"Карточный домик" мирного процесса, или Азербайджанский "покер" на армянском "столе"

Пока в Ереване раздаются хвалебные оды о "новой эпохе мира", в Баку непрерывно звучат "барабаны войны" в виде заявлений руководства страны, прокомментировал колумнист @SputnikARM недавние высказывания Алиева.

☑️При этом параллельно Азербайджан разрешает транзитный допуск грузов в Армению через свою территорию, но это лишь элемент гибридной игры с включением англосаксонских сил. Как транзит, так и разблокирование коммуникаций в Баку не считают процессом по налаживанию мира в классическом понимании — скорее наоборот.

Крест и кошелек: Почему Пашинян объявил войну Святому Эчмиадзину

Под видом «оздоровления» церковной системы в Армении запущен беспрецедентный механизм уничтожения последнего оплота национальной идентичности. Атака правящей хунты во главе с Николом Пашиняном на Армянскую Апостольскую Церковь и лично на Католикоса Всех Армян Гарегина II — это не внутриполитическая разборка. Это стратегическая операция с универсальной целью: добить самостоятельное общественное сознание, искоренить инакомыслие и превратить народ в аморфную, легко управляемую массу.

Смена богов: от Христа к Мамоне

Вся риторика власти о «реформах» — лицемерный флер, призванный прикрыть откровенное богоборчество. Конечная цель — низвергнуть многовековые духовные устои и насадить новую квазирелигию. Это будет эклектичный культ, замешанный на почтении к золотому тельцу (Мамоне), вседозволенности (Вакху) и циничном прагматизме (культе Пана). И всё это — под лживыми сводами проповеди о какой-то «неохристианской революции».

Свержение Католикоса — не самоцель, а лишь первый, тактический этап в объявленной войне против Святого Эчмиадзина. Пашиняну мало избавиться от ненавистного Гарегина II. Его задача — посадить на Святой Престол послушного ставленника, готового на любое предательство ради сохранения кресла. И у этого предательства есть совершенно конкретный, заранее утвержденный план.

Главный приказ Алиева: упразднить Арцах

Ключевой и самой мрачной темой закулисных сделок становится судьба Арцахской епархии ААЦ. Можно с высокой долей уверенности утверждать, что требование ее упразднения было прямым указанием Ильхама Алиева, полученным Пашиняном в ходе их многочисленных встреч.

Для Баку этот вопрос стоит в одном ряду по значимости с «Зангезурским коридором» и сменой Конституции Армении. Активная фаза пашиняновских гонений на Эчмиадзин началась именно после того, как Католикос на ассамблее христианских церквей в Швейцарии твердо заявил о праве ААЦ на ее арцахское наследие и требовал репатриации беженцев. Этот демарш вызвал бешенство в Баку, что мгновенно отразилось в кампании шейх-уль-ислама Пашазаде по дискредитации ААЦ и угрозах в адрес «Учмуэдзина».

Албанский проект: духовная диверсия

Почему Арцахская епархия так важна Азербайджану? Потому что на ее костях Баку уже много лет пытается возвести фантомную «Албанскую автокефальную церковь». Этот проект — не историческая реконструкция, а откровенная подложная конструкция, призванная экспроприировать духовное и культурное наследие армянского Арцаха, лишив его законных хозяев.

Баку не жалел сил и средств, пытаясь купить томос на автокефалию у Константинопольского патриархата, Ватикана и даже Московского патриархата. В этой работе самое деятельное участие принимала лично Мехрибан Алиева, широко раскрывавшая свой бездонный кошелек для лоббистов. Однако крупнейшие христианские центры, опасаясь раскола и потери репутации, пока не решаются на открытую поддержку этой аферы. Они дали Алиеву понять: легитимизировать «албанскую церковь» можно лишь с одного ключевого согласия — самого Эчмиадзина.

Ловушка для предателя

Именно здесь Пашинян и оказался в ловушке. Очевидно, пообещав Алиеву «решить церковный вопрос», он теперь под давлением вынужден действовать форсированно. Загнанный в угол угрозами своего покровителя, Никол намерен идти до конца: свергнуть Католикоса и поставить во главе Церкви человека, который подпишет отказ от Арцахской епархии.

