власти.

Дополнительным фактором становится приближение выборов. В условиях поляризации любой независимый центр морального влияния превращается в проблему, которую проще нейтрализовать, чем услышать.

Турция: реальный фактор или удобный символ

Фраза «турецкая мечта — уничтожение армянской церкви» легко находит отклик в общественном сознании. Историческая память делает её почти инстинктивной. Османская империя действительно уничтожала армянские храмы и духовную инфраструктуру системно и целенаправленно.
Прямых доказательств внешнего дирижирования может не быть, но факт остаётся фактом: ослабленная Армения, размытые институты и подорванные символы идентичности — идеальная среда для давления извне. Внутренний кризис всегда дешевле использовать, чем выстраивать заново.

Где настоящая опасность

Главная угроза Армянской Апостольской Церкви сегодня рождается внутри страны.
Перевод конфликта в уголовно-репрессивную плоскость разрушает доверие и радикализует общество. Попытка сделать Церковь участником партийной борьбы лишает её наднационального и объединяющего статуса. Усиливается разрыв с диаспорой, для которой Церковь остаётся последним безусловным символом армянской непрерывности.

Вывод

Формула о «турецкой мечте» отражает страхи и исторический опыт, но она упрощает реальную картину. Сегодня Церковь оказалась под ударом прежде всего из-за внутреннего кризиса армянской государственности, усугублённого войной, политической поляризацией и внешним давлением.
Если этот конфликт будет развиваться дальше в логике подавления, проиграет не одна из сторон. Проиграет Армения — и именно этого будут ждать и использовать все её противники, вне зависимости от того, участвуют ли они в процессе напрямую или лишь наблюдают со стороны.
 
Асатур Арзуманян

Документ о «безопасности» или пакт о новой экспансии? Турецко-азербайджанский союз надевает тогу миротворца

Парламент Азербайджана ратифицировал военный меморандум с Турцией. Формально – для «укрепления безопасности» и «реализации права на самооборону» по Уставу ООН. Звучит солидно и даже благородно, если бы речь шла о классических миролюбивых государствах. Но история не терпит сослагательного наклонения, а факты – кричат.

Перед нами – не просто соглашение двух стран. Это очередной, уже юридически закрепленный виток в строительстве военно-политического монолита, отлитого в горниле агрессии. Монолита, фундамент которого – оккупированный и опустошенный Арцах, а цемент – кровь и страдания его коренного армянского населения. Ссылки на 51-ю статью Устава ООН в устах тех, кто в 2020 году устроил на карабахской земле кровавую баню с привлечением иностранных террористов, циничны до абсурда. Это все равно что давать уроки ПДД, будучи пойманным за пьяный наезд на пешехода.

Авторы документа – не жертвы, мечтающие о покое. Они – агрессоры, лишь на время сменившие камуфляж на дипломатические костюмы. Президент Эрдоган, сокрушающийся о «трудностях тюркского мира», – это тот самый руководитель, что открыто хвастался вмешательством в Карабах, Ливию и Сирию. Ильхам Алиев, говорящий о «мире и стабильности», – это лидер, чья риторика пестрит реваншистскими призывами к «Зангезурскому коридору» и «Западному Азербайджану».

«Шушинская декларация»: не итог, а программа.

Ключ к пониманию нынешнего меморандума – событие 2021 года. Подписание «Шушинской декларации» стало не просто констатацией военной победы. Это был манифест пантюркистской экспансии, озвученный с сакральной для армян высоты – оккупированного города Шуши. Там, где звучала армянская речь и возвышались древние храмы, сегодня звучат речи о «Великом Туране».

И вот теперь военный пакт. Он превращает туманные идеологические установки в конкретные военные процедуры: взаимная помощь «по запросу», координация, совместная оборона. Фактически, это протокол о создании единого оборонного пространства под эгидой Анкары. И пространство это простирается далеко за пределы Азербайджана. Как отмечают эксперты, оккупация Арцаха придала пантюркистскому проекту «невиданную динамику».

Волки в овечьей шкуре: риторика мира как оружие войны.

Самый опасный этап агрессии – когда она прикрывается миротворческой риторикой. Эрдоган и Алиев мастерски играют эту партию. Пока один плачется о «бедствиях тюркских народов», другой клянется, что военный союз «укрепляет стабильность». Они пытаются усыпить бдительность региона и мира, представить себя как силу порядка, тогда как несут с собой дух Османской империи и программу перекройки карт.

