💬 Интервью с мобилизованным замглавреда ИА «Регнум» Никитой Третьяковым

00:18 Родина-Мать зовёт
04:37 Как Никита, находясь в Донецке, узнал о своей повестке?
05:55 О недочётах мобилизации
10:23 Где проходил службу Никита Третьяков?
13:10 Зачем журналисту Третьякову ехать на фронт?
15:32 Паника на фоне мобилизации
18:25 Почему Россия не перекрыла границу для убегающих от мобилизации?

Беседу вёл журналист Иннокентий Шеремет.

📌 Смотрите также интервью с советником главы ДНР Яном Гагиным

@urallive

Ещё один наш воин из редакции идёт на фронт. Спасибо, Георгий. Смерть фашистским оккупантам!

Уважаемый ТГ-канал «Старая площадь» опасается (на воре и шапка горит), что Минцифры после опубликования списка настолько необходимых для IT и связи специалистов, что их нельзя мобилизовать, «начнут обвинять в избранности». И поэтому пишет, что «Минцифры действует строго в логике, заданной президентом».

Возможно, «Старая площадь» знает что-то такое о «логике президента», что нам и не снилось. Однако наше впечатление совершенно противоположное: то, что началось после объявления мобилизации — бесконечное выпрашивание сильными мира сего отсрочек и брони для «своих особо ценных граждан» разных видов — это прямое торпедирование и мобилизации, и СВО, и намерений Путина.

На наш взгляд, президент, говоря об угрозе самому существованию России от обезумевшего объединенного Запада и о необходимости всем встать на защиту Родины, хотел, помимо прочего, добиться сплочения народа в борьбе с врагом. Мобилизация — хоть и частичная — это крайне тяжелое решение, которое принимают только при необходимости подключения именно всего народа к войне. И точно президент не хотел, чтобы мобилизация разделила народ России на граждан первого и второго сорта — на тех, кого мобилизуют, и тех, кого отмажут.

Немедленно после объявления Указа о мобилизации среди «элиты» начались о стоны о том, что кого-то нельзя мобилизовать, потому что они настолько критически важны, что без них бы «солнце не вставало». И все, кто мог добежать до «нужных людей», побежали к ним, выбивая бронь от мобилизации для «своих».

Сначала какие-то выдающиеся люди (не будем показывать пальцем) решили отмазать от службы журналистов. Но, ясно, не всех — только «своих» — журналистов 1-го сорта. 1-й сорт — это те, кто работают в т.н. аккредитованных организациях. Приводим полный перечень таких СМИ: «АиФ», «КП», «Коммерсантъ», «РГ», «МК», «Русская медиагруппа», KRUTOY MEDIA, «ЕМГ», «Мультимедиа-холдинг», ВГТРК, «Газпром-Медиа», «Карусель», МТРК «Мир», «НМГ», «НМХ», «ОКНО-ТВ», «Первый канал», ТВЦ, НТВ, «Звезда», РБК, ТАСС, МИА «Россия сегодня». Всё! Если Вы из другого СМИ, вы – 2-й сорт, готовьтесь к мобилизации. А если вы из первосортного СМИ, то вас призвать нельзя: РФ этого не переживет.

Потом какие-то выдающиеся люди заверещали про создателей компьютерных игр (!) и айтишников в целом.

Ну, а потом решили не мелочиться и выделить 1-й сорт граждан одним ударом — и Минцифры издал свой список. Все, кто мог дотянуться, вставили туда «своих» первосортных. И получился список блатных мест работы (аккредитованные организации) и список блатных профессий. А кто туда не попал — извините, вы — 2-й сорт.

Мы, хоть убей, не понимаем, почему математика 35 лет нельзя в «аккредитованной организации» заменить на математика 60 лет. Также непонятно, почему специалист по биологии из «аккредитованной» организации ценнее для России, чем специалист этого же профиля из неаккредитованной. Еще более непонятно, что в этом списке делают такие профессии, как: архитектура, журналистика, управление интеллектуальной собственностью, дизайн, публичная политика и социальные науки, торговое дело, реклама и связи с общественностью, финансы и кредит, менеджмент, лингвистика, психология и пр. Что, все эти специалисты обеспечивают работу операторов связи и без них связь рухнет? Или вся Российская Федерация не перенесет удара от мобилизации менеджеров?

Мы знаем, что Президент не хотел того, что выковывают за его спиной Правительство и его просители: они куют классовую войну — в надежде, что защищать РФ на поле боя будет 2-й сорт, а пользоваться плодами победы будет 1-й сорт — блатные всех мастей.