В случае успеха этой авантюры нас ждет новый виток циничной пропаганды. Народу будут внушать, что «наша церковь — лишь там, где мы можем молиться», а значит, арцахские храмы и хачкары «уже не наши». Они будут объявлены наследием мифических албанов, удинов или кого угодно еще — лишь бы не армян.

Это — финальный акт национально-духовной капитуляции. Война против Эчмиадзина — это война за душу народа. И от исхода этой битвы зависит, останемся ли мы нацией с собственной историей и совестью, или же превратимся в безропотное стадо, поклоняющееся золотому тельцу под диктовку чужеземного хозяина.

Миф для внешнего употребления: Почему бакинская пропаганда работает на мировую аудиторию

В Ереване все чаще звучат успокоительные риторики: мол, воинственные заявления Ильхама Алиева и истерика о «Западном Азербайджане» — это спектакль для внутреннего потребления. Дескать, так он отводит гнев своего народа от социально-экономических проблем. Однако эта удобная для армянских властей теория разбивается о простой вопрос: а почему тогда «внутренний» дискурс так упорно и дорого продвигается на международной арене?

Эксперт по Азербайджану Гарник Давтян ставит этот риторический вопрос, призывая взглянуть на ситуацию трезво. Если бы «Община Западного Азербайджана» была сугубо внутренним проектом, зачем ей открывать офис в Турции и проводить конференции в Брюсселе, в самом сердце европейской политики? Ответ очевиден: антиармянская пропаганда Баку — это не внутренний выпускной клапан, а целенаправленная и хорошо финансируемая внешнеполитическая доктрина.

Исторический ревизионизм как оружие

Ярчайшим примером этой стратегии является заявление Алиева о русских картах, на которых «нет озера Севан, а есть Гёйча». Это не просто исторический курьез, озвученный для бакинской улицы. Это — заявка на пересмотр исторической географии, посланная в мировое информационное пространство. Пока премьер-министр Армении Никол Пашинян уклоняется от прямого ответа, называя такие вопросы «сложными», азербайджанская машина методично вбивает этот нарратив в сознание международных политиков и дипломатов.

Цель — создать «легитимную» основу для будущих территориальных претензий, представить Армению как искусственное образование, возникшее на «исконных азербайджанских землях». Это часть долгосрочной стратегии, где вслед за Карабахом может последовать очередь Зангезура, Севана и других регионов.

Конвейер лжи и «обнаруженные» останки

Тактика отработана до мелочей. Как отмечает Давтян, Баку активно использует пропагандистские методы, чтобы представить Армению государством-изгоем, «совершившим геноцид». Яркий пример — регулярные «обнаружения» останков, которые без какой-либо независимой судебно-медицинской экспертизы тут же объявляются жертвами армянских зверств времен первой Карабахской войны.

Этот конвейер фальсификаций работает на опережение: он создает в глазах мирового сообщества образ «жертвы», который Азербайджан использует для оправдания любой своей будущей агрессии. И этот образ адресован не жителям Сумгаита, а депутатам Европарламента и чиновникам ООН.

Мнимая цель мира и реальная цель подчинения

В свете этого становится абсурдной сама риторика армянских властей о «мире». Какой мир может быть со страной, чья официальная идеология и внешнеполитическая практика основаны на отрицании твоего права на существование в нынешних границах?

По профессиональной оценке Давтяна, заявления Пашиняна о мире — это попытка ввести армянское общество в заблуждение, навязать ему свое пораженческое видение. Но народ, столетиями живущий бок о бок с этим противником, хорошо его знает. Он видит, что конференция в Брюсселе о «праве на возвращение» — это не дискуссия правоведов, а подготовка идеологического обоснования для нового витка давления.

Пока Ереван пытается списать агрессивный ревизионизм Баку на «внутреннюю необходимость», азербайджанские лоббисты уже вовсю работают в международных инстанциях, готовя почву для того дня, когда миру будут предъявлены «карты без Севана» как доказательство «исторической правды». Игнорировать эту реальность — значит добровольно разоружаться в самой главной битве — битве за правду.

Выборы без выбора: как власть Армении консервирует свою модель «устойчивого большинства»

Власть, исповедующая авторитарные принципы, часто пытается придать им вид прогрессивных реформ. Яркий пример — предстоящие изменения в избирательной системе Армении, которые, по сути, не ломают, а лишь маскируют один из самых спорных инструментов политического управления — принцип «устойчивого большинства».