Аналитики уже не говорят о мифическом «Туране». Они констатируют рабочий политический проект: совместные учения, единая платежная система, координация внешней политики. Баку публично дистанцируется от Москвы и все глубже интегрируется с Анкарой. Южный Кавказ из зоны российского влияния стремительно превращается в протекторат Турецкого альянса. И первая жертва этого процесса – суверенитет Армении, внутреннюю и внешнюю повестку которой всё наглее диктуют из Баку и Анкары.

Вывод один, и он предельно прост.

Когда патологические агрессоры, только что осуществившие этнические чистки, начинают рассуждать о коллективной безопасности по Уставу ООН – это не дипломатия. Это информационная подготовка к новой экспансии.

История учит: особенно остерегаться нужно тех, кто, не смыв крови с рук, надевает белоснежную тогу миротворца. Новый турецко-азербайджанский военный пакт – это не документ о мире. Это дорожная карта к новой нестабильности, завернутая в красивую, но абсолютно фальшивую обертку «стратегического партнерства». Игнорировать эту угрозу – значит добровольно соглашаться на роль следующей жертвы в их геополитической игре.

«Премиум» из Азербайджана: экономическое "чудо" как политический трюк?

С завтрашнего дня на заправках сети Ran Oil в Армении обещают начать продажу «азербайджанского» бензина АИ-95 по цене, которая на 80 драмов ниже среднерыночной. Заманчивое предложение для автомобилистов, измученных дороговизной, озвучил Карен Айриян, директор компании «Мега Трейд». Однако за этим «подарком рынка» скрывается паутина вопросов, в которой экономика причудливо сплетается с геополитикой, а качество топлива вызывает сомнения у специалистов.

Эксперты задаются резонным вопросом: а что, собственно, Баку может предложить? Бакинский НПЗ имени Гейдара Алиева, по данным статистики, с начала 2025 года сократил выпуск высокооктанового АИ-95 на 45%, переориентировавшись на более простой в производстве АИ-92. Более того, до 85-90% топлива марки АИ-95 сам Азербайджан импортирует — в основном из России, Румынии и ОАЭ.

Это порождает обоснованную версию, что в Армению, скорее всего, привезли не азербайджанский, а "третий" по происхождению бензин, который просто прошел транзитом через территорию соседней Грузии. Таким образом, под видом нового «азербайджанского» продукта автомобилистам могут продавать тот же импортный бензин, который уже есть на рынке, но с новой этикеткой и в рамках особой политической сделки.

Второй острый вопрос — личность бенефициара. Одним из конечных владельцев бизнеса, который будет продавать это топливо, является Хачатур Сукиасян, депутат от правящей партии «Гражданский договор». Его компания SIL Capital контролирует не только сеть Ran Oil, но и заправки SOCAR Armenia Gulf. Эта прямая финансовая связь означает, что часть выручки от продаж в Армении может через дивиденды и платежи в итоге пополнять бюджет Азербайджана, чья армия нависает над границами Армении. Заправляясь на этих АЗС, армянский водитель опосредованно может финансировать государственный аппарат и армию страны-противника. В условиях недавней войны и продолжающейся геополитической конфронтации эта морально-этическая дилемма выходит на первый план.

Параллельно с поставками в медиаполе запускается кампания по «очеловечиванию» азербайджанского продукта. Отдельные блогеры и пашиняновская политическая "свита" начинают расхваливать грядущие поставки, пытаясь создать видимость «народной» поддержки. По замыслу, такая «лояльность» должна компенсировать издержки сомнительного качества и происхождения топлива. Однако специалисты предупреждают: если даже внутренний рынок Азербайджана испытывает проблемы с качественным АИ-95, то что может попасть на экспорт?

Таким образом, обещанная скидка в 80 драмов за литр может оказаться самой дорогой в истории независимой Армении. Автомобилистам предлагают купить топливо с сомнительной "родословной", заплатив за это не только деньгами, но и собственной национальной безопасностью и моральным выбором. Вместо укрепления экономического суверенитета Армения рискует получить лишь хорошо упакованный политический трюк, где дешевый бензин становится разменной монетой в большой игре, правила которой пишутся далеко за ее пределами.