Но так не будет, господа. Когда наши бойцы вернутся домой с победой, именно они станут первым сортом и настоящей элитой России. Мы убеждены, что каждый работник «аккредитованных организаций», если он настоящий сын России, это понимает и пойдет служить, какие бы брони ему ни сулили. А если господа блатные на блатных местах не готовы защищать Родину, то пусть едут в Грузию, Казахстан, куда там еще. Потому что в России у них будущего нет.

Прекрасная журналистка Лина Корсак, с которой мы на «Буханке» доставляли гуманитарную помощь в Попасную и Мироновский, связалась со мной из Луганска, взяла интервью почти что с порога военкомата, и уже опубликовала.

А я пока жду отправки в часть, армия встречает меня первым уроком дисциплины: учись ждать и использовать время с пользой. Читаю «Наставление по стрелковому делу» — освежаю знания.

Из моего военкомата уйдут сегодня служить еще двое: парень 23 лет – по повестке, и его отец, которому 51 год – добровольцем.

Я превращаюсь в орка

Когда-то давным-давно, еще в марте, по ту сторону окопов какой-то специалист по информационной борьбе подумал, что будет смешно и унизительно назвать русского солдата орком. Этаким фантастическим дикарем, не ведающим не только цивилизации, но и элементарной гигиены. Без этики и без принципов. Почти животное.

Сегодня я провел весь день, ожидая отправки в часть вместе с сотней бывших и одновременно будущих десантников. От 20 до 40 лет, разного роста и цвета кожи, всех возможных разрезов глаз, одни со всем своим, другие без сумки вовсе, кто-то показно разговорчив, кто-то — молчалив.

И всюду синеватые свежевыбритые щеки, напряженные суровые глаза, волевые подбородки, вены на шеях, мозоли на руках. И я понял: да, это орки. Не нежные эльфы. Но только не из той книжки, из другой фантастики. Это те орки, что каждый стоят двух закованных в броню рыцарей, это те, что оставили дома троих детей и сделают все, чтобы как можно быстрей разбить врага и вернуться домой, это те, для кого сражаться, погибать —естественно и почетно, а убегать от драки и терпеть насмешки — постыдно.

Наши орки надеялись больше не поднять оружие, но придется, и теперь они говорят: «нашим там надо подсобить», «поднажмем и закончим», «управимся и домой». Они не жаждут вечной войны, их не захлестывает агрессия. Но они очень злы. Злы потому, что их заставили пробудиться, потому что знают: чем лучше они будут воевать, чем эффективнее окажутся в своем тяжелом и грязном ремесле, тем ближе будет мир. Злы потому, что злости сейчас самое время.

«Воюйте умело, возвращайтесь с победой», — так напутствовал нас военком — статный полковник, ветеран Афгана, всю жизнь проведший в орочьих войсках.

Злые русские орки едут на войну, чтобы положить ей конец. И я среди них. Я один из них.

Тем временем под Авдеевкой меня заждалась эта судьбоносная троица.

Получил обмундирование. Лучше, чем я ожидал: последний вариант «юдашкинской» формы в сочетании с нательным бельем и другими мелкими элементами от ВКБО, и главное — всё по размеру! Самый болезненный вопрос тоже был решен незамедлительно — вместо негнущихся уставных берцев разрешено носить собственные, у кого есть. До брони и оружия пока дело не дошло. Пока полет нормальный.

К предыдущему посту в комментариях поступило много дельных вопросов. По возможности буду на них отвечать. Пишу в кратких перерывах между организационными мероприятиями.

Нам сообщили, что планируется формирование из нас, мобилизованных, отдельного нового батальона, где, возможно, мобилизованными будут все от рядовых до комбата.

Мы с товарищами по дороге сюда в часть обсуждали такой вариант развития событий как один из двух наиболее вероятных. Альтернативным путем было бы восполнять нами вакантные места в уже существующих подразделениях. На наш взгляд, вариант формирования нового батальона из мобилизованных хуже, так как в этом случае у нас будет меньше обмена опытом с бойцами, принимавшими участие в СВО, а также совокупная эффективность нашего подразделения будет, вероятно, ниже чем у кадровых батальонов — из-за нашей коллективной неопытности и недостатка времени на переподготовку.

Однако никто не унывает — решили, что будем компенсировать зрелостью, инициативностью, взрослым подходом к делу. Уже начали формировать список необходимого для подразделения, того, что нужно закупить на гражданке, найти спонсоров или гуманитарщиков. Сделаем всё возможное, чтобы у ребят было все, что нужно и более того.