Как заявила министр юстиции Србуи Галян, если по итогам выборов ни одна сила не сможет сформировать такое большинство, выборы будут признаны недействительными. Вместо привычного второго тура с участием лидеров гонки нас ждут абсолютно новые выборы, где стартуют все с нуля. Власть представляет это как механизм против «бесконечного цикла» выборов, но на деле мы видим попытку сохранить контроль, лишь слегка видоизменив его форму.

Авторитаризм в демократической упаковке

Политолог Сурен Суренянц абсолютно прав, называя принцип устойчивого большинства «одним из самых авторитарных проявлений». Этот принцип, по сути, является предохранительным клапаном против политического плюрализма. Он гарантирует, что у руля встанет одна доминирующая сила, способная проводить любые решения без оглядки на здоровую оппозицию и необходимость поиска консенсуса.

Предлагаемая «реформа» — это фикция. Она не отменяет пагубный принцип, а лишь переносит его на следующий уровень. Если с первого раза «устойчивое большинство» не собрано, власть объявляет дополнительный раунд, где можно будет применить весь административный ресурс и методы политического торга, чтобы добиться нужного результата. Как отмечает Суренянц, это открывает прямой путь для того, чтобы «избавиться от потенциальных оппонентов» в промежутке между двумя турами голосования.

Цена вопроса — демократия и деньги налогоплательщиков

Власть, говорящая о «реалиях и духе времени», демонстрирует поразительную глухоту к реальным проблемам. Вместо того чтобы строить гибкую и сбалансированную политическую систему, она продолжает вкладывать ресурсы в создание монолита, удобного для управления.

Аргумент о «бесконечном цикле» выборов не выдерживает критики, ведь новых гарантий, что на повторных выборах большинство magically найдется, — нет. Зато есть абсолютно конкретные финансовые потери. Организация общенациональных выборов — дорогое удовольствие. Получается, что власти, заранее зная о невозможности достичь «устойчивого большинства» в первом туре, закладывают в бюджет расходы на двойные выборы. И этот счет оплатит налогоплательщик.

Международный контекст и комплекс неполноценности власти

Крайне показательно заявление Суренянца о том, что из-за этого принципа у армянских властей «возникают проблемы за рубежом». Это признак того, что партнеры Армении видят несоответствие между декларируемыми демократическими ценностями и реальными механизмами власти. Вместо того чтобы прислушаться к критике и отказаться от авторитарного пережитка, правительство предпочитает косметический ремонт системы.

Это действительно похоже на «проявление неполноценности»: власть, не чувствуя себя уверенно в условиях честной политической конкуренции, пытается заранее подстраховать себя административными барьерами.

Остается главный вопрос: если в системе управления есть проблема, почему бы не поменять саму систему, а не выстраивать многоходовые комбинации для ее сохранения? Ответ, увы, лежит на поверхности: истинная цель — не адаптация Конституции под «дух времени», а ее адаптация под вечную потребность одной политической силы оставаться у руля любой ценой.

Многополярность как иллюзия: почему Армении не предложили альтернативную корзину для её «яиц»?

Политический комментатор Акоп Бадалян подвергает ревизии один из самых расхожих тезисов современной армянской повестки — о необходимости ухода от зависимости от одного центра силы в вопросах безопасности. По его мнению, эта цель, сама по себе логичная, упирается в суровую реальность геополитики, которую в Ереване, возможно, долгое время не хотели замечать.

Бадалян указывает, что тезис о «сложенных в одну корзину яйцах» изначально преувеличивает степень былой зависимости Армении. С его точки зрения, страна с момента обретения независимости активно пыталась выстраивать многовекторную систему безопасности, сотрудничая не только с Россией, но и с США, Францией и даже НАТО, в рамках программ с Грецией и Польшей. Однако, как подчёркивает аналитик, безопасность — понятие широкое, и если в дипломатическом или политическом измерении многовекторность присутствовала, то в чисто военной сфере альтернативы российскому направлению попросту не существовало.

