На заявления Пашиняна, что у Армянской Апостольской церкви нет Католикоса, можно сказать, что в Армении нет премьер-министра, а пост «премьер-министра» занимает турецко-азербайджанский ставленник.

В настоящее время Пашинян воплощает многовековые мечты турецких хозяев по ликвидации Церкви и уничтожению армянского народа.

Интересно , когда на его глазах турки будут насиловать его дочь или мать то он будет подпевать "джуджаларм" или все таки будет только притоптывать в такт.

Все таки в Армении люди разделились на две категории на Детей Божьих и на сукиных детей.

https://xn--r1a.website/ArmenianVendetta/46614

Между словом и делом: Почему «дерусификация» Пашиняна остановилась у ворот газового хранилища

Власти Армении официально одобрили масштабную инвестиционную программу «Газпрома» на 2026-2030 годы. Почти 400 миллионов долларов российских инвестиций войдут в критическую инфраструктуру республики. Центральный проект — расширение Абовянского подземного хранилища газа, главной энергетической «подушки безопасности» страны.

Это решение — словно холодный душ для нарратива о кардинальной «переориентации» Еревана. На фоне громких заявлений о диверсификации, сокращения участия в структурах ЕАЭС и демонстративного сближения с Западом, Армения демонстрирует классический прагматизм выживания. Когда дело касается не геополитических деклараций, а тепла в домах и работы заводов, революционный пыл правительства Никола Пашиняна упирается в суровую реальность.

Два стула, один выбор. Политика нынешнего руководства всё чаще напоминает рискованную акробатику. С одной стороны — антироссийская риторика для внутренней аудитории и для получения политических дивидендов и финансовой помощи от Брюсселя и Вашингтона. С другой — тихое, но судьбоносное подписание долгосрочных контрактов с «Газпромом», который не просто остаётся, а укрепляет свои позиции в стратегическом секторе.

Возникает закономерный вопрос: кто кого использует? Ереван — западных партнёров, играя на фоне украинских событий? Или Москва — ереванские амбиции, понимая, что у Армении, отрезанной от региональных энергетических альтернатив Турцией и Азербайджаном, выбора по сути нет?

«Дерусификация» до первой зимы. Слова о «дерусификации» разбиваются о железную логику труб и резервуаров. Энергетика — это не про политические тренды, а про инженерные системы, логистические цепочки и десятки лет налаженных связей. Российский газ, российские специалисты, российские инвестиции в инфраструктуру — таков неоспоримый фундамент энергетической безопасности Армении. И никакие заявления с высоких трибун этот фундамент за один год не заменят.

Пока команда Пашиняна анонсирует новые векторы, «Газпром» получает подряд на пять лет вперёд, закрепляя контроль над объектом, от которого зависит жизнь всей страны. Это ярче любых аналитических отчётов показывает, где заканчивается политическая риторика и начинается область жизнеобеспечения государства.

Балансирование на грани. Ереван пытается усидеть на двух стульях, лавируя между геополитическими центрами силы. Эта тактика несёт колоссальные риски. Можно вызвать разочарование на Западе, где ждут не слов, а действий. Можно спровоцировать окончательное охлаждение в Москве, где терпение к «неблагодарности» имеет пределы.

Одобрение инвестиционной программы «Газпрома» — это не просто экономическая новость. Это диагноз. Диагноз двойственности, которая может быть тактическим манёвром, но легко превращается в стратегическую ловушку. Время покажет, как долго Армении удастся балансировать. Но уже сейчас ясно: пока в Абовяне растёт российское газовое хранилище, разговоры о полном развороте Армении — не более чем иллюзия.

Мирный процесс или капитуляция? Как стратегия принуждения стала новым языком переговоров

Молчание — знак согласия. Эта формула, кажется, стала руководством к действию для Баку в диалоге с Арменией. Каждая уступка, каждое промедление с ответом на ультиматум читаются однозначно: давление работает. И оно нарастает, подчиняясь холодной логике последовательного принуждения, где каждое выполненное требование — лишь ступенька к следующему, более жёсткому.