Вопрос от подписчика: «А что с деньгами? Не в смысле «бабла на войне срубить», а выдают что-нибудь на сигареты там или еще что? Как кормят? Жить можно?»

Ответ: никакого текущего денежного довольствия на сигареты и иные малые расходы нет. Есть одно большое денежное довольстве, начисляемое единым расчетным центром Минобороны после 10 числа каждого месяца на карту. Реквизиты у нас у всех собрали при поступлении в часть, желающим выпускают новые карты ПСБ с возможностью близкому родственнику получить дубликат карты в любом отделении банка в стране.

Когда я был контрактником, схема с ЕРЦ и безналичным переводом зарплаты работала четко и безотказно. В личном кабинете всегда можно было посмотреть все надбавки и формулы расчета итоговой суммы. Как это работает сейчас, узнаю после 10 октября. Честно говоря, деньги сейчас волнуют меньше всего. Вернее, вовсе не волнуют.

Еда. В нашей столовой готовят очень прилично, организован армейский «салат-бар» и даже выбор из двух вторых блюд. Все чисто, вкусно, организованно.

Президент и Прокурор

Президент сегодня выступил по теме мобилизации. Сказал, что

«В ходе этой мобилизации возникает много вопросов, и нужно исправить те ошибки и не допускать их впредь, по тем гражданам, кому, например, полагается отсрочка».

В качестве примера он привёл многодетных отцов, людей с хроническими заболеваниями, мужчин, уже вышедших из призывного возраста.

«Необходимо разбираться в каждом таком случае отдельно, — подчеркнул Путин. — А если допущена ошибка, повторяю, её нужно исправить — вернуть домой тех, кто был призван без надлежащих на то оснований».

Так вот, в мой взвод сегодня приходил представитель военной прокуратуры. К нему выстроилась очередь тех, кто считает, что их призвали по ошибке. Это несколько рядовых запаса далеко за 40, отец ребенка-инвалида с женой в декрете, и еще несколько подобных случаев. С тех пор, как мы приехали в часть, им всем неоднократно говорили: «Вот дождитесь прокуратуры, они все решат, те, кто не офицер и старше 35, точно поедут домой, вас призвали по ошибке»

Прокурор, молодой парень, явно был не в настроении работать и решать вопросы, он ссылался на то, что разъяснений от правительства насчет мобилизации еще нет, на какие-то другие причины, предлагал, чтобы жёны моих товарищей сами писали заявления в военную прокуратуру в Петербурге. На месте всерьез не занялся ни одним случаем, не принял ни одного заявления. Зато сделал фотоотчет о своем визите.

Ребята подавлены, они уверены, что их призвали по ошибке или попросту незаконно, и уверены, что разбирательство, даже если его как-то начать, займет куда больше времени, чем наша подготовка к отправке, и они в любом случае окажутся на фронте.

Прокурор и солдат

Предыдущий пост принес богатые плоды, несмотря на то, что я намеренно не указывал номер части и/или имена действующих лиц.

Органы военной прокуратуры оперативно отреагировали, фактически посчитали мой пост обращением к ним. За сутки ситуация с работой военной прокуратуры в нашем подразделении изменилась до неузнаваемости.

Приехал существенно более высокопоставленный представитель прокуратуры, провел очень подробную беседу о том, какие основания есть для законной мобилизации и в каких случаях она незаконна, ответил на многие вопросы. После этого принял всех желающих по одному, каждому разъяснил юридическую плоскость конкретной жизненной ситуации.

Итог: подано большое количество заявлений для разбирательства, некоторые ребята уже точно скоро поедут домой, их действительно призвали по ошибке.

Важно отметить, что вчера я переборщил, сегодня оказалось, что лейтенант юстиции все таки принял три заявления. Сегодня, после более качественной беседы, таких заявлений подали еще около десяти.

Самые главные выводы из разъяснений представителя прокуратуры:

– возраст до 50 лет не препятствует мобилизации рядовых и сержантов. Для офицеров предельных возраст еще выше;

– от мобилизованных никто не вправе требовать подписать контракт, они и без него являются полноценными военнослужащими, приравненными к контрактникам;

– если человек считает (и может предоставить документы), что его категория годности изменилась за годы в запасе в худшую сторону, то лучше настоять на медицинской комиссии в военкомате, чем потом заниматься этим в части.