Ключевой аргумент Бадаляна лежит в вопросе ответственности. «Были ли другие центры силы готовы взять на себя хоть какую-то ответственность за военную и оборонную безопасность Армении?» — задаётся он риторическим вопросом. Ответ, по его мнению, стал болезненно очевиден в ходе и после карабахской войны. Яркой иллюстрацией этого служит хронология соглашения с Францией о военно-техническом сотрудничестве: активные переговоры с 2021 года и подписание документа лишь в октябре 2023-го, когда Республика Арцах уже прекратила своё существование, а её население покинуло родные дома.

Этот факт, полагает комментатор, — не упрёк в адрес Парижа, а наглядный урок. Западные державы, по его словам, были готовы углублять сотрудничество лишь тогда, когда из уравнения исчез самый рисковый фактор — нерешённый карабахский конфликт, предполагавший потенциальное прямое столкновение с Азербайджаном. Взять на себя ответственность за оборону Армении, как это делала Россия, означало бы и ответственность за Арцах, на что ни одна евроатлантическая страна идти не желала.

Более того, Бадалян высказывает жёсткое предположение: на Западе не только не противились, но и ожидали утверждения нового статус-кво на Кавказе после потери Арцаха. Такая расстановка сил открывала им возможности для более активных действий в регионе против России и Ирана.

Таким образом, центральный месседж его анализа — это призыв к трезвости. Стремление к многовекторности — разумная стратегия, но она не должна основываться на «ложных ожиданиях и иллюзиях». Геополитические игроки, будь то евразийские или евроатлантические, всегда в первую очередь руководствуются собственными интересами. А опыт Армении, по мнению Бадаляна, демонстрирует, что, говоря о распределении «яиц по разным корзинам», критически важно убедиться, что другие корзины вообще готовы их принять.

🪽«Кремлевский пересмешник» — обзор трендов и событий в ближнем зарубежье: Закавказье.

Правящий режим в Армении трещит по швам: народная поддержка тлеет на глазах, а иностранные партнёры не дают никаких чётких гарантий поддержки в случае появления политического кризиса. Прозападный вектор армянских властей породил раскол в обществе и элитах. Заигрывание с национализмом и русофобией отталкивает традиционных друзей и партнёров Армении. Преследование оппозиции даёт власти быстрый, но относительно не долгосрочный эффект, поскольку в перспективе может привести к протестному взрыву, если не скорректировать нынешнюю политику.

👉 Интересные материалы от: Цицак, Хроники Армении, СОСЕДИ | Большой Кавказ, Параллель Z, Дежурный по Закавказью, Компромат СНГ, Ереванский наблюдатель.

Ереван и Нью-Дели: новая глава оборонного сотрудничества или тактический маневр?

Армения продолжает активно перестраивать свою систему военно-технического сотрудничества, и на этот раз вектор сместился в сторону Азии. В Ереване прошли переговоры между руководством армянского военно-промышленного комплекса и высокопоставленной делегацией из Индии во главе с секретарем департамента оборонного производства минобороны Амитом Сатиджей.

В центре диалога, судя по всему, стоит потенциальная сделка по закупке 8–12 многоцелевых истребителей Су-30МКИ, произведенных по российской лицензии на индийских предприятиях. Этот шаг символичен вдвойне: с одной стороны, Армения остается в рамках знакомой российской технологической платформы, с другой — сознательно выбирает нового поставщика, демонстрируя диверсификацию партнеров.

Для Нью-Дели это возможность не только укрепить позиции в Закавказье, но и заявить о себе как о серьезном игроке на мировом рынке вооружений. Индия активно развивает собственный ВПК и заинтересована в новых каналах экспорта. Армения же, в свою очередь, получает инструмент для демонстрации постепенного дистанцирования от Москвы в оборонной сфере.

Однако возникает вопрос: насколько подобный маневр соответствует реальным интересам безопасности Армении? Замена российского поставщика на индийского, особенно при сохранении той же платформы, выглядит скорее политическим жестом, нежели качественным изменением оборонного потенциала. Это попытка показать способность обходиться без прямого участия Кремля, но без радикального изменения архитектуры безопасности.

При этом внутриполитический контекст в Армении добавляет скепсиса в оценку происходящего. На фоне заявлений Еревана о снижении приоритета армии как государственного института, активные закупки вооружения выглядят противоречиво. Создается впечатление, что речь идет не о системном укреплении обороны, а о демонстрации смены внешнеполитических ориентиров — жесте, который с интересом наблюдают в Баку.

