Как попасть в Сирию с русским паспортом в 2026 году

— Сначала мы получаем одобрение на посещение страны в местных органах, это занимает около месяца, — говорит мой сирийский друг.

И стоит ~200 баксов, выясняется позже.

Когда документы получены, можно смело ехать на границу. От Бейрута до пропускного пункта Маснаа ехать около двух часов, такси обойдётся в $85.

Ливанскую границу проходим буквально за 10 минут, а дальше нас ждёт около 10 км по ущелью (кто был на границе Россия — Грузия поймёт). Такси между границами — ещё $15.

Границу в основном переходят ливанцы и сирийцы. Есть «бегунки» — таксисты, торговцы, какие-то ещё мутные типа. У них вместо паспортов большие жёлтые книжечки, куда лепят штампы. Иностранцы — в отдельную очередь. Их немного: вот какие-то престарелые китайские туристы, рядом группа «специалистов» из США, ещё пара индусов и мы. Русским в этом Вавилоне — отдельный котёл дополнительное внимание. Нас отводят в кабинет к старшему и долго и методично переписывают все данные: работа, учёба, имена родственников, московские и сирийские адреса, документы друзей и те самые разрешения. В кабинет входит Отец Филипп, настоятель Русской Православной Церкви в Дамаске. У него дела идут не в пример быстрей — видимо, причиной тому сирийский айди. Отец Филипп зовёт нас на воскресную службу и мы прощаемся.

Звучит призыв к молитве и всё замирает минут на 40. Сидим в ожидании, пока пограничники уходят в расположенную тут же мечеть. Далее ещё один допрос — какой-то местный кгбшник очень учтиво и вежливо по 3 круга задаёт одни и те же вопросы в разных формулировках: где работаем, зачем приехали, откуда знаем нашего сирийского друга и живём ли в Москве на одной улице. Ответы его устраивают и он даёт добро на въезд. Но сначала снова надо переписать все данные и отправить на проверку в Дамаск.

На это уходит ещё полчаса. К концу третьего часа нас отправляют оплачивать пошлины за визу — $50 с человека, и наконец ставят штамп. Похожий на дагестанца огромный голубоглазый пограничник с рыжей бородой-лопатой извиняется: «Такая процедура, простите». Мы всё понимаем.

Ну, привет Сирия.

✈️ @mirgamarjoba |
Приключения Гамарджобы 2026

В 1957 году никому не известный датчанин Йорн Утзон обошел 233 соперника с проектом белых парусов над гаванью. У него не было готовых чертежей — только эскизы.

Инженеры признавались: ни одна расчетная модель парусов «не казалась реализуемой». Проект с самого начала вызывал у горожан полярные чувства — от восхищения до оскорблений. Смета росла, сроки переносили, процесс тормозили технические сложности.

Как гласит легенда, решение пришло, когда Утзон чистил апельсин. Он понял: все сегменты крыши можно вырезать из геометрии единой сферы. Это было озарение, но политики к тому времени устали ждать.

В 1965 году новое правительство заморозило выплаты и потребовало документацию. Утзон не успевал. «Вы вынудили меня покинуть работу», — написал он в заявлении об отставке и навсегда уехал из Австралии.

Австралийцы вышли на улицы Сиднея с плакатами «Верните Утзона». Ведущие архитекторы подписали петицию в его защиту, но правительство передало проект другим исполнителям. Акустика провалилась, главный зал перекроили, критики окрестили результат «изуродованным белым слоном».

Лишь в 1999 году Австралия и Утзон возобновили сотрудничество — спустя 33 года после изгнания. Архитектор работал удаленно, разработав дизайн-принципы и переосмыслив Зал приемов, который позже назвали его именем.

Создатель Сиднейской оперы дожил до 90 лет и успел узнать, что его творение внесено в список Всемирного наследия ЮНЕСКО и признано одним из величайших зданий XX века.

👉 Читайте наш материал 5 сумасшедших архитектурных проектов, которые построили вопреки всему

Подписывайтесь на наш канал в 💜 MAX