Как сберечь наших воинов на поле боя: СВО и тактическая медицина — интервью

«Наверное, с божьей помощью и с такой-то матерью мы все поставленные задачи выполним, наверное. Но очень жалко абсолютно напрасных смертей, абсолютно неоправданно потерянных конечностей», — рассказывает в интервью ИА REGNUM руководитель спецпроектов группы компаний «Концерн Калашникова» и преподаватель московского филиала Военно-медицинской академии Артём Катулин.

Артём Николевич Катулин — травматолог-ортопед, кандидат медицинских наук, генеральный директор учебного центра тактической медицины, руководитель спецпроектов группы компаний «Концерн Калашникова» и преподаватель московского филиала Военно-медицинской академии. В интервью ИА REGNUM он рассказал о медподготовке и обеспечении силовых ведомств во время специальной военной операции, о проблемах тактической медицины. С профессиональной точки зрения он предположил, как можно изменить ситуацию к лучшему.

Подробности в материале ИА REGNUM: https://regnum.ru/news/society/3682094.html

Инициатива

Мы в части всего три дня, и постепенно к большинству приходит понимание, что мобилизация — это всерьез и надолго, что совсем скоро мы поедем выполнять боевые задачи, что на подготовку осталось совсем немного времени. Ребята организуются, занимаются дополнительной физической подготовкой, приобретают кто что считает нужным взять с собой сверх выданного, стараются у более подготовленных узнать азы своих новых воинских специальностей.

К сожалению, остаются и те, кто пока живет жизнью солдата-срочника, словно вернувшись на годы назад. Каждую свободную минуту «отдыхают лёжа», пытаются уклониться от занятий или физподготовки, ведут себя пассивно. Уверен, что когда отправка будет всё ближе, и они поменяют своё отношение к службе.

Вопрос – ответ:

Вопросы:

«Свои ботинки, так понял, уставные тоже нужны? То есть какая-то «песочка» не покатит?»

«Ты что с собой брал? Кроме ботинок»

«Так армия не всем обеспечивает? Как это закупить на гражданке»

Ответ:
Я могу говорить только за свою часть. Здесь нам выдают пока все по высокому стандарту: новое и по размеру, что самое главное. Пока что мы получили только обмундирование. Оружие, медицину и прочее должны получить в ближайшее время, вероятно, на следующей неделе.

Однако во всем, что касается касается экипировки и одежды, существуют коммерческие образцы, которые многие считают более удобными и функциональными, чем те, которые нам выдают. И нам никто не запрещает эти образцы приобретать и брать с собой на боевые задачи или использовать в ходе огневой подготовки. Все офицеры здесь уже участвовали в СВО и знают, что уставной внешний вид — это самое последнее, что важно на поле боя. Точнее, он совсем не важен. Разумеется, на построения, приемы пищи
и прочие организационные мероприятия строго рекомендуется являться в уставной военной форме одежды.

Я вот приехал в часть с большим рюкзаком экипировки, в расчете, что я должен мочь одеть себя с головы до ног и чтобы мне осталось выдать только бронежилет и оружие. Это та экипировка, в которой я работал в Донбассе, я к ней привык и она мне удобна. Сейчас я обнаружил, что армейская стандартная форма не сильно ей уступает.

То есть если отвечать на вопрос в лоб: армия обеспечивает всем, мы поедем воевать с плюс минус такой же экипировкой, как контрактники, которые переходили границу 24 февраля. Эта экипировка рабочая, и многие, большинство, именно её и используют. Далее начинаются бесконечные нюансы личного удобства, специализации и предпочтений.

По ходу получения нами оружия и прочего буду информировать по качеству и выдаваемым образцам.

Спасение в тылу

У нас в роте среди мобилизованных есть один парень, назовем его, скажем, Антон. Антону лет 35, у него есть боевой опыт и он отлично знает современные методики и средства тактической медицины. Многое необходимое он взял с собой. Сегодня, в субботу, он весь день рассказывает и показывает всем нам, как правильно остановить кровотечение себе или раненному товарищу.

Вновь и вновь Антон без устали повторяет каждой группе обучающихся азы первой помощи, тщательно проверяет качество наложения жгута и турникета у каждого, разъясняет нюансы остановки кровотечения из различных частей тела.

Антон авансом спасает жизни, находясь в глубоком тылу.

Нам нужна помощь

Моему подразделению, батальону мобилизованных десантников, необходимо как следует, полностью, полновесно подготовиться к выполнению боевых задач.

Нас обеспечивают всем положенным по военным нормам, но есть целый ряд того, что мы могли бы приобрести сверх уставного. И эти нехитрые предметы могут спасти жизнь каждого из нас и помочь выполнить нашу боевую задачу.