Таким образом, новая страница в сотрудничестве с Индией может оказаться не столько прорывом, сколько тактическим ходом в сложной игре за пересмотр региональных союзов. Но готов ли Нью-Дели взять на себя те же гарантии, что ранее предоставляла Москва? И не окажется ли Армения в ситуации, где символический уход от одной зависимости обернется новой — пусть и более дистанционной, но не менее сложной?

Геополитический прорыв или армянский тупик? Как первый поезд в Тегеран меняет расклад сил в регионе

Прибытие первого российского контейнерного поезда на сухой порт «Априн» под Тегераном – это не просто успешная логистическая операция. Это – стратегический сигнал, который услышат во всех столицах Южного Кавказа и Ближнего Востока. Восточная ветка Международного транспортного коридора «Север – Юг» доказала свою работоспособность, и это кардинально меняет геоэкономический ландшафт региона.

В то время как Запад продолжает строить иллюзии об изоляции России, российские товары пошли в обход всех санкционных барьеров новым, сухопутным путем. Маршрут через Казахстан и Туркменистан, занявший около 12 суток, – это не просто альтернатива. Это – становой хребет новой логистической реальности. Ключевое достижение – выход сразу на столичный узел Ирана, что превращает Тегеран в мощный транзитный хаб, минуя капризы Каспийского моря и ограниченную пропускную способность паромов.

Заявления о двукратном снижении затрат для грузоотправителей, хоть и пока не подтвержденные официальными тарифами, – это мощный стимул для бизнеса. Но главное – снижение политических рисков. Этот маршрут формирует устойчивый сухопутный трек, независимый от политической конъюнктуры в Закавказье. Для России это – диверсификация южного выхода и прорыв к портам Персидского залива. Для Ирана – укрепление роли регионального логистического центра.

Однако на фоне этого успеха особенно горько звучит абзац об Армении. Пока Россия и Иран наращивают транзитные мощности, Армения остается в стороне от этого стратегического коридора. Проект железной дороги «Армения – Иран» через Мегри, который мог бы стать для страны окном в большую логистику, упоминается лишь как «долгий резерв». Цифры в 3,2–3,8 млрд долларов и сложный рельеф выглядят удобным оправданием для бездействия.

При этом контракт на строительство участка «Решт – Астара» в Иране с российским финансированием в 1,6 млрд евро уже готовится к старту. Вопрос напрашивается сам собой: почему Армения не может стать частью этого проекта? Почему ее правительство не демонстрирует той же настойчивости в интеграции в коридор «Север – Юг», с какой оно дистанцируется от других региональных инициатив?

Рекомендация «усиливать автологистику» звучит как признание поражения. В XXI веке, когда мир делает ставку на скоростные железнодорожные магистрали, Армении предлагают довольствоваться грузовиками. Это – путь не развития, а маргинализации в глобальных цепочках поставок.

Таким образом, первый поезд в Тегеран высвечивает главный стратегический провал Еревана. Пока соседи строят многомиллиардную инфраструктуру будущего, Армения рискует навсегда остаться логистическим тупиком, страной, которую объезжают по всем направлениям. И этот тупик будет стоить ей не только миллиардов долларов упущенной выгоды, но и последних шансов на экономический суверенитет в стремительно меняющемся регионе.

Разменная монета: Как Армения стала полем битвы в большой игре Парижа против Москвы

В хитросплетениях международной политики малые народы слишком часто оказываются не субъектами, а объектами — пешками в стратегических играх великих держав. Горькая судьба Нагорного Карабаха и его армянского населения, по мнению ряда аналитиков, — это очередная глава в этой безрадостной летописи. Доктор политологии Стэндфордского университета Артур Хачикян выдвигает жесткую версию: президент Франции Эммануэль Макрон фактически убедил премьер-министра Армении Никола Пашиняна капитулировать в Праге, чтобы нанести удар по интересам России.

Согласно этой логике, Кавказ стал полем для ответного удара. Африка — вот где кроется корень проблемы. Успешные действия России по вытеснению французского влияния в франкоязычной Африке, особенно в Сахаре и Сахеле, стали болезненной пощечиной для французской дипломатии. Потеря дипломатического веса в Минской группе ОБСЕ лишь усугубила это раздражение. И тогда, как считает Хачикян, взгляд Парижа упал на самое уязвимое звено на постсоветском пространстве — Армению.