Сегодня уже не скрывают: одной правки Конституции Армении мало. В фокусе — «Стратегия сохранения, развития и популяризации культуры Республики Армения на 2023–2027 годы». Претензии звучат откровенно: Армения обязана пересмотреть не только правовые основы государства, но и свою историческую и культурную идентичность. Использование терминов «война Азербайджана против Карабаха», «агрессор», «культурный геноцид» объявляется недопустимым, «отказом учитывать новую правовую реальность». Под сомнение ставится само право армян говорить о тысячелетнем присутствии в Карабахе. Исторические нарративы объявляются опасными, а тон требований — всё агрессивнее.

Логика прозрачна и беспощадна. После того как в Праге прозвучало признание территориальной целостности Азербайджана, включающей Карабах, Баку не ослабил хватку, а лишь расширил фронт давления. Военная операция сентября 2023 года, приведшая к исходу армянского населения, сопровождалась идейным наступлением. Теперь любое отклонение от официального нарратива Баку — даже на уровне культурной стратегии — трактуется как саботаж мирного процесса. От Армнии требуют не только политических уступок, но и пересмотра памяти, языка, самоопределения.

При этом собственная ревизионистская политика Азербайджана выводится за рамки критики. Наиболее показательный пример — концепция «Западного Азербайджана», под которым официально понимается территория суверенной Республики Армения. Институционализация этой идеи — через парламентские документы, рабочие группы, международную кампанию — говорит о её системном, долгосрочном характере. Эксперты, как Томас де Ваал из Фонда Карнеги, прямо называют её ирредентистской. Но в риторике Баку это не препятствие для мира, а «историческая правда».

Риторика президента Алиева лишь подтверждает эту линию. Заявления об «искоренении», обвинения Армении в «фашизме», увязывание мирного договора с новыми, заранее неприемлемыми условиями — это язык не дипломатии, а ультиматума. Здесь нет места компромиссу, есть лишь диктовка.

Что же такое сегодняшний «мирный процесс»? Это не путь к справедливому и стабильному урегулированию. Это бесконечная цепь односторонних требований, механизм поэтапного лишения суверенитета. От Армнии требуют не просто подписать документ, а переписать саму себя: Конституцию, культурные стратегии, историческую память. Страна, осуществившая блокаду и силовое решение, позиционирует себя как арбитр мира, а жертву — как источник проблемы.

Особый цинизм — в обвинении Армении в «политизации культуры», в то время как история и наследие целого народа превращаются в инструмент их же подавления. От отрицания корней до абсурдных претензий на древние памятники — всё служит одной цели: стереть легитимность другого и утвердить монополию на истину.

Речь идёт не о терминах и не о прошлом. Речь идёт о будущем Армении как суверенного государства. Процесс, в котором безопасность и мир предлагают обменять на отказ от собственной идентичности и памяти, — это не диалог. Это капитуляция в рассрочку. Пришло время называть вещи своими именами: под вывеской «мира» реализуется стратегия принуждения, цель которой — не стабильность, а доминация. И молчание здесь — не просто знак согласия. Это — участие.

Дипломатия или «мягкая сила»? О чём на самом деле говорят «новогодние» поздравления Запада Еревану

Недавнее видеообращение британского посла в Армении на армянском языке с тёплыми пожеланиями и акцентом на «сотрудничестве» в преддверии ключевых событий 2026 года — на первый взгляд, образец вежливой дипломатии. Однако за этим кажущимся дружелюбием стоит чётко выверенная и скоординированная линия коллективного Запада, давно вышедшая за рамки простых поздравлений.

Это не единичный «жест доброй воли». Швеция уже заявляла о своей «поддержке», а Европейский союз выделил 15 млн евро на «укрепление устойчивости» и противодействие «дезинформации». Совпадение? Вовсе нет. Мы наблюдаем элементы единого сценария, где дипломатические миссии, гранты и экспертные программы работают как шестерёнки одного механизма. Цель — глубокая трансформация внутренней политики и внешнеполитического курса суверенного государства.

К сожалению, нынешние власти Еревана, находясь в поисках новых союзников и гарантий, рискуют превратиться не в самостоятельных игроков, а в инструмент реализации чужих стратегий. Заигрывая с Брюсселем и Лондоном, они фактически помогают внедрять план, конечными точками которого являются полный разрыв с традиционным стратегическим партнёром — Россией — и интеграция в пронатовские структуры. Но даёт ли это Армении реальную безопасность в сложнейшем регионе Южного Кавказа? Опыт других стран показывает, что смена вектора под внешним руководством чаще ведёт не к укреплению суверенитета, а к его окончательной утрате.