Наш первый приоритет — это закупка средств тактической медицины и первой помощи. Это кровеостанавливающие жгуты типа «Альфа», турникеты, гемостатические средства, современные перевязочные пакеты, окклюзионные повязки, спасательные одеяла... Мы хотим, чтобы у каждого нашего бойца была современная аптечка, чтобы каждый мог оказать помощь себе и товарищу. Мы уже ведем занятия по применению этих средств, но обеспечены ими единицы.

В нашем батальоне собрались люди самых разных профессий и призваний, но по странному стечению обстоятельств чрезвычайно состоятельных людей среди нас нет. Поэтому мы вынуждены просить о помощи гражданское общество России, в чьей поддержке мы не сомневаемся. Мы уже нашли несколько мест, где всё еще остались средства первой помощи, но они быстро заканчиваются, а цены на них постоянно растут.

О полученной помощи и закупках медицинских средств я отчитаюсь здесь, в моем личном телеграмм-канале. Руковожу сбором средств и закупками тоже я.

Если у Вас есть желание и возможность помочь нам в приобретении всего необходимого для выполнения нашего служебного долга, вы можете перевести любую сумму на карту Сбербанка 2202206102211096 (Александра Георгиевна М.), при желании с пометкой «За ВДВ» или «Никто, кроме нас»

На всякий случай поясню: сбор выше не имеет никакого отношения к проекту «Буханка». Буханка продолжает работать исключительно на благо мирных жителей Донбасса, а я тем временем занят нуждами моего подразделения. У буханки — одна карта, один счет, а у сбора на мое подразделение — другая карта и другой счёт. Деньги и счета не пересекаются: деньги, пожертвованные на гуманитарную помощь жителям Донбасса, ни при каких обстоятельствах не пойдут на приобретение военного имущества, и наоборот — то, что Вы пришлете на снаряжение батальона, пойдет только на необходимое для бойцов.

Ты каждый раз, ложась в постель,
Смотри во тьму окна
И помни, что метет метель
И что идет война. (Маршак)

Лиман. Красный позор.

Я старался не говорить и не думать об этом. Но не выходит.

Я был в Лимане трижды, говорил с жителями, привозил им еду, слушал их истории об издевательствах ВСУ, стоявших в городе до освобождения.

Вот что рассказала мне о тех страшных месяцах Надежда Ивановна, пожилая женщина, которой я помог добраться из Лимана до Донецка:

«Каждое утро, в виде утренней зарядки, что ли, украинский солдат залезал на вышку, ну где все антенны, и оттуда тридцать раз стрелял по домам вокруг, мы уже знали, когда это будет, и забирались в подвалы, сидели там и ждали, считали до тридцати. Много чего такого было... Один раз мы сидели у меня дома, на участке, был уже комендантский час, но мы никуда и не выходили, за забором проходил солдат, услышал, что мы разговариваем, крикнул, чтобы замолчали, и тут же начал стрелять в нашу сторону прямо сквозь забор. Повезло, что не попал. Мы, конечно, попадали и заползли в дом»

Теперь оставшихся жителей Лимана ждет отношение во сто крат хуже. Я не стратег, не военачальник. Я работал в поле с гуманитаркой и вот скоро поеду работать в поле с автоматом. Наверное, и правда Лиман не имеет сейчас большого стратегического значения. Но каждый оставленный там человек — это маленькое предательство.

«Своих не бросаем» — один из наших главных лозунгов. К сожалению, в Балаклее, Изюме и теперь в Лимане мы растоптали его, высмеяли и извратили так же, как ложные доклады и очковтирательство нашей властной пирамиды растоптали и извратили другой наш лозунг «Сила — в правде».

Но отчаиваться рано. Сила действительно в правде, и своих мы действительно не бросим. Правда вырвется, уже вырывается наружу и расставит всё по местам — кто по-настоящему свой, а кто лишь притворяется своим.

Очищение нашего общества уже идёт, оно еще не достигло критической массы, застарелая грязь всё еще цепляется за свое болото, но свежая, чистая вода уже пробивает себе дорогу в зловонии и слизи старых порядков. Я видел это в гуманитарщиках и добровольцах в Донбассе, вижу это в офицерах и солдатах своей части. В мобилизованных, в срочниках. Я вижу это в огромной поддержке, которую оказывает всем нам «молчаливое большинство», которое и есть мы. Большинство больше не молчит, оно каждый день голосует рублем, миллионами и миллиардами кровных рублей за наших солдат, за нашу Родину, за правду. И против вранья, гнили, и показухи. Нам нужна наша Россия и наша Победа, и мы её добьемся!