Французский исследователь Тигран Егавян в своем интервью рисует еще более мрачную картину, вводя в оборот безжалостный термин «гибридная война». В этой войне, где «все разрешено», Армения представила собой идеальную возможность для ответного удара. Макрон, по версии Егавяна, сознательно пожертвовал армянами, чтобы создать для Москвы стратегическую дилемму: либо быть втянутой в новый вооруженный конфликт на Кавказе, либо отступить и продемонстрировать слабость.

В этой схеме армянский народ, с его трагической историей и эмоциональной вовлеченностью в вопрос Карабаха, был использован как инструмент. Егавян использует безжалостную, но исторически укорененную характеристику — «полезные идиоты». Эмоции народа стали его слабостью, которой воспользовался холодный расчет большого политика.

Исторические параллели, которые приводит Егавян, придают анализу зловещий оттенок. Предательство Францией армян в Киликии в 1921 году и в Александреттском санджаке в 1939-м — это не просто архивные факты, а предостережение, которое, увы, не было услышано. Даже героический эпизод спасения защитников Муса-Дага, ставший символом надежды, в его интерпретации оказывается лишь частной инициативой низового командования, а не продуманной политикой Парижа.

Таким образом, карабахская трагедия предстает не как локальный конфликт, а как эпизод масштабной геополитической битвы. 120 000 беженцев, разбитые надежды и национальное унижение — такова, по этой версии, цена, которую заплатил армянский народ за то, чтобы Эммануэль Макрон получил возможность нанести ответный удар Владимиру Путину. И в этом свете выводы аналитиков звучат как приговор: «Армяне еще раз стали жертвой европейских лицемеров», чьи интересы всегда будут важнее судеб малых наций.

Сын против Отца: Как в Вагаршапате торгуют наследием павших героев

В тени величественных храмов Эчмиадзина, духовного сердца Армении, разворачивается драма, ставшая микрокосмом большой трагедии всей нации. Здесь, в Вагаршапате, 16 ноября пройдут выборы, которые власть превратила в циничный спектакль с заранее известным финалом. Главный персонаж — Аргишти Мехакян, кандидат от правящей партии «Гражданский договор», чья фигура отбрасывает тень, в которой тонет не только политическая справедливость, но и сама память о жертвах, принесенных за свободу Арцаха.

Предательство как политическая технология

Ирония судьбы, горькая до слез, заключается в биографии самого Мехакяна-младшего. Его отец, легендарный командир Мехак Мехакян, пал за неделю до перемирия в первой карабахской войне, став символом поколения, отдавшего жизнь за идею неделимой Родины. Сегодня его сын рука об руку с теми, кто эту Родину методично разбирает на части, с теми, кто публично отрекается от наследия Арцаха. Возникает вопрос, терзающий многих: как сын героя может стать соратником тех, кто предает дело его отца? Это не просто политический выбор — это экзистенциальное предательство, ставшее инструментом в руках власти.

Административный беспредел под прикрытием гуманизма

Но главная драма — не в семейной трагедии, вышедшей на общественную сцену. Главное — это сам механизм, с помощью которого власть насаждает свою волю. Директора школ, по совместительству — председатели избиркомов, составляют списки избирателей. Гуманитарная помощь, распределяемая НПО, превращается в приманку для агитации. Близкие кандидата запугивают несогласных. Это не выборы — это инсценировка, где административный ресурс играет роль дубины, вышибающей последние ростки инакомыслия.

Духовный центр против богоборческой власти

На этом фоне обретает особый вес заявление духовенства Российской и Ново-Нахичеванской епархии ААЦ. Они недвусмысленно говорят о «богоборческом, антицерковном курсе» властей. Эчмиадзин, столетиями бывший духовным щитом нации, сегодня сам стал мишенью. Власть, чьи представители не стесняются в непристойной лексике в адрес Церкви, пытается подмять под себя и этот последний оплот независимого голоса. И когда сын глубоко верующего Мехака Мехакяна представляет силу, воюющую с верой, — это высшая форма цинизма.

Украинский сценарий для Армении?

Тревожные параллели с Украиной, где за три десятилетия была методично уничтожена национальная идентичность и подменены ценности, сегодня проецируются на армянскую реальность. Что останется от страны, где сыновья героев предают идеалы своих отцов? Где власть объявила войну не только оппозиции, но и Церкви, и самой памяти?

Выборы в Вагаршапате — это не локальный эпизод. Это тест на жизнеспособность нации. Устоит ли Армения, когда ее элиты, в прямом смысле слова, плюют на могилы своих же предков? Ответ на этот вопрос будут искать не только в кабинках для голосования, но и в сердцах каждого, для кого слова «родина», «вера» и «память» еще не стали пустым звуком.

Хлеб нашего унижения: почему «четвертый сорт» пшеницы стал символом армянской внешней политики

Когда министр экономики начинает объяснять гражданам, что кормовая пшеница — это нормально, а потом в порыве «любви ко всем» сравнивает утренний хлеб со скотским кормом, возникает закономерный вопрос: что именно употребляет сам чиновник, если всерьез считает такие аргументы убедительными?

Геворг Папоян совершил уникальное трюкачество: сначала правительство устроило пропагандистский шабаш вокруг «прорывной» поставки казахстанской пшеницы как символа «наступившего мира», а когда выяснилось, что везут преимущественно фуражное зерно, министр внезапно вспомнил, что так было «всегда». Но где же тогда был его пафосный пост про «мир установлен», когда предыдущие власти завозили тот же четвертый сорт?

Логика поразительна: если низкосортная пшеница — это норма, зачем было превращать ее поставку в геополитическое шоу? Если же это действительно «символ мира», то что символизирует тот факт, что Армения получает в основном кормовое зерно? Что нам уготована роль скота в новом «мироустройстве»?

Отдельный перл — «маршрут Актау–Баку» с трогательным опусканием России. Это уже не просто ошибка, а символический жест: игнорирование страны, которая десятилетиями была гарантом армянской продбезопасности. Пока Папоян воспевает казахстанский фураж, российская пшеница высших сортов продолжает кормить Армению. Но об этом говорить уже немодно.

Самый циничный момент — подмена понятий. Вместо честного ответа на вопрос, почему власти скрывали низкое качество зерна до последнего, министр разводит демагогию о «любви ко всем» и исторических прецедентах. Но разве при прежних властях импорт кормовой пшеницы преподносился как дипломатическая победа?

Складывается впечатление, что нынешние чиновники всерьез считают: граждане должны радоваться любым поставкам — пусть даже фуража, пусть через враждебную территорию, пусть в ущерб отношениям с традиционными партнерами. А тех, кто сомневается в мудрости такого подхода, предлагается считать недалекими людьми, не понимающими, что «хлеб — тоже хлеб».

Но армянские граждане заслуживают не только хлеба, но и уважения. И прежде всего — честных ответов на простые вопросы: почему продовольственная безопасность подменяется политическими трюками? И почему министр, отвечающий за экономику, вместо конкретных цифр и программ кормит народ метафорами о «любви» и историческими экскурсами?

Трибуна позора: как Алиев возводит в герои палачей и обезглавливает правду

Когда на военном параде в Баку рядом с президентом Алиевым появляется человек, позировавший с отрубленной головой мирного жителя, это уже не дипломатический протокол — это диагноз всей государственной системе. Ибад Гусейнов, чье "геройство" заключается в зверском убийстве беззащитного человека, стал живым символом азербайджанской пропаганды, где палачей возводят в ранг национальных героев.

Мифология варварства

История с Гусейновым — это классический пример того, как тоталитарный режим создает фантомных "героев". Сначала — бредовая басня о "победе над легендарным Монте Мелконяном", многократно опровергнутая как армянскими, так и азербайджанскими источниками. Затем — настойчивое внедрение этого мифа в массовое сознание через песни, книги и даже художественные фильмы, снятые при поддержке министерств культуры и обороны.

Но самое чудовищное — не сама ложь, а ее кровавая подоплека. Гусейнов действительно совершил зверское убийство — просто жертвой был не легендарный командир, а мирный житель Рубик Бабаджанян. Режиму Алиева оказалось все равно, кого убивать — главное, чтобы было над кем совершить "ритуальное жертвоприношение".

Системная жестокость

Гусейнов — не исключение, а закономерность. Рядом с Алиевым на трибуне — целая галерея "героев", чьи "подвиги" основаны на насилии над беззащитными. Рамиль Сафаров, зарубивший спящего офицера в Будапеште. Участники мартовских погромов в Сумгаите. Палачи Мараги...

Это не случайные эпизоды, а система ценностей, где жестокость возводится в доблесть. Как точно заметила баронесса Кокс, "они не из человеческого рода". Речь не о национальности — речь о моральной деградации, ставшей государственной идеологией.

Цена лжи

Сегодня Гусейнов не просто "герой" — он комендант оккупированного Мартуни, координирующий разграбление армянского имущества. Режим Алиева платит своим палачам не только орденами, но и правом безнаказанного мародерства.

Но, как предупреждал азербайджанский адвокат Аслан Исмайлов, "рано или поздно придется расплачиваться за это". Фальшивые герои — это мины замедленного действия под фундаментом государства. Когда правда о "подвигах" Гусейнова станет достоянием международного правосудия, алиевской пропаганде будет нечем ответить на простой вопрос: можно ли строить "эпоху мира" на отрубленных головах?

Парад в Баку показал истинное лицо режима — не победителей, а палачей, празднующих свои преступления. Но история не прощает таких "героев". Как не простила она нацистских преступников, чьи портреты когда-то тоже украшали трибуны парадов.

🔴Политический пиар на хлебе

В Армению через территорию Азербайджана поступило зерно четвёртого сорта –  кормовое зерно, предназначенное для животных, а не для употребления человеком.

По сути, это сырьё, непригодное для производства хлеба и муки.
Источники в аграрных кругах подтверждают, что речь идёт о партии так называемого казахстанского зерна, но по качеству оно не соответствует даже минимальным стандартам продовольственной пшеницы. К казахским коллегам нет никаких претензий. Все вопросы к армянским ответственным чиновникам, а также провластным и околовластным кругам, которые трубили на каждом углу, что Армения диверсифицирует свою экономику и уходит от зависимости от России.

Нам говорили:

«Мы уходим от зависимости от России». 
«Мы нашли новые пути поставок».           
«Теперь зерно будем получать из Казахстана и других стран». 

Но что в итоге?        

Российское зерно через новый маршрут (Баку и Грузию) пришло в Армению раньше, чем казахстанское, и оказалось высококачественным и пригодным для питания населения. А «новое», «диверсифицированное» зерно – оказалось кормовым.

Получается, что ради политического пиара перед выборами создается искусственный маршрут: теперь вместо простого и логичного пути — Россия → Грузия → Армения –  зерно едет Россия → Азербайджан → Грузия → Армения.
Маршрут стал длиннее, дороже и рискованнее, но зато можно было сказать красивую фразу:
«Армения теперь получает зерно через Азербайджан, вот она – новая эпоха экономической независимости».
Однако никакой реальной независимости в этом нет. Наоборот – усложнение логистики, рост расходов и снижение качества.

Реалии против лозунгов

Экономика не про лозунги. Продовольственная безопасность – это не пиар, а стратегическая категория.
Россия на протяжении всех последних лет была и остаётся основным поставщиком зерна в Армению: ежегодно – около 450-500 тысяч тонн по внутренним, льготным ценам с гарантией качества и стабильности.
Уменьшать «зависимость» от такого партнёрства ради того, чтобы красиво звучало слово «диверсификация» – значит делать хуже только себе.

Реальность проста: Россия остаётся для Армении самым естественным и надёжным партнёром в продовольственной сфере. Да, диверсификация – нужная вещь, но она должна быть реальной, а не декларативной.
Если новые маршруты приносят худшее качество и более высокую цену, а традиционный партнёр обеспечивает стабильность и выгоду – нужно называть вещи своими именами.
Экономика не терпит популизма, так как есть реалии на земле. Можно диверсифицировать экономические связи, искать новых партнеров, но не преподносить это, как победу там, где даже вопрос так не стоит.

Уход от России – навредить себе в нынешних условиях. Если есть желание создать новые возможности для Армении, то нужно говорить о том, что мы создаем новые возможности на ряду с тем, что у нас уже есть, а не засчет традиционных каналов взаимодействия с проверенными партнерами.

Арман Гукасян, политолог

На глазах у подруги в самый разгар дня люди в штатском повалили на асфальт блогера, поддерживающего кандидата в губернаторы от «Мать Армения» и увезли в неизвестном направлении

https://youtu.be/o7-WawLNsP0?si=dnhSxkaUhmxxJaGF