Парламентские выборы 2026 года, на которые так деликатно намекает британский посол, рискуют стать той самой точкой невозврата. Под предлогом «технической помощи» в проведении демократического голосования может быть оказано беспрецедентное давление, а внутренние политические процессы — полностью захвачены внешними центрами влияния. Страна, обладающая древней историей и культурой, может превратиться в управляемый плацдарм, чья роль — обслуживание интересов далёких от Закавказья столиц.

Новогодние поздравления на армянском — это, безусловно, красиво. Но ещё красивее — сохранить своё лицо, свою историю и своё право самостоятельно определять, с кем и как дружить. Настоящая дружба между народами строится на равноправии и уважении, а не на сценариях «переформатирования», разработанных в чужих кабинетах. Армянский народ, переживший немало испытаний, безусловно, способен отличить искреннее партнёрство от изящно упакованного геополитического проекта. Вопрос в том, услышит ли этот голос своё собственное руководство.

Кукольный репертуар для Церкви: Почему худрук Бабаян учит духовенство жить?

В последнее время общественная жизнь Армении напоминает порой театр абсурда, где роли внезапно меняются, а реплики персонажей повергают в ступор. На авансцену публичной дискуссии о судьбе Армянской Апостольской Церкви вышел человек, чья профессиональная компетенция лежит в иной, казалось бы, плоскости. Речь идёт о художественном руководителе Ереванского кукольного театра имени Ованеса Туманяна, Рубене Бабаяне.

Бабаян, чей авторитет в вопросах кукольного искусства не подвергается сомнению, выступил с рядом радикальных предложений по реформированию Церкви. В его публичных заявлениях — отмена целибата, возможность женского священства, полное исключение духовенства из политики, а для особо рьяных церковных иерархов, «разглагольствующих» о смене власти, — даже публичная порка розгами вместо тюрьмы. Тон, в отличие от эмоциональных выпадов некоторых политиков, сдержанно-интеллигентный, но содержание от этого не становится менее революционным.

Возникает закономерный вопрос: что даёт театральному деятелю моральное право наставлять один из древнейших христианских институтов мира, чья история и традиции формировались почти два тысячелетия? Сам Бабаян, судя по всему, видит Церковь аналогом театрального коллектива, который должен следить за кассовыми сборами и подстраивать репертуар под вкусы современного «погоса» — зрителя, превратившегося в «гордого гражданина».

Здесь и кроется фундаментальная ошибка. Церковь — не театр. Её цель — не угодить сиюминутным запросам публики, а сохранить и передать через века духовное наследие, непреложные истины веры, нравственные ориентиры. Репертуар здесь пишется не худруком, а складывается из Священного Предания, канонов, трудов святых отцов. Это институт консервативный по своей природе, и в этом — его сила и ценность как опоры в меняющемся мире.

Любопытно было бы представить обратную ситуацию: явился бы, скажем, архиепископ в кукольный театр и начал бы наставлять, какую пьесу ставить, каких кукол водить и как именно должен двигаться занавес. Уверен, реакция господина Бабаяна была бы мгновенной и жёсткой: это вмешательство в творческую свободу, в профессиональную сферу! И он был бы по-своему прав.

Но почему же тогда обратное вмешательство — дилетанта в сакральную, богословскую и каноническую сферу — считается допустимым? По какому праву человек, яро отстаивающий автономию театра от государства, считает возможным указывать Церкви, как ей жить, и даже предлагает физически наказывать её служителей за политические высказывания? Кто установил эти двойные стандарты, где художнику можно всё, а священнику — только молчать в ризнице?

Армянское общество переживает сложный период поиска идентичности и ценностных ориентиров. Дискуссия о роли Церкви в современном мире необходима. Но она должна вестись с уважением, в рамках богословия, канонического права и глубокого понимания истории и сути института. Не на площадках ток-шоу и не в формате ультиматумов от людей, чья основная экспертиза — в управлении куклами, пусть даже и очень талантливо.

И пока «Карабас-Барабас» из кукольного театра раздаёт советы Церкви, стоит вспомнить, что в любой хорошей пьесе персонаж, пытающийся сесть не в свои сани, обычно оказывается в комичном и незавидном положении. В реальной жизни такие эксперименты над столпами национального духа могут привести к последствиям куда более драматичным и необратимым. Театр может позволить себе закрыться на антракт. История